Жанр: Научная фантастика
Во всем виноват лишайник
...ились, огромная толпа начала
медленно и спокойно расходиться. Большие полицейские отряды, вмешательства
которых так и не потребовалось, стояли без дела. Докурив сигареты, полицейские
забрались в машины и тоже разъехались.
Остались только горы цветов.
Однако два часа спустя многие из тех, кого можно было видеть на похоронах,
пришли на Трафальгарскую площадь. За час огромное открытое пространство площади
постепенно наполнилось людьми, по большей части женщинами.
Полицейские просили их разойтись. Женщины подчинялись, чтобы снова образовать
небольшую группу в другой части площади. Около семи часов над толпой появились
транспаранты:
ПАРТИЯ НОВАЯ ЖИЗНЬ
И небольшие плакатики, на которых были выведены лишь первые буквы:
ПНЖ
Молодые женщины сновали в толпе и раздавали значки - белые диски с буквами
"ПНЖ", нарисованными светящейся оранжевой краской.
Затем, словно по мановению волшебной палочки, возник огромный транспарант с
широкой черной каймой, его несли четыре женщины. Конец каждого шеста украшал
великолепный венок из живых цветов. Надпись гласила:
В ПАМЯТЬ ОБ УБИЕННОЙ ДИАНЕ БРЕКЛИ
ОНА ДАВАЛА НАМ ЖИЗНЬ,
А В НАГРАДУ ПОЛУЧИЛА СМЕРТЬ
Над толпой появилось несколько больших портретов Дианы. Среди них выделялась
огромная фотография, сделанная в тот момент, когда она, истекая кровью, лежала
на ступенях лестницы. Стало ясно, что толпа хорошо организована. Полиция начала
стягивать силы, чтобы перекрыть Уайтхолл.
Толпа продолжала расти, постепенно люди начали скапливаться на улицах у южной
стороны площади. Движение остановилось. Пблиция торопливо перекрыла Уайтхолл,
выставив мощный кордон. Демонстранты непрерывным потоком продолжали прибывать на
площадь с близлежащих улиц, мимо остановившихся машин и автобусов, пока не
упирались в кордон. Полицейские, сцепив руки, пытались удержать их, но
совершенно безрезультатно. Несмотря на отчаянное сопротивление полицейских,
кордон был прорван. С восторженными криками толпа, размахивая знаменами,
транспарантами и плакатами, двинулась по Уайт-' холлу. В передних рядах запели.
Вскоре песню подхватили и те, кто шагал сзади:
Тело убитой Дианы Брекли лежит в могиле,
Тело убитой Дианы Брекли лежит в могиле,
Тело убитой Дианы Брекли лежит в могиле,
Но дело ее живет!
Часть демонстрантов покинула площадь, но она снова заполнялась теми, кто
подходил с боковых улиц. Пассажиры застрявших автобусов вышли наружу и тоже
присоединились к маршу.
Когда головная часть толпы проходила Даунинг-стрит, пение стало громче:
Можете нас перестрелять,
Как те, кто застрелил Диану,
Ее дело все равно не умрет!
В другом конце Уайтхолла расположился еще один кордон, мощнее первого, но он
тоже пал под нажимом толпы и сдал свои позиции. Демонстрация вышла на Площадь
парламента.
Неожиданно взревел неизвестно откуда взявшийся громкоговоритель:
- МЫ ХОТИМ АНТИГЕРОН!
Толпа получила новый импульс, поняла, что от нее требуется, и ее многоголосый
вопль эхом прокатился мимо Аббатства, к правительственным особнякам, и еще
дальше, к зданиям парламента.
- МЫ... ХОТИМ... АНТИГЕРОН!.. МЫ... ХОТИМ... АНТИГЕРОН!..
