Жанр: Научная фантастика
Гея 3. Демон
...сь вниз, неспособная удержаться от отступления.
Она швырнула лампу, вазу, прикроватный столик - но зомби все подбирался и
подбирался. Конел медленно подходил сзади, но зомби уже нависал над Искрой, загоняя
ее в угол. Никуда ей уже было не деться. Рука Девушки лихорадочно шарила в поисках
оружия. Что-нибудь. Хоть что-нибудь. Наконец, она что-то нашла и швырнула.
И тварь рухнула на пол в тот самый миг, когда в дверь, наконец, ворвался Крис.
Искра увидела, как Крис пинает упавшего зомби, видела, как он собирается сделать
из монстра котлету... а затем останавливается. Гигант нахмурился, и Искра поняла, что
что-то тут не так. Потом она поняла - Крису не ясно, почему тварь не дает отпора. Он
еще раз пнул монстра. Зомби начал распадаться. Серебристые змейки, что держали зомби
воедино и, казалось, одушевляли его, теперь стали вялыми и безжизненными.
Крис опустился перед нею на корточки. Искра не очень хорошо его видела.
Осмотрев ее руку, он, похоже, удовлетворился тем, что раны жизни не угрожают. Потом
Крис положил свои здоровенные ручищи на плечи девушки и посмотрел ей в глаза.
- Ну как, справишься? - спросил он.
Искра сумела кивнуть, и Крис ушел. Потом она услышала, как он что-то говорит
Конелу - что-то насчет Адама. Наконец, его тяжелые шаги стали удаляться.
Казалось, в комнате нет ничего, кроме дохлого существа. Искра глаз не могла от
него отвести. Лежало оно всего в каком-то метре от нее. Без всякого сознательного
намерения ноги сами стали отталкивать Искру прочь. Спина ее скользила вдоль стены, а
ноги продолжали толкать, пока она не наткнулась на что-то мягкое. Ничего хорошего
насчет мягкого Искре в голову не приходило. Твердые стены и полы были гораздо лучше.
Она вскрикнула. Вышел робкий испуганный вскрик, о котором она тут же пожалела, но
сделать с собой ничего не смогла. Искра уже поняла, что наткнулась она на Конела.
Грубая ткань его куртки оцарапала ей плечо, но это было приятно. Все теплое было
приятно. Тварь, когда она ее схватила, была зверски холодная, и сама Искра была теперь
как ледышка.
Искра сидела там, дрожа, - а Конел накинул ей на плечи куртку. Девушка слышала
крики из других комнат, шум борьбы и понимала, что должна помогать. Но тем не менее
сидела тихо, пока Конел рвал свою рубашку на лоскутья и перевязывал ей окровавленную
руку. Пока он этим занимался, Искра слышала топот титанидских копыт и то, что вполне
могло быть боевыми выкриками.
Наконец Конел стал вставать, и Искра вдруг поняла, что цепляется своей здоровой
рукой за его предплечье.
Он остановился, подождал, пока она встанет, и вывел ее из комнаты. Все это время
Искра так и не сводила глаз с твари на полу.
Никак не понять было, почему это зомби вдруг оказался мертв.
Мертв? "Ну да, черт побери", - подумал Крис. Ясное дело - мертв. Да он с самого
начала был мертв. Но раньше почему-то это никогда их не останавливало.
Конечно, Крис пинал бы злобную тварь до тех пор, пока ее не пришлось бы
соскабливать со стен. Впрочем, на это у него не было времени. Не было у него времени и
выяснять, что ее убило. На самом деле у него не было времени проверить, как там Искра,
но все же он это сделал.
У Конела явно кружилась голова. Кровь бежала у него из раны на скальпе, а у виска
вздулась опухоль размером с хорошее яйцо.
- Где Адам? Конел. Ты меня слышишь?
- ...внизу, - пробормотал Конел. - Вниз по лестнице. Поспеши, Крис... там зомби.
В коридоре оказался еще один мертвый - или недвижный - зомби. Пришел он,
судя по всему, от комнаты Сирокко. Крис сбежал по лестнице, завернул за угол,
промчался через музыкальную комнату - и угодил прямо в лапы еще одного зомби.
