Жанр: Научная фантастика
Глубина в небе
...е столько
времени, что остальные участники Вахты в шутку обвиняли Фама в "похищении
капитана". Сура Винж стала для Фама бесконечной радостью, но дело было не
только в утоленном вожделении. Они говорили и говорили, спорили и спорили..,
и определили курс на остаток своей жизни.
Иногда он вспоминал Синди. И она, и Сура взяли его, открыли ему новый
мир. Обе они учили его, спорили с ним и верили ему. Но они были разными, как
зима и лето, как пруд и океан. Синди встала за него, рискуя жизнью, встала
одна против всей королевской рати. В самых смелых мечтах Фам не мог себе
представить, чтобы Сура пожертвовала своей жизнью при таких шансах против.
Нет, Сура была бесконечно рассудительна и осторожна. Это она
проанализировала риск пребывания на Канберре, решила, что успех
маловероятен, - и убедила в этом достаточно людей, чтобы выдурить у комитета
флота один корабль и удрать из пространства Канберры. Сура Винж планировала
на дальний срок, предвидела проблемы, которых не видел никто другой. В
перепутанном моральном пантеоне Фама она была куда меньше Синди.., и куда
больше.
Сура так и не приняла его представление о звездном королевстве Кенг Хо.
Но она не просто отрицала, она засыпала его книгами по экономике и по
истории, загрузившие его чтением на десятилетия. Разумный человек принял бы
ее точку зрения - столько было вещей, понятных с точки зрения "здравого
смысла", где Фам Нювен уже успел дать маху. Но у Фама оставалось его прежнее
упрямство. Может быть, это у Суры шоры на глазах.
- Мы можем построить межзвездную сеть. Просто она будет.., медленной.
- Ага! - расхохоталась Сура. - Хорошо сказано - медленной! Запрос - отзыв
- подтверждение займут где-то тысячу лет!
- Ладно, очевидно, протоколы будут другими. И их использование тоже. Но
все равно случайное функционирование торговли может смениться чем-то
более.., выгодным. - Он чуть не сказал "сильным", но знал, что лишь получит
в ответ насмешки над своим "средневековым" умонастроением. - Можно держать
плавающую базу данных Клиентов.
Сура мотнула головой:
- Устаревшую на сто или тысячу лет.
- Можем поддерживать стандарты языка людей. Наши стандарты
программирования сети переживут любое из правительств Клиентов. Наша
культура торговли пребудет вечно.
- Кенг Хо - всего лишь одна рыба в случайном море торговцев... А! - Фам
увидел, что она наконец поняла. - Значит, "культура" нашего вещания даст
участникам торговое преимущество. И так возникнет эффект ее усиления.
- Именно так! И можем закрыть вещание шифром, чтобы защититься от
ближайшей конкуренции. - Фам хитро улыбнулся. Дальше шло нечто, чего никогда
не придумал бы маленький Фам, и даже, быть может, его отец. Король Всех
Северных Земель. - На самом деле можем часть вещания вести открыто.
Например, материалы по языковым стандартам, или простейшие материалы наших
технических библиотек. Я читал истории наших Клиентов. До самой Старой Земли
прослеживается зарождение, подъем цивилизации, падение и чуть ли не
вымирание местного человечества. Со временем вещание Кенг Хо может
сдемпфировать эти колебания.
Сура кивала, и в глазах ее виднелось отражение далеких перспектив.
- Да. Если сделать все правильно, то в итоге культуры Клиентов заговорят
на нашем языке, приспособятся к потребностям нашей торговли и будут
использовать наши среды программирования...
Взгляд ее уперся Фаму в лицо:
- Значит, у тебя все еще империя на уме? Фам только улыбнулся.
У Суры был миллион возражений, но она ухватила дух идеи, переплавила его
в своем опыте, и теперь ее воображение работало в одной упряжке с
воображением Фама. Шли дни, и возражения Суры стали больше походить на
предложения, а споры их - на совместное планирование.
- Фам, ты псих.., но это не важно. Наверное, таким честолюбивым может
быть только псих из средневековья. Это будто.., будто мы выкраиваем
цивилизацию из одного куска материи. Можем создать собственные мифы или
собственные соглашения. Мы будем в основе всего.
- И переживем любую конкуренцию.
