Жанр: Научная фантастика
Хроники Кадвола 2. Исс и старая земля
...н вскинул руки.
- Как я могу взять деньги от человека, которому помогал от души?!
- Очень просто. Замолвите за меня словечко и десять солов у вас в кармане. Это
лучше, чем ничего.
- Правда, согласился Левон. - Быть по сему. Ради нашей деловой дружбы я
рискну показаться дураком. Извините, я сейчас. - И он вышел, оставив девушку наедине
с тремя коробками. Она снова просмотрела содержимое всех трех.
Прошло десять минут, и Левон вернулся, глядя на девушку со странной улыбкой,
которую она нашла совершенно неуместной. Наконец, она подумала: "Такую улыбку
можно явно счесть похотливой или циничной, но я уверена, что этот Левон вовсе не
собирается разыгрывать передо мной ловеласа или сноба", а вслух сказала:
- Вы выглядите весьма довольным. Что же вы узнали?
- Я был прав, увы. Чиновник только прищурился и спросил, не вчера ли я родился.
Я объяснил, что всего лишь пытаюсь помочь очаровательной молодой девушке. Тогда он
согласился, но все двадцать солов потребовал себе. Мне, разумеется, ничего не
оставалось, как согласиться. Может быть, вы все-таки восстановите справедливость? -
Он подождал, но Уэйнесс ничего не сказала. Тогда улыбка на его губах постепенно
исчезла, и лицо стало таким же бесстрастным, как прежде. - В любом случае, вам
придется теперь заплатить и мне.
- Но как же, господин Задурый, мы так не договаривались!
- Как так?
- А так, что я заплачу лишь тогда, когда вы сообщите мне информацию, и я ее
проверю.
- Ба! Что за мелочность?
- Это не мелочность, а элементарная азбука отношений, если деньги заплачены
вперед, никто не торопится делать дело. А мне бы не хотелось сидеть в гостинице и ждать
неизвестно чего неизвестно сколько.
- Хм. А почему вам так важно знать имя это дарителя?
- Чтобы дать Обществу новую жизнь, мы нуждаемся в помощи семей старых
натуралистов, - спокойно объяснила Уэйнесс.
- А, что, этих имен нет в записях Общества?
- Записи некоторое время назад были серьезно испорчены одним нерадивым
секретарем. Теперь мы пытаемся восстановить все пробелы.
- Стереть записи - это совершенно нелогичное преступление. Ведь ныне все, что
написано хотя бы раз, уже десять раз перезаписано всюду!
- Хочется надеяться. И именно поэтому я здесь.
- Однако, на самом деле ситуация гораздо сложней, чем вам может показаться на
первый взгляд, - неожиданно грубо заявил Левон. - Нужной вам информации у меня не
будет до вечера.
- Это очень неудобно.
- Что поделаешь! - вдруг снова сменил настроение Левон. - Зато я воспользуюсь
случаем и покажу вам наш древний Киев! Это будет замечательный вечер, который вы не
забудете никогда!
Уэйнесс от неожиданности пришлось даже опереться о стол.
- Но я не собиралась вводить вас в такую беспокойную трату времени! Просто
принесите мне данные в гостиницу или я сама зайду за ними в музей завтра утром.
Левон воздел руки горе.
- Ни слова больше! Мне это доставит колоссальное удовольствие!
Девушка только вздохнула в ответ.
- И куда же вы хотите меня повести?
- Прежде всего мы с вами пообедаем в Припятской, которая специализируется на
камышовых утках в соусе. Только сначала закажем угря в желе с икрой и при этом не
откажемся ни от мингрельской оленины, ни от смородинового соуса.
- Все это, вероятно, очень дорого. Кто же будет платить?
Левон сморгнул.
- Но мне кажется, если вы располагаете фондами Общества...
- Но я не могу тратить их на это.
- Тогда пополам. Мы так всегда делаем... с друзьями.
- У меня есть идея получше, - прервала его Уэйнесс. - Я мало ем на обед, и уж
точно не ем угрей, уток и все такое прочее. Так что каждый оплатит то, что закажет.
