Жанр: Научная фантастика
Гея 3. Демон
... сонное время, -
время, когда мозг мог бродить вдаль и вширь, в прошлое, отправляться в те места, куда
вообще-то забредать не хотелось.
Валья воскрешала в памяти свою жизнь с Крисом. Она снова вкушала ее горечь,
вновь вспоминала его жажду. Вспоминала и неизбежное, ужасное время прощания с
Крисом, когда он из волшебного безумца превратился в безумца-с-тараканами-в-голове. А
потом - медленное восстановление доверия и понимание, что прежнего скорее всего не
будет уже никогда. Валья снова прикоснулась к своей глубокой любви к Крису - вечной
и неизменной.
Затем она подумала про Беллинзону. Эти люди выхолащивали свою родную
планету. Для этой цели они применяли оружие, которое было выше ее понимания, -
оружие, способное обратить Гиперион в сияющую стекляшку. Валью посетила мысль, что
она никогда не стала бы развлекаться им в состоянии бодрствования. Будь у нее такое
оружие, она бы воспользовалась им, чтобы выхолостить Беллинзону. Много достойных
людей тогда бы погибло, и стыд был бы безмерным. Но несомненно благо от подобного
деяния перевесило бы зло. Колесо было домом Вальи, а эти визитеры - не иначе как
раковой опухолью, пожирающей сердце колеса. Конечно, были и хорошие люди.
Казалось, однако, что если этих хороших собрать в одно место, зло только возрастет.
Подумав об этом снова, Валья поняла, что и людям на Земле, должно быть, приходят
в головы схожие мысли. "Мой поступок не будет благом, но добро перевесит зло. Жаль,
что погибнут невинные..."
Валья неохотно отказалась от мысли о выхолащивании Беллинзоны. Она вынуждена
была продолжать то, чем она и другие титаниды занимались уже многие килообороты,
сражаясь с раковой опухолью, клетка за клеткой.
С этой мыслью Валья перешла из сонного времени в реальное и поняла, что уже
закончила свой проект. Поднеся его к свету, она тщательно его изучила.
Уже не впервые она занималась подобными делами. Названия для них просто не
было. Титаниды никогда не хоронили своих мертвецов. Они просто выбрасывали их в
реку Офион и позволяли водам их унести. Никаких мемориалов они не строили.
Другой богини, кроме Геи, у титанид не было. Гею титаниды не любили, -
впрочем, вера в нее и не была, собственно говоря, настоящей верой. Просто Гея была так
же реальна, как сифилис.
Титаниды не ждали жизни после смерти. Гея заверила их, что ничего похожего не
существует, и у них не было повода сомневаться в ее словах. Так что не было у них на
этот счет и ритуалов.
Но Валья знала, что у людей все по-другому. Она уже наблюдала похоронные
ритуалы в Беллинзоне. Неизменно прагматичная, она не взялась бы утверждать, что
подобные ритуалы бессмысленны. И было у нее на попечении тринадцать трупов, причем
ни про один нельзя было утверждать, что его хозяин принадлежал к вавилонскому или
иному земному культу. Так что же в этом случае оставалось мыслящему существу?
Ответом Вальи была резьба. Все изображения были разными - нечто вроде
свободной ассоциации Вальиного неполного понимания человеческих тотемов. Один
представлял собой крест и терновый венец. Еще были серп и молот, растущий месяц,
звезда Давида и мандала. Было также изображение Микки Мауса, телевизор, настроенный
на канал Си-би-эс, свастика, человеческая ладонь, пирамида, колокол и слово SONY. На
самом верху располагался самый загадочный символ из всех, некогда начертанный на
"Укротителе": аббревиатура НАСА.
Валья была довольна своей работой. Телевизионный экран был устремлен как раз
через пирамиду. Это напомнило Валье другой символ, который в точности напоминал
букву S, дважды перечеркнутую.
Пожав плечами, Валья воткнула в землю заостренный конец мемориальной доски.