Этот сражался с Крисом. И, судя по его виду, еще не так далеко зашел, как тот, что
был в комнате у Искры. Пожалуй, умер неделю-другую тому назад. Крис поднял зомби и
отшвырнул его в сторону, надеясь выиграть время. Единственным оружием, хоть как-то
подходящим для борьбы с этими тварями, было колющее. Неплохо было также овладеть
постоянным ритмом лесоруба, обтесывающего бревно, а так же крепким желудком
Конана-варвара. Бить же их или бороться с ними означало почти верную смерть. Они
могли впитывать удары чуть ли не вечность и, даже если ты их расчленял, все равно
продолжали биться. Однако если удавалось разрубить достаточное количество
смертезмей, что обеспечивали зомби непристойное подобие жизни, то дело в конце
концов выгорало.
Зомби обладали страшной силой. Если они подбирались поближе, смертезмеи рвали
тебе плоть.
Не успел зомби удариться об стену, как Крис уже стал подыскивать себе топор или
тесак. Но ничего подходящего не находилось. Тогда Крис схватил стул, намереваясь
давать зомби отпор, пока не доберется до кухни, где он кое-что заприметил. Но зомби не
вставал.
Зомбиня - казалось дикой нелепостью использовать по отношению к твари
женский род, хотя у нее были раздутые и гниющие груди, - распростерлась на полу, смяв
прекрасный тромбон старого серебра.
И снова Крис не стал медлить, чтобы задуматься или попытать удачи. Он даже не
имел намерения биться с зомби - тот просто стоял у него на пути. Проскочив
музыкальную комнату, Крис ворвался в кухню, где прихватил самый большой тесак, - и
снова назад через весь дом. А там, куда он направлялся, ему явилась мгновенная картина
- Робин стоит на подоконнике, ноги полусогнуты, а руки вытянуты перед собой.
Крис успел ей крикнуть - но она уже прыгнула.
Робин едва не обогнала Криса на пути к дверям Медной комнаты. Затем чуть не
столкнулась с ним в тех же дверях, что было бы крайне болезненно. Еще бы - Крис уже
так разогнался, что никакие двери ему уже не требовались, - он просто раздавил бы
старую подругу об стенку. Тогда Робин сбавила ход ровно настолько, чтобы пропустить
гиганта, затем проскочила сама, затем снова, на полном ходу, разинула рот на
впечатляющее зрелище несущегося вперед Криса Мажора. Долго смотреть не пришлось.
С таким же успехом Крис мог лететь.
Великая Матерь, да ведь тут одно колоссальное дерево!
Казалось, ушла целая вечность, но в конце концов Робин все-таки вломилась в
заднюю дверь и стала пролетать комнату за комнатой, выкликая Криса, Искру, Конела...
кого-нибудь. Все бежала и бежала. Как-то раз, уголком глаза, Робин заметила что-то
жуткое, шаркающее наружу из пустой комнаты - но не остановилась. Ничто не могло
остановить Робин, пока она не найдет Искру и не выяснит причину того вопля. Она
слишком хорошо знала свою дочь и понимала, что от вида мышки Искра так кричать не
станет.
Но что-то заставило Робин остановиться. Она заглянула в комнату с горами подушек
и игрушками на полу. Послышался плач Адама, и похожее на человека существо - что-то
не то было с этим существом, но, что именно, быстрый взгляд разобрать не позволял -
так вот это самое существо нырнуло в окно с Адамом на руках.
Остановка при четвертной гравитации требует немалой практики. Робин такой
практики пока не имела. Пришлось стукнуться об стену, оттолкнуться от нее обеими
руками и метнуться в комнату, ухватившись одной рукой за дверной косяк. Подбежав к
окну, Робин выглянула и увидела, как существо уплывает прочь, гребя одной рукой.
Другой рукой похититель приподнимал над водой Адама.
Скинув ботинки, Робин вспрыгнула на подоконник и нырнула.
Позднее она стала бы отрицать, что забыла в тот момент, что не умеет плавать.