- Ну, тогда лучше отправимся в бистро Лены, где замечательные, вкусные и
дешевые капустные шарики.
Уэйнесс вынуждена была признаться, что более выгодного предложения ожидать не
приходится.
- Как хотите. Но когда и где мы увидимся для передачи мне информации?
- Информации? - Леон скорчил кислую мину. - Ах, да. Прямо у Лены и
встретимся, по-моему, вполне подходящее место.
- Но почему у Лены? Почему же не здесь и не сейчас?
- Потому что такие вещи так быстро не делаются. Это дело тонкое.
- Все это странно, - хмыкнула Уэйнесс. - Но как бы там ни было, я должна
вернуться в гостиницу пораньше.
- Не убивайте быка, пока жива корова! Лучше увидим то, что увидим! - ни с того
ни с сего начал восклицать Левон.
Уэйнесс поджала губы.
- Может быть, все-таки лучше всего будет, если я просто приду сюда завтра утром,
а вы сможете посидеть в бистро сколько хотите. И не забывайте, мне еще нужно
проверить ваши данные, если только, конечно, вы мне не принесете отксеренные копии
официального документа.
Левон неожиданно низко, изящно и совершенно равнодушно поклонился.
- Я позвоню вам в гостиницу ближе к вечеру, скажем, часов в восемь?
- Это поздно.
- Но не для Киева. Город в это время еще вовсю бурлит. Ну, ладно. Тогда в семь?
- Хорошо. Но мне желательно вернуться не позднее девяти.
Левон издал какой-то неопределенный звук и оглянулся.
- Простите. Теперь мне пора заняться и своими делами. Когда закончите, то,
пожалуйста, уведомьте об этом кого-нибудь из соседней комнаты, и он вызовет портье.
Итак, до семи.
Задурый вышел из комнаты размашистыми широкими шагами с развевающимся
одеянием за спиной.
Уэйнесс снова вернулась к трем коробкам. Биографии, генеалогия, проекты - это
содержимое целого ящика. Так ей сказал Задурый, и так было помечено на коробках.
Девушка подождала немного, потом выглянула в соседнюю комнату. Теперь она
была наполовину пуста, и те немногие, что еще оставались, тоже уже собирались уходить.
Наша юная исследовательница прикрыла дверь, вернулась к столу и методично
переписала код с каждой коробки.
Вскоре издалека со всех концов города поплыл звон колоколов, возвещавших
полдень. Уэйнесс оперлась на стол и стала отсчитывать минуты: пять, десять, пятнадцать,
потом снова заглянула в соседнюю комнату - все, за исключением нескольких очень
чем-то занятых кураторов, ушли на обед, Тогда девушка подошла к ближайшему
компьютеру, нажала поиск, затем - Общество натуралистов. В компьютере имелась
информация на два ящика: первый - семантические и лингвистические исследования из
галереи Гохун, и второй - из тех трех коробок, коды которых она только что переписала.
Дар был произведен пятнадцать лет назад некой конторой "Эолус Бенефиций",
расположенной в городе Крой.
Уэйнесс переписала адрес и закрыла поиск, после чего на мгновение задумалась.
Неужели Левон не мог предположить, что она не способна сама добыть такую
информацию? Вряд ли.
Девушка в задумчивости отошла от компьютера. "Я не хочу становиться циником,
но пока я найду для себя более приемлемую философию, придется все время нарушать
нормы морали, - подумала она. - Впрочем, я сберегла себе двадцать солов. Что ж, для
непродолжительной утренней работы весьма неплохо".
Уэйнесс подошла к одному из кураторов и попросила вызвать портье, чтобы унести
из соседней комнаты три коробки.
Ей ответили весьма грубо:
- Позовите сами. Вы, что, разве не видите, я занята!
- Но как?
- Нажмите красную кнопку рядом с дверью, он должен будет ответить. А, может, и
нет. Но это уже его дело.
- Спасибо. - Уэйнесс нажала кнопку, и ушла вниз. Там девушка сняла, наконец,
черное одеяние, что весьма подняло ее дух.
