Жанр: Научная фантастика
Во всем виноват лишайник
...мо по себе, но здесь неприятности не заканчиваются: я открыл не тот
антигерон.
Я убежден, что если существует один вид, значит, есть и другие. Они более
эффективны или менее, но их просто не может не быть. Основная проблема,
связанная с лишанином, состоит в том, что лишайник, из которого выделено
активное вещество, прислал нам ботаник-путешественник Макдональд, а он
утверждает, что этот лишайник растет только в одном месте, причем на территории
всего в несколько квадратных миль. Иными словами, его катастрофически мало. А
то, что есть, нельзя собирать крупными партиями. По моим подсчетам, запасов
хватит на постоянные прививки трем, максимум четырем тысячам человек.
Нетрудно себе представить, чем это все чревато, мы сообщим о нашем открытии, а
потом поясним, что воспользоваться им смогут три или четыре тысячи человек. ведь
это, видит Бог, "проблема жизни и смерти - кто будет тем счастливцем, который
получит право жить дольше других? Почему именно он? Цена лишайника сразу же
подскочит до астрономических размеров. К нам вернутся времена золотой лихорадки
- только развязка наступит гораздо быстрее. Одна, две недели, может быть, даже
несколько дней... и ничего не останется. С лишанином будет покончено. Навсегда!
Чтобы получить нужное количество вещества, необходимо культивировать лишайник на
тысячах квадратных миль, а это совершенно нереально. Если даже не принимать
расчет сложностей, которые неминуемо возникнут при приобретении такой огромной
территории, вырастить его всеравно не удастся, поскольку абсолютно невозможно
организовать надежную охрану - слишком велика цена.
Все эти пятнадцать лет я считал, что существует только один выход из
сложившегося положения - нужно найти способ синтезировать антигерон, однако до
сих пор мне это не удалось...
Впрочем, существовал еще один вариант: если набраться терпения и подождать, ктонибудь
обязательно откроет другой вид антигерона, источник которого не будет
таким ненадежным. Но это по-прежнему остается одной из тех проблем, что может
быть решена завтра или через многолет...
Что мне оставалось делать? Я нуждался в человеке, которому мог бы все
рассказать, для проведения экспериментов требовались ассистенты. Передо мной
встала очень серьезная проблема: кому доверить тайну? Как отобрать людей,
способных устоять перед соблазном получить миллионы фунтов - ведь хватило бы
всего нескольких ключевых фраз? Даже если бы я и нашел таких людей... нельзя
сбрасывать со счетов проблему утечки информации: вскользь брошенного слова,
намека было бы достаточно, чтобы кое-кто серьезно призадумался и попытался
разнюхать, чем мы тут в "Дарре" занимаемся. Профессионалу понять это не, стоило
бы никакого труда - и тогда, как я и предсказывал, с лишайником будет покончено!
Я не знал, кому мог бы доверять безоговорочно. Вероятно, в подобной ситуации
легко потерять чувство реальности. Но вот представьте себе: вы нашли очень
надежного человека, а потом в один прекрасный момент он произносит всего лишь
одно важное слово, и урон нанесен... В конце концов я пришел к выводу, что в мире
есть однаединственная личность, которой можно полностью доверять, - я сам. До
тех пор пока я принимаю все меры предосторожности, никому ничего не рассказываю,
утечка информации исключена - только так можно рассчитывать на сохранение полной
секретности...
С другой стороны, если никто не способен извлечь никакой пользы из моего
открытия, его и делать не стоило. Меня абсолютно удовлетворили результаты,
полученные при введении лищанина лабораторным животным. Следующая ступень -
попробовать действие вещества на себе. Все первоначальные выводы подтвердились.
Тогда встал вопрос о вас. Кто, как не вы, должен был в первую очередь выиграть
от изобретения вашего отца?
Однако тут снова возникала проблема сохранения тайны. Вы были еще совсем юными.