Раньше лишь раз Робин погружалась в воду с головой. Тогда с ней что-то такое случилось
- и она сумела доплыть до берега. Робин рассчитывала, что и на сей раз выйдет так же.
Не вышло.
Она нырнула с умопомрачительным всплеском, а затем стала пробиваться на свет.
Голова ее вырвалась на поверхность, и Робин перевела дыхание. Затем попыталась
плыть. Но чем сильнее она старалась, тем хуже выходило. Голова то и дело уходила вниз.
Тогда лучшее, что пришло ей на ум, - держать повыше нос. Но такое стремление Робин
сама же перебивала, махая руками будто ветряная мельница. Поток нес Робин в том же
направлении, что и ее цель, но такая тактика опять-таки ничего не давала. Похититель
тоже плыл вниз по течению - и всякий раз, как Робин удавалось поднять голову, цель
заметно отдалялась. Теперь оба уже плыли по быстрой воде, с рассеянными там и тут
валунами, но по-прежнему тут было и глубоко, и холодно. Робин поняла, что жить ей
осталось недолго. Все реже ее голова появлялась над водой, и все более краткими бывали
такие появления. Кроме того, Робин все чаще вместо воздуха от души хватала воды.
Затем чья-то рука обвила Робин, и ее потащили наверх, спиной вниз. Она стала
отбиваться, но рука стала сжимать все крепче, пока чуть ее не удушила. Тогда Робин
выкашляла воду и расслабилась. Крис со скоростью моторной лодки тащил ее по воде к
берегу.
Но по пути, в середине потока, им попался приличный валун. Крис вытащил туда
Робин, подняв ее торс повыше, откуда ее не утянуло бы слишком сильное течение.
- Держись! - велел он ей.
- Достань его, Крис! - прохрипела Робин.
Но Крис уже пустился в погоню. Робин подтянулась повыше и стала наблюдать с
вершины валуна.
Похититель был, наверное, метрах в тридцати впереди Криса, и расстояние
сокращалось. Но вода впереди была страшно бурная.
Робин погрузилась в какую-то оцепенелую летаргию. Она вымоталась до предела,
оказалась лицом к лицу со смертью - и теперь в ее силах было только цепляться за
камень и смотреть, как разворачиваются события. Казалось, к ней они особого отношения
не имеют. Робин способна была прикинуть, сумеет ли вор одолеть пороги и оставить
жизнь Адаму, но никак не могла связать его смерть или жизнь с собой лично. В горле у
нее булькал крик, и выхода этому крику не было.
Дальше Робин услышала, как мост, грохоча подобно лавине, пересекают титаниды.
Обернувшись, она увидела, как Змей указывает в сторону Криса, увидела, как Рокки
прыгает прямо через ограду и летит передними ногами вниз. Потом последовал такой
всплеск, от которого вода взметнулась метров на двадцать. Голова Рокки вскоре
появилась над водой, и он стремительно поплыл, а Змей и Валья тем временем вломились
во входную дверь "Смокинг-клуба", даже не потрудившись ее открыть.
Потом стало слышно, как что-то пробирается сквозь кусты, и Робин повернулась в
тот самый миг, когда из кустов выскочила бешено мчащаяся по берегу реки Сирокко.
Миновав валун Робин, миновав Криса, она достигла удобного места для прыжка - и
прыгнула. Тело ее пронеслось по почти ровной траектории, и, прежде чем удариться о
воду, она уже оказалась в десяти с лишним метрах от берега.
Нырнуть Фея и не подумала. Выгнув спину и отставив руки назад - наподобие
реактивного лайнера, - она выше задрала подбородок и сделала собой несколько
блинчиков, будто плоский камушек, отыграв таким образом драгоценные два метра,
прежде чем все-таки погрузиться в воду. Так Сирокко оказалась в десяти метрах позади
своего противника, а плыла она чуть ли не как скоростной глиссер.
Робин вдруг поняла, что раскачивается, стоя на коленях, сжав кулаки и стиснув
зубы, - словно помогает Сирокко плыть. Лишь смутно сознавала она то, как где-то
позади в воду ныряют Валья и Змей. Маленькая ведьма не спускала глаз с женщины, что
всегда была для нее Феей. Похоже было, что, добравшись до негодяя, Сирокко порвет его
на мелкие клочки. А Робин больше ничего в мире так не хотелось увидеть.