- Премьер-министр просто потрясен. Он сам мне признался, - сообщила Лидия
Вашингтон Дженет Тьюли. - "Выдающееся представление, коих не знала история
демонстраций", так он это назвал. Ну, тогда я ему и говорю: "Да, именно так,
Вилли. И что вы собираетесь делать? Вы намерены обратить на это внимание? Или
прогоните меня, и тогда я превращу Партию новой жизни в политическую
организацию, которая во время следующей предвыборной кампании станет всеми
силами сражаться против вас? Существует еще третий вариант: общественные
беспорядки; то, на что были способны наши бабушки, нам тоже по плечу".
"Дорогая Лидия, - сказал он, - я против общественных беспорядков. Они причиняют
убытки и от них масса грязи, я стал к ним относиться особенно отрицательно с тех
пор, как разнообразные движения сопротивления внушили народу идеи, которые и в
голову не могли прийти вашей бабушке. Кроме того, должен признать, что наши
сторонники в парламенте не очень обрадовались бы возникновению новой и,
возможно, очень популярной партии. Оппозиции, я уверен, это понравится еще
меньше: они и так уже довольно сильно пострадали от того, как развиваются
события. Существует вероятность, что кто-нибудь из выдающихся личностей,
принадлежащих оппозиции, придет к вам: в их рядах есть представители
интеллигенции, обладающие весьма специфическими, если можно так сказать,
способностями, которые и в самые лучшие для партии времена не доставляют
удовольствия остальным ее членам. Так что, я думаю, они скорее согласятся
проиграть нам, чем разбиться на два лагеря.
Надо признать, не все члены нашей партии придерживаются единодушного мнения
относительно решения проблемы антигерона. Складывается впечатление, что многие
еще не поняли - представляете, и это в наше-то время - что, если отворачиваться
от науки, она может как следует лягнуть тебя сзади. И тем не менее, учитывая
альтернативные варианты, я не сомневаюсь, что мы сможем провести нужное нам
решение - если это будет в наших силах".
Дженет нахмурилась:
- Что он хотел этим сказать?
- Он получил письмо, написанное из какой-то больницы каким-то доктором
Саксовером, который, как уверял меня Вилли, является известным биологом - или он
сказал биохимиком? - ну что-то в этом роде. Письмо было отправлено в прошлый
понедельник, через два дня после смерти Дианы. Этот доктор Саксовер утверждает,
что ему было известно про антигерон и что он в течение многих лет производил его
- не для Дианы. Он все скрывал, потому что надеялся найти другой источник сырья.
Доктор Саксовер сообщил, что антигерон получают из какого-то там лишайника,
растущего в Северной Маньчжурии - премьер-министр сказал, что его собственные
информаторы подтверждают эти сведения. Так вот, утром того дня этот самый доктор
Саксовер получил телеграмму от своего агента в Гонконге, где сообщалось, что
китайские власти организовали некий колхоз, в состав которого вошли все
территории, где растет лишайник, и что они в данный момент занимаются тем, что
распахивают "новые" земли. Доктор Саксовер считает, что других мест, где этого
лишайника было бы в достаточном количестве для производства антигерона на три
или даже четыре тысячи человек, нет. А теперь его совсем не будет!
Следовательно, дальнейшее производство антигерона прекратится.
"Какой простак этот доктор Саксовер, - заметил премьер-министр. - Кажется, он
рассматривает эти события, как простое стечение обстоятельств".
"А вы считаете, что это не так?" - спросила я.
"До сих пор, - заявил премьер-министр, - никто не относился к этому открытию
серьезно - считается, что это дурацкий розыгрыш, в котором есть разве что
крупица правды. Однако китайцы очень хитры. А кроме того, у них прекрасная
разведка. Смотрите, как ловко у них все получилось, ужасно удобно. К нашему
счастью, весь этот лишайник, из-за которого могли бы возникнуть ужасные
неприятности, исчез. Остается только сказать, что мы "стлашно ласстлоены".
Бессмысленно устраивать скандал и рвать на себе волосы из-за того, что уже
просто не существует! Более того, у них очень серьезно стоит проблема
перенаселенности; если к этому добавится долгожительство, страна очень быстро
окажется на грани коллапса".