Подобный секрет был бы для вас непосильным бременем. Кроме того, вы могли
случайно проговориться - а ведь ваша фамилия Саксовер, соответствующие выводы
сделать было бы совсем нетрудно. Значит, следовало провести все таким образом,
чтобы вы ничего не знали.
Теперь я понимаю, что моя затея была обречена на провал. Когда-нибудь вы сами
заметили бы, что с вами что-то не так, а потом сомнения появились бы и у всех
тех, кто вас окружает. Однако мне сопутствовала удача, и на несколько лет я
получил передышку. С тех пор как я сделал первую прививку Полу, прошло десять
лет. К сожалению, за все эти годы мне так и не удалось синтезировать лишанин.
Мне кажется, я сделал все, что мог, но этого оказалось недостаточно. Ну а что
касается проблем, которые возникли у Дианы Брекли... Удалось ли ей и в самом деле
с ними разобраться, теперь уже не имеет принципиального значения. Пройдет совсем
немного времени, и вокруг заговорят: "Вы только посмотрите, как молодо выглядят
эти Саксоверы", и кто-нибудь обязательно захочет проведать, в чем тут дело. Так
что пришла пора вам узнать всю правду. Но я считаю, что нужно постараться как
можно дольше продержать мое открытие в секрете - может быть, удастся избежать
кризиса. Здесь каждый месяц на счету.
Наступило долгое молчание, которое прервала Стефани.
- Папочка, а что ты думаешь о роли Дианы?
- Это очень сложный вопрос, моя дорогая.
- Ты довольно спокойно ко всему отнесся, тебя только возмутило название, которое
она выбрала для своего салона.
- Да, я повел себя глупо. Сожалею. Сначала я просто разозлился. Потом злость
прошла. Конечно, Диана нарушила контракт, но это не кража - ни секунды не
сомневаюсь. У меня было пятнадцать лет на раздумья, а я так и не смог решить,
как поступить со своим открытием. Не знаю, чем именно занимается Диана, но ей
каким-то образом удалось сохранить наше изобретение в тайне. Если бы она этого
не сделала, могла бы произойти трагедия, но теперь... Ну, как я уже говорил, скоро
наш секрет станет всеобщим достоянием. Нет, я уже не сержусь - в какомто смысле
я даже испытал облегчение, узнав, что больше не должен оставаться наедине со
своими мучительными мыслями. Но я все равно хотел бы выиграть еще немного
времени...
- Если то, что сказала Диана, правда и ей удалось успешно разрешить кризис -
тогда ничего существенно не изменилось? - спросила Стефани.
Френсис покачал головой:
- Три дня назад я был один. Теперь мне известно, что Диана все знает, а после
сегодняшнего разговора количество людей, которым открылась правда, удвоилось.
- Но только мы, папочка, Пол и я. Если только Диана не рассказала еще комунибудь...
- Она утверждает, что нет.
- Тогда все в порядке.
Пол наклонился вперед.
- Конечно, - перебил он Стефани, - для тебя все осталось по-прежнему, но вот что
касается меня, тут гораздо сложнее. Я ведь женат.
Выражение лиц его отца и сестры почти не изменилось
- Пока я ничего не знал - я ничего не знал, и все. Но теперь, когда мне стала
известна правда... ну, моя жена тоже имеет право ее знать.
Френсис и Стефани молчали. Стефани сидела не шевелясь, ее волосы разметались по
темной обивке кресла. Казалось, девушку совершенно неожиданно заинтересовал
рисунок на ковре. Френсис тоже избегал смотреть сыну в глаза. Молчание
затянулось и стало неловким. Стефани не выдержала и нарушила его.
- Ты не обязан сразу ей все говорить, Пол. Нам же необходимо время, чтобы самим
привыкнуть, увидеть в правильном свете.
- А ты попытайся поставить себя на ее место, - предложил Пол - Как бы ты стала
относиться к мужу, который не посчитал нужным сообщить тебе о подобном повороте
в его судьбе?
- Подобных поворотов в судьбе до сих пор еще не случалось, - возразила
Стефани. - Это очень необычное и странное событие. Я не говорю, что ты не должен
ей рассказать, но можно же отложить разговор до тех пор, пока мы не разработаем
какой-нибудь разумный план.