От нечего делать разведчица отправилась в гостиницу пешком. Она спустилась вниз
и прошла через бульвар к берегу реки. В разрисованной красным, синим и зеленым
палатке купила себе горячий мясной пирожок и кулек чипсов. Усевшись на скамейку, она
съела этот ленч, глядя, как Днепр катит свои спокойные воды. Но что теперь делать с
Левоном и его планами на вечер? Она никак не могла решить этот вопрос, ведь, несмотря
на всю его галантность и предупредительность, этот молодой куратор оказался
преотвратительнейшим типом.
Поев, девушка добралась до площади имени князя Кольского и гостиницы и там
выяснила, что до утра никакого рейса на Крой нет. Тогда она решила все же пообедать у
этой Лены хотя бы для того, чтобы подразнить Задурого.
Юная исследовательница прошла к себе с намерением позвонить дяде, но не
решилась. Дядя вечно будет лезть с советами об осторожности и, того гляди, в самом деле
накличет опасность.
Случайно подойдя к зеркалу, Уэйнесс вдруг решила, что волосы ее слишком
отросли. Тут же вспомнилась ей экстравагантная стрижка Джилджин Лиип - что ж, такая
экстравагантность только придаст ей сейчас самоуверенности.
Девушка, не откладывая в долгий ящик, тут же спустилась в парикмахерскую,
находящуюся на первом этаже гостиницы, и остригла свои длинные черные кудри.
Она вернулась к себе полная решимости и не раздумывая ни о чем больше
прозвонила в "Ветры".
Первый вопрос Пири был очень тревожным, и Уэйнесс постаралась, как могла,
убедить дядю, что все хорошо.
- Я в прекрасной гостинице, погода замечательная, и я себя прекрасно чувствую!
- Но ты какая-то усталая и грустная.
- Это потому что я только что остриглась!
- Ах, вот оно что! А я-то думал, ты съела что-нибудь не то и теперь страдаешь
желудком!
- Еще нет. Но сегодня вечером собираюсь есть какие-то капустные шарики в
бистро у Лены. Говорят, это нечто впечатляющее.
- Иногда это просто синоним грязному.
- Да не беспокойтесь так, дядя! Все идет хорошо, меня не соблазнили, не ограбили,
не убили и не заточили в темницу.
- Слава богу, но все это может случиться в любой момент!
- Однако мне кажется, что, по крайней мере, соблазнение длится дольше, чем
любой момент. Вы ведь знаете, я существо недоверчивое, и мне нужно много времени,
чтобы привыкнуть к человеку.
- Не надо шутить с такими вещами, дорогая. Стоит этому случиться лишь раз, а уж
потом и не остановишь.
- Вы, как всегда, правы. Я буду крайне осмотрительна. Но давайте-ка лучше я вам
сейчас расскажу о том, что мне удалось узнать. Это действительно очень важно. Часть
коллекции Общества, находящаяся в музее Фьюнести, попала туда действительно из
галереи Гохун. Но другая была пятнадцать лет назад подарена некой организацией под
названием "Эолус Бенефиций" из Кроя.
- Ага... Хм... Интересно, интересно... - Пири стал говорить уж как-то совсем
интимно. - Один из твоих друзей прибыл вчера с Кадвола и случайно находится у меня.
- Сердце Уэйнесс дрогнуло.
- Кто? Глауен?
- Нет, - ответил второй голос, и на экране появилось второе лицо. - Это
Джулиан.
- О, господи! - пробормотала Уэйнесс. - Что ты тут делаешь?
- То же, что и ты - ищу Хартию и грант. Пири и я решили, что полезней будет
объединить наши усилия.
- Джулиан совершенно прав, - вмешался Пири. - Мы все в этом кровно
заинтересованы. А главное, работа эта слишком объемна и ответственна для такой
хрупкой девочки, как ты - впрочем, все это я говорил с самого начала.
- Я пока что все делала вполне удачно. А теперь, дядя, пожалуйста, вышлите
Джулиана из комнаты - я хочу поговорить с вами без свидетелей.
- Клянусь, что тактичность не входит в число ваших добродетелей, Уэйнесс! -
взорвался Бохост.
- Иначе вас не заставишь не подслушивать - вот и все.
- Хорошо, если таково ваше желание - я повинуюсь.