Тут позади нее раздались крики. Широкая тень пронеслась над ней с захватывающей
дух скоростью. А затем все, что успела увидеть Робин, был узкий профиль ангела, с
размахом крыльев никак не меньше шести метров. Крылья эти скользили по-над самой
водой.
Ангел чуть сложил крылья - и, казалось, заколебался в своем бешеном полете. А
затем, с грациозной легкостью орла, набрасывающегося на ягненка, ангел схватил Адама.
И взмыл вверх, используя всю инерцию для набора высоты. Набрав сотню метров, он
замахал огромными крылами и в считанные мгновения испарился на востоке.
ЭПИЗОД XI
На пути к "Смокинг-клубу" к Лютеру пришло Зрение. Он знал, что ничего хорошего
это ему не сулит. И понял, что такой информацией Гея скорее всего просто его
подстегивает. И точно - когда Лютер и его Двенадцать добрались до высокого холма, что
выходит на озеро, великое древо и древесный дом, увидеть Лютер успел лишь самую
концовку.
Зрение так с ним и осталось. Оно не полагалось на его единственный глаз. Деревья,
стены и расстояния были для Зрения ничто. Лютер видел воинство Кали в доме, ребенка, в
одиночку играющего в комнате. Наблюдал он, как полутитанидский язычник бегает вверх
и вниз по лестнице, видел, как на сцене появляется Сирокко Джонс, знал, что два человека
и три титаниды нырнули в воду.
На считанные мгновения Лютер осмелился понадеяться, увидев, как Демон очертя
голову бросается в реку. Ненавистной Джонс, знал он, даже нечестивая банда Кали не
ровня - как, впрочем, если уж на то пошло, и его собственные ученики. Ничто так не
порадовало бы Лютера, как зрелище того, как Демон покромсает эту непотребную
блудницу Кали на составляющие. Тогда ребенок может достаться ему, Лютеру...
Не веря своим глазам, он смотрел, как мимо проносится ангел.
- Ангелы? - возопил Лютер. - Ангелы? Воже мой, Воже мой, жафем ты веня
оштавил?
Его ученики нервно шаркали позади, озабоченные походом. Не имея собственных
разумов, они неким образом были настроены на эмоции Лютера. До них доходило его
растущее разочарование, его ненависть к Демону и к Кали... а также мгновенный и
ядовитый страх перед смертным грехом, что содержался в только что сказанной фразе.
На поясе Лютер носил особый крест, сработанный из бронзы и острый как бритва по
всем граням. Вот он вынул его и взялся полосовать себе ноги, чувствуя, как глубоко
вгрызается оружие, торжествуя в умерщвлении плоти.
Тут откуда-то сверху донеслось кулдыканье.
Стоило Лютеру поднять взгляд - и вот она, Кали, спускается со своего насеста на
дереве. По ее невероятных размеров груди постукивал бинокль. Ее личный раб, голый
мальчуган на восьмом году, прыткий как мартышка, спешил за госпожой. Золотой
ошейник на шее несчастного крепился к метру с небольшим золотой же цепочки, что
привязывала его к Кали.
Кали была сплошь золото, гниение и скверна. Рабская цепочка составляла
четырнадцать карат, но десятки колец, что Кали носила на пальцах рук и ног, были
чистейшими, мягчайшими и тончайшей работы. Носила она также подлинный бронзовый
лифчик, устроенный наподобие готического собора - поддерживать ее колоссальные
охряные груди. Обе ее ноги и две пары рук окольцованы были сотней причудливых колец
и повязок - слишком маленьких для ее раздавшихся форм. Выходило, что каждое кольцо
вгрызалось в соответствующую конечность, а плоть как бы сочилась вокруг. Талию
пережимал золотой пояс десяти дюймов в окружности, а дальше тело ее доходило до
изобилия курдючной овцы. Эпитет "осиная талия" мог быть придуман специально для
Кали.
Бронзовые ногти составляли сантиметров пятнадцать в длину.