- Она имеет право рассчитывать на то, что ее муж будет вести себя с ней
предельно честно, - упрямо заявил Пол.
Стефани повернулась к Френсису:
- Папа, скажи ему, чтобы он немного подождал - пока мы не поймем, как все это
может обернуться.
Френсис не сразу заговорил. Он погладил рукой свою трубку, несколько минут
задумчиво ее разглядывал, а потом поднял глаза и посмотрел на сына.
- Именно это, - сказал он, - и мучило меня четырнадцать лет. Я молчал, потому
что не мог доверить свою тайну ни единому человеку; я никому не доверял
абсолютно - с тех пор как умерла ваша мать. Как только идея возникает, никто и
никогда не в состоянии предсказать, когда она прекратит развиваться. Единственно
надежный способ установить над ней контроль - это сделать все, чтобы она не
возникла, не позволить ей дать ростки. Так я считал и, похоже, это было даже
разумнее, чем я предполагал.
Он посмотрел на часы.
- Прошло три с половиной часа с той минуты, - продолжал Френсис, - как я
выпустил свою тайну на свободу - с тех пор как рассказал вам о своем открытии. И
вот идея уже пустила ростки и сражается за жизнь. Если бы я мог воззвать к
холодному голосу разума, думаю, у нас не возникло бы никаких сложностей. Однако,
к несчастью, мужья часто забывают о доводах рассудка, когда речь идет об их
женах, а те, в свою очередь, ведут себя еще менее благоразумно. Поверь, Пол, я
понимаю твои проблемы.
И тем не менее я должен сказать вот что: если ты готов рискнуть и взять на себя
ответственность за то, что из-за тебя мир погрузится в пучину трагедии, масштаб
которой тебе и не снился, ты сделаешь то, что считаешь благородным; но если тебе
хватит мудрости, ты никому, совсем никому, ничего не скажешь.
- И все же, - заявил Пол, - ты несколько минут назад дал нам понять, что, если
бы мама была жива, ты ей все рассказал бы.
Френсис ничего не ответил, только не сводил с сына глаз. Пол нахмурился:
- Ну хорошо, я понимаю. Что уж тут говорить! Мне прекрасно известно, что вам
обоим Джейн никогда не нравилась. А теперь вы даете мне понять, что не доверяете
ей. Ведь именно так обстоит дело, правда?
Стефани пошевелилась, словно собиралась возразить, но передумала. Френсис тоже
молчал.
Пол встал и, не глядя на сестру и отца, вышел из комнаты, с грохотом захлопнув
за собой дверь. Через несколько секунд они услышали, как мимо окон промчалась
машина, направляющаяся в сторону шоссе.
- Не очень хорошо у меня получилось, - печально проговорил Френсис. - Наверное,
он ей все-таки скажет?
- Боюсь, что да, папочка. Знаешь, в каком-то смысле он действительно прав. Кроме
того, Пол побаивается Джейн - он не знает, как она себя поведет, когда узнает,
что ему все было известно, а ей он ничего не рассказал.
- И что будет потом?
- Вероятно, она придет к тебе и захочет, чтобы ты сделал ей прививку лишанина.
Впрочем, не думаю, что она это сделает сразу.
Френсис ничего не сказал, лишь кивнул. Чуть позже Стефани добавила:
- Папочка, прежде чем я уйду, хотелось бы узнать побольше... как все это на мне
скажется.
ГЛАВА 5
Стефани вышла из лифта и принялась искать в сумочке ключ от своей квартиры. На
неудобном стуле, поставленном на площадке исключительно для уюта, а не для того,
чтобы на нем сидели, устроился кто-то очень большой. Когда Стефани подошла к
двери, человек встал и приблизился к ней. Задумчивость мгновенно покинула лицо
девушки, она узнала человека, вспомнила свое обещание и ужасно расстроилась - и
все за единую долю секунды.
- О Господи! - не к месту воскликнула она.