- Однако, Уэйнесс, я тоже удивлен твоими манерами, - вздохнул Пири.
- А я не то, что удивляюсь вам, дядя, я просто в ужасе! Вы позволили услышать
совершенно секретную информацию этому прохвосту, ярому жемеэсовцу! Да ведь они
хотят уничтожить Консервацию и позволить йипам бегать по Кадволу где им вздумается!
Если Джулиан доберется до Хартии и гранта раньше меня, то - можете сказать
Консервации - прощай навеки!
- Но он намекнул мне, что у вас роман, - понизил голос Пири. - И еще, что он
приехал, чтобы помочь тебе.
- Он лжет.
- И что же ты теперь будешь делать?
- Завтра я уезжаю отсюда в Крой, до этого строить какие-либо планы
бессмысленно.
- Прости меня, девочка.
- Это не важно теперь. Просто не говорите больше никому и ничего - за
исключением Глауена Клаттука, если он появится.
- Так и сделаю. - Пири замялся, но добавил. - Позвони мне снова, как только
сможешь. Я буду осторожен, но и тебя прошу об этом же.
- Не дрейфь, дядя Пири, все не так уж и плохо. Как кажется!
- Только на это и надеюсь.
IV
Уэйнесс сидела, уютно свернувшись в кресле и бездумно глядя на противоположную
стену. Напряжение от первого шока прошло, оставив лишь легкую дрожь в руках да
ощущение пустоты в желудке. Однако неприятная волна тошноты то и дело подкатывала
к горлу.
Все тело словно закаменело, и дух упал.
Разрушительный удар был нанесен и нанесен решительно. Но как можно было
избежать его? Джулиан запросто мог опередить ее в Крое на целый день, а то и больше -
огромное время для того, чтобы собрать информацию, а она потом получит шиш.
Новая идея пришла к девушке с очередным порывом вновь всколыхнувшейся
ярости. Она взяла себя в руки, глубоко вздохнула и решительно выпрямилась в кресле.
Жизнь все равно продолжается. Впереди еще целый вечер. Информация, которую
намеревался продать ей Задурый, теперь нужна лишь относительно, и ее предвкушение
того, как она будет издеваться над этим невозмутимым куратором, уже не прельщала ее.
Таким образом, перспектива пообедать капустными шариками в загадочном бистро
вместе с непроницаемым типом еще хранила какие-то остатки прелести, да и делать все
равно больше нечего. Уэйнесс встала, приняла ванну и переоделась в короткое серое
платье с узким черным воротником и такой же длинной вставкой на груди.
Время шло к вечеру, и девушка неожиданно подумала о кафе, расположенном прямо
у гостиницы. Она подошла к окну и стала смотреть на площадь. Призрачный свет
заходящего солнца опадал на старинные вытертые плиты, одежда проходящих людей
вздувалась, опадала и хлопала под порывами ветра, дующего из степи. Тоже надев плащ,
она спустилась в близлежащее кафе, где заказала зеленоватого и горчащего дагестанского
вина.
Несмотря на все старания и вино, девушка все же не могла избавиться от мыслей о
Бохосте и о том, как он обманул доверчивого Пири Тамма. Ее мучил один вопрос: откуда
Джулиан узнал о пропаже Хартии и гранта? Никаких явных путей к этому не было.
Теперь ее секрет уже не секрет, а может, и не был им никогда, во всяком случае в
последние двадцать лет.
Уэйнесс сидела, залитая лучами заходящего солнца и рассматривала прохожих -
спешащих по своим делам жителей старого Киева. Тени становились все длиннее,
площадь пустела, и девушке стало неуютно и холодно. Она вернулась в гостиницу и
решила подремать. Проснувшись, разведчица обнаружила, что шесть часов давно
миновало, однако Задурого так и не было. Тогда она вышла в холл, взяла первый
попавшийся журнал и стала читать статьи про археологические раскопки в Хорезме,
продолжая краем глаза следить, не появится ли тощая высокая фигура.