- О Господи, - тихо сказала Сура. (Незадолго до того они придумали
"Господа Всея Торговли" и целый пантеон богов поменьше.) - Знаешь, Намчен
будет идеальным местом для старта. Они настолько развиты, насколько вообще
может быть цивилизация, но заражены некоторым цинизмом и декадансом.
Техники-пропагандисты у них лучшие за всю историю человечества. То, что ты
предлагаешь, - вещь странная, но по сравнению со сложными рекламными
кампаниями планетарной сети вполне тривиальная. Если мои двоюродные все еще
около Намчена, я ручаюсь, что они эту операцию финансируют. - Она радостно,
почти по-детски рассмеялась, и Фам понял, как давил на нее страх банкротства
и бесчестья. - Черт, мы же еще и прибыль получим!
Весь остаток Вахты был непрерывной оргией воображения, изобретений и,
вожделения. Фам придумал сочетание направленного и широковещательного
межзвездного радио, нашел схемы, которые позволяли синхронизировать флоты и
семьи в течение столетий. Сура одобрила большинство проектов протоколов, и в
глазах ее было явное восхищение и восторг. Насчет же инженерии работы с
людьми - план Фама был наследием военачальников и военных флотов, и Сура
просто над ним хохотала. Фам не оспаривал ее суждения. В конце концов в
смысле работы с людьми он вряд ли поднялся выше тринадцатилетнего подростка
из средневековья.
На самом деле отношение Суры стало куда более восхищенным, чем
покровительственным. Фам помнил их последний разговор перед его первым
погружением в анабиозный гроб. Сура калибровала радиоактивные охладители,
проверяла гипотермические добавки.
- Мы выйдем почти одновременно, Фам, я на несколько кило-секунд раньше
тебя. И буду готова тебе помочь. - Она улыбнулась, и он ощутил ее
внимательный нежный взгляд. - Не беспокойся.
Фам что-то небрежно ответил, но, конечно, она видела, как он напряжен.
Она заговорила о другом, пока он влезал в гроб, - монолог с их планами и
мечтами, рассказ о том, что будет, когда они прибудут на Намчен. И вот
настал момент, и она застыла в нерешительности. Потом наклонилась,
поцеловала его в губы. Улыбка ее была чуть дразнящей, но она смеялась и над
собой тоже.
- Спокойного сна, милый принц.
Потом она ушла, и лекарства начали действовать. И совсем не было холодно.
Последняя мысль как-то странно осветила его прошлое. В детстве Фама на
Канберре отец был далекой фигурой. Братья - смертельной угрозой самому его
существованию. Синди - Синди он потерял раньше, чем сам это понял. Но Сура
Винж.., это было чувство выросшего ребенка к любящему родителю, чувство
мужчины к своей женщине, чувство человека к дорогому другу.
В каком-то смысле Сура Винж и была для него всем этим. Большую часть
своей долгой жизни Сура Винж казалась его другом. И хотя она в конце концов
предала его - но тогда, вначале, Сура была человеком хорошим и правдивым.
Кто-то слегка встряхнул его, помахал рукой перед лицом.
- Эй, Тринли! Фам! Ты еще здесь?
Это был Дзау Цинь, и лицо его было слегка озабоченным.
- Э-гм, да. Все нормально.
- Ты уверен? - Цинь еще несколько секунд посмотрел, потом отодвинулся в
свое кресло. - У меня был дядя, и у него тоже иногда вот так глаза
стекленели. Это были приступы, и он...
- Ничего, все в порядке. Лучше не бывает. - Фам снова добавил в голос
надутости. - Я просто размышлял, вот и все.
Это заявление спровоцировало смех вокруг всего стола.
- Размышлял? Плохая привычка, старик!
И озабоченность исчезла. Фам теперь слушал внимательно, время от времени
громогласно вставляя свое мнение.
На самом деле эти приступы мечтаний были свойством его личности по
крайней мере с момента отлета с Канберры. Его охватывали воспоминания о
планах, и он уходил в них, как некоторые уходят в видеоленты с погружением.
По крайней мере одну сделку он из-за этого испортил.
Уголком глаза Фам заметил, что Чиви ушла. Да, детство этой девочки было
похоже на его собственное, и, быть может, это сказалось на ее воображении и
энергии. Он часто задумывался, не имеет ли отношения сумасшедшее
стрентманнианское обращение с детьми к истории пребывания Фама на "Репризе".
