Жанр: Научная фантастика
Аргонавты вселенной
...ей перед
Рындиным, одна за другой возникают четкие стро- ки записей академика. Она
думала: с каким интересом будут изучать эти записи на Земле, когда
астроплан возвратится из путешествия! И как жаль, что ученые на Земле не
смогут свои- ми глазами увидеть то, что она с Николаем Петровичем только
что наблюдала на экране перископа!
Будто угадав ее мысли, Рындин оторвался от записей и ска- зал:
- Надо заменить пленку в фотоавтомате. Галя, следите вни- мательно,
как я буду это делать. В дальнейшем этим делом займетесь вы, а не Ван Лун.
Это войдет в ваши обязанности.
- Мои обязанности? - не веря своим ушам, обрадованно пе- респросила
она.
- Да, конечно, - невозмутимо подтвердил Рындин. - И у вас таких
обязанностей будет немало. Уж раз вы попали к нам, то мы будем нагружать
вас до отказа.
- Отказа никогда не услышите, Николай Петрович, - убеж- денно ответила
Галя. Сбывались самые сокровенные ее мечты: она будет принимать участие в
научной работе экспедиции!
Николай Петрович заметил, какой радостью засияли глаза девушки.
- Ладно, ладно, там посмотрим, - буркнул он. - Вот как навалим на вас
работы, еще пощады попросите! А пока что - знакомьтесь-ка с фотоавтоматом.
Он установлен параллельно с перископом и включается поворотам этой
рукоятки.
В нескольких словах Рындин объяснил Гале, как менять кас- сеты с
пленкой, которыми заряжался аппарат. И правда, это было очень несложно.
- Николай Петрович, выходит, что автомат сфотографировал и выход Луны
из-за Земли, которым мы любовались? - спросила она, когда Рындин закончил
свои объяснения.
- Конечно. Я включил его тотчас, как только начался этот самый, как вы
говорите, "выход". И автомат аккуратно делал свое дело. А для того чтобы
подробнее зафиксировать это ин- тересное явление, я даже ускорил его
действие: автомат делал вдвое больше снимков в минуту, чем обычно. И теперь
здесь, в этой алюминиевой коробке, лежат результаты его работы: двад- цать
пять метров снятой пленки. Это - неплохая часть будуще- го фильма о нашем
космическом путешествии. Будет чем поинте- ресоваться людям, когда мы
возвратимся на Землю... Кстати, друг мой, что скажут родные, узнав о вашем
исчезновении?
Вопрос Николая Петровича затронул ее самое больное место. Это было
именно то, что мучило Галю больше всего. Одно дело
- решиться на что-нибудь, даже самое отчаянное: тогда, сго- ряча, не
думаешь о последствиях. Зато потом, когда все уже сделано, когда отрезаны
все пути назад, начинают мучить иные мысли, которые ты раньше нарочно
отгоняла от себя. Родные... это значит - мама, милая, заботливая, которая
не раз тревож- но говорила ей: "Ох, Галинка, берегись, горячая ты голова!
Не доведут тебя до добра твои сумасшедшие увлечения..."
- Видите ли, Галя, - продолжал Рындин ласково, - я предс- тавляю себе,
как волновался бы я сам, если бы вдруг вот так неожиданно исчезла моя дочь.
Неужто родные совершенно ничего не знали о ваших намерениях?
- Я расскажу вам, Николай Петрович! - Галя решила не скрывать
ничего. - Моя мама, конечно, знала... Я не раз го- ворила ей о том, как мне
хотелось бы полететь на Венеру. Ну, а она смеялась над моими планами,
называла их детскими вы- думками... Разве ее убедишь? Уезжая, я оставила
письмо, в котором написала, что обязательно полечу. Но я думаю, мама все
равно не поверила мне. А теперь... теперь она, конечно, думает, что я в
институте.
Николай Петрович поднялся из-за стола.
- Нет, теперь уже не думает, - сказал он твердо.
- Почему? - озадаченно спросила Галя.
- Она уже не думает так, - повторил Рындин. - Вчера, ког- да вы с Ван
Луном готовили ужин, я сообщил в разговоре с Центральным земным постом
управления о вашем появлении. И просил передать об этом вашей матери. Кроме
того, от имени всех членов экспедиции передал настоятельную просьбу - чтобы
ваша матушка к нашему возвращению приготовила для вас хоро- шую порцию
березовой каши... слышали, что это такое - бере- зовая каша? Ах, не
приходилось? Жаль, жаль! Знаете, глядя на вас, мне хочется изменить
некоторым моим старым-старым убеж- дениям. Я всегда считал так называемые
телесные наказания варварством. Но сейчас мне почему-то кажется, что
хорошая порка была бы для вас благодеянием... Конечно, уже не те- перь, а
намного раньше. Но, может быть, ваша матушка и удов- летворит нашу просьбу,
как вы думаете, сударыня?