И фигура в конце концов появилась, остановившись у ее кресла, несмотря на все ее
старания, совершенно неожиданно. Девушка подняла голову - рядом действительно
стоял Задурый, но в совершенном другом одеянии, которое решительно его изменило. Он,
по-видимому, специально для предстоящего вечера облачился в длинные полосатые
брюки в обтяжку, розовую рубашку с зеленовато-желтым галстуком, жилет из черной
саржи и длинное гороховое пальто, распахнутое сверху донизу. Костюм этот дополняла
низкая широкополая шляпа, надвинутая глубоко на лоб.
Уэйнесс с трудом сдержала удивление, а Левон, в свою очередь, тоже поглядел на
нее с подозрением.
- Вы, как я вижу, сменили наряд, и к лучшему, много к лучшему!
- Благодарю вас. - Уэйнесс встала. - Я даже не узнала вас сразу... без формы.
Длинное лицо Левона дрогнуло в сардонической улыбке.
- Вы, что, думали опять увидеть меня в черной робе?
- Ну, нет, конечно... однако превращение такое резкое...
- Все это чушь и предрассудки! Я одеваюсь в первое, что попадет мне под руку. К
стилю я совершенно равнодушен.
- Хм. - Уэйнесс еще раз оглядела его с ног до головы, то есть от черных ботинок
колоссального размера до полей мягкой шляпы. - А я не уверена. Ведь покупая эти вещи,
вы их все-таки выбирали и причем, как мне представляется, весьма тщательно.
- Никогда! Все, что я ношу, я просто набираю в секонд-хэндах охапкой. И надеваю
лишь то, что подходит мне по размеру и согревает. Вот и все. Так мы идем или нет? Ведь
вы очень беспокоились, чтобы вернуться в гостиницу до заката, так что я пришел немного
раньше, чтобы успеть показать вам побольше.
- Как вы считаете нужным.
Выйдя из гостиницы, Левон вдруг остановился.
- Вот первое - эта площадь. Вы, наверное, уже прочитали про церкви, которые
восстанавливаются уже в который раз - и все же они восхитительны. А вы знакомы хотя
бы немного с нашей историей?
- Практически нет.
- И вы не студентка отделения древних религий?
- Нет.
Тогда говорить с вами о церквах будет бессмысленно. А мне так они и просто
надоели, все эти купола, кресты и так далее. Мы лучше займемся чем-нибудь другим,
более интересным.
- Займемся так же, как площадью? Но, простите, такие экскурсии мне скучны.
- О, не бойтесь, ведь вы находитесь со мной!
Они пересекли площадь и направились к холмам Старого города. По пути Левон
называл достопримечательности.
- Эти гранитные плиты привезены сюда с Понта на баржах, говорят, что под
каждой было похоронено по четыре человека. - Он бросил взгляд на Уэйнесс. - Но
почему вы так странно подпрыгиваете и подскакиваете?
- Я не знаю, куда в таком случае поставить ногу.
- Ах, оставьте эти сантименты! Здесь погребены простолюдины. В любом случае,
разве, поедая мясо, вы думаете о коровах?
- Пытаюсь не думать.
- А вот здесь, на этих железных решетках Иван Грозный поджаривал жителей
Киева за их преступления. Правда, это было давно, и гриль ныне реконструирован. И
прямо здесь теперь поставили киоск, видите, теперь здесь жарят сосиски. Но вкус у них
отвратительный.
- Не сомневаюсь.
Левон снова остановился и указал на крест, возвышающийся над Старым городом.
- Видите эту колонну? У нее сто футов высоты. Один аскет по имени Омшац пять
лет стоял на вершине этой колонны, громогласно каясь в своих грехах. Куда он исчез -
неизвестно. Одни говорят, что он просто пропал из виду, хотя около колонны всегда
стояло много народу, а другие утверждают, будто в него ударил сноп света и унес на небо.
- Вероятно, оба предположения правильны.
- Возможно, возможно... Но теперь мы в самом сердце города. Слева квартал
купцов пряностями, справа - торжище. Оба места равно интересны.
- Но мы ведь пойдем еще куда-нибудь?
- Да, хотя с вами, как с человеком из другого мира, явно возникнет много
недоразумений и элементарного непонимания.
- Но пока что я все время вполне вас понимала. Во всяком случае, мне так кажется.