Но, когда они в тот раз добрались до своей цели, дела пошли лучше. А бедная
Чиви нашла здесь только смерть и обман. Но она продолжает идти...
- У нас уже есть несколько хороших переводов, - продолжал Траг Силипан
тему пауков. - Я командую переводчиками-зипхедами у Рейнольт. - Траг скорее
был там служителем, чем управляющим, но никто его не поправил. - И я вам
говорю, в любой день мы можем начать получать информацию о том, какова была
исходная цивилизация пауков.
- Не знаю, Траг. Все говорят, что это деградировавшая колония. Но если
пауки есть в космосе еще где-то, почему мы их радио не слышали?
Фам:
- Послушайте, мы уже об этом говорили. Арахна должна быть колонией.
Система слишком неблагоприятна для зарождения жизни.
Кто-то еще:
- А может быть, у этих тварей просто нет Кенг Хо.
Смешки за столом.
- Нет, все равно должно быть много радиошумов. Мы бы их услышали.
- Может быть, остальные очень далеко, где-нибудь в Пересе...
- Или они ушли так далеко, что уже не используют радиосвязь. А этих ребят
мы заметили только потому, что они начали сначала.
Это был старый-старый спор, часть тайны, восходившей к Веку Несбывшихся
Мечтаний. Именно это-то и подталкивало людей к изучению Арахны. И уж точно
это вело Фама.
И конечно, Фам уже нашел Нечто Новое, нечто такое сильное, что
происхождение пауков стало для него теперь второстепенным вопросом. Фам
нашел Фокус. С помощью Фокуса эмергенты превращали самых талантливых своих
людей в преданные машины для мысли. Болван вроде Трага Силипана мог получить
эффективный перевод простым нажатием кнопки. Чудовище вроде Томаса Hay
получало недреманное око. Фокус давал эмергентам власть, которой не было
никогда и ни у кого, точность, не доступную ни одной машине, терпение, не
доступное ни одному человеку. Это было одно из Несбывшихся Мечтаний - но они
этого добились.
Глядя, как вещает Силипан, Фам понял, что настал наконец очередной этап
его плана. Эмергенты низших классов приняли Фама Тринли. Hay его терпит,
даже потакает, считая, что Фам может, сам того не зная, оказаться окном к
военному складу ума Кенг Хо. Настало время узнать побольше о Фокусе. От
Силипана, от Рейнольт.., и когда-нибудь узнать технические аспекты этого
дела.
Фам пытался построить истинную цивилизацию во всем Людском Космосе.
Несколько кратких столетий казалось, что он может преуспеть. В конце его
предали. Но Фам давно уже понял, что предательство - всего лишь явный знак
поражения. То, что сделали с ним у разлома Брисго Сура и другие, было
неизбежным. Межзвездная империя покрывает слишком большое пространство,
слишком долгое время. Для нее мало доброты и справедливости. Нужно
преимущество.
Фам Нювен поднял пузырек с "Алмазом и льдом" и молча выпил за уроки
прошлого и обещания будущего. На этот раз он сделает все правильно.
Глава 18
Первые два года жизни Эзра Винжа после засады были размазаны по восьми
годам объективного времени. Томас Hay, почти как хороший капитан Кенг Хо,
распределял время своих работников согласно ходу работ. Чиви и ее команды
были вне анабиоза более других, но и они в конце концов стали замедляться.
И Анне Рейнольт давала работу своим астрофизикам. Мигающая сдвигалась по
кривой светимости точно как в предыдущие столетия. Для ленивого наблюдателя
она казалась бы обыкновенным солнцем: поглощает водород, покрыто солнечными
пятнами. Анне поначалу держала других ученых на цикле с низкой
загруженностью, ожидая возобновления деятельности пауков.
Передачи военных раций зазвучали с Арахны меньше чем через день после
Вспышки, когда еще кипели паровые бури на поверхности планеты. Очевидно,
фаза отключения солнца прервала какую-то местную войну. Через год-другой уже
говорили десятки передатчиков на двух континентах. Эти создания должны были
каждые два столетия отстраивать наземные конструкции чуть ли не с
фундамента, но они явно это умели. Когда в облачном покрове появлялись
просветы, космонавты видели новые дороги и города.
Через четыре года существовали уже две тысячи стационарных передатчиков -
классическая модель неподвижных станций. Теперь Триксия Бонсол и другие
лингвисты вошли в напряженный цикл работы. Впервые им для изучения был
предложен постоянный поток звуковой информации.
