Жанр: Научная фантастика
Глубина в небе
...прочую свою жизнь. Без сомнения,
экипаж собирался сунуть его в гибернатор и выгрузить при первой же
остановке. А что толку в пацане, который думает, что мир один, да к тому же
и плоский, и который всю жизнь учился только махать мечом?
У Фама Нювена были иные планы. Гробы анабиоза пугали его до
умопомрачения. Не успела "Реприза" сойти с орбиты у Канберры, как маленький
Фам исчез из назначенной ему каюты. Для своего возраста он всегда был мал, и
теперь он понимал, что есть и дистанционное наблюдение. Он задал команде
"Репризы" работы на четыре дня, пока, его нашли. В конце концов, конечно,
Фам Нювен эту игру проиграл - и какой-то очень сердитый член экипажа
приволок его к капитану корабля.
К этому времени он уже знал, кто эта "служанка", которую он видел на
болоте. И даже зная, невозможно было в это поверить. Слабая женщина,
командующая звездным кораблем и командой в тысячу человек (хотя вскоре почти
все они были вне Вахты, в анабиозе). Хм-м. Может быть, она была наложницей
владельца, а потом отравила его и теперь правит сама. Вполне правдоподобный
сценарий, но тогда она крайне опасна. На самом деле Сура была младшим
капитаном, лидером фракции, которая голосовала против того, чтобы оставаться
у Канберры. Оставшиеся назвали их "осторожными трусами". Теперь они
направлялись домой, к неизбежному банкротству.
Фам помнил выражение ее лица, когда его в конце концов поймали и привели
к ней на мостик. Она хмуро поглядела на маленького принца, мальчика, все еще
одетого в бархат канберрской знати.
- Вы задержали начало Вахт, молодой человек. Фам еле-еле мог понять ее
язык. Мальчик подавил страх и одиночество и ответил ей прямым взглядом.
- Мадам! Я ваш заложник, но не ваш раб и не ваша жертва.
- Черт, что это он несет? - Сура Винж оглянулась на своих лейтенантов. -
Послушай сынок, это перелет на шестьдесят лет. Нам придется тебя уложить.
Это замечание прошло через языковой барьер, но звучало очень похоже на
то, как говорит начальник конюшни, приказывая обезглавить лошадь.
- Нет! Вы не положите меня в гроб!
Кто-то из офицеров обратился к капитану Винж. Очевидно, с чем-то вроде
"Мало ли что ему не нравится, мэм".
Фам напрягся для бессмысленной борьбы. Но Сура только поглядела на него
секунду, потом велела всем выйти. Несколько килосекунд они вдвоем говорили
на пиджине. Фам знал интриги и стратегию двора, но здесь все это казалось ни
к чему. Они еще не кончили разговор, а мальчик уже неутешно плакал, и Сура
обнимала его за плечи.
- Это будут годы, - говорила она. - Ты это понимаешь?
- Д... Да.
- Ты прилетишь стариком, если не дашь нам уложить тебя в холодный сон
Последние слова были неудачными.
- Нет, нет и нет! Сначала убейте меня! Фам Нювен был недоступен логике.
Сура секунду помолчала. Через много лет она рассказала Фаму, как это все
было с ее точки зрения.
- Конечно, я могла тебя сунуть в морозильник. Это было бы благоразумно и
этично - и избавило бы меня от моря проблем. Никогда не пойму, за каким
чертом комитет флота Денга заставил меня тебя принять. Они были мелочны и
злы, но это уже было слишком.
И вот сидишь ты, мальчишка, которого продал собственный отец. И черт меня
побери, если я обойдусь с тобой так же мерзко, как этот комитет. Кроме того,
если весь полет ты проведешь на льду, на Намчене ты будешь тем же нулем,
беспомощным в технической цивилизации. Так почему не оставить тебя вне
анабиоза и не попытаться чему-нибудь научить? Я думала, ты скоро поймешь,
как долго тянутся годы на корабле от звезды до звезды. Через несколько лет
гробы анабиоза не будут тебя так пугать.
Это оказалось непросто. Системы безопасности корабля пришлось
перепрограммировать с учетом присутствия на борту безответственного
человека. Никаких Межвахтий без экипажа. Но программирование закончили, и
несколько добровольцев вызвались продлить свое время вне анабиоза.
"Реприза" вышла на крейсерскую скорость 0,3 световой и поплыла в
бесконечную глубину.
И все время вселенной оказалось в распоряжении Фама Нювена. Люди из
команды - Сура в первые несколько Вахт - взялись его добросовестно обучать.