- Вот уж это точно, - мрачно произнес молодой человек. - Я должен был зайти за
тобой час назад. Что я и сделал.
- Мне страшно стыдно, Ричард. На самом деле я...
- Только ты забыла.
- Да нет, вовсе нет, Ричард... по крайней мере сегодня утром я помнила. Но с тех
пор столько всего произошло. Поэтому... у меня просто вылетело из головы.
- Вот уж это точно, - снова проговорил Ричард Треверн.
Он стоял на площадке - высокий, светловолосый, довольно плотный молодой человек
- и внимательно смотрел на Стефани. Искреннее смущение девушки немного остудило
его возмущение.
- Что произошло? - поинтересовался он.
- Да... семейные проблемы, - неопределенно ответила Стефани и положила руку на
лацкан его пиджака. - Пожалуйста, Ричард, не сердись. От меня ничего не
зависело. Нужно было срочно съездить домой. Ты же знаешь, иногда возникают
неотложные дела... Мне ужасно жаль, что все так получилось... - Она принялась снова
шарить в сумочке, пока наконец не нашла ключ. - Заходи, садись. Дай мне минут
десять - я приму душ, переоденусь и буду готова.
Ричард фыркнул, следуя за Стефани в квартиру.
- Через десять минут занавес уже будет поднят вот уже пять минут. Если ты
действительно уложишься в десять минут.
Стефани остановилась и с сомнением посмотрела на своего приятеля.
- Ой, Ричард, а ты очень расстроишься, если мы совсем не пойдем? Может быть,
лучше отыщем какое-нибудь тихое место, пообедаем и все? Я знаю, с моей стороны
это страшное свинство, но сегодня мне совсем не хочется идти в театр. Я думаю,
если ты им позвонишь, они смогут продать наши билеты...
Ричард пристально посмотрел на нее.
- Семейный скандал? Кто-нибудь умер? - спросил он.
Стефани покачала головой:
- Просто я пережила некоторое потрясение. Это пройдет... если ты поможешь мне
справиться.
- Ладно, - согласился Ричард. - Позвоню. Все в порядке, только я есть хочу.
Стефани положила руку ему на плечо, подставила щеку для поцелуя и, сказав:
- Ты такой милый, Ричард, - умчалась в спальню.
После столь неудачного начала вечер продолжал катиться под гору Стефани решила
прибегнуть к искусственному способу улучшения настроения. Прежде чем уйти из
дома, она выпила две порции мартини и еще две в ресторане. Это не очень помогло,
и тогда она сообщила Ричарду, что только шипучее вино в состоянии поднять ей
настроение - так и случилось, но в такой форме, что Ричард был несколько
обеспокоен. Впрочем, продолжалось это недолго. В конце обеда Стефани принялась
так настойчиво требовать двойную порцию бренди, что Ричард, несмотря на
сомнения, посчитал нужным уступить. После этого Стефани раздумала пить и решила
поплакать. Похлюпав несколько минут носом, она потребовала еще бренди. Получив
категорический отказ, она почувствовала себя несчастной жертвой жестокого
обращения и со слезами на глазах воззвала к милосердию официанта, который с
удивительным тактом помог Ричарду вывести ее протестующее тело из ресторана.
Доставив Стефани домой, Ричард помог ей снять пальто, после чего посадил девушку
в уголок дивана, стоящего в гостиной, где она, устроившись поудобнее, принялась
тихонько плакать. Сам же отправился на кухоньку и поставил чайник. Через
некоторое время Ричард вернулся в гостиную с чашкой дымящегося крепкого кофе в
руках.
- Давай, всю чашку, - приказал он, когда Стефани на время перестала плакать.
- Не буду! Что это ты тут раскомандовался?!
- Будешь! - настаивал на своем Ричард и оставался возле Стефани, пока она не
допила кофе до конца.
После этого девушка снова откинулась на спинку дивана. Она больше не плакала,
слезы пролились, не оставив никаких следов - сияющие глаза, чуть покрасневшие
веки, а в остальном ясное, чистое лицо - такое могло бы быть у ребенка.