Когда совпадали Вахты - а теперь это бывало часто, - Эзр навещал Триксию
Бонсол каждый день. Вначале Триксия была еще более отдаленной, чем всегда.
Казалось, она его не слышит; речь пауков наполняла ее кабинет. Писки и визги
этой речи менялись каждый день по мере того, как Триксия и другие
Фокусированные лингвисты определяли, в какой полосе спектра заключен смысл
речи пауков, и разрабатывали звуковые и визуальные представления для ее
изучения. Наконец Триксии удалось получить пригодные для работы
представления данных.
И тут начался сам перевод. Фокусированные переводчики Рейнольт хватали
все, до чего могли дотянуться, выдавая тысячи слов полусвязного текста в
день. Триксия была лучшей из них, это было очевидно с самого начала. Именно
ее работа с текстами по физике дала исходный прорыв, это она смогла
сопоставить письменный текст с двумя третями радиоперехвата. Даже на фоне
лингвистов Кенг Хо она была выдающейся; как бы она гордилась этим, если бы
только могла знать!
- Она незаменима.
Рейнольт выдала это изречение в своей обычной манере - без похвалы, без
садизма - просто констатация факта. Для Триксии Бонсол не будет раннего
выхода, как для Ханте Вена.
Винж пытался читать все, что выдавали переводчики. Сначала это была
обычная сырая полевая лингвистика, где каждое предложение состояло из
десятков указателей на альтернативные значения, альтернативный синтаксис.
Через несколько мегасекунд переводы стали почти читаемыми. Там, внизу, на
Арахне - живые существа, а здесь - их слова.
Некоторые из Фокусированных лингвистов не продвинулись дальше переводов,
набитых аннотациями. Они зациклились на нижних уровнях значений и отбивались
от любой попытки поймать дух речи чужаков. Может, этого и было достаточно.
Во всяком случае, они узнали, что у пауков нет знаний о прошлой цивилизации.
- Никаких упоминаний о золотом веке технологии. Hay скептически глянул на
Рейнольт.
- Это само по себе подозрительно. Даже на Старой Земле были мифы об
утерянном прошлом.
Если и существовала первоначальная планета, то это могла быть только
Старая Земля.
Рейнольт пожала плечами:
- Я докладываю вам, что любое упоминание о технических цивилизациях
прошлого лежит ниже правдоподобного основного уровня. Например, насколько мы
можем судить, археология является второстепенной академической дисциплиной.
А не лихорадочной всепоглощающей деятельностью, как в обычной
деградировавшей колонии.
- Ах ты, Чума побери все! - произнес Ритцер Брюгель. - Если этим типам
нечего выкапывать, мы за все свои усилия получаем пшик.
Жаль, что вы не подумали об этом раньше, чем сюда явились, - сказал про
себя Винж.
У Hay лицо было мрачное и разочарованное, но с Брюгелем он не согласился.
- У нас есть результаты доктора Ли. - Глаза его метнулись к концу стола,
где сидели люди Кенг Хо, и Эзр мог поклясться, что в глазах у него мелькнула
еще одна мысль:
У нас есть библиотека флота Кенг Хо и коробейники, которые ее для нас
обшарят.
Триксия теперь разрешала Эзру к ней прикоснуться, иногда позволяла себя
причесать, иногда даже потрепать по плечу. Может быть, он столько проводил
времени в ее кабинете, что она считала его частью обстановки, безопасной,
как любая машина с речевым управлением. Теперь Триксия работала в основном с
наголовным дисплеем; иногда это создавало утешительную иллюзию, что она в
самом деле смотрит на Эзра. Она даже иногда отвечала на его вопросы - пока
они оставались в области действия ее Фокуса и не прерывали ее разговора со
своей аппаратурой и с другими переводчиками.
Почти все время Триксия сидела в полутьме, слушая и наговаривая
одновременно свой перевод. Некоторые переводчики работали в таком же режиме,
мало отличаясь от автоматов. У Триксии, как хотелось думать Винжу, было
по-другому. Она, как и прочие, анализировала и повторяла анализ, но не для
того, чтобы вставить под каждой синтаксической структурой еще дюжину
интерпретаций. Ее работа состояла в том, чтобы достичь значения, которое
имел в виду говоривший, в чьем уме мир пауков был обычным и привычным
местом. Переводы Триксии Бонсол были.., да, были искусством.