Левон проигнорировал последнее замечание и продолжал:
- Позвольте мне все-таки проинструктировать вас. Киев - город с богатыми
художественными и интеллектуальными традициями, как вы, может быть, знаете. -
Уэйнесс издала какой-то неопределенный звук. - Итак, продолжим. В этом заключается
наша сильная основа, и город вполне заслужил право называться истинным центром
творчества всей Сферы Гаеан.
- Интересно услышать такие новости.
- Киев подобен огромной лаборатории, где эстетические доктрины прошлого
сталкиваются с фантастическими доктринами будущего - и в этих столкновениях как раз
и рождается будущее, рождаются удивительные его достижения!
- Но где же все это происходит? - улыбнулась девушка. - В музее Фьюнасти?
- Не обязательно. В частности этим занимаются продромы - небольшое избранное
общество, в которое входим и мы с Тэдью Скандером, тем молодым человеком, что
подходил к нам сегодня в кафе. Но чтобы понять все это, надо просто ходить по Киеву,
видеть, слышать и чувствовать такие места, как "Бобадил", "Ним", бистро у Лены или
"Грязный Эдвард", где печенку и жареный лук подают прямо на тачках. А в "Каменном
цветке", например, устраивают тараканьи бега и какие, доложу вам, там есть
экземплярчики! В "Универсо" все ходят голые и стараются собрать на своей коже как
можно больше разных подписей. Некоторым счастливчикам в прошлом году удалось
обзавестись подписями самой Сончи Темблады и с тех пор они, разумеется, не моются!
- Но где же обещанные прекрасные формы нового? Пока я слышу лишь о
тараканах и подписях - но это все старо.
- Вот-вот, я и говорю. Вам трудно понять, что именно каждая возможная мутация
цвета, света, текстуры, формы, звука и всего остального и есть новое. Единственный
источник нового - это сама постоянно обновляющаяся, постоянно возрождающаяся
человеческая мысль! И только она объединяет людей.
- Вы говорите о понятии "разговор"? - удивилась Уэйнесс.
- Что ж, употребленное вами слово вполне годится.
- По крайней мере, это недорого.
- Вот именно! И посему разговор есть самая равноправная дисциплина среди всех
креативных дисциплин!
- Я счастлива, что вы, наконец, объяснили мне это. Так мы идем к Лене, правда?
- Правда. Капустные шарики прелестны, а за ними мы и поговорим о ваших
проблемах, хотя не знаю, подоспеет ли к тому моменту столь необходимая для вас
информация. А почему вы на меня так смотрите?
- Как смотрю?
- Когда я был маленьким, моя бабушка однажды обнаружила, что я надеваю на
нашего старого толстого пуделя ее лучший кружевной чепец. Я не могу описать
выражения ее лица - некое беспомощное фаталистическое удивление и бессилие перед
тем, что еще может прийти мне в голову. А почему же вы смотрите на меня
приблизительно так же?
- Возможно, я объясню вам это несколько позже.
- Ба! - Левон натянул шляпу на лицо. - Не понимаю ваших загадок. Деньги-то
при вас?
- Которые мне нужны - да.
- Отлично. Теперь уже близко, через Воронью Арку и немного вверх.
Они пошли дальше, Левон, шагая крупно, Уэйнесс почти вприпрыжку. Они прошли
квартал купцов пряностями, миновали низкую каменную арку и поднялись наверх по
каким-то кривым улочкам, по обеим сторонам которых над ними нависали вторые этажи
домов, почти закрывая небо. Улицы становились все извилистей и все уже, и, наконец,
вывели их на крошечную площадь.
- Вот и бистро у Лены, а там за углом "Мопо", за ним, чуть вверх по Пядогорской
аллее - "Ним". Итак, перед вами то, что продромами названо "Созидательным узлом
Сферы Гаеан".
- Но площадь что-то подозрительно мала.
Левон посмотрел на нее с укоризной.
- Порой мне кажется, что вы просто смеетесь надо мной!
- Сегодня я могу смеяться над чем угодно, и если вы сочтете это истерикой, то
будете не так далеки от истины. И знаете почему? Всего лишь потому, что сегодня днем у
мне выпало ужасное переживание.