"Можно, конечно, сомневаться, - добавил премьер после некоторого раздумья, - что
весь лишайник уничтожен. Интересно проследить за лидерами Китая: не будут ли они
в последующие годы выглядеть слишком молодо для своих лет? Однако, как бы там ни
было, лишайник стал недоступен. А мы остались с нашими проблемами".
"Совершенно с вами согласна, Вилли, - согласилась я. - Действительно, получилось
ужасно удачно и для вашего правительства, не так ли? Так удачно, что никто в это
просто не поверит - а значит, вы, ваша Партия, да и все мы окажемся в
проигрыше".
"Верно, - не стал он спорить, - но что вы можете нам предложить? Мы не в силах
выращивать эту штуку для всех. Даже если Саксовер передаст споры - кажется, так
размножается этот лишайник? - в Кью*, а те сумеют его вырастить, пройдет много
лет, прежде чем мы будем в состоянии производить антигерон в достаточных
количествах".
"Тем не менее, - сказала я, - необходимо что-то делать, Вилли. В данном случае
вряд ли будет правильно * Знаменитые ботанические сады в Ричмонде. применить
знаменитый афоризм: "если у тебя чего-то нет, то ты и не знаешь, как без этого
плохо". Теперь, когда публике все уши прожужжали про антигерон, людям будет
просто невтерпеж получить его - война с Китаем покажется самым естественным
выходом для многих. Знаете, как вопят дети, когда у них отнимают любимую
игрушку... В чем дело?" - спросила я, заметив, как у него вдруг широко раскрылись
глаза.
"Ты поняла, Лидия!" - сияя, воскликнул он.
"Но я только сказала..."
"Что ты говоришь, когда нужно утешить ребенка, потерявшего любимую игрушку?"
"Ну... не плачь, дорогая. Я куплю тебе другую".
"Именно", - ответил наш премьер, и его лицо снова расплылось в улыбке.
- Как уже известно нашим слушателям из прошлых выпусков, вчера вечером премьерминистр
обратился к парламенту с речью относительно антигерона.
"Правительство, - сказал он, - уже некоторое время самым тщательным образом
изучало этот вопрос. И если наша реакция может показаться широкой публике
несколько запоздалой, то это лишь по той причине, что мы не хотели ни у кого
вызывать ложных надежд. Однако сейчас наступил такой момент, когда желательно,
чтобы граждане нашей страны были ознакомлены со всеми фактами. А они таковы:
открытие антигерона было научным триумфом, который в очередной раз доказал, что
британские ученые продолжают оставаться ведущими в мире. Однако, к сожалению,
открытие антигерона не сопровождалось открытием источника неограниченного
количества материала, из которого его можно производить. Более того, многие
составные части чудодейственного средства очень редко встречаются в природе, а
само производство является сложным и дорогостоящим. Как, например, алюминий,
который вначале казался более редким, чем платина, а значит, более дорогим.
Ситуация с антигероном в некотором смысле получилась похожей. В настоящее время
его можно получать лишь в весьма и весьма ограниченных количествах из очень
редкого вида лишайника. Правительство проконсультировалось с видными учеными о
возможности существования методов увеличения выпуска препарата, чтобы его
хватало всем. И снова, к нашему величайшему сожалению, надо признать, что ученые
не смогли сообщить никакого надежного метода немедленного улучшения ситуации.
Однако правительство намерено приложить все силы для удовлетворительного
разрешения этой проблемы, причем в самые короткие сроки.
Поэтому правительство выделяет миллион фунтов стерлингов для субсидирования
исследований в этой области.
Премьер-министр не сомневается - наши достижения в области науки убеждают его в
том, что ему не следует в этом сомневаться, - что британский интеллект и
развитые технологии одержат победу, причем в самом ближайшем будущем, и создадут
антигерон для всех мужчин и женщин, живущих в нашей стране и желающих его
принимать..."