В шутливом тоне Николая Петровича Галя явственно ощутила и серьезные
нотки. Она опустила голову: оправдываться, защи- щаться было ни к чему. А
Николай Петрович так ласково журил ее, что чем-то напомнил маму.
- Впрочем, хватит об этом, - вдруг изменил свой тон Рын- дин. - Будем
надеяться, что все обойдется. А теперь вот что: идите, друг мой, в каюту.
Если Ван Лун и Сокол еще не прос- нулись, будите их, довольно им спать.
Позавтракаем - и за работу. Да и вы, вероятно, хотите есть, да?
Проголодались немножко? Как только будет готов завтрак, позовите меня. Я
тоже что-то проголодался.
А когда Галина Рыжко исчезла за дверью рубки, Николай Петрович
посмотрел ей вслед и покачал головой:
- Хорошая девочка, но надо держать ее в руках. Голодная тренировка,
что ты скажешь?.. И он снова погрузился в свои записи.
ГЛАВА СЕДЬМАЯ
причи- нах, по которым, на Венере, по мнению Вадима Сокола, сущест- вуют
мегалозавры и археоптериксы, а также о том, что даже в межпланетном
пространстве могут быть столкновения
Вскоре в ракетном корабле закипела работа. И Сокол и Ван Лун
почувствовали себя неловко, когда узнали, что академик поднялся значительно
раньше их и давно уже занят делом. У них ведь тоже было немало работы.
Как мы уже знаем, каждый из участников экспедиции имел свой круг
обязанностей, заранее разработанный при подготовке путешествия. Но в первые
же дни путешествия кое-что измени- лось - прежде всего из-за появления
Галины Рыжко, которая не только с готовностью бралась за любую работу, лишь
бы быть полезной, но и старательно, точно ее выполняла.
Самым сложным делом для Ван Луна были обязанности штурма- на
астроплана, связанные с кропотливыми вычислениями: они отнимали большую
часть его времени. Конечно, в первые дни полета Ван Лун мог почти не
заниматься штурманским делом, потому что астроплан с момента вылета
находился под постоян- ным наблюдением земных постов управления. Зоркими
глазами радиолокаторов эти посты следили за полетом астроплана, от- мечали
на звездных картах его путь, производили проверочные вычисления курса и при
помощи мощных радиоимпульсов застав- ляли ракетные двигатели корабля
исправлять малейшие неточ- ности. Сейчас же, когда астроплан вышел из сферы
земного притяжения и лег на безупречно правильный курс, исправлять было уже
нечего. С этого курса корабль без какой-либо особой причины уже не мог
сбиться и должен был с точностью часового механизма через 146 дней
достигнуть той точки мирового пространства, где в это время окажется на
своей орбите Вене- ра. Что же тут делать штурману?
Но Николай Петрович Рындин держался иного мнения.
- Все это очень хорошо, Ван, - говорил он. - Но нужно учесть, что мы
еще не знаем на каком расстоянии от Земли ра- диоимпульсы постов управления
начнут ослабевать и вследствие этого перестанут воздействовать на наши
приемные устройства. Меня, в частности, тревожит космическое излучение - не
поме- шает ли оно приему радиоимпульсов? А тогда нам придется справляться
своими силами, без помощи земных постов управле- ния. Это первое. Дальше.
Кто знает, не появится ли какая-ни- будь внешняя причина, которая
воздействует на наш курс?
- Но какая, хотел бы я знать, Николай Петрович? - недоу- мевал Ван
Лун.
- Вы не знаете? И я тоже не знаю, - спокойно отвечал Рын- дин. - Но ни
вы, ни я не можем поручиться, что такая причина не появится. И мы обязаны
быть готовыми к подобной возмож- ности. И, наконец, третье. Я сомневаюсь,
чтобы земные посты управления могли держать нас на помочах при отлете с
Венеры. Далековато, знаете. Значит, тогда придется рассчитывать только на
самих себя. Поэтому давайте теперь же работать так, будто земных постов
управления вообще не существует. Тренировка, выражаясь вашим языком, здесь
просто необходима. И я буду с удовольствием помогать вам, дорогой мой!