Действительно, подумал Ричард, внимательно глядя на Стефани, именно так: у нее
лицо ребенка. Трудно было поверить, что расстроенной девушке, сидящей на диване
с мокрым платочком в руках, больше семнадцати лет.
- Ну, - ласково промолвил он, - что происходит? В чем дело?
Стефани молча покачала головой.
- Перестань дурить, - мягко проговорил Ричард. - Люди вроде тебя обычно не
напиваются без причины. А те, у кого к этому делу привычка, нуждаются в гораздо
большем количестве спиртного.
- Ричард! Ты что, хочешь сказать, будто я напилась? - с возмущенным видом
поинтересовалась Стефани.
- Именно. Ну-ка выпей еще чашку кофе, - велел он.
- Нет!
- Да, - Ричард был непреклонен.
Стефани с обиженным видом выпила полчашки.
- А теперь давай выкладывай, - сказал он.
- Нет. Это тайна, - ответила Стефани.
- Ну и черт с ним. Я умею хранить секреты. Разве я смогу тебе помочь, если не
буду знать, что произошло?
- А ты не сможешь, и никто не сможет. С-секрет, - заявила она.
- Иногда помогает просто поговорить, - посоветовал Ричард.
Стефани долго смотрела на него, потом глаза у нее заблестели, и в них снова
появились слезы.
- О Господи! - сказал Ричард. Поколебавшись, он подошел к ней, уселся рядом на
диван и взял за руку. - Послушай, Стефи, милая, иной раз кажется, будто весь мир
ополчился против тебя... когда ты один. Все это так на тебя не похоже, Стефи.
Она вцепилась в его руку, по щекам потекли слезы.
- Я б-боюсь, Ричард. Я не хочу этого. Не хочу.
- Чего ты не хочешь? - ничего не понимая и беспомощно глядя на Стефани, спросил
Ричард.
Она покачала головой.
Неожиданно он весь напрягся, задумчиво посмотрел на нее, а потом сказал:
- О! - И после короткого молчания добавил: - Ты только сегодня узнала?
- Сегодня утром, - объяснила Стефани. - Но я, на самом деле... ну, сначала мне это
показалось таким восхитительным.
- О! - снова выдохнул Ричард.
Повисло молчание, которое продолжалось почти целую минуту. Затем он неожиданно
повернулся к Стефани и обнял ее за плечи.
- Господи, Стефи... милая... почему ты не подождала меня?
Стефани печально и удивленно посмотрела на него.
- Кто? - сердито спросил он. - Ты только скажи мне, кто это, и я... я... Кто это
сделал?
- Как кто? Папа, конечно! - ответила Стефани. - Он хотел как лучше, - прибавила
она, стараясь быть справедливой.
У Ричарда отвисла челюсть и сами собой опустились руки. В течение нескольких
секунд он выглядел так, словно его треснули по голове каким-то очень тяжелым
предметом. Ему явно нужно было время, чтобы прийти в себя. Наконец он мрачно
заявил:
- Похоже, мы говорим о разных вещах. Давай-ка выясним: чего это ты так страстно
не хочешь иметь?
- Ричард, почему ты такой злой? - жалобно проговорила Стефани.
- Я злой? Проклятье, я тоже только что пережил потрясение. А теперь я бы хотел,
черт побери, знать, о чем мы с тобой говорим? И больше ничего.
Стефани растерянно посмотрела на него:
- Как о чем, обо мне, конечно. Обо мне и о том, что я буду продолжать, и
продолжать, и продолжать. Ты только подумай об этом, Ричард. Все постареют,
устанут от жизни, умрут, а я буду продолжать одна, продолжать и продолжать.
Теперь мне это уже не кажется восхитительным, Ричард, я боюсь. Я хочу умереть,
как все остальные. Не продолжать и продолжать - а просто любить и жить, а потом
стать старой и умереть. Больше мне ничего не надо. - Она умолкла, и слезы снова
потекли по щекам.
Ричард внимательно ее разглядывал.