Сначала до него ничего не доходило.., но время тянулось долго. Он научился
говорить на языке Суры. Узнал общие основы Кенг Хо.
- Мы ведем межзвездную торговлю, - говорила Сура. Они сидели вдвоем на
мостике корабля. Окна показывали символическую карту пяти звездных систем,
где действовала Кенг Хо.
- Кенг Хо - империя, - сказал мальчик, глядя на звезды и пытаясь сравнить
эти территории с королевством отца. Сура засмеялась.
- Нет, не империя. Ни одно правительство не может править через световые
годы. Да и вообще правительства чаще всего держатся несколько сот лет, не
больше. Политики приходят и уходят, а торговля идет вечно.
Маленький Фам Нювен нахмурился. Даже теперь слова Суры иногда звучали
полной чушью.
- Нет. Это должна быть империя.
Сура не стала спорить. Через несколько дней она ушла с Вахты, умерла в
одном из этих странных холодных гробов.
Фам чуть ли не молил ее не убивать себя, и еще мегасекунды после этого он
горевал от боли, которую раньше себе не представлял. Потянулись дни с новыми
незнакомцами, бесконечные дни молчания. В конце концов он научился читать
по-низски.
А через два года Сура вернулась из мертвых. Мальчик все еще отказывался
уходить с Вахты, но с этой минуты он шел навстречу всему, чему его, пытались
научить. Он узнал, что здесь заключена сила, которая не снилась ни одному
ноблю Канберры, и понял, что может стать хозяином этой силы. За два года он
узнал столько, сколько узнает сын цивилизации за пять. Он разбирался в
математике, он умел использовать интерфейсы программ Кенг Хо верхнего и
второго уровня.
Сура выглядела почти так же, как перед холодным сном, только почему-то
казалась теперь моложе. Однажды он поймал на себе ее пристальный взгляд.
- В чем дело? - спросил Фам. Сура усмехнулась.
- Никогда не видела ребенка в долгом полете. Тебе теперь сколько -
пятнадцать канберрских лет? Брет говорит, что ты многое выучил.
- Да. Я хочу вступить в Кенг Хо.
- Гм! - Она улыбнулась, но не покровительственной симпатизирующей
улыбкой, какую Фам у нее помнил. Ей было в самом деле приятно, и она не
отнеслась к его словам с недоверием. - Тебе чертову уйму вещей придется
выучить.
- У меня на это чертова уйма времени.
На этот раз Сура Винж оставалась на Вахте полных четыре года. Брет Тринли
остался еще на год после своей собственной Вахты. Они втроем облазили каждый
доступный кубометр "Репризы": лазарет и гробы, палубу управления, топливные
резервуары. "Реприза" сожгла почти два миллиона тонн водорода, чтобы выйти
на крейсерскую скорость. Фактически она теперь была большой и почти пустой
оболочкой.
- И без серьезной поддержки на месте назначения этот корабль никогда
больше не сможет летать.
- Можно заправиться где угодно, даже если у места назначения будут только
газовые гиганты. Даже я могу составить для этого программы.
- Ага, и так мы поступили у Канберры. Но без капитального ремонта мы
далеки не уйдем и не сможем сделать рывок, когда туда прибудем. - Сура
остановилась, выругавшись вполголоса. - Кретины проклятые. Зачем они там
остались?
Сура разрывалась между презрением к капитанам, которые остались
завоевывать Канберру, и собственным чувством вины за то, что она их бросила.
Молчание нарушил Брет Тринли:
- Не надо так переживать за них. Они ловят крупный шанс, но если
выиграют, у нас будут новые Клиенты, которых мы ожидали там увидеть.
- Знаю. А нам гарантировано прибытие к Намчену с голой задницей. Спорить
могу, что мы потеряем "Репризу". - Она встряхнулась, будто пытаясь сбросить
тревоги, которые, кажется, грызли ее неотступно. - Ладно, а пока что мы тут
создаем еще одного обученного космонавта. - Она ткнула пальцем в Фама с
деланно-сердитым взглядом. - Брет, какие специальности нам нужны больше
всего?
Тринли пожал плечами.
- Ты имеешь в виду, какие нам дадут самый большой доход? Очевидно,
программист-археолог.
Вопрос был в том, может ли дикое дитя вроде Фама Нювена стать таковым?
