Жанр: Научная фантастика
Во всем виноват лишайник
...как отправилась в школу. Если будешь брать только то, что там дают, и
не думая, ты быстро превратишься в добычу для рекламы и кончишь свою жизнь
домохозяйкой.
- Но так случается почти со всеми... Я хочу сказать, что почти все превращаются в
домохозяек, - немного растерянно ответила Стефани.
- Именно - домохозяйки, жены, домоправительницы, экономки... Ты этого хочешь? Это
специальные слова, необходимые для того, чтобы облапошить женщин, милая. Скажи
женщине: "место женщины в доме" или "иди в свою кухню" - и это ей не понравится;
назови это "быть хорошей женой", что означает абсолютно то же самое, и она
станет ишачить и вдобавок сиять от гордости.
Моя двоюродная тетя боролась за права женщин, несколько раз попадала в тюрьму; и
чего она добилась? Изменился только метод: раньше заставляли, теперь
облапошивают - уже выросло целое поколение внучек, которые даже не подозревают,
что их перехитрили, боюсь, что если они и поймут это, то не станут особенно
переживать. Наш самый страшный недостаток состоит в желании подчиняться, а
главное достоинство - в умении принимать мир таким, какой он есть. Так что
смотри, чтобы тебя не облапошили, милая. Нужно быть чрезвычайно осторожной в
мире, где в качестве высшей жизненной ценности почитаются тушеные бобы.
Стефани молча восприняла этот совет, однако не дала сбить себя с толку.
- Тебе плохо, Диана? - спросила она. - Неужели ты все время об этом думаешь?
- Боже милостивый, нет, конечно, милая. Просто возникли проблемы.
- Вроде задачки по геометрии?
- Пожалуй, да. Человеческой геометрии. Не огорчайся. Постараюсь хотя бы на время
забыть о них. Давай-ка лучше съездим куда-нибудь на машине, ладно?
Но от проблем уйти не удавалось. У Дианы росла убежденность, что Френсис сдался
и решил отложить окончательное решение на будущее, а это только укрепило ее
желание справиться с задачей самостоятельно.
Пришло лето. В июне вместе с подругой по Кембриджу Диана отправилась в Италию.
Южный темперамент произвел на подругу впечатление: она даже обручилась- впрочем,
роман оказался недолгим. Диана тоже прекрасно провела время, но вернулась домой
одна, с ощущением, что подобное времяпрепровождение должно быстро надоесть.
Она успела прожить в "Дарре" уже две недели, когда вернулась Стефани, чтобы
провести вместе с отцом часть летних каникул,.
Как-то вечером они с Дианой забрели на большой луг, где только что скосили
траву, и удобно устроились у стога сена. Диана поинтересовалась успехами Стефани
в этом семестре.
Совсем не так уж плохо, скромно призналась Стефани, во всяком случае с учебой и
теннисом; правда, вот с крикетом...
Диана согласилась насчет крикета.
- Очень скучно, - сказала она. - Это проявление эмансипации. Свобода для
девочек, состоящая в том, чтобы делать то же самое, что и мальчики, каким бы
скучным это ни показалось.
Стефани продолжала рассказывать школьные новости, сдабривая их собственными
оценками. В конце Диана кивнула.
- Ну, во всяком случае, они учат тебя не только тому, чтобы стать домашней
хозяйкой, - одобрительно заметила она.
Стефани немного подумала.
- Ты не собираешься выходить замуж, Диана?
- Ну, наверное, когда-нибудь, - ответила Диана.
- А если этого не произойдет, что ты будешь делать? Станешь такой, как твоя
двоюродная тетя, и начнешь бороться за права женщин?
- Ты все немного перепутала, милая. Моя двоюродная тетя и другие двоюродные тети
уже много лет назад завоевали все необходимые права. Теперь женщинам просто не
хватает гражданского мужества, чтобы их использовать. Моя двоюродная тетя и
остальные думали, что, теоретически добившись равенства, они одержали великую
победу. Они не понимали, что главным врагом женщин являются не мужчины, а сами
женщины:, глупые, ленивые и самодовольные. Самодовольные женщины хуже всех; их
профессия состоит в том, чтобы быть женщинами - они ненавидят всех женщин,
которые добились успехов в любом другом деле. У них сразу просыпается комплекс
неполноценности-превосходства.