ГЛАВА 15
Френсис Саксовер остановил машину в том месте, где проселочная дорога кончалась
белыми воротами. На верхней перекладине было аккуратно выведено: "ФЕРМА ГЛЕН".
Немного левее виднелся дом, который казался уютным и прекрасно вписывался в
окружающий пейзаж. Он был построен из серого камня, вероятно, около трех веков
назад - создавалось впечатление, что дом является прямым продолжением холма, на
котором стоит. Он примостился на небольшом уступе, сразу за ним начинался лес, а
сияющие, с белыми рамами окна выходили на озеро. В маленьком саду пышно цвели
хризантемы. С северной стороны какието низкие строения соединяли дом с большим
сараем. Из трубы поднимался голубой дымок, который ветер относил к лесу. Вне
всякого сомнения, самая настоящая ферма; и совершенно очевидно, что на этой
ферме никто не работает.
Френсис некоторое время разглядывал дом, потом выбрался из машины, открыл
ворота, медленно проехал по дорожке, оставил машину в том месте, где дорожка
немного расширялась, неподалеку от дома и, прежде чем выйти из машины, посидел
несколько минут.
Он не отправился сразу к дому, а подошел к краю уступа, где остановился и
принялся задумчиво смотреть в тихий сад и на неподвижные воды озера. Так прошло
несколько минут. Потом, когда Френсис повернулся, чтобы покинуть это место,
нечто у самых ног привлекло его внимание. Он несколько минут смотрел на землю,
затем наклонился и поднял то, что его заинтересовало. Целую минуту разглядывал
лишайник, лежащий на ладони, усмехнулся, бросил его и направился прямо к дому.
Дверь открыла сурового вида деревенская девушка.
- Миссис Инглз? - спросил Френсис.
- Она, по-моему, в сарае, сэр. Я доложу о вас. Ваше имя?
- Ну, скажите, что я представитель администрации округа, - ответил он.
Его провели в большую, удобную гостиную: белая краска, серые стены, несколько
великолепных натюрмортов, камин, в котором разожжен огонь, отполированная до
блеска медная каминная решетка. Когда дверь открылась, Френсис смотрел в окно.
- Доброе утро... - услышал он знакомый голос.
Френсис повернулся.
- О! - воскликнула она. А затем чуть слышно повторила: - О!... Как глупо, -
дрожащим голосом проговорила Диана. - Я сейчас расплачусь. - И тут же выполнила
свое обещание. - Вообще-то я не из тех, кто любит это дело, вовсе нет, -
бормотала она сквозь слезы. - Никто, кроме вас, не может заставить меня плакать.
Вот проклятье!
Минут через десять она немного пришла в себя и проговорила:
- Как вы узнали, Френсис?.. И как догадались, где искать?
- Дорогая, я ведь не вчера родился на свет, кажется, так говорят? Вы проделали
все просто великолепно. Но тем не менее всякие мелочи - ваш неожиданный визит в
"Дарр", например, то, как вы держались, несколько отдельных слов и фраз... Узнать
про миссис Инглз, живущую здесь, было гораздо сложнее, да и я сначала искал
даму, которая совсем недавно инкогнито отправилась за границу.
- Я потратила немало сил, чтобы устроить миссис Инглз здесь и со всеми
удобствами, - сказала Диана. - Все оказалось гораздо проще, чем могло бы
показаться, потому что миссис Инглз - это я.
Потрясенный Френсис, не в силах произнести ни слова, уставился на нее.
- Ну уж такое мне и в голову не могло прийти. У меня было такое впечатление... вы
говорили, что не замужем. Он... вы?..