Но искусство - это было не то, к чему стремилась Анне Рейнольт. Сначала
она могла жаловаться только на мелочи. Переводчики выбрали для вывода своих
результатов альтернативную орфографию - они обозначали представления х* и а*
в виде диграфов. К счастью, Триксия не первая выбрала эту причудливую схему.
К несчастью, от нее исходило слишком много других сомнительных новшеств.
В один ужасный день Рейнольт пригрозила не допускать Эзра в комнату
Триксии - то есть в ее жизнь.
- Не знаю, что вы там делаете, Винж, но это ее сбивает. Она дает мне
метафорические переводы. Посмотрите на эти имена: "Шерканер Андерхилл",
"Джейберт Лэндерс". Она отбрасывает все усложнения, о которых договорились
переводчики. В других местах она вставляет бессмысленные слоги.
- Она делает только то, что должно быть сделано, Рейнольт. Вы слишком
долго проработали с автоматами.
У Рейнольт было одно качество: хоть она была непробиваема даже по меркам
эмергентов, ей абсолютно не была свойственна злопамятность. Иногда с ней
даже можно было спорить. Но если она не допустит его к Триксии...
Рейнольт посмотрела на него пристально.
- Вы ведь не лингвист.
- Верно, но я - человек Кенг Хо. Чтобы стать тем, чем мы стали, нам надо
было научиться понимать сердце тысяч людских культур и пары не человеческих
тоже. А вы болтались в этом конце Людского Космоса, где все языки основаны
на нашем вещании. Есть языки, которые отличаются от него колоссально.
- Да. Вот почему ее гротескные упрощения неприемлемы.
- Нет! Вам нужны люди, которые по-настоящему поймут склад ума другой
стороны, которые смогут показать остальным, что важно в отличиях этой расы.
Да, имена пауков, которые дает Триксия, выглядят глупо. Но эта группа
"Аккорд" - молодая культура. И их имена все еще несут значения слов
повседневного языка.
- Не все, и только фамилии, а не имена. На самом деле реальная речь
пауков сливает имена и фамилии - взаимопроникновение.
- Я вам говорю, Триксия делает то, что надо. Спорить могу, что имена их
взяты из более древних и родственных языков. Заметьте, что они почти имеют
смысл - некоторые.
- Да, и это хуже всего. Некоторые напоминают заимствования из лэдильского
или аминского. Вот эти лэдильские единицы - "часы", "дюймы", "минуты" - это
же невозможно читать.
У Эзра тоже были проблемы с этими дурацкими лэдильскими единицами, но он
не собирался признать это перед Рейнольт.
- Значит, Триксия видит вещи, относящиеся к ее переводу, как аминский или
лэдильский относятся к низскому, на котором говорим мы с вами.
Рейнольт замолчала на долгие секунды, глядя пустыми глазами. Иногда это
значило, что обсуждение закончено, и она просто не потрудилась сказать ему,
что он свободен. Но это могло значить и то, что она изо всех сил старается
понять.
- Значит, вы говорите, что она подходит к более высокому уровню перевода,
давая нам озарение ценой нашего осознания себя. Типичный для Рейнольт
анализ, неуклюжий и точный.
- Да! Именно так. Вы все еще хотите получить перевод со всеми
указателями, исключениями и предостережениями, поскольку наше понимание
только развивается. Но сердце хорошей торговли - это брюхом почуять, чего
хочет и чего ждет другая сторона.
Это объяснение Рейнольт приняла. В любом случае Hay предпочитает
упрощения, даже с лэдильской чудью.
Шло время, и все больше и больше переводчиков принимало условности
Триксии. Эзр сомневался, хватит ли кому-нибудь из не-Фокусированных
эмергентов квалификации, чтобы судить о правильности перевода. А сам Эзр,
вопреки своим уверенным речам, все больше и больше сомневался. Метаперевод
Триксии с паучьего языка был слишком похож на историю Веков Рассвета,
которую он изла1ал ей до нападения. Это могут не заметить Hay или Рейнольт,
но для Эзра это была его, специальность, и он замечал слишком много
подозрительных совпадений.