Стефани задумчиво посмотрела на нее:
- М-не кажется, ты не очень-то любишь женщин, Диана.
- Ну, это слишком сильно сказано, милая. Мне не нравится в нас готовность быть
запрограммированными - так ведь проще всего заставить нас хотеть стать не чем
иным, как самыми обычными скво, гражданами второго сорта, - научить женщин
считать себя придатком, а не людьми, обладающими всеми правами.
Стефани снова задумалась, а потом проговорила:
Я рассказала мисс Робертс - она ведет у нас историю, - что ты говоришь о
женщинах, о том, как их сначала заставляли все делать силой, а теперь просто
облапошивают.
- Ну да? И что она тебе на это ответила?
- Знаешь, она согласилась. Только она говорит... ну, так устроен мир, в котором мы
живем. В нем много неправильного и несправедливого, но ведь жизнь так коротка.
Поэтому самое лучшее, что может сделать женщина, - принять его законы, стараясь
при этом сохранить свою индивидуальность. Она сказала, что все было бы иначе,
если бы мы имели больше свободного времени, но тут люди не в состоянии ничего
изменить. К тому моменту как подрастают дети, ты уже начинаешь стареть, так что
нет смысла ничего предпринимать с целью исправить положение вещей, а потом лет
через двадцать пять все повторяется снова - только уже для твоих детей и... Ой,
Диана, что случилось?
Диана молчала. Она сидела, глядя прямо перед собой широко раскрытыми глазами,
словно ее неожиданно заколдовали.
- Диана, ты в порядке? - Стефани дернула ее за рукав.
Диана медленно повернула к ней голову, но ничего не видя вокруг себя.
- Вот решение! - воскликнула она. - О Господи, я. его нашла! Оно было у меня под
самым носом все это время, а я ничего не замечала...
Она приложила руку ко лбу и прислонилась спиной к стогу сена. Стефани озабоченно
склонилась над ней.
- Диана, что произошло? Может быть, тебе что-нибудь-нужно?
- Ничего плохого не произошло, Стефани, милая. Совсем ничего. Просто я наконец
сообразила, что стану делать.
- Не понимаю... - озадаченно проговорила Стефани.
- Я знаю, каким будет мой дальнейший путь в жизни... - пояснила Диана, при этом ее
голос звучал довольно странно. А потом она начала смеяться. Смеясь, откинулась
на стог, а потом заплакала. Она вела себя так, странно, что Стефани
почувствовала тревогу.
На следующий день Диана зашла к Френсису и сказала, что в конце августа намерена
покинуть "Дарр".
Френсис вздохнул, посмотрел на левую руку Дианы, а затем озадаченно уставился на
нее.
- О! - воскликнул он. - Вы покидаете нас не по обычной причине?
Диана заметила его взгляд.
- Нет, - ответила она.
- Вам следовало взять колечко напрокат, - сказал он. - А так я попытаюсь вас
отговорить.
- У вас ничего не выйдет, - заявила Диана.
- Подождите, давайте обсудим эту проблему. Про меня известно, что я стараюсь
переубедить ценных работников, пожелавших расстаться с нами, даже тогда, когда
на пути у меня стоит Гименей, ну а во всех остальных случаях я никогда не сдаюсь
без боя. Так в чем же дело? Что мы такого натворили... или, наоборот, не делаем?
Диана рассчитывала, что разговор с Френсисом будет кратким и абсолютно
официальным, однако он продолжался довольно долго. Она объяснила, что получила
наследство н намеревается предпринять кругосветное путешествие. Френсис ничего
не имел против путешествия. Он даже сказал: "Отличная мысль. Вы сможете
собственными глазами посмотреть, как претворяются в жизнь некоторые из наших
изобретений, те, что имеют отношение к тропикам. Возьмите годичный отпуск,
отдохните, считайте это чем-то вроде длинного выходного".