- Началась стадия мрачных рассуждений, - констатировал он.
- Это и правда ужасно мрачно - продолжаешь, и продолжаешь, и продолжаешь.
Кошмар, - уверенно заявила она.
Ричард же твердо сказал:
- Знаешь что, Стефи, хватит этой чепухи - "продол жаешь и продолжаешь". Кончай,
пора отправляться в постельку. Попытайся утешиться размышлениями о грустной
стороне данного вопроса: "Утром все зеленое и растет - а вечером его срубают и
высушивают". Лично я предпочитаю, чтобы оно продолжалось и продолжалось, а
высушивание можно было бы отложить.
- Но двести лет - это слишком много, чтобы продолжать, и продолжать, и
продолжать - так я думаю. Это такой длинный, длинный путь, чтобы идти по нему в
полном одиночестве. Двести лет... - Она вдруг замолчала, глядя на Ричарда широко
раскрытыми глазами. - Ой-ой-ой! Нельзя говорить. Забудь, Ричард. С-секрет.
Ужасно важный.
- Да ладно, Стефи, милая. Со мной твой секрет в безопасности. А теперь давай
отправляйся спать.
- Не могу. Помоги мне, Ричард.
Он поднял ее на руки, отнес в спальню и положил на кровать. Стефани крепко
обняла его за шею.
- Останься, - попросила Стефани. - Останься со мной. Пожалуйста, Ричард.
Он с трудом расцепил ее руки.
- Ты перебрала, милая. Постарайся расслабиться и заснуть. Утром все будет в
порядке.
На глазах Стефани снова появились слезы.
- Мне так одиноко, Ричард. Я боюсь. Совсем одна. Ты умрешь, все умрут - кроме
меня, а я буду продолжать, и продолжать, и продолжать...
Ричарду удалось высвободиться, и он решительно опустил руки Стефани на кровать.
Девушка отвернулась и заплакала, уткнувшись лицом в подушку. Он постоял
несколько минут около ее постели, затем наклонился и нежно поцеловал в ухо.
Оставив дверь в спальню слегка приоткрытой, Ричард вернулся в гостиную и
закурил. Не успел он докурить свою сигарету, как рыдания начали стихать, а потом
и вовсе прекратились. Когда Ричард погасил свет Стефани уже тихонько посапывала.
Ричард осторожно прикрыл дверь, взял шляпу и пальто и вышел из квартиры.
Рассказать Джейн оказалось совсем не так просто, как предполагал Пол. Начать с
того, что он забыл о приглашении на коктейль, на который Джейн очень хотелось.
пойти. Его опоздание было встречено холодным недовольством; когда же Пол
предложил вообще не ходить на вечеринку, последовал ледяной отказ. Весь вечер
они ели что-то при помощи маленьких вилочек - а-ля фуршет, - и настроение совсем
испортилось. Так что дома им пришлось устроить поздний ужин - что тоже не
способствовало созданию подходящего настроя для столь важного заявления. Поэтому
Пол решил подождать до того момента, когда они окажутся в постели. Но,
забравшись под одеяло, Джейн решительно повернулась к нему спиной, явно
намереваясь спать.
Пол выключил свет. Сначала он хотел было рассказать обо всем в темноте, но
потом, наученный горьким опытом, отказался от этой мысли. Пока он колебался,
дыхание Джейн стало ровным, и вопрос решился сам собой. Откровения придется
отложить до завтра.
Характер Джейн сложился под влиянием обстоятельств, которые практически не
коснулись Саксоверов; самыми важными из них были финансовые проблемы, в то
время, как в семье Саксоверов деньги всегда являлись побочным продуктом и имели
свойство увеличиваться почти что самостоятельно. Джейн же, сколько себя помнила,
постоянно слышала разговоры о том, что денег становится все меньше и меньше.
Ее отец, полковник Партон, всю жизнь прослуживший в регулярной армии, вышел в
отставку и поселился в своем поместье в Камберленде; обстоятельства складывались
так,- что ему постоянно приходилось распродавать его по частям, так что в
результате остался лишь маленький клочок земли. Единственный сын полковника от
первого брака, Генри, был весьма симпатичным парнем, имевшим успех у женщин.