Затем левым передним копытом она стала втаптывать ее в землю, пока доска не оказалась
надежно там размещена. Потом она стала копытом подпихивать черепа, пока они не
сгруппировались вокруг мемориальной доски. Затем подняла глаза к небу. Это не помогло
- ибо там была Гея, а к Гее обращаться не следовало. Тогда Валья оглядела лежащий
вокруг мир, который она так любила.
- Кто вы и кем бы вы ни были, - пропела она, - вы, может статься, захотите
прижать эти заблудшие человеческие души к своей груди. Я не знаю про них ничего,
кроме того, что один был очень молод. Остальные временно были зомби на службе у
Лютера, злобной твари, долее не человека. Неважно, что они понаделали за свою жизнь,
начинали они невинными детьми, как и все мы, так что не будьте с ними очень жестоки.
Ваша вина в том, что вы сделали их людьми, а это был грязный трюк. Если вы и вправду
где-то есть и если вы меня слышите, вам должно быть очень за себя стыдно.
Валья не ожидала ответа - и его не получила.
Тогда Валья снова опустилась на колени, подобрала свои инструменты для резьбы
по дереву и положила их в сумку. Затем еще раз пнула табличку с деревянной резьбой и
последним взглядом окинула мирную сцену.
Дальше Валья уже собралась было направиться К Клубу, но тут увидела скачущего к
ней по тропе Рокки и решила его дождаться. Подумав еще, она поняла, что наконец
пришла к выводу - пора ответить на предложение, сделанное Рокки в то сонное время.
Присоединившись к Валье, Рокки, не говоря ни слова, взглянул на ее работу. Какоето
время он стоял в торжественном молчании, как обычно стоят на кладбищах люди,
затем повернулся к Валье.
- Прошла тысяча оборотов, - пропел он.
Один килооборот, подумала Валья. Сорок два земных дня Крис и Адам уже
пребывают пленниками в Преисподней.
- Я решила, - пропела она. - Я решила, что негоже в такое время вводить новую
душу в мир.
Глаза Рокки опустились, затем он снова поднял их с проблеском надежды. Она
улыбнулась ему и поцеловала в губы.
- Однако хороших времен не бывает никогда, так что сделать это вопреки всему -
жест, который меня привлекает. А сделать это в таком возрасте, без одобрения Геи,
привлекает меня еще больше. И да будет его жизнь долгой и интересной.
- Люди, - пропел Рокки, - порой используют подобные слова как проклятия.
- Да, я знаю. Они также говорят "да сломаешь ты ногу", чтобы принести удачу. Я
не верю ни в проклятия, ни в удачу. Оттого и не могу представить себе, как можно желать,
чтобы жизнь была краткой и скучной.
- Люди безумны - это известно всем.
- Давай не будем о людях. Поговори со мной своим телом.
Валья пришла в его объятия, они прижались друг к другу и начали целоваться.
Поцелуй был прерван лязгом инструментов Вальи в сумке. Оба рассмеялись, и Валья
отложила инструменты в сторону. Поцелуй возобновился.
Такова была первая стадия переднего совокупления. Хотя и не столь
формализованное, как совокупление заднее, оно также заключало в себе массу ритуалов.
Для разогрева им следовало покрыть друг друга, причем проделать это еще три-четыре
раза во время курса более серьезных любовных занятий.
Впереди у обоих были интереснейшие пять оборотов.
ЭПИЗОД IV
Сирокко сидела в дремучем лесу, в двадцати километрах от Клуба. Пятью оборотами
раньше она развела небольшой костер. Он все еще пылал ярко. Огонь словно не пожирал
поленья. Чудо, да и только.
Один килооборот. Тысяча часов с тех пор, как похитили Адама.
- Что же ты узнала?
Сирокко подняла глаза и заметила за пляшущими огнями лицо Габи. Тогда она
расслабилась и чуть сгорбилась.
- Мы узнали, как готовить ядовитый газ, который убивает зомби, - ответила она.
- Но мы уже давно это узнали.
Выяснилось, что годится любая кровь, даже кровь титанид. Но волосы непременно
должны быть лобковыми, и непременно человеческими. Хорошей новостью оказалось то,
что много их не требовалось. Одного волоска достаточно на фунт состава. А еще -
пропуск хоть одного ингредиента из смеси Искры разрушал всю партию.