- Нет, - твердо отказалась Диана. - Не хочу.
- Вы не хотите к нам возвращаться? Жаль. Знаете, нам будет вас не хватать. Не
только в профессиональном смысле.
- Нет, нет, дело совсем не в этом, - Диана чувствовала себя совершенно
несчастной. - Я... я... - Она замолчала, только не сводила с Френсиса глаз.
- Если кто-то предложил вам более выгодную работу...
- О, да нет же... нет. Я просто решила оставить все это.
- Вы хотите сказать, что решили покончить с исследовательской работой, навсегда?
Диана кивнула.
- Но это же возмутительно, Диана! С вашими способностями, с вашим талантом, ну...
- Френсис говорил еще некоторое время, а потом смолк, заглянув в серые глаза
Дианы и поняв, что она не слышала ни одного слова из его пылкой речи. - Это на
вас совсем не похоже. Должна быть какая-нибудь серьезная причина, - сказал он в
заключение.
Диана колебалась, словно стоя на краю глубокой пропасти.
- Я... - начала она, а потом замолчала, будто у нее перехватило дыхание и она не
могла больше говорить.
Она просто стояла и смотрела на Френсиса, сидевшего за своим рабочим столом. Он
видел, что она дрожит. Но прежде чем он пошевелился, чтобы хоть чем-нибудь ей
помочь, Диана оказалась жертвой странной борьбы чувств, разрушивших ее обычно
спокойную манеру держаться.
Френсис поднялся и попытался обойти стол, чтобы пряблизиться к ней, но в этот
момент ей удалось немного справиться с собой, и Диана выдохнула:
- Нет, нет! Вы должны меня отпустить, Френсис. Вы должны меня отпустить!
И прежде чем он успел хоть что-то сделать, выбежала из комнаты.
ЧАСТЬ ВТОРАЯ
ГЛАВА 4
- Я рад, что вам обоим удалось выбраться, - сказал Френсис своим детям.
- Мне не следовало бы здесь находиться, но твое приглашение звучало достаточно
настойчиво, - проговорил Пол.
- Дело очень важное, однако у меня есть сомнения относительно его срочности. Я
рассчитывал, что к настоящему моменту все прояснится, только вот четвертый
участник нашего квартета задерживается. Не знаю, помните ли вы ее. Она
рассталась с "Дарром" около пятнадцати лет назад - Диана Брекли.
- Мне кажется, я ее помню, - ответил Пол. - Высокая, довольно красивая, не так
ли?
- А я помню ее прекрасно, - перебила его Стефани. - Я была влюблена в Диану. Мне
казалось, что она самая красивая и самая умная, после тебя, конечно, папочка. Я
так горевала, когда она уехала.
- Все это произошло ужасно давно. Не знаю, что у нее может быть такого срочного
для нас. Что она собирается нам сказать? - спросил Пол.
- Тут я должен вам кое в чем признаться, - сказал Френсис - Это даже лучше, что
она задерживается. У меня будет возможность разъяснить вам ситуацию.
Саксовер оценивающе посмотрел на сына и дочь. Пол, оторому уже исполнилось
двадцать семь лет и который работал инженером, по-прежнему напоминал озорного
мальчишку, несмотря на бороду - специально отрастил, чтобы выглядеть посолиднее.
Стефани стала гораздо красивее, чем он ожидал, у нее золотистые, вьющиеся
волосы, унаследованные от матери, и его черты лица, смягченные енственностью,
темно-карие глаза - ни у него, ни у Кэролайн таких не было Она сидела в его
кабинете в легком летнем платье, волосы немного растрепаны после поездки в
машине... - Стефани скорее напоминала девушку, заканчивающую школу, чем выпускницу
университета.
- Вы наверняка посчитаете, что я должен был рассказать вам об этом раньше.