Сейчас мальчик умел использовать почти любые стандартные интерфейсы. Он уже
представлял себе, как будет программистом, может быть, даже капитаном
корабля. С помощью стандартных интерфейсов он может управлять полетом
"Репризы", выходить на планетарные орбиты, поддерживать гробы анабиоза...
- А что чуть не так, и ты покойник, покойник, покойник! - Так закончила
Сура перечень доблестей Фама. - Мальчик, тебе придется понять одну вещь.
Здесь цивилизованные дети тоже часто ошибаются. Компьютеры и программы
существуют с самого начала цивилизации, еще раньше космических полетов. Но
они умеют лишь то, что умеют. Они не смогут придумать выход из
непредвиденных затруднений или вообще сделать что-нибудь по-настоящему
творческое.
- Ну, я знаю, что это неправда. Я же играл в игры с машинами. Если я
ставлю высокий уровень, то никогда не выигрываю.
- Потому что компьютеры просто делают простые вещи очень быстро.
Потому-то они играют такую важную роль. Они содержат программы многих тысяч
лет и почти все их могут выполнять. В каком-то смысле они помнят каждый
прием, который когда-либо придумало человечество.
- И всю чушь, - фыркнул Брет Тринли. Сура пожала плечами:
- Конечно, и ее. Подумай вот о чем: сколько у нас экипажа - когда мы в
системе и все на ногах?
- Тысяча двадцать три, - ответил Фам. Он давно уже знал все параметры
"Репризы" и этого рейса.
- Хорошо. Теперь представь себе, что ты за много световых лет от всех
цивилизаций...
- Чего там представлять, это чистая правда, - перебил Тринли.
- ..и что-то портится. Чтобы построить звездолет, нужно тысяч этак десять
людских специальностей, и это на капитальной промышленной базе. Экипажу
корабля никак невозможно знать все, что нужно для анализа звездных спектров,
создания вакцины против одичавших штаммов в бактериальной, понимания любой
болезни дефицита обмена, с которой мы можем встретиться.
- Именно! - воскликнул Фам. - Вот для чего у нас есть программы и
компьютеры.
- Вот почему нам без них не выжить. За тысячи лет память машин
заполнилась программами, которые могут пригодиться. Но, как только что
сказал Врет, многие из этих программ - вранье, многие содержат ошибки, и
только программы верхнего уровня точно подходят под наши потребности. - Она
остановилась и посмотрела на Фама многозначительно. - И нужен умный и очень
образованный человек, чтобы смотреть, что из них доступно, чтобы выбирать и
модифицировать нужные программы и правильно интерпретировать результаты.
Фам минуту помолчал, вспоминая времена, когда машины делали не то, что он
на самом деле от них хотел. И не всегда это была вина Фама. Программы,
которые пытались переводить с канберрского на низский, оказались мусором.
- Значит.., вы хотите, чтобы я научился программировать несколько лучше.
Сура улыбнулась, а Брет еле подавил хихиканье.
- Мы будем довольны, если ты станешь хорошим программистом, а потом
научишься использовать то, что уже есть.
Фам Нювен несколько лет провел, обучаясь программировать и исследовать.
Программирование восходило к началу времен. Как та навозная куча за замком
отца. Когда ее промыло ручьем на десять метров вглубь, обнаружились
искореженные корпуса машин - летающих машин, как говорили крестьяне, еще от
тех великих дней колонизации Канберры. Но та навозная куча была чистой и
свежей по сравнению с тем, что лежало в локальной сети "Репризы". Были
программы, написанные пять тысяч лет назад, когда человечество еще не
покинуло Землю. И самое чудесное (самое ужасное, как говорила Сура) было то,
что, в отличие от бесполезных обломков прошлого Канберры, эти программы все
еще работали! И через миллион миллионов запутанных нитей наследования многие
из старейших программ все еще выполнялись во внутренностях системы Кенг Хо.
Например, методы слежения за временем у торговцев. Поправки вносились
неимоверно сложно - но на самом дне лежала крошечная программа, которая
гоняла счетчик. Секунду за секундой отсчитывала система Кенг Хо с того
момента, как нога человека ступила на Луну Старой Земли. Но если
приглядеться еще пристальнее.., начальный момент был миллионов на сотню
секунд позже; момент "ноль" одной из первых компьютерных операционных систем
Человечества.
Значит, под всеми интерфейсами верхнего уровня лежат уровни поддержки,
слой на слое. Какая-то часть этих программ была создана для совершенно иных
ситуаций. То и дело несоответствие рождало фатальные инциденты. Вопреки всей
романтике космических полетов, чаще всего катастрофы вызывались древними
забытыми программами, которым удавалось взять реванш.