Кстати, Галя освободила вас кое от чего, не так ли?
Итак, Ван Лун вместе с Рындиным выполнял штурманские обя- занности
параллельно с земными постами управления. По срав- нению с этой сложной
работой редкие киносъемки казались от- дыхом.
Вадим Сокол занимался в первую очередь исследованием кос- мических
лучей - одного из наименее изученных физических яв- лений.
Природа этого загадочного излучения, жесткого и поэтому пронизывающего
на своем пути почти все преграды, оставалась для науки загадкой. Известно
было только, что излучение это возникает где-то в бездонных глубинах
Вселенной. Развитие науки и техники помогло человеку овладеть большими
высотами. Советские ракеты поднимались в пределы стратосферы и начина- ли
уже штурмовать ионосферу. Но и они не помогли науке раз- гадать тайну
космического излучения. Бессильными оказались также не только искусственные
спутники Земли, но даже ко- рабль "Луна-2", автоматические аппараты
которого отмечали интенсивность космического излучения в пространстве между
Землей и Луной. Установлено было лишь то. что чем выше над Землей проводить
наблюдения, тем активнее становится дейс- твие космических лучей.
Ученые надеялись, что астроплан академика Рындина помо- жет, наконец,
выяснить природу загадочного излучения. Прав- да, кое-кто из ученых
высказывал опасения, что космические лучи в глубинах межпланетного
пространства могут оказывать вредное воздействие не только на аппараты
экспедиции, но и на организмы ее участников. Насколько обоснованными были
та- кие опасения, никто не мог сказать, тем более что другие ученые
отвергали эту возможность. Все же Ленинградский инс- титут физических
проблем настоял на том, чтобы в астроплан были взяты запасы листового
свинца. Космическое излучение в известной мере задерживается свинцом - во
всяком случае, больше, чем другими материалами. Институт физических проблем
считал, что в случае нужды аппараты и люди могут быть защи- щены свинцовыми
листами.
Так или иначе, но до сих пор никто из участников экспеди- ции не
ощущал никакого воздействия космических лучей на свой организм, хотя
астроплан давно уже находился в межпланетном пространстве.
Сокол настойчиво проводил свои исследования, измеряя ин- тенсивность и
направление потоков космического излучения. Он работал со сложными
приборами, и Галя Рыжко с уважением пос- матривала на их циферблаты. Чуткие
стрелки, вздрагивая, от- мечали интенсивность космических лучей,
пронизывавших аст- роплан. Другие приборы позволяли установить направления,
по которым лучи распространялись во Вселенной. Дело в том, что многие
ученые оспаривали мысль о каком-то преимущественном направлении потоков
этих лучей. Исследования Сокола должны были положить конец всяким домыслам
и установить истину.
Никого, кроме Рындина, Сокол не знакомил с результатами своих
наблюдений и выводами. Только Николай Петрович как ру- ководитель
экспедиции имел право в любое время, когда Вадим работал, просматривать его
расчеты я записи.
Однажды Галина Рыжко случайно услышала короткий разговор.
- Вы уверены, что главный поток идет именно со стороны крабовидной
туманности Тельца? - спрашивал озабоченным тоном Рындин.
Сокол ответил несколько нерешительно:
- Пока что все данные говорят именно об этом, Николай Петрович. Но
около получаса назад гамма-прибор показал, что направление изменилось на
шесть градусов. Может быть, как раз в это время посты управления отклонили
курс ракеты?
- Сомневаюсь. Они обязательно предупредили бы меня. Но вы все-таки
проверьте. Интереснее всего, что в таком случае главное направление
космических лучей совпадает с одним из главных потоков радиоизлучений. Вы
помните - их три, таких потока: от дзеты Тельца, от "сверхновой" в
созвездии Кассио- пеи и от той точки в созвездии Лебедя, где, как
утверждают, столкнулись две галактики. Проверяйте, проверяйте, Вадим! Это
чрезвычайно важно. Неужели центры окажутся общими и для космических лучей и
для радиоизлучения?..
Галя Рыжко поняла из этого разговора мало. Здесь было ужасно много
темного и непонятного, в этих запутанных науках
- астрономии и физике! Со временем она, понятно, разберется во всем.
Галя была в этом уверена. Конечно, можно было бы узнать, в чем тут дело, от
самого Вадима Сергеевича. Но Со- кол почему-то молчал и продолжал
относиться к Гале с офици- альной сухостью, а Галя не могла начать первой:
здесь был уже вопрос самолюбия.