Титаниды уже приготовили целые бушели смеси.
- Что еще ты узнала? Сирокко подумала.
- У меня есть друзья, наблюдающие за Преисподней. С безопасного расстояния.
Они сообщили мне о самом последнем действии - у основания южных нагорий. Искра и
Робин уже научились плавать. Они в свою очередь научили Конела кое-каким приемам
драки. Я учу их управлять самолетом.
Вздохнув, Сирокко потерла ладонью лоб:
- Я знаю, что Крис и Адам целы и невредимы. Знаю также, что Робин испытывает
странные мысли насчет Конела. Знаю, что примерно то же самое Искра испытывает ко
мне, раз она пыталась сюда за мной последовать. Она становится все опытнее. Я знаю и
то, что она постепенно приходит к мысли, что титаниды достойны доверия. Искра даже
начинает воздавать должное Конелу. А еще мне уже лет двадцать не хотелось так выпить.
- Габи протянула руку - прямо сквозь пламя. Рука ее, казалось, загорелась - так что
Сирокко охнула и отодвинулась подальше. Потом Сирокко уставилась на нечетко
видимое лицо - и заметила недоумение Габи.
- Ах да, - сказала Габи. - Наверное, это выглядит ужасно. Но я просто не видела
огня.
"Не видела огня", - подумала Сирокко, и на ум ей тут же пришел один образ.
Собственными глазами она этого никогда не видела, но думала об этом уже два
десятилетия. Габи - одна щека обожжена, а почти все тело почернело и растрескалось...
- Ты не видела огня, - повторила Сирокко, качая головой.
- Не задавай лишних вопросов, - предупредила Габи.
- Извини, Габи, ничего не могу поделать. Не могу состыковать все это к тому, во
что я верю. Ты вроде... вроде мистического духа из сказки. Говоришь загадками. Никогда
я не могла понять, почему духи из этих сказок упорно не говорят все напрямую. К чему
все эти зловещие предупреждения, к чему обрывки и намеки, когда речь идет о вещах,
столь чертовски важных?
- Сирокко, любовь ты моя единственная... поверь, никто не хочет помочь тебе
больше меня. Если бы я могла, сказала бы тебе все от А до Я - примерно как на докладе
в НАСА. Но не могу. Причем не могу по очень веской причине... и причины тоже сказать
не могу.
- Хоть намекнуть-то можешь? Глаза Габи вдруг сделались далекими.
- Давай свои вопросы - только быстро.
- Гм... Гея за тобой следит?
- Нет. Она за мной присматривает.
"Ч-черт, - подумала Сирокко. - Все или ничего - но только не жалуйся".
- Знает она, что ты... мне являешься?
- Нет. Торопись - времени почти не осталось.
- Ее как-то можно...
- Победить? Да. Отбрось очевидные ответы. Ты должна...
Тут Габи осеклась и начала пропадать. Но глаза ее были зажмурены, а кулаки
прижаты к вискам - и образ снова стал ярче. По спине у Сирокко забегали мурашки.
- Лучше бы ты больше вопросов не задавала. Или не так много. С тех пор как Гея
заполучила Адама, почти все ее внимание сосредоточено на нем.
Габи протерла глаза костяшками пальцев, поморгала, затем отклонилась назад,
оперлась на руки и вытянула ноги. Только тут Сирокко заметила, что костер погас. И не
просто погас, а давно погас - ничего не осталось, кроме осыпающегося пепла. Прямо по
этому пеплу Габи пошла босыми ногами.
- Если б не ее безумие, Гея была бы неуязвима. Тогда ты просто ничего не смогла
бы сделать. Но, раз она безумна, она идет на риск. Из-за того, что она безумна, она
воспринимает действительность как игру. Она действует по своду законов. Свод этих
законов взят из старых фильмов, из телевидения, а также из сказок и мифов. Самое
важное, что ты должна понять, - она не "славный малый". Она это знает и предпочитает,
чтобы так все и оставалось. Тебе это ни о чем не говорит?