Лицо Кали... впрочем, не вполне точно было бы говорить о ее лице, раз уж у нее
было три головы. Однако правую и левую некогда просто туда присобачили. На каждой
шее была надежно затянута веревка душителя. Когда одна из голов сгнивала, Кали, долго
не раздумывая, просто заменяла ее новой из неизменно доступных в Гее запасов. К тому
времени, как она спрыгнула с дерева и пошла навстречу Лютеру - гротескной походкой,
покачивая бедрами - ни дать ни взять, проститутка в морге, - одна из голов уже явно
дозрела, а другая столь же явно была недавним добавлением. Старая была женская и
белая. Теперь она уже достигла последней стадии умирания - багровая, с красными
выпученными глазищами и черным высунутым языком. Вдобавок она запрокидывалась
назад, ибо висела на жалком клочке плоти. Другая голова прежде принадлежала негру,
чей цвет лица лишь незначительно изменился после удушения.
Центральная голова некогда принадлежала - в том же смысле, в каком Лютер
некогда был преподобным Артуром Лундквистом, - жрице, чье имя в предыдущей жизни
звучало как Майя Чандрапрабха. От той Майи, впрочем, осталась одна голова. Тело ее при
жизни было мальчишеским, угловатым и бесплодным. Та, что теперь звала себя Кали, ни
секунды ни о чем не жалела. Не испытывала она и тех кратких мучений, порой
посещавших того, кто ныне был Лютером. Кали торжествовала в своем ядовитом
плодородии. Матка ее выдавалась будто медуза; каждый килооборот Кали щенилась еще
одним пищащим чудовищем во имя вящей славы Геи.
Она носила пояс из человеческих черепов.
Лицо Кали было мертво. Глаза двигались, но она не могла моргать, улыбаться,
хмуриться или закрывать рот. Челюсть ее висела, и язык вечно торчал изо рта.
Кулдыканье, которое услышал Лютер, - именно таков был смех Кали.
Кали была самим воплощением кровожадности.
Вот она что-то закулдыкала Лютеру, а пальцы двух ее рук изобразили в воздухе
странные жесты.
- Грит, где тебя, Лютер, черти носят? - забубнил мальчик.
Мальчуган этот был наследником великой судьбы. Сразу после начала войны ему
стукнул год. Когда они с семьей спустились из своего пристанища в горах Мексики, одна
из гейских "миссий милосердия" подобрала его с собой. Мать мальчика была глухонемой,
что обеспечило ему навык, столь полезный для Кали. Когда-то парнишка был радостным,
здоровым и бодрым шестилеткой. Теперь же его тело напоминало то, которое мог бы
нарисовать политический карикатурист, - умышленно преувеличенная худоба и
табличка на груди: "Мировой Голод". Бывший мексиканец никогда не отрывал глаз от рук
Кали. Теперь он казался лет на восемь старше, чем был два года назад.
- Гея дала вне плаво завлать евенка, - прогремел Лютер.
Кали закулдыкала еще громче, а пальцы ее так и запорхали.
- Грит, Гея не давала тебе никакого права его забрать, если не явишься первым, -
затараторил мальчик. - Грит, не хрен было опаздывать. Грит, ты противень... - Тут
Кали влепила по и без того измочаленному лицу мальчугана.
- Грит, ты паразит... Еще пощечина.
- ...проблядь... И еще.
- ...про-тес-тант... грит, гнида ты протестантская... грит, с таким христианским
говном в башке лучше сразу повеситься. Грит, с уродами и разговора нет. Грит, отсоси-ка
ты у папы римского.
- Блудница Вавилоншкая! Шлюха Говоллы!
- Грит, ты в точку попал. Грит, дала бы тебе и всему твоему хитрожопому кагалу.
Грит, не дал бы ты своего целлофана...
Кали снова его ударила.
- ...целлю... целко... цели-ли-ли... целибина... целбата... це-ли-ба-та.
Мальчик аж выдохнул от радости и облегчения, когда правильно назвал обет
безбрачия и Кали перестала его бить.
- Целибат, целибат, целибат, - бормотал он. Уж в другой-то раз он не ошибется -
без вопросов.