Больше всего ей нравилось помогать Ван Луну. Приготовле- ние еды и
другие хозяйственные дела Галя, как мы помним, взяла в свои руки с первого
же дня. Ван Лун был очень рад этому. Ведь, кроме обязанностей штурмана, он
следил за рабо- той многочисленных приборов, которые автоматически очищали
воздух в асгроплане, удаляли из него углекислоту, добавляли свежий кислопод
и регулировали влажность воздуха. Одобри- тельно поглядывая на Галю,
помогавшую ему, Ван Лун пригова- ривал:
- Очень-очень хорошо, девушка! Еще немного - и Николай Петрович,
думаю, разрешит передать и это хозяйство вам. Поч- тительно прошу -
присматривайтесь, изучайте. Это вполне ин- тересно.
Впрочем, Галине Рыжко казалось невероягно интересным бук- вально все.
Николай Петрович, поощряя интерес девушки к де- лам экспедиции, говорил:
- Вы, Галя, можете принести нам большую пользу. Даже не нам, а всей
науке. Подумайте только: все, что удастся пере- дать вам, разгрузит Ван
Луна и Вадима, у них останется боль- ше времени для главных дел. А от
этого, несомненно, выиграет наука. Конечно, как и везде, здесь надо знать
меру. Если, например, забрать слишком много обязанностей у Ван Луна, то он
начнет тратить все время на тренировочную стрельбу. А это для науки...
гм... не самое полезное.
- Полагаю скромно: все-таки полезнез. чем лирические уп- ражнения для
инженера, - ядовито заметил Ван Лун, покосив- шись в сторону Сокола.
Дело происходило за обедом. Сокол, вероятно, не расслышал фразы Ван
Луна, погруженный в собственные мысли. Иначе он обязательно ответил бы
аналогичной шпилькой в адрес Вана. Таковы уж были излюбленные отношения
двух друзей.
К общему удивлению. Сокол вдруг горячо воскликнул, как бы подводя итог
своим размышлениям:
- Археоптерикс должен быть! Непременно должен быть!
Смысл этого восклицания понял только Ван Лун, который тотчас же охотно
откликнулся:
- Это, предполагаю, новое веяние в науке? Очень интерес- но.
Вспоминаю: вчера один мой добрый друг настоятельно уве- рял, что мы не
встретим археоптериксов. Опасаюсь ошибиться, но он как будто доказывал, что
развитие фауны на Венере еще не дошло до них.
- Я не говорил так, - возразил Сокол.
- Предупреждал: опасаюсь ошибиться, - вежливо напомнил Ван Лун,
усмехаясь уголками губ.
- Бросьте, Ван! Тут дело не в шутках. Да, я вчера еще не решил для
себя этого вопроса. А сегодня пришел к определен- ным выводам. К сожалению,
для вас все это маловажно.
- Позволю осведомиться: почему? - настороженно прищурился Ван Лун.
- А что представляет для вас этот самый археоптерикс? В лучшем
случае - очередную цель для выстрела.
- Можно и так. Согласен, ваш археоптерикс меня интересует меньше, чем
другие животные. Как охотника, подчеркну.
- А иначе рассматривать вы и не можете. Между тем для ге- олога или
палеонтолога этот вопрос чрезвычайно важен, он на многое может пролить
свет. Что такое, в конце концов, архе- оптерикс? Ну, скажите, Ван!
Ван Лун не любил коварных вопросов, которые охотно зада- вал ему Вадим
Сокол. Однако палеонтологией он в свое время немного интересовался: тут как
будто не было никакой ловуш- ки. Поэтому он, не задумываясь, ответил:
- Хм... Думаю - такая птица... из разных ваших чудовищ одной из эры...
как это? ... мезозойской или плезозойской, да?
- Ха-ха-ха! - расхохотался геолог, весело глядя на Рынди- на и Галю. -
Как вы изволили сказать? "Плезозойской" эры? Ой, не могу! Ха-ха-ха! Дорогой
Ван!... Нет, не могу! Ха-ха-ха! Вы, очевидно, считаете, что название эры
происхо- дит от наименования животного плезиозавра? "Плезозойская"! Вот
насмешил!
Ван Лун заметно обиделся, хотя голос его звучал по-преж- нему
уравновешенно.