Диана покачала головой:
- Когда я говорю, что являюсь миссис Инглз, это означает, что я могла бы ею быть
в общепринятом смысле - хотя должна сказать, что практика сохранения фамилии
мужа после развода кажется мне абсолютным идиотизмом - Она помолчала немного, а
потом заговорила снова: - Это было очень давно. Когда вы молоды, когда испытали
потрясение, когда то, о чем вы мечтаете, абсолютно недостижимо, вы отчаянно
ищете возможность начать новую жизнь. Не очень подходящий повод для замужества.
Оно было коротким и несчастливым - пока продолжалось... Так что я и не пыталась
снова выйти замуж. Занялась работой, она отнимала у меня почти все время.
- А теперь ваша работа приносит вам удовлетворение? - спросил Френсис.
Диана внимательно посмотрела на него:
- Я знаю, вы меня осуждаете. Вы только что дали мне это понять в весьма мягкой
форме, особенно если представить себе, что сказали бы обо мне многие, узнав
правду..
Ну хорошо, это действительно было не очень красиво, самый настоящий обман.
Впрочем, мне все равно, как это назвать. Существуют гораздо более важные вещи,
гораздо более необходимые, чтобы несколько традиционных принципов могли помешать
их существованию; и, что касается меня, в данном случае речь идет об одной из
таких вещей. Не могу сказать, что горжусь тем способом, которым действовала, но
меня удовлетворяет результат - пока. Могла пролиться кровь, могла начаться
гражданская война - пока нам удалось этого избежать.
Если бы людям дали возможность как следует все обдумать, вот тут-то и возникли
бы основные неприятности; впрочем, теперь беспокоиться об этом уже поздно -
детям пообещали конфетку, и они устроят настоящий ад, если им ее не дадут. Но
конфетку дадут рано или поздно. Американцы и русские уже сделали огромные
капиталовложения в исследования, гораздо более серьезные, чем мы: они наверняка
были просто в ярости, что им приходится это делать, но у них не оставалось
выбора - мы это затеяли, и, следовательно, их наука должна быть на уровне.
Настоящие проблемы встанут гораздо позже. Может быть, даже удастся обойтись без
кровопролития, но это будет ох как непросто. Если уже сейчас мы займемся
проблемой увеличения запасов продуктов питания, чтобы не возникло голода, если
можно будет придумать способ снизить нынешний безумный уровень рождаемости, мы
справимся с грозящими нам неприятностями, лишь испытав временные трудности и
неудобства. Посмотрим. В данный момент меня волнует только то, что за кулисами
готовится к своему выходу на сцену homo diuturnus, или homo vivax, или как там
они его назовут.
Диана помолчала немного, почти целую минуту всматривалась в лицо Френсиса, а
затем отвернулась.
- Вы потрясены! Вы! - воскликнула она. - Интересно, можно ли сравнить ваше
потрясение с шоком, испытанным молодой женщиной, которая обнаружила, точнее,
думает, что обнаружила, как... ну, я и сейчас не совсем понимаю... она узнала, что...
главный этический принцип ее призвания... нарушен человеком, человеком... О Френсис,
неужели вы вынудите меня это сказать?..
Когда солнце село за дальние холмы и тени окутали озеро, машина Френсиса все еще
стояла на ферме Глен. В доме было принято по-настоящему важное решение, а на
кушетке рядом с камином по-прежнему продолжали возникать мелкие вопросы, которые
тоже следовало урегулировать.
- Десять миллионов, - задумчиво проговорила Диана. - Не доверяю я политикам.
- Тут, мне кажется, все в порядке, - попытался успокоить ее Френсис. - Вопервых,
многие выиграют от этого лично. Но что еще важнее, Лидия Вашингтон
добилась того, что они с Дженет Тьюли стали членами Комитета. Мне трудно
поверить, что они потерпят какие-нибудь безобразия.
- У тебя есть запас лишанина?
- Достаточно для того, чтобы обеспечить на некоторое время Стефани, Пола,
Ричарда и себя. Остальное я отдал тебе для исследовательских целей. А у тебя?