- Фафизв! - прошипел Лютер, подразумевая "папизм". Артур Лундквист, чей
слабый дух информировал о действиях ту тварь, в которую он превратился, безусловно, не
знал бы папизма по абсолютным индульгенциям, будучи трижды реформированным
лютеранином, а значит - духовным союзником большинства католических сект. Однако
Гея любила видеть своих жрецов фундаменталистами, а раз память у нее была долгая, то
Лютер еще больше распалился.
- Фафизв! - повторил он, а в хвосте у него сочувственно зафукали и зафыркали
его апостолы. - Фафизв! Да какое выло у тевя хлаво завилать евенка?
- Грит, Гея ей сказала. Грит, она до хрена больше работы переделала, чем ты и твои
раздолбай.
- Но ангелы. Вне... - В ярости Лютер умолк, неспособный ничего сказать без
возможного богохульства.
Почему Гея дала ей ангелов? Лютеру ангелов никогда не давали. У него никогда не
было никаких ангелов. Лютеру даже не говорили, что ему могут дать ангелов.
- Не выйдет, - отважился он. - Твой ангел не долетит до Флеишходней.
Мальчик снова смотрел за руками хозяйки.
- Грит, очень даже выйдет. Грит, у нее этих ангелов как говна. Грит, у нее классно
получится доставить любого мелкого засранца в Преисподнюю и гораздо дальше. Грит,
как тебе отсосать сочного и сладенького от ее сочной и сладенькой...
Тут Лютер завизжал и ударил мальчонку. Тот принял это смиренно, как смиренно
принимал все, что ему доставалось два последних года, - даже не отрывая глаз от рук
Кали и не переставая переводить ее злобные проклятия. Он уже понял, что ни от какого
врага ему не получить такой взбучки, как от родной госпожи.
Он ошибся. Лютер взмахнул крестом - и мгновение спустя мальчик упал замертво.
А бывший пастор Артур Лундквист и его двенадцать апостолов тем временем насели на
Кали. Все увлеченно ее рвали. Кали не сопротивлялась. Лежа на спине, она увлеченно
кулдыкала, и смех ее еще сильней распалял Лютера...
Пока он вдруг не заметил, что все его апостолы мертвы.
ЭПИЗОД XII
Все собрались в той комнате, откуда похитили Адама.
Конел смотрел, как они входят - один за другим. Голова все еще страшно болела,
но это была сущая ерунда по сравнению с тем страхом, что постепенно в него
закрадывался.
Три титаниды были мокрые, но внимания не обращали. Мокрой была и Сирокко -
но тоже как будто не замечала. Крис вытирался полотенцем. Выглядел он страшно
усталым и сдержанным. Конел и понятия не имел о тех особых кругах ада, которые сейчас
проходит Крис, но некоторые признаки не заметить не мог.
Мокрая Робин дрожала. Крис, когда закончил, отдал ей полотенце.
Искра...
На Искре по-прежнему была куртка Конела. Одной рукой она придерживала ее на
плечах и дрожала при этом почти так же сильно, как и ее мать. И, хотя на девушке была
куртка, и хотя она ее придерживала, она не делала никаких попыток прикрыться. Куртка и
так доходила ей только до талии, так что низа не прикрывала. Так мало того - Искра так
держала раненую руку, пока ее обрабатывал Рокки, что наружу вылезла одна грудь.
Похоже, Искра была лишена телесной стыдливости. Конел привык к такому у
Сирокко и часто наблюдал ту же манеру поведения у давнишних обитателей Беллинзоны.
Но для вновь прибывших это было удивительно.
Тут Конел вспомнил, как они прижимались друг к Другу в ее спальне. Никогда ему
этого не забыть. А теперь он просто не мог оторвать от Искры глаз.
- Болеть будет сильно, - заметил Рокки.
- Доктора обычно так не говорят, - отозвалась Искра. - Наоборот - клянутся,
что сильно болеть не будет.
- А я не доктор. Я целитель. И говорю, что боль будет адская.
Рокки вылил на порезы Искры антисептический раствор и принялся чистить. Лицо
Искры окаменело, даже сделалось совсем некрасивым, но она не кричала.