Возможно, оно и так, однако существует немало серьезных причин, которыми я
руководствовался. Надеюсь, вы со мной согласитесь, когда обдумаете услышанное.
- О Господи, это звучит так страшно, папочка. Неужели мы найденыши или еще чтонибудь
такое же отвратительное? - спросила Стефани.
- Нет. Ни в коем случае. Но история довольно длшй ная, и чтобы вам все было
ясно, я начну сначала и постараюсь рассказать покороче. В июле того года, когда
умерла ваша мама...
Он поведал о том, как был найден кусочек лишайника в блюдце с молоком, а потом
продолжил:
- Я отнес колбу с лишайником в лабораторию, чтобы заняться ею позже. Вскоре
после этого умерла ваша мама. Мне кажется, я совершенно расклеился - теперь мне
трудно вспомнить, как все происходило, только однажды утром я проснулся и
неожиданно понял, что, если не займусь какой-нибудь работой и не уйду в нее с
головой, мне придет конец. Тогда я отправился в лабораторию, где меня поджидали
разные дела, в которые и погрузился, забыв о смене дня и ночи, стараясь не
думать ни о чем другом. Среди прочего я занялся лишайником, на который Диана
обратила внимание.
Лишайники - довольно странная штука. Они не являются единым организмом, на самом
деле две формы жизни существуют в симбиозе - грибы и водоросли, зависящие друг
от друга. Довольно долгое время их никак не применяли - лишь один вид шел в пищу
оленям, а другой использовался для производства красителей. Затем, сравнительно
недавно, было обнаружено, что некоторые из них обладают свойствами антибиотиков,
самым распространен ным элементом которых является усниковая кислота, но здесь
еще остается много неясного и требуется проделать серьезную работу.
Естественно, как и любой на моем месте, я считал, что ищу антибиотик. Этот
лишайник до определенной степени обладал всеми необходимыми свойствами, однако...
ну подробно я вам объясню в другой раз... дело в том... В общем, через некоторое
время я понял, что это не антибиотик... нечто, для чего еще даже имени не
существует. Так что мне пришлось его изобрести. Я назвал эту штуку антигерон.
У Пола сделался озадаченный вид. А Стефани прямо спросила:
- И что же это значит, папочка?
- Анти - против; герон - возраст, или, в буквальном смысле, старик. Теперь
никого не смущает смешение латинских и греческих корней, отсюда - антигерон.
Конечно, можно было бы придумать что-нибудь более подходящее, но меня вполне
устраивало и это название. Активное вещество, которое мне удалось выделить из
лишайника, я назвал просто "лишанин". Детали физико-химического воздействия
лишанина на живой организм чрезвычайно сложны и требуют серьезных исследований,
но окончательный эффект можно сформулировать в нескольких словах: скорость
метаболических процессов в организме существенно замедляется.
Сын и дочь некоторое время молчали, осмысливая услышанное. Первой заговорила
Стефани.
- Папочка, неужели... нет, этого не может быть!
- Все это правда, дорогая. Дело обстоит именно так, - сказал Френсис.
Стефани застыла на месте, не сводя с отца глаз, не в силах выразить словами
охватившие ее чувства.
- Ты, папочка, ты!.. - только и смогла, воскликнуть она.
Френсис улыбнулся:
- Ну, я, моя дорогая - хотя ты не должна приписывать весь этот успех только мне.
Рано или поздно кому-нибудь удалось бы сделать аналогичное открытие. Мне просто
повезло больше других.
- "Просто повезло"!.. Боже мой! Как просто повезло Флемингу, когда он открыл
пенициллин. Папочка, я... все это так странно...
Стефани встала и неуверенной походкой подошла к окну Прижалась лбом к холодному
стеклу и выглянула в парк.
Пол растерянно проговорил:
- Мне очень жаль, папа, но, боюсь, я не все понял. Похоже, твои слова потрясли
Стеф, так что, наверное, ты сделал нечто грандиозное, однако не забывай, я всего
лишь обычный инженер.
- Ну, это совсем не трудно понять, вот поверить - гораздо труднее, - начал
объяснять Френсис. - Тут дело в процессе деления и роста клеток...