Сирокко не сомневалась, что непременно должно говорить, но вся она так
обратилась в слух, что вопрос ее удивил. Тогда она нахмурилась, пожевала губу и
понадеялась, что ответ ее дурацким не покажется.
- ...славные малые всегда выигрывают, - сказала она.
- Именно. А это означает, что вы должны выиграть, ибо, согласно ее правилам,
пока еще не установлено, что вы славные малые. Если ты проиграешь, пройдет еще по
меньшей мере два десятилетия, прежде чем появится другой претендент.
- Ты про Адама? - спросила Сирокко.
- Ага. Он следующий возможный герой. Гея держит его в предвкушении выхода на
сцену, ожидая, что ты споткнешься. Но его задача будет до безумия сложна. Она
рассчитывает, что он ее полюбит. Поэтому прежде чем Адам решит схватиться с Геей, ему
придется бороться с этой любовью. Вот почему Крису была оставлена жизнь. Он будет
действовать как совесть Адама. Но Гея убьет его, когда Адаму стукнет лет шесть-семь.
Это тоже входит в правила игры.
На время повисло молчание, а Сирокко обдумывала сказанное. Чувствуя глубокую
потребность возразить, она проглотила возражения. И вспомнила свои слова в адрес
Конела: "Ты ожидаешь честного боя?"
- Итак, пока что ты шла неверным путем. Тебе даны возможности, которых ты,
похоже, не желаешь осознавать. Ты довольно легко пользуешься физической силой, но
есть силы куда более мощные. - Габи принялась загибать пальцы. - У тебя куда больше
союзников, чем у Геи. И те, что вверху, и те, что внизу. Некоторые придут тебе на
помощь, когда ты меньше всего этого будешь ожидать. У тебя есть шпион в лагере врага.
Используй Стукачка и доверяй тому, что ему придется сказать. - Еще у тебя есть нечто
вроде ангела-хранителя. - Габи ухмыльнулась и ткнула пальцем себе в грудь. - Это я. Я
сделаю все, что смогу, чтобы извлечь толк из твоих преимуществ. Я скажу тебе все, что
смогу... но только не жди своевременных предупреждений. Положись на меня как на
глубокую основу. Можешь считать меня своим агентом. - Габи подождала, пока
Сирокко все это осмыслит. - Помни, лучше дождаться, пока ты как надо все обдумаешь,
чем бросаться куда-то очертя голову. Ну вот. А теперь... если ты меня коснешься... -
Габи кашлянула и отвернулась, а Сирокко поняла, что вот-вот расплачется. Она начала
вставать. - Нет-нет, оставайся там. Никакого секса - ничего такого. Я смогу оставаться
с тобой в контакте несколько дольше, если мы соприкоснемся. Просто подвинься чутьчуть
вперед.
Сирокко так и сделала, и ее босые ступни не оказались в пепле вместе с Габиными.
Габи сидела, уперев подбородок в колени, они держались за руки, и Габи рассказывала
Сирокко свою историю.
ЭПИЗОД V
Робин смотрела, как Конел встает, открывает дверь и уходит.
А если разобраться, вдруг подумала Робин, то ведь ничего другого она и не просила.
Каждый из них использовал друг друга для собственных нужд. И все-таки он мог хотя бы
сказать "до свидания".
Затем Конел вернулся, принеся с собой куртку - ту, что была на нем, когда они
впервые встретились в Беллинзоне, и которую он носил все реже со времени похищения
Адама. Порывшись в одном из карманов, он вытянул оттуда длинную, пухлую сигару -
того сорта, который часто курил раньше и все реже теперь. А ведь, если вдуматься,
подумала Робин, то Конел претерпел массу перемен с тех пор, как они впервые
встретились.
- Можно мне тоже? - спросил Робин.
Свою сигару Конел уже держал во рту и теперь бросил на Робин косой взгляд. Тем
не менее вынул из кармана еще одну и бросил ее своей любовнице.
- Тебе не понравится, - заметил он, садясь на кровати и облокачиваясь на
громадные подушки, наваленные в головах.