- Надо все это переписать, - сказал Фам.
- Это уже сделали, - ответила Сура, не поднимая глаз. Она готовилась уйти
с Вахты и последние четыре дня пыталась выловить проблему, обнаруженную в
автоматике анабиоза.
- Это пытались сделать, - поправил ее Брет, стоя у морозильников. - Но
объем кода только во флотских системах верхнего уровня неимоверен. Посади
тебя и еще тысячу человек его воспроизвести, и вы проработаете целое
столетие. - Тринли зловеще улыбнулся. - И знаешь что? Даже если вы это
сделаете, к концу у вас будут свои несовпадения. И все равно не будет
совместимости со всеми приложениями, которые нам то и дело бывают нужны.
Сура на минуту оставила отладку программ.
- Знаешь, как все это называется? "Зрелая среда программирования". Когда
аппаратура работает уже на своем конечном пределе, а программисты пишут код
уже много столетий, доходишь до точки, когда осмысленного кода становится
больше, чем кто-нибудь может прочесть. Тогда лучшее, что ты можешь сделать,
- разобраться в общей структуре уровней и понять, как искать экзотические
средства, которые могут оказаться удобны - как в ситуации, которая у меня
здесь сложилась. - Она ткнула рукой в диаграмму зависимости, над которой
работала. - У нас нехватка охлаждающей жидкости для гробов. Как и миллион
других вещей, на доброй старой Канберре ее было не купить. Ну, очевидное
решение - передвинуть гробы к кормовой обшивке, и пусть охлаждаются прямым
излучением. Для поддержки такого решения у нас нужного оборудования нет - и
потому я последнее время и занимаюсь археологией. Похоже, что пятьсот лет
назад такое случилось после войны в системе Тормы. Они тогда слепили точно
такой пакет управления температурой, который нам нужен.
- Почти такой же, - снова ухмыльнулся Брет. - С минимальными изменениями.
- Да, которые я почти уже внесла. - Она глянула на Фама, увидела
выражение его лица. - Ага. Я думала, что ты предпочитаешь лучше умереть, чем
лечь в гроб.
Фам застенчиво улыбнулся, вспомнив того мальчишку шесть лет назад.
- Нет, я лягу в гроб. Когда-нибудь. Этот день наступил еще после пяти лет
жизни Фама. Это были напряженные годы. И Брет, и Сура были вне Вахты, и с
заменившими их Фам не сблизился. Эти четверо играли на музыкальных
инструментах - вручную, как менестрели при дворе! К концу они играли целые
килосекунды подряд; казалось, они, играя вместе, достигали какого-то
ментально-социального объединения. На Фама их музыка как-то непонятно
действовала, но эти люди очень тяжело трудились для достижения весьма
ординарных результатов. У Фама не хватило бы терпения даже для первых шагов
по этому пути, и он уходил. Быть один - это он умел очень хорошо. Ему
столько еще надо было узнать.
Чем больше он учился, тем больше понимал, что имела в виду Сура Винж под
"зрелой средой программирования". По сравнению с известными ему членами
экипажа Фам стал выдающимся программистом. "Пламенный гений" - так его
однажды охарактеризовала Сура Винж, думая, что он не слышит. Он мог
кодировать все, но жизнь коротка, а почти все существенные системы -
огромны. И потому Фам научился находить пути в обход этих левиафанов
прошлого. Он умел обращаться к кодам оружия от Элдритча Фери с помощью
исправленных конических планировщиков времен до завоевания космоса. Не менее
важно: он знал, как искать потенциально подходящие приложения, скрытые в
сети корабля.
...И еще он узнал о зрелых средах программирования то, чего Сура, в
общем, не сказала. Когда системы зависят от лежащих ниже систем, а те
зависят от еще более старых.., становится невозможно знать все, на что
способны эти системы. Где-то в глубине автоматики флота может быть - должен
быть - лабиринт ходов и ловушек. Почти все авторы мертвы уже тысячи лет,
спрятанные ими подходы утеряны навсегда. Иные ловушки были поставлены
компаниями или правительствами, которые надеялись пережить ход времени.
Сура, Брет и, быть может, еще несколько человек знали о системах "Репризы"
такое, что давало им особую власть.
Средневековый принц в душе Фама Нювена был поражен этим открытием. Если
одна такая ловушка лежит на дне какой-нибудь универсальной популярной
системы... Если такой новый слой используется повсюду, владелец ходов и
ловушек будет подобен королю.