Стефани, продолжавшая стоять у окна, вдруг замерла, а потом резко повернулась.
Ее взгляд застыл на профиле отца, затем она перевела глаза на большую фотографию
в рамке, на которой он был снят рядом с Кэролайн; снимок сделали за несколько
месяцев до ее смерти. Когда Стефани снова взглянула на отца, ее глаза
округлились. Словно сомнамбула, она медленно подошла к зеркалу и посмотрела на
себя.
Френсис прервал на полуслове свои объяснения и повернул голову к дочери.
Несколько секунд они стояли в полной неподвижности. Продолжая смотреть в
зеркало, Стефани негромко спросила:
- Как долго?
Френсис не ответил. Казалось, он ее не слышит. Его взгляд скользнул к стене, где
висел портрет его жены. Стефани наконец пришла в себя, к ней вернулась
способность говорить. Она быстро повернулась к отцу и в ее голосе зазвучали
жесткие нотки.
- Я спросила тебя, как долго? - повторила она. - Как долго я буду жить?
Френсис поднял голову. Их глаза встретились, но через несколько секунд он не
выдержал и отвернулся. Некоторое время внимательно рассматривал свои руки, а
потом снова взглянул на дочь. Бесцветным голосом, словно читая скучную лекцию,
он ответил:
- Предположительная продолжительность твоей жизни, дорогая, по моим прикидкам,
составит около двухсот двадцати лет.
Наступившую тишину нарушил стук в дверь. Мисс Берчетт, секретарша Френсиса,
заглянула в комнату.
- Звонит мисс Брекли из Лондона, сэр. Она говорит, что это очень важно.
Френсис кивнул и вышел вслед за ней из кабинета, дети проводили его изумленными
взглядами.
- Он что, это все всерьез? - воскликнул Пол.
- Ой, Пол! Неужели папа может сказать что-нибудь подобное и не быть при этом
абсолютно серьезным?
- Нет, конечно, нет. И мне тоже? - потрясение проговорил он.
- Естественно. Только немного меньше, - пояснила Стефани.
Она подошла к одному из кресел и устало опустилась в него.
- Что-то не могу взять в толк, как тебе удалось так быстро понять, в чем тут
дело, - с подозрением поинтересовался Пол.
- Понятия не имею. Знаешь, похоже на головоломку. Он просто встряхнул ее, и все
части встали на место.
- Что встало на место?
- Ну, части. Разные мелочи.
- Все равно не понимаю. Он ведь только сказал...
Пол замолчал, потому что дверь открылась, и Френсис вернулся в кабинет.
- Диана не приедет, - сказал он. - Она говорит, что все образовалось.
- А в чем была проблема? - спросила Стефани.
- Пока не очень в курсе - она боялась, что может подняться шумиха, поэтому
посчитала своим долгом предупредить меня. А я решил, что пришла пора рассказать
вам.
- Не понимаю, какое отношение ко всему этому имеет Диана? Она что, выступает в
роли твоего агента или что-нибудь в этом же роде? - поинтересовалась Стефани.
Френсис покачал головой:
- Она не является моим агентом. Еще несколько дней назад я не имел ни малейшего
представления о том, что кому-нибудь, кроме меня, известно про эти свойства
лишайника. Тем не менее она вполне однозначно дала мне понять, что все знает,
причем уже довольно давно.
Пол нахмурился:
- Никак не могу уразуметь. Она что, украла твое изобретение?
- Нет, - ответил Френсис - Не думаю. Диана говорит, что сама работала над
изучением активного вещества и что может показать мне свои записи в качестве
доказательства. Я ей верю. Являются ли результаты экспериментов законной
собственностью Дианы, уже другой вопрос.
- А какие проблемы у нее возникли? - продолжала настаивать Стефани.
- Насколько я понял, Диана применяла лишанин. Что-то произошло, и ее привлекли к
ответственности за нанесение ущерба. Она боится, что если дело передадут в суд,
то в процессе слушания наше изобретение перестанет быть тайной.