- А пахнут славно, - возразила Робин. - Запах всегда мне нравился.
- Нюхать - одно, курить - совсем другое. - Конел откусил кончик своей сигары,
и Робин последовала его примеру. Затем он чиркнул спичку и долго ждал, пока сигара
разгорится. Воздух наполнился голубоватым, ароматным дымом. - Делай что хочешь,
только не затягивайся, - посоветовал он Робин и протянул ей спичку. Та пососала
откушенный конец и через считанные секунды закашлялась. Конел отобрал у Робин
сигару и долго хлопал ее по спине, пока дыхание не восстановилось. Потом он взял сигару
и потушил ее в пепельнице.
- Ну и гадость, правда? - спросил он.
- Может, мне сначала пару раз твоей затянуться?
- Как хочешь, Робин. Ты заказываешь музыку. - Да?
Конел повернулся, посмотрел на нее, и Робин удивилась, что вид у него
взволнованный и виноватый.
- Слушай, мне очень жаль, что лучше у меня не вышло. Я старался, честно, но
скоро уже был способен только на...
- Ты о чем? Все вышло замечательно. Глаза его сузились.
- Но ты не кончила.
- Эх, Конел, Конел... - Робин повернулась, положила руку ему на грудь, а ступню
поставила на пах. Потом теснее прижалась к его шее и заговорила в самое ухо: - Я с
самого начала не ожидала. Ну вспомни. Разве я не испытывала наслаждения?
- Испытывала, - признал Конел.
- Значит, ты все сделал замечательно. Никакого оргазма я не ожидала. Честно
говоря, я просто не понимаю, как его таким способом можно добиться. Тела слишком
разные. Такой акт просто не способен удовлетворить женщину.
- Способен, - возразил Конел. - Поверь мне на слово. Нужна привычка - только
и всего. И я должен научиться...
Тут он осекся, и они стали искать глаза друг друга. Конел обреченно пожал плечами
и откинулся на подушки. Робин сделала то же самое.
Денек был жаркий. Тела их блестели от пота. Робин чувствовала себя превосходно.
Ее переполняло то бескостное тепло, от которого гудело все тело. Давным-давно она
такого не испытывала. Заложив руки за голову, она оглядела себя, затем Конела.
Пододвинув свою голую ногу к его ноге, она сравнила ступни. Такие разные - но такие
похожие. То же самое - и с ногами. А вот пах мужчины и женщины различался
принципиально. Ее аккуратное, опрятное устройство... А у него - чрезмерная, вычурноизобильная
мягкость. Лежит там самодовольная, изнуренная и мокрая от ее влаги.
Робин никогда не считала мужской член уродливым - даже в состоянии эрекции.
Просто он выглядел таким уязвимым - как она, впрочем, давным-давно выяснила в том
неудачном эпизоде с Крисом.
Робин попыталась представить свою голову на том месте, где лежала голова Конела.
Интересно, как это - смотреть на себя самое и видеть такое? Как ни старалась, дальше
страха, который, по ее мнению, должен был испытывать Конел, Робин не зашла. Ей
казалось, он должен ходить чуть согнувшись, вечно ожидать атаки и испытывать
прискорбное чувство обнаженности. Такой наготы, подумала Робин, ей никогда не
почувствовать. И она поблагодарила Великую Матерь - за то, что ей посчастливилось
родиться женщиной.
- Знаешь, что мне у тебя нравится? - вдруг спросила она.
- Что?
- У тебя такой маленький пенис. Когда я занималась этим с Крисом, было
неудобно. У него намного больше, но когда я впервые...
Тут она вдруг поняла, что Конел весь трясется, и взглянула на него. Лицо его было
перекошено, и даже казалось, что ему трудно дышать. Затем он взглянул на Робин,
попытался что-то сказать - и разразился смехом. Это был один из тех приступов смеха, с
которыми так трудно совладать. Смех был страшно заразительным - и Робин тоже
засмеялась - но смеялась только до того особенно небезопасного места, когда вдруг
почувствовала, что не понимает над чем смеется. Наконец Конел закончил неудержимой
икотой.