- Разрешу себе заметить: никогда не считал себя знатоком
палеонтологии, - сухо ответил он. - Моя специальность - энергетика и
немножко еще путешествия и охота. Названия эр знаю не очень, могу
оговориться. Надеюсь, когда ваши звери появятся, найду для них пулю,
независимо от названия. А вам можно будет делать ваше дело, надеюсь тоже. И
сказать тогда, какое животное, какая эра. И подчеркну: не очень хорошо владею
русским языком, могу иногда ошибаться. Извините!
Николай Петрович счел необходимым вмешаться в разговор, приобретавший
несколько острый характер. Он заговорил прими- рительным тоном:
- На вашем месте, Вадим, я не обращал бы внимания на слу- чайную
оговорку. Ведь совершенно ясно, что Ван просто огово- рился. Понятно, что
он хотел сказать "палеозойская эра", не так ли, Ван?
- Вадим мог понять это сразу, - сдержанно подтвердил тот.
Николай Петрович так же примирительно закончил:
- А вам, Вадим, не мешало бы признать, что вы и до сих пор не взялись
всерьез за стрельбу. Будто вы не знаете, что это - ваше слабое место. Вам
нужно овладеть пистолетом я винтовкой не хуже нашей Гали. Вы ему поможете,
девушка? У Ван Луна что-то ничего не выходит с его другом.
Галина Рыжко молча кивнула головой. Сокол покосился на нее:
- Завтра же начну, Николай Петрович.
- То-то! И вот что я еще думаю, Вадим. Вопрос об археоп- териксе,
конечно, интересен. Мне, к сожалению, не пришлось слышать ваших рассуждений
на эту тему. Не согласитесь ли вы объяснить нам вашу точку зрения? Время
сейчас есть. Это бу- дет полезно нам всем и, в частности, нашему младшему
товари- щу. - Он указал в сторону Гали.
- Наш младший товарищ, Николай Петрович, - ответил Сокол, протирая
очки, - достаточно хорошо осведомлен в этих делах. Вы в этом убедитесь
сами. Мы немало беседовали с Галей о ге- ологии и палеонтологии... еще там,
на Земле, - добавил он. - И если речь зашла о лекции, что ли, или реферате,
то поз- вольте первое слово предоставить товарищу Рыжко. Она с этим
справится, уверяю вас.
Николай Петрович заметно заинтересовался:
- Вы так полагаете, Вадим? А ну, прошу вас, Галя. Мы слу- шаем.
Галя беспомощно посмотрела на Рындина, на Сокола, который держал себя
так, словно все это его не касалось, на Ван Лу- на, сочувственно кивающего
ей головой. Получается вроде как на экзамене. Там тоже вот так приглашают:
"Прошу вас, мы слушаем..." Ну что ж, Галина Рыжко никогда не уклонялась от
боя. Пожалуйста!
- А о чем я должна рассказать? - уже задорно спросила она именно
Сокола.
- Ну... о геологических периодах, что ли.
Галя набрала полную грудь воздуха и быстро заговорила:
- Историю Земли делят на два времени: догеологическое - это неимоверно
длинный период космического развития нашей планеты - и геологическое. Это
последнее разделяется на эры, эры - на периоды, а периоды - на эпохи. Самые
древние эры - архейская и эозойская. Они не оставили нам почти никаких
признаков жизни животных и растений. Наши знания о развитии жизни
начинаются с палеозойской эры, с первого ее периода - кембрийского. За ним
шли девонский, каменноугольный и перм- ский периоды той же самой
палеозойской эры. После этого на- чалась мезозойская эра с ее периодами:
триасовым, юрским и меловым. Дальше - кайнозойская эра. Это уже наша эра.
Ее пе- риоды - третичный и четвертичный. Все!
Она остановилась запыхавшись. Сокол демонстративно захло- пал в
ладоши:
- Ну, что я вам говорил, Николай Петрович? Разве не об- разцовое
знание вопроса? Сжато, конкретно, без ошибок. А те- перь могу кое-что
добавить и я. Вы прекрасно знаете, товари- щи: Венера настолько моложе
Земли, что там должна быть сей- час эра, подобная земной мезозойской. Все
наблюдения, кото- рые проводились до сих пор с целью изучения атмосферы
Вене- ры, показали, что наша соседка всегда укутана в сплошную пе- лену
густых облаков - от полюса до полюса. Это свидетельст- вует о бурном
парообразовании на ее поверхности. Далее, пос- ледние исследования состава
ее атмосферы показали очень сво- еобразную картину. Я напомню вам об этом,
Николай Петрович: ведь вы не забыли о нашей беседе с Акимовым?