- А она не может, или не хочет платить, поэтому решила одолжить у тебя денег,
чтобы не доводить дело до суда? - предположил Пол.
- Я был бы тебе очень признателен, Пол, если бы ты постарался не делать
скоропалительных выводов. Ты плохо помнишь Диану, в отличие от меня. Дело
возбуждено против какой-то фирмы, в которой она работает. Они вполне в состоянии
заплатить, в этом можешь не сомневаться, так она по крайней мере говорит. Но они
оказались в очень тяжелом положении. Утверждается, что нанесен серьезный урон,
так что все это напоминает шантаж. Если они заплатят, другие тоже захотят
предъявить столь же возмутительные требования; а если они откажутся платить,
возникнет шумиха. Очень неприятное положение.
- Не понимаю... - начала Стефани и тут же смолкла. Глаза у нее широко
раскрылись. - Ты хочешь сказать, что она давала это вещество...
- Лишанин, Стефани.
- Лишанин. Неужели Диана давала его людям, которые ничего про него не знали?
- Конечно, а как могло быть иначе? Как ты думаешь, если бы они знали, эта
новость не разнеслась бы по всему свету за какие-нибудь пять минут? Почему, ты
думаешь, я вел себя настолько осторожно, что до сих пор даже вам ничего не
говорил?.. Чтобы спокойно пользоваться полученным веществом, мне пришлось
прибегать к разным уловкам; вероятно, и ей тоже.
- Прививки! - вдруг воскликнул Пол. - Так вот что это было такое.
Он вспомнил: когда ему исполнилось семнадцать лет, отец довольно подробно
объяснил, что определенные бактерии развили в себе свойство, позволяющее им
оказывать сопротивление антибиотикам, и уговорил его согласиться, на прививку
нового активного вещества, повышающего иммунитет организма. Кроме того, Френсис
сказал, что это вещество еще несколько лет не станет достоянием широкой публики.
У Пола не было причин отказываться, поэтому они отправились в лабораторию. А там
отец сделал надрез у него на предплечье, вложил туда миниатюрный шарик, а Потом
наложил несколько швов и забинтовал руку.
- Этого хватит на год, - сказал тогда Френсис. И с тех пор процедура стала
ежегодной и происходила примерно в районе дня рождения Пола. Позже, когда
Стефани исполнилось шестнадцать, Френсис подверг ее такой же процедуре
- Вот именно. Прививка, - согласился Френсис.
Сын и дочь смотрели на отца несколько секунд, потом Стефани нахмурилась.
- Все это очень хорошо, папа. Мы это мы, а ты это ты, так что с нами все было
очень просто. Но ведь Диана - совсем другое дело. Как ей удалось?..
Она замолчала, неожиданно вспомнив Диану, когда та сидела, прислонившись спиной
к стогу сена, и смеялась, как безумная. Что она тогда сказала? "...я знаю, что
стану делать..."
- Что это за фирма, в которой работает Диана, папочка? - спросила она.
Френсис с сомнением посмотрел на дочь.
- Что-то ужасно необычное, - проговорил он. - Египетское какое-то смешное
название.. нет, нет, не Клеопатра.
- Случайно не "Нефертити"? - поинтересовалась Стефани.
- Да, да, именно. "Нефертити Лимитед".
- О Господи! А Диана... не удивительно, что она так тогда смеялась, - воскликнула
Стефани.
- С моей точки зрения, назвать фирму "Нефертити" - настоящее безобразие, и
ничего в этом нет смешного, - возмутился ее отец. - Чем они там занимаются?
- Ой, папочка! Ну ты даешь! Где ты живешь? Это один из ну, это салон красоты в
Лондоне. Ужасно дорогой и престижный.
Френсис не сразу понял значение ее слов, а когда до него постепенно дошел смысл
сказанного, у него на лице отразилась вся гамма чувств. Сначала он молча
уставился на Стефани, не в состоянии произнести ни единого слова, затем глаза
его лишились осмысленного выражения, он неожиданно наклонился вперед, спрятав
лицо в руках, и принялся смеяться... или всхлипывать?