- Я что-то не то сказала? - ледяным тоном поинтересовалась Робин.
- Робин, единственное, чего мне хочется, - так это поблагодарить тебя. Я
принимаю твой комплимент в том духе, в каком он был предложен.
- Боюсь, Конел, этого будет недостаточно.
Он вздохнул:
- Нет, наверняка нет. Пожалуй, придется объяснить. - Он уставился в потолок. -
Эх, Великая Матерь, дай же мне силы.
Фраза вышла столь неожиданной, что Робин расхохоталась.
- Интересно, где ты такое услышал?
- Не знаю. Кажется Искра не раз что-то такое упоминала, когда подходила к тому
или иному краю культурной пропасти. И есть у меня такое чувство, что только она и
может это понять.
Робин терпеливо ожидала, пока Конел вытирал глаза и восстанавливал дыхание,
одновременно пытаясь избавиться от икоты.
- Только предупреждаю, Робин, - это ужасно глупо. Это одна из тех тем, над
которыми надо или смеяться, или плакать. Не так много лет назад мне нанесли
оскорбление. Благодарение Господу, что я с тех пор немного повзрослел.
И Конел все ей объяснил и оказался прав - это действительно была страшная
глупость. Конечно, Робин не была экспертом в таких вопросах, но сразу поняла - это
нечто, важное только для мужчин. Она задумалась, не связано ли это с их уязвимостью -
особенно если они невесть почему считают, что большой пенис может им чем-то помочь.
Но Конел сказал, что логика тут ни при чем. Он заинтересовался, нет ли тут каких-то
параллелей с ковенским обществом. Но Робин так ничего похожего в голову и не пришло.
Тогда Конел сказал, что на Земле размер груди у женщины часто важен для ее
самооценки.
- Нет, только не в Ковене, - тут же возразила Робин. - Извини, но...
- Нет-нет-нет. Ведь я уже сказал. Я знаю, что это был искренний комплимент.
Просто он меня так расстроил... ну, сама знаешь.
Робин подумала и погрустнела.
- Вот видишь, Конел, - это еще один пример того, почему у нас ничего не выйдет.
Он посерьезнел, взглянул на нее, затем неохотно кивнул:
- Пожалуй, ты права.
Робин снова притянула его к себе и почувствовала радость, когда он обнял ее в
ответ.
- Спасибо тебе за... за удовольствие, - сказала она.
- Удовольствие, мэм, осталось целиком за мной. Извините за выражение.
Робин рассмеялась, хотя и поняла - Конел не на шутку расстроен, что не сумел
довести ее до оргазма.
- Конел, хочу, чтоб ты знал - ты мне и правда нравишься.
- Ты мне тоже, Робин.
Конел снова улегся на спину. Потом запыхтел сигарой, а Робин стала смотреть на
голубоватые облака дыма, что поднимались к потолку. Она лениво гладила его ногу своей
босой ступней. Тогда Конел передвинул ногу так, чтобы они могли соприкасаться
ступнями, - и любовники наслаждались этой нехитрой игрой, тихо смеялись, а потом
снова замерли.
Наконец Конел вышвырнул сигару в окно, приподнялся на локте и нагнулся, чтобы
поцеловать сосок Робин. Потом ухмыльнулся:
- Ну как? Готова еще разок?
- Ты еще спрашиваешь?
ЭПИЗОД VI
Поначалу Искре очень не нравилось в Гее. Поворотный пункт наступил совсем
недавно - теперь она забавлялась здесь даже больше, чем на Черном Шабаше.
Все началось с плавания. Плавание было таким чувственным удовольствием, какое
Искре даже никогда и не снилось. Оно было куда лучше всех остальных видов спорта,
вместе взятых; просто из другой оперы.
Жутко было подумать, как можно прожить и так и не научиться плавать.
А еще были полеты. Искра парила в Ковене, но то было совсем другое дело. Чистая
энергия и бесконечная гибкость "стрекоз" дарили Искре сущий восторг. Она быстро
втянулась, хотя сильно сомневалась, что когда-нибудь выучится управлять самолетом так,
как Конел.