- Конечно, - подтвердил Рындин. - Профессор Московского университета
Акимов?
- Вот именно. Я прочитаю вам выводы этого солидного уче- ного. Я тогда
даже записал их. Вот они.
Сокол перелистал несколько страничек своей записной книж- ки и
прочитал вслух:
- "Необычайно густая атмосфера Венеры заметна, как из- вестно, в форме
светлого ободочка в период прохождения пла- неты по солнечному диску. Я
сравнивал темные линии в спектре Венеры с линиями углекислого газа в
лаборатории. И должен был констатировать, что оба ряда линий почти сошлись.
Таким образом, можно утверждать, что в атмосфере Венеры очень мно- го
углекислоты. Не опасаясь ошибиться, я полагаю, что в воз- духе Венеры
углекислого газа почти в десять тысяч раз боль- ше, чем в атмосфере Земли.
Вот почему я очень советовал бы взять с собой достаточно большой запас
кислорода..." Ну, дальше идут некоторые специальные выводы. Но и
прочитанного совершенно достаточно.
- Да, полагаю, достаточно, - выразительно согласился Ван Лун. - В
десять тысяч раз больше? Интересуюсь: чем же дышат там ваши археоптериксы и
бронтозавры?
- Все это придется выяснить именно нам, - тихо вымолвил Рындин.
- Трудно будет на Венере, - проговорила озабоченно Галя.
- У нас есть скафандры. Они, конечно, тяжеловаты, но что поделаешь? А
может быть, предположения окажутся и преувели- ченными, - успокоил ее
академик.
- Вот-вот, мы все это и проверим, - заговорил снова Со- кол. - Но я
лично придаю решающее значение утверждениям про- фессора Акимова. Пусть
Акимов даже несколько преувеличивает, пусть на Венере не так много
углекислоты, как думает он. Все равно этого также вполне достаточно для
моих выводов. Пожа- луйста, Николай Петрович: вот объективные данные об
условиях жизни на Венере. Исключительная влажность атмосферы, сплош- ные
облака, средняя температура - достаточно стойкая и без больших колебаний,
приблизительно около 40 градусов выше ну- ля, значительно увеличенный
процент содержания углекислоты в атмосфере - все это свидетельствует о том,
что на Венере ны- не продолжается не только мезозойская эра вообще, но даже
точнее - юрский ее период!
- А поправки на самобытность и своеобразие развития форм жизни на
Венере? - вопросительно заметил Рындин, слушавший Сокола с большим
вниманием.
- Но ведь это подразумевается, Николай Петрович, - отве- тил Сокол. -
Я просто употребляю привычные для нас терми- ны...
Галина Рыжко с увлечением слушала геолога. Перед ее заб- лестевшими
глазами уже возникали удивительные картины жизни Венеры. Буйные леса
невиданных растений - гигантских пальм, хвощей, папоротников, причудливых
хвойных деревьев... И сре- ди этих дебрей - невероятные, полуфантастические
страшилища, чудовища, которые так поражали ее воображение еще в детстве,
когда она читала популярные книги по геологии... Бррр!.. И страшно и ужасно
интересно.
- Позволю себе затруднить вас еще: почему такие условия характерны
только для юрского периода? - осведомился тем временем у Сокола Ван Лун.
- Очень просто. Любой учебник геологии расскажет вам, что для юрского
периода на Земле были типичными именно повышен- ная влажность атмосферы;
повышенная средняя температура. А если к этому добавить еще намного
увеличенное содержание уг- лекислого газа в воздухе, то становится
совершенно неизбеж- ным вывод, о котором я говорю. Ведь углекислота, то
есть со- единение углерода, дает растениям в избытке необходимый им
материал для строения клеток. И именно избыток углекислоты в окружающей
среде при известных определенных условиях может оказаться очень полезным
для развития растений.
- Понимаю, - согласился Ван Лун. - А дальше? Напомню: от- носительно
археоптерикса.
- А тут дело вот в чем, - продолжал увлеченно Сокол. - Если мы
приходим к выводу, что на Венере сейчас идет период, аналогичный земному
юрскому, то должны неизбежно связать растительный мир этого периода с его
животным миром. Другими словами, на Венере должны теперь существовать
животные, ана- логичные тем, которые населяли Землю в юрский период. В самом
деле, разве можно отрицать взаимосвязи фауны и флоры в любом
геологическом пери
...Закладка в соц.сетях