Левон задумчиво свел черные брови.
- Вы переплатили по ошибке полсола?
- Хуже, и как только я вспомню об этом, меня начинает трясти.
- Еще хуже. Но давайте зайдем, а то народ все прибывает. Вы все расскажете мне
за кружкой пива, хорошо?
Левон толкнул высокую узкую дверь, украшенную арабесками кованого железа, и
они вошли в небольшой зал, уставленный тяжелыми деревянными столами, скамейками и
табуретками. Зал освещали тусклые языки факелов, прикрепленных к стенам по шесть с
каждой стороны. Огонь давал мягкий оранжевый свет, и Уэйнесс удивилась только тому,
как это заведение еще не сгорело.
- Покупайте билет у кассира, вон там, потом подойдите к факелу и посмотрите
картинку - давал наставления Задурый. - Если увидите что-нибудь забавное, опустите
билетик в нужную прорезь и вылезет поднос, соответствующий цене билета. Все это
очень просто, и можно пообедать весьма разнообразно, от свиной ноги в капустном соусе
и селедки до скромного хлеба с сыром.
- Но я хочу попробовать капустные шарики!
- В таком случае ступайте за мной, и я покажу вам, как это сделать.
Вскоре оба поставили на стол поднос с шариками, кашей и пивом.
- Еще слишком рано, - недовольно проворчал Левон. - Никого из наших еще нет
и придется есть в одиночестве. Такое ощущение, будто мы украли.
- Я себя так не чувствую, - запротестовала Уэйнесс. - Вы, что, боитесь
одиночества?
- Разумеется, нет. Я часто сижу один! Кроме того, я принадлежу к группе, которая
называется "Бегущие волки" - каждый год мы устраиваем бега по степи и забегаем в
такие места, где нас никто не ждет. На закате мы ужинаем жареным на кострах хлебом и
мясом, а потом спим прямо на сырой земле. Засыпая, я всегда смотрю на звезды и думаю о
том, что там происходит в иных мирах.
- А почему бы вам не увидеть это однажды собственными глазами? - предложила
Уэйнесс. - Вместо того чтобы каждый вечер сидеть здесь, у Лены?
- Каждый вечер я здесь не сижу, - важно ответил Левон. - Я сижу то в "Спазме",
то в "Мопо", а порой и во "Вьюнке". Но в любом случае, зачем оправляться еще куда-то,
если и так находишься в самом сердце цивилизации?
- Может быть, и так, - согласилась Уэйнесс и принялась за капустные шарики,
оказавшиеся вполне приличной едой. Потом она выпила и пинту пива. Начали толпой
прибывать завсегдатаи. Некоторые были приятелями Левона и немедленно садились к
ним за столик. Уэйнесс представили столько народу, что она даже перестала пытаться
запомнить их фамилии. В памяти остались только Федор, который гипнотизировал птиц,
сестры Евфросинья и Евдоксия, Большой Уф и Маленький Уф, Гортензия, лившая
колокола, Догляд говоривший исключительно об "имманентном" и Мария, сексуальный
терапевт, у которой, как утверждал Левон, всегда имелось наготове немало пикантных и
развлекательных историй.
- Если у вас есть проблемы с этим, то я попрошу ее сесть рядом, и вы спросите, что
хотите.
- Не сейчас, - улыбнулась Уэйнесс. - То, чего я не знаю, есть то, чего я знать не
хочу.
- Хм. Вижу, вижу...
Бистро наполнилось до отказу, все столики быстро заполнились людьми.
- Я все слушаю и слушаю, однако, пока никаких разговоров не слышу, если не
считать того, что люди говорят о еде, - шепнула Уэйнесс Левону.
- Еще слишком рано. Со временем разговоров будет более чем достаточно. - Он
ткнул Уэйнесс локтем. - Например, посмотрите-ка на Алексея, что стоит вон там,
неподалеку.
Уэйнесс повернула голову и увидела тучного молодого человека с круглым лицом,
соломенными волосами, обрезанными в кружок и почему-то узкой б
...Закладка в соц.сетях