И последним, хотя далеко не худшим, была езда на титанидах.
Поначалу они казались тупыми как лифты. Когда же ты садился на титаниду, то едва
сознавал, что движешься, - столь гладким был ее бег. И пока они шли очень приличный
отрезок, скорости ты мог даже и не почувствовать.
Самое важное, поняла Искра, это найти нужную титаниду.
И теперь Искра цеплялась к широкой спине титаниды по имени Верджинель
(Миксолидийский Квартет) Мазурка, двухлетней самочки, - и обгоняла ветер.
Вот так все просто и получалось. Вдобавок Искра находилась под тем ошибочным
впечатлением, что все титаниды взрослые, раз все они примерно одного размера.
Потрясением было узнать, что Верджинели стукнуло всего два годика, и удовольствием
- что в ней по-прежнему осталось безрассудство. Раз Сирокко Джонс столько времени
пропадала неизвестно где со времени похищения Адама, Искра проводила каждую
свободную минутку - когда не плавала и не училась управлять самолетом - на спине
Верджинели. Вместе они уже осмотрели большую часть Диониса к югу от Офиона.
Теперь они двигались по опушке леса в той области, где деревья редели, а земля
медленно поднималась к возвышающимся рубежам южных нагорий. Искра носила одежду
для верховой езды, которую Конел называл костюмом Робина Гуда. Выделанная из
гибкой зеленой кожи, одежда эта покрывала всю Искру, оставляя голым только лицо.
Плюс еще коричневые ботинки и перчатки из того же материала, а также зеленая
треугольная шляпа с приподнятыми полями и белым плюмажем.
Верджинель перепрыгнула через поваленное дерево, и на миг Искра оказалась в
невесомости, что заставило ее прижаться пятками к титанидским бокам, а ладонями
вцепиться в ее отведенные назад руки. Наконец они опустились, и Искра, подскочив,
легко встала на чуть подпрыгивающей спине Верджинели, которая понеслась вниз по
крутому речному берегу, ведущему к одному из притоков реки Бриарей. Что за
сладостное чувство - управляемое падение, когда копыта титаниды лишь слегка
касаются земли, увлекая за собой лавину мелких камушков и комочков грязи. Вокруг
летали и булыжники, но им не в силах было угнаться за отчаянным нырком Верджинели.
Холодный и сырой ветер вовсю трепал волосы Искры.
Вдруг Верджинель притормозила, и ее копыта принялись разбрызгивать воду.
Сначала - целое облако брызг, затем - лишь медленное постукивание копыт по
скалистому берегу.
- Достаточно, золотце, - выдохнула Верджинель. Похлопав титаниду по плечу,
Искра спрыгнула на сухую землю. Вряд ли она бы в этом призналась, но отдых требовался
и ей, чтобы удерживаться на титанидской спине требовалось почти столько же сил, как и
при беге.
У Искры не было ни малейшей надежды остаться здесь хоть ненадолго без серьезной
помощи со стороны Верджинели. Дюжину раз за милю она соскальзывала со своего
насеста на голой спине титаниды - только, чтобы ее притянула на место сильная рука -
или чтобы почувствовать, как спина титаниды смещается ровно настолько, чтобы Искра
могла вернуть себе зыбкое равновесие. Чувство ноши, казалось просто
сверхъестественным. Искра подозревала, что Верджинель может бежать с дюжиной
полных вина бокалов на спине - и не расплескать ни капли.
Искра растянулась на широком, гладком валуне, перевернулась на спину и
посмотрела в желтое небо.
В конце концов, совсем неплохое местечко. Конечно, сразу слева от клочка неба
виднеются непостижимые глубины спицы Диониса, но в тумане их ясно не разглядеть.
Искре тут нравилось.
Она взглянула на титаниду, которая распустила волосы и опустилась на колени в
ледяном потоке. Верджинель опустила голову под воду, затем резко выпрямила туловище,
отчего в воздух полетела аккуратная плотная дуга кристально чистой воды. Волосы
Верджинели были блестяще-каштановые, с изумрудно зелеными п
...Поділитися у соцмережах