Конел подумал, что она просто дурочка. Ему уже обрабатывали ранения от зомби.
Рокки приходилось залезать глубоко, убеждаясь, что он добрался до каждой частички
тления. Одно дыхание зомби могло на неделю уложить в постель. А с такими рваными
ранами, как у Искры...
Ему пришлось отвернуться. Крепким желудком Конел не отличался.
Сирокко, как каменная статуя, ждала, пока все соберутся. Теперь, когда все были
здесь, времени терять она не стала.
- Кто был в комнате с Адамом, когда его забрали? - спросила она.
Сердце Конела екнуло.
Он заметил, как Крис мрачно оглядывается, пытаясь сложить все воедино.
- Мы с Робин были в Ведьминой комнате, - сказал он. - Когда я сюда добрался...
- Я задала простой вопрос, - перебила Сирокко. - Я просто хочу знать, кто был
здесь. Нам нужно с чего-то начать.
- Никого здесь не было, - сказал Конел и сглотнул комок в горле.
Сирокко повернулась к нему:
- Откуда тебе это известно?
- Потому что, когда я услышал вопль, я побежал наверх...
Сирокко продолжала на него смотреть. Фея была не в том настроении, чтобы
попусту тратить время, поэтому взгляд держался две секунды. Но с уверенностью можно
сказать, что за эти две секунды много больше двадцати лет не прошло.
- Я велела тебе его защищать - любой ценой, - ровным тоном проговорила она.
На мгновение открылись дверцы двух доменных печей. Затем она отвернулась, и Конел
смог перевести дух. Заговорил Крис:
- Сирокко, ты не права. Что оставалось делать Конелу, когда он услышал крик
Искры? Плюнуть и растереть? У него просто не было выбора...
Тогда Сирокко посмотрела на Криса, и он больше ничего не сказал.
- Не трать мое время, Крис. Правоту и неправоту обсудим как-нибудь потом.
"Да, верно, - подумал Конел. - Никто не сообщал тебе, что все будет по правилам.
Ты подходишь к самой злобной и полоумной маньячке в Солнечной системе... и
пытаешься сделать человека из того, что еще в тебе осталось".
- Сирокко, а как насчет Искры? - спросила Робин. - Не мог же Крис...
- Заткнись, Робин.
- Капитан, - начал Рокки.
- Заткнись, Рокки.
Раздалось сразу несколько голосов, в том числе и Искры.
- Заткнитесь все.
Сирокко особенно не повышала голос, но вкладывала в него что-то такое, с чем
никто спорить не мог. И она не дожидалась тишины. Тишина наступала, но Сирокко уже
шла дальше.
- Скорость полета ангела мне известна, - сказала она. - Этого негодяя мне не
удалось разглядеть настолько, чтобы понять, из какого он клана. Есть двадцать пять видов
ангелов, и все они настолько непохожи, что нам, быть может, удастся получить помощь от
других стай. Их ареал ограничен. Можно предположить, что он направляется к
Преисподней, так что...
- А почему бы нам просто не оставить его в покое? - пробурчала Искра.
Сирокко сделала два стремительных шага и влепила Искре такую пощечину, что
молодая женщина мигом оказалась на полу. Потом она села, изо рта у нее текла кровь, а
Сирокко указала на нее пальцем.
- Пойми, деточка, тебе я уже спустила все, что могла. Вот тебе первое и последнее
предупреждение. Ты должна повзрослеть, причем чертовски быстро. Кроме того, либо ты
присоединишься к человеческой расе, либо я как-нибудь случайно тебя прикончу. А
сделать мне это будет ох как непросто, ибо Робин - моя подруга. Но я это сделаю. Теперь
мы будем обсуждать, как спасти жизнь человеческого существа, которому случилось
родиться твоим братом. И говорить ты будешь, только когда спросят. Сирокко опять не
повышала голоса. Едва ли была нужда. Ошарашенная Искра лежала на боку - где-то
далеко по ту сторону унижения. Когда она падала, куртка Конела свалилась с ее плеч.
Считанные минуты назад Конел весьма заинтересовался бы видом девушки - но теперь
он л
...Поділитися у соцмережах