Стефани и Пол несколько мгновений удивленно смотрели друг на друга. Пол явно не
знал, что следует делать в подобной ситуации. Он подошел к отцу и положил руки
ему на плечи. Казалось, Френсис этого не заметил. Тогда Пол сжал руки и немного
встряхнул отца.
- Папа! - сказал он. - Перестань!
Стефани же отправилась к шкафчику, дрожащей рукой плеснула в стакан коньяку и
вернулась к отцу. Френсис уже выпрямился, по щекам у него текли слезы, а глаза
были какими-то пустыми. Он взял стакан из рук дочери и одним глотком осушил его
наполовину. Постепенно в глазах Френсиса Саксовера появилось осмысленное
выражение.
- Простите, - с трудом произнес он. - Ужасно забавно, разве вы со мной не
согласны? Все эти годы... все годы я хранил тайну. Величайшее открытие в истории
человечества. Страшная тайна. Никто не должен знать. Слишком опасно. И на тебе!
Салон красоты... Действительно смешно, правда? Разве эта история не кажется вам
забавной? - Он снова принялся смеяться.
- Ш-ш-ш! Папочка, ложись и попытайся расслабиться. Ну вот, хорошо. Вот так,
милый. Выпей еще немного. Ты почувствуешь себя лучше.
Френсис устроился в углу дивана и заглянул Стефани в лицо. Затем опустил пустой
стакан на пол и, потянувшись, взял ее за руку. Поднес руку дочери к глазам,
внимательно посмотрел на нее, поцеловал, а потом перевел взгляд на портрет жены.
- О Господи! - сказал он и заплакал.
Через полтора часа, хорошенько поужинав, Френсис окончательно пришел в себя и
снова отправился с детьми в свой кабинет, чтобы продолжить прерванный разговор.
- Как я уже говорил, - сказал он, - я не считаю, что честь открытия лишанина
принадлежит только мне - все произошло случайно, и Диана воспользовалась тем же
стечением обстоятельств. Мои тревоги начались в тот момент, когда я понял, что
удалось открыть. В настоящий момент сложилась очень интересная ситуация: вот-вот
будет сделано сразу несколько значительных открытий, но никто даже не пытается
подготовить к ним людей. Какой-нибудь антигерон, или даже несколько его
разновидностей, должен был появиться уже давным-давно, однако я не слышал ни о
ком, кто всерьез задумался бы над проблемами, которые могут возникнуть, когда
это вещество будет изобретено. Я и сам не имею ни малейшего представления о том,
какой из возможных путей его применения является правильным и принесет
человечеству - в конечном итоге - наименьший вред. Я много думал, и в конце
концов меня охватило ужасное беспокойство: мне стало ясно, что появление
лишанина может иметь грандиозные последствия. Конечно, не такие впечатляющие,
как фейерверки, что устраивают парни, занимающиеся атомом, но действие лишанина
может оказаться куда более разрушительным в потенциале...
Вы только представьте себе, что произойдет после того, как будет сделано
официальное сообщение. Люди узнают о возможности увеличения продолжительности
жизни. Новость распространится по всему миру, как пожар в прерии. Что напишут
газеты! Самая древняя мечта человека наконец осуществилась. Подумайте о двадцати
миллионах листовок, в которых каждому будет обещано, что он сможет стать
Мафусаилом! Интриги, взятки - может быть, даже войны - люди пойдут на все, чтобы
получить несколько дополнительных лет жизни; хаос, в который будет повергнут наш
и без того перенаселенный мир. Перспективы казались мне - да и сейчас кажутся -
ужасными. Три или четыре столетия назад, возможно, мы сумели бы справиться с
ситуацией, взять ее под контроль, но в современном мире.
У меня начались кошмары. Они и сейчас изредка меня посещают.
Но это еще далеко не самое худшее. Открытие, сделанное не в том столетии, - это
плохо уже са
...Закладка в соц.сетях