Прошло одиннадцать лет с тех пор, как перепуганный тринадцатилетний
мальчишка был увезен с Канберры.
Сура только что вернулась из анабиоза. Возвращение, которого Фам ждал со
все растущим желанием.., с самого момента ее ухода. Ему столько хотелось ей
рассказать, столько показать, столько у нее спросить. Но, когда наступило
наконец ее время, он не смог заставить себя встать у гроба и приветствовать
ее приход.
Она нашла его в отсеке оборудования в корме - в крохотной нише с
настоящим окном на звезды. Место, которое Фам забил за собой несколько лет
назад.
Она отодвинула легкую пластиковую завесу у входа.
- Привет, Фам!
У Суры на лице играла странная улыбка. Сама она казалась странной. Такой
молодой... На самом деле она просто не постарела. А Фам Нювен прожил уже
двадцать четыре года. Он махнул ей рукой, приглашая войти в тесноту ниши.
Она проплыла мимо него и повернулась. С лица над веселой улыбкой смотрели
серьезные грустные глаза.
- Ты вырос, друг.
Фам затряс было головой.
- Да, Но я.., ты все равно впереди меня.
- Может быть, в чем-то. Но как программист ты лучше меня раза в два. Я
видела решения, которые ты сделал для Сенга на последней Вахте.
Они сели, и она расспросила его о проблемах Сенга и его решениях. Бойкие
слова и бравада, которые он репетировал весь последний год, вылетели из
головы, и речь его состояла из неуклюжих попыток и остановок. Сура, кажется,
не заметила.
Проклятие, как человек Кенг Хо должен брать женщину?
Он вырос на Канберре, веря в рыцарство и самопожертвование.., но
постепенно понял, что на самом деле все совсем не так. Джентльмен просто
хапает то, что хочет, если только более сильный джентльмен еще это не
хапнул. Личный опыт Фама был ограниченным и совершенно не типичным: бедняжка
Синди хапнула его. В начале последней Вахты он попробовал применить истинный
метод Канберры к одной из женщин экипажа. Цина Рао сломала ему руку и подала
официальную жалобу. Сура наверняка узнает об этом рано или поздно.
От этой мысли тонкая нить разговора ускользнула от Фама совсем. Он
смотрел на Суру в неловком молчании, потом вдруг выпалил заявление, которое
берег в секрете до какого-нибудь особого момента.
- Я.., я собираюсь уйти с Вахты, Сура. Начать наконец анабиоз. Она
серьезно кивнула, будто и не догадывалась.
- Знаешь, что меня добило в конце концов? Какая соломинка сломала спину
верблюду? Это было три года назад. Ты была вне Вахты... - и я понял вдруг,
как долго я тебя еще не увижу. - Я пытался заставить работать второй уровень
программ небесной механики. Для этого надо малость по-настоящему разбираться
в математике, и я поначалу сильно застрял. Тогда я послал все к черту и
пошел сюда просто посмотреть на небо. Я так уже делал. С каждым годом мое
солнце все меньше и дальше. Это страшновато.
- Могу понять, - согласилась Сура. - Но я не знала, что можно смотреть
прямо назад, даже отсюда.
Она придвинулась с сорокасантиметровому иллюминатору и убрала свет.
- Можно, - подтвердил Фам, - как только глаза привыкнут. - В нише стало
темно, как в угольной яме. Это было настоящее окно, а не дисплей с
усилением. Фам пододвинулся к Суре. - Видишь, четыре яркие звезды
Копьеносца. Звезда Канберры чуть удлиняет его копье. - Глупо! Она же не
знает неба Канберры! Он продолжал что-то говорить, не соображая сам, что
лишь бы скрыть то, что чувствовал. - Но даже не это меня добило: ну, стало
мое солнце обычной звездой, ну и что? Дело вот в чем: вот созвездия -
Копьеносец, Дикий Гусь, Плуг. Я пока еще могу их узнать, хотя их форма
изменилась. Я знаю, этого и надо было ожидать. Я рассчитывал и куда более
сложные вещи. Но вот это меня стукнуло. Через одиннадцать лет мы уйдем так
далеко, что изменится все небо. Тут-то до меня дошло, как далеко мы
забрались и как очень далеко еще отправимся.