- Совсем немного. Хватит для Сары, Люси и еще нескольких человек. Ну и, конечно,
для Дженет и Лидии. Я должна о них позаботиться, если ученые не добьются
положительных результатов в ближайшие два-три года. Не могу же я бросить их в
беде.
- И таким образом, они узнают, что ты жива.
- Ну, рано или поздно они это все равно узнают.
- А когда ты собиралась сообщить об этом мне?
- Френсис, не нужно! Это было самой трудной частью моего плана. Не думаю, что я
смогла бы продержаться долго.
- Ну а если, допустим, за три года никому не удастся добиться положительных
результатов, у тебя будет новый запас лишайника? - спросил Саксовер.
- Ты заметил, не так ли? Похоже, он здесь неплохо прижился, но, конечно,
получить можно будет только совсем небольшое количество - так что старая
проблема по-прежнему висит в воздухе.
Они сидели и смотрели, как пламя лижет поленья в камине, а потом Френсис сказал:
- За все время я ни разу не слышал, чтобы предполагаемый срок увеличенной жизни
превысил двести лет - и никаких намеков на что-нибудь другое. Почему?
- А почему ты выбрал для Стефани и Пола коэффициент три?
- Главным образом потому, что более высокий коэффициент рано или поздно вызвал
бы у них подозрения. Позже можно было внести изменения, если бы мне удалось
синтезировать лишанин и опубликовать результаты своих исследований.
- Именно по той же причине я использовала коэффициент два в работе со своими
клиентками. Ну а когда встал вопрос о предании гласности нашего открытия... я
посчитала, что двести - вполне понятная и приемлемая цифра. Достаточно для того,
чтобы вызвать желание ее заполучить, но не настолько большая, чтобы напугать.
- А тебя пугает долгая жизнь, Диана?
- Порой пугала. Теперь нет. Теперь меня ничто не пугает, Френсис - разве что
перспектива, что мне может не хватить времени...
Френсис взял ее за руку.
- Это будет совсем не просто, - сказал он ей. - Ты же не можешь взять и снова
появиться после всей этой шумихи. Трудно себе представить, чем тебе это грозит.
Так что даже если бы я и решил восстановить "Дарр", мы не смогли бы туда
поехать. Наверное, нам придется отправиться куда-нибудь за границу, где...
- Ну, это я устроила, - сообщила ему Диана. - Останемся здесь. Дом тут просто
замечательный. Ты женишься на миссис Инглз. Без лишнего шума, потому что, если
станет известно, что миссис Инглз является младшей сестрой Дианы Брекли,
естественно, возникнет шумиха, а она никому не нужна. По той же причине мы оба
решили пожить тихо, без лишнего шума несколько лет, пока все не уляжется. Тут
полно места, Френсис; я тебе покажу после обеда. Знаешь, из комнаты над столовой
получится отличная детская. А потом, когда ты снова станешь общественным
деятелем, нам придется придерживаться истории о сестре бедняжки Дианы.
Постепенно к этому все привыкнут и...
- Кстати, в бедняжку Диану выстрелили три раза. Расскажи про ее раны.
- Холостые патроны, милый - и кое-что еще, чем принято пользоваться в
телесериалах. Надевается под одежду, стоит нажать - и красные чернила создают
пятна отвратительного вида. Ну так вот, я говорила...
- Ты говорила что-то о том, что я снова стану "общественным деятелем". Ну, вопервых,
я им никогда не был, насколько мне известно...
- Тебя же все знают, Френсис. Я подумала... Ладно, не будем спорить по этому
поводу. Только не можем же мы оба сидеть здесь и ничего не делать целых двести
или триста лет, разве я не права? С этой проблемой столкнутся все. На самом деле
это самое интересное в эксперименте. У меня в сарае оборудована отличная
лаборатория, так что мы сможем там работать. Именно там ты найдешь молекулу,
определяющую антигерон, - а следовательно, станешь общественным деятелем...
Пойдем, милый, я тебе покажу...
Закладка в соц.сетях