Триксия последовательно игнорировала физическую природу пауков. Может
быть, и это было оправданно, если учесть, сколько людей испытывают к паукам
отвращение. Но эти существа были абсолютно негуманоидными по форме, куда
более чуждыми по внешнему виду и жизненному циклу, чем любые известные
Человечеству. Некоторые конечности у них выполняли те же функции, что у
людей челюсти, и ничего похожего на кисти и пальцы у них не было - они
работали с предметами с помощью многочисленных ног. И эти различия были в
переводах Триксии почти невидимы. Бывали изредка упоминания "остроконечной
руки" (может быть, форма стилета, в которую может быть свернут передний
сустав ноги), или средних или задних рук, - но это и все. В школе Эзр видел
столь же приближенные переводы, но те были сделаны экспертами, имеющими опыт
многих десятилетий работы с клиентами.
Детские радиопрограммы - по крайней мере так их называла Триксия - были в
мире пауков только что изобретены. Она перевела название передачи как "Час
науки для детей" или "Детский час науки", и сейчас это был лучший источник
догадок о пауках. Радиопередача была идеальным сочетанием научного языка, в
изучении которого люди продвинулись дальше всего, и разговорной повседневной
речи. Никто не знал, должна была эта программа обучать детей или просто их
занимать. Возможно, это было коррективное обучение для призванных на военную
службу. Но данное Триксией название прижилось и придавало всему невинную и
симпатичную окраску. Арахна Триксии напоминала волшебную сказку Века
Рассвета. Иногда, когда Эзр проводил с Триксией долгий день, когда она не
говорила ему за весь день ни слова, когда Фокус ее сужался так, что все
человеческое оставалось за его пределами, - иногда в эти моменты он думал,
не могут ли эти переводы исходить от прежней Триксии, захваченной в самое
эффективное рабство всех времен и народов и все еще ищущей надежды. Может
быть, она переделывала то, что слышала, создавая мечту о счастье
единственным образом, который оставался для нее доступным.
Солнце было в средней фазе, и Принстон восстановил почти всю свою
красоту. В предстоящие более прохладные времена строительство пойдет дальше
- открытые театры, Дворец Лет Увядания, университетский дендрарий. Но уже
сейчас, 60//19, план улиц предыдущего поколения уже был восстановлен,
деловой центр города полностью отстроен и в Университете шли занятия круглый
год.
Другими словами, год 60//19 сильно отличался от года 59//19 и еще более
сильно - от всех десятых годов всех предыдущих поколений. В речных низинах,
когда-то бывших полями, встал аэропорт. На самых высоких холмах города
поднялись радиомачты; ночью их красные огни были видны на мили.
К году 60//19 точно так же изменились почти все города Аккорда, и большие
города Тифштадта и Братства тоже. Города более бедных наций изменились в
меньшей степени. Но Принстон был особенным даже по меркам нового века. То,
что там происходило, не было видно в пейзаже, но это были семена еще более
великой революции.
Хранкнер Аннерби прилетел в Принстон дождливым весенним утром. Такси
довезло его из аэропорта до центра города. Аннерби , вырос в Принстоне, и
здесь была раньше его строительная компания. Сейчас он прибыл, когда почти
все магазины еще были закрыты, к ним неслись уличные уборщики. Холодная
морось играла на магазинах и деревьях тысячами цветов. Хранкнер любил старый
город, где многие каменные фундаменты пережили три-четыре поколения. Даже
новые верхние этажи из бетона и кирпича строились по проекту старше любого
из живущих.
За старым городом пришлось карабкаться среди новых зданий. Это было
раньше королевское имущество, которое пришлось продать для финансирования
Великой Войны - конфликта, который новое поколение уже называло просто
"войной с тиферами". Часть нового района состояла из трущобных времянок,
другая - повыше - из элегантных особняков. Такси пробиралось по резким
спускам и подъемам, медленно поднимаясь к высшей точке нового тракта. Он был
закрыт мокрыми папоротниками, но кое-где по его сторонам возвышались здания.
Ворота открылись беззвучно и без видимого чьего-либо присутствия. Ха. Дворец
там, не иначе.
Шерканер Андерхилл стоял возле парковочного круга в конце дороги и
выглядел на фоне парадного входа совершенно неуместно. Дождь превратился
просто в приятный туман, но Андерхилл все равно держал открытый зонтик, идя
навстречу Аннерби.
- Добро пожаловать, сержант! Все эти годы я заманивал тебя в свою хибару
на холме, и наконец ты здесь! Хранкнер пожал плечами.
- Мне столько е
...Закладка в соц.сетях