Он сделал в темноте жест рукой, и его ладонь легонько хлопнула по гладкой
выпуклости ее штанов сзади. У Фама перехватило горло, и бесконечно долгое
мгновение его рука застыла, и пальцы касались обнаженной плоти над поясом
брюк. Он не заметил раньше - ее блузка была даже не заправлена в штаны. Рука
его скользнула вперед, вокруг ее талии, вверх по гладкой кривизне живота, и
остановилась только коснувшись грудей. Это был хапок. Измененный,
неуверенный, но определенно хапок.
Реакция Суры была столь же быстрой, как у Цины Рао. Она вывернулась. Фам
не успел отойти с ее дороги, как рука Суры охватила его за шею, пригнула
вниз.., в долгом, крепком поцелуе. Искры били в тело там, где его губы
касались ее губ, где лежала его рука, где она вдвинула ногу между его ног.
И она стала выдирать его рубашку из штанов, сдвигая тела в долгом едином
прикосновении. Оторвавшись от его губ, она тихо засмеялась.
- Господи! Я мечтала наложить на тебя руки еще с тех пор, как тебе
стукнуло пятнадцать!
Почему же ты не сделала? Я же был в твоей власти.
Это была его последняя связная мысль. В темноте таились куда более
интересные вопросы. Как соприкоснуться, как соединить гладкие концы твердого
и мягкого. Они мотались от стенки к стенке, и бедный Фам так и не нашел бы
пути, если бы не его партнерша и наставница.
Потом она зажгла свет и показала ему, как делать это в спальном гамаке.
Потом снова при выключенном свете. Потом, долгое время спустя, они плавали,
изнеможенные, в темноте. Мир и радость, и его руки были полны ею. Волшебная
тусклость звезд после долгой темноты стала казаться почти яркой. Достаточно
яркой, чтобы видеть блеск глаз Суры, белизну ее зубов. Она улыбалась.
- Ты был прав, говоря о звездах, - сказала она. - Видеть скольжение звезд
и знать, насколько мы малы по сравнению с ними, это слегка гнетет.
Фам нежно прижал ее к себе, но сейчас он был настолько удовлетворен, что
даже мог понять смысл ее слов.
- Да, это пугает. И в то же время я гляжу на них и понимаю, что со
звездолетами и анабиозом мы вне их и вне их власти. Мы делаем из вселенной
все, что хотим.
Белизна ее улыбки стала шире.
- Фам, ты, кажется, не изменился. Я помню маленького Фама первых дней,
когда ты еле-еле мог связать два слова. Ты настаивал, что Кенг Хо - империя,
а я тебе объясняла, что мы - торговцы, и ничем другим быть не можем.
- Помню, но все равно не понимаю до конца. Как давно существует Кенг Хо?
- Как синоним слов "торговый флот"? Уже тысячи две лет.
- Это дольше многих империй.
- Конечно, и отчасти это потому, что мы - не империя. У Кенг Хо
двухтысячелетней давности был другой язык и другая культура, не имеющая
ничего общего с нынешней. Я уверена, что такие образования существуют в
Людском Космосе повсюду. Это не правительство, а процесс.
- Просто куча народу, которая занимается одним делом?
- Ты точно сказал.
Фам какое-то время помолчал. Она просто не понимает.
- Ладно. Сейчас это все так. Но разве ты не видишь власти, которую это
вам дает? Вы - держатели высоких технологий на многие световые годы
пространства и тысячи лет времени.
- Нет. Это как сказать, что морской прибой может править планетой: он
повсюду, он силен, и кажется координированным.
- Вы можете создать сеть - как сеть флота, которую использовали на
Канберре.
- Скорость света, Фам. Помнишь? Ничего быстрее не бывает. Я понятия не
имею, что делают торговцы на том конце Людского Космоса, - и самая лучшая
информация будет устаревшей на сотни лет. В основном ты видел организацию
сети в масштабе "Репризы", ты изучил, как работает сеть малого флота
Сомневаюсь, что ты можешь себе представить, какая нужна сеть для поддержки
планетной цивилизации. Ты увидишь Намчен. Каждый раз при посещении подобных
мест мы теряем часть экипажа. Жизнь с планетной сетью, когда ты можешь
общаться с миллионами людей при миллисекундных задержках, - этого ты пока не
видел и не представляешь. Уверена, что на Намчене ты тоже нас покинешь.
- Я никогда...
Но тут она повернулась в его объятиях, скользнула по нему грудью, рука ее
потянулась вниз, коснулась...
Возражения Фама были заглушены электрическим разрядом реакции его тела.
После этого Фам перебрался в каюту Суры. Они проводили вмест
...Закладка в соц.сетях