Однако он не использовал свой шанс - скандал с дочерью ректора положил конец
надеждам полковника на удачную женитьбу сына. Угроза окончательно потерять
поместье становилась все реальнее.
Таким образом, полковник Партон с неохотой обратил свой взор на дочь, поскольку
даже в нынешние времена послушная дочь, хорошо знакомая с жесткими фактами
жизни, могла спасти положение. Если у девушки есть определенные способности,
стоит вложить в нее капитал. В любом случае без риска никак не обойтись: нет
никакого смысла откладывать деньги на черный день, когда министерство финансов
нависает над ними, как неотвратимый рок. Итак, Джейн отправили в дорогую частную
школу, выпускной год она провела в Париже, потом сезон в Лондоне и, после ряда
разочарований, вышла замуж за Пола.
Френсису хотелось бы, чтобы его сыну досталась не такая жена, он не сомневался,
что семейное состояние сыграло существенную роль в принятии решения. Однако он
тут же вспомнил других кандидаток,, которые нравились ему еще меньше, - и не
стал особенно возражать. Кроме броской внешности Джейн обладала известной
толикой уверенности в себе. Ее манера держаться точно соответствовала правилам
поведения молодой женщины ее круга. Она знала, как вести себя в обществе, жестко
подчинялась запретам и с необходимым почтением относилась ко всем заповедям,
выполнение которых стало модным в последние годы. Вне всякого сомнения, Джейн
обладала всеми необходимыми качествами, чтобы стать отличной женой и хозяйкой
дома.
Кроме того, она прекрасно знала, чего хочет и что намеревается предпринять в
будущем, а это, с небольшими допущениями, с точки зрения Френсиса, было полезным
качеством. Полу не подошла бы женщина со слабым характером.
И тем не менее Пол был прав, когда сказал, что ни его отец, ни сестра не любили
Джейн. Они пытались, Френсис был готов предпринимать все новые и новые попытки,
но Стефани довольно быстро сдалась.
- Мне ужасно жаль, папа, - призналась она однажды Френсису, - я сделала все, что
могла, однако мне кажется, мы с ней живем в разных мирах и смотрим на вещи поразному.
Она ни о чем не думает - точно ее запрограммировали, как компьютер, в
котором заложена заранее определенная система реагирования. Она слышит что-то,
оценивает, отказывается от всего лишнего, приходит в действие механизм
реагирования, щелк-щелкщелк - и появляется закодированный ответ, который могут
расшифровать люди, владеющие ключом.
- А не слишком ли ты нетерпима? - спросил Френсис. - В конце концов, мы все
ведем себя так, когда нам представляется, что мы правы, разве нет?
- До определенной степени, - согласилась Стефани. - Только некоторые, как
кассирша, всегда ошибаются в свою пользу.
Френсис задумчиво посмотрел на дочь.
- Думаю, нам следует отказаться от этой аналогии, - сказал он. - Мы должны
сделать все возможное, чтобы сохранить в нашей семье отношения, принятые среди
цивилизованных людей.
- Естественно, - ответила Стефани, а потом добавила, словно эта мысль пришла ей
в самый последний момент: - Хотя это как раз то, о чем я тебе и говорила -
"цивилизованный" одно из слов, которые Джейн понимает совсем иначе, чем мы с
тобой.
С тех пор Стефани намеренно избегала Джейн, что устраивало обеих.
А это, подумал Пол, когда решал, как лучше сообщить новость жене, не сделает
предстоящий разговор приятнее.
Он понимал, что утро - не самое лучшее время для обсуждения этой проблемы. С
другой стороны, вечером им снова предстояло идти в гости, поэтому завтра утром
он окажется в точно таком же положении, а Пол знал, что чем больше он
откладывает, тем уверенней будет себя чувствовать Джейн. В конечном счете он
решился на прямые де
...Закладка в соц.сетях
