Жанр: Научная фантастика
Возрождение земли
...ы
продолжить рассказ или подбирая нужные слова, которые будут переданы компьютеру и
послужат нашим потомкам через тысячи лет. Кейси поежился и, выпрямившись в кресле,
продолжил твердым, спокойным голосом:
- Я предпринял попытку последовать за ним в те заросли растений с шипами, куда
ушел капитан Дефорт. Они представляли собой непроходимую чащу темно-красных
трехгранный стеблей, похожих на пики, усеянные острыми шипами по краям. Там едваедва
можно было пройти, и то лишь благодаря тому, что растения эти располагаются
пучками, на некотором расстоянии друг от друга, достаточно широком, чтобы Дефорт
сумел проложить себе среди них путь.
Почва здесь рыхлая, песчаная, она еще хранила отпечатки его ног. Я решил, что
сумею пройти по следу. Хотя, признаюсь, для того, чтобы возобновить поиски, мне
пришлось набраться мужества. Тропическое солнце полыхало в зените. Неподвижный,
горячий, как в топке, воздух, которым едва можно было дышать, наполнял тошнотворный
запах цветков, венчающих стебли. Пот валил с меня градом, не успел я пройти и с десяток
шагов. Я остановился и, всем своим существом не желая идти дальше, оглянулся.
Однако я не мог повернуть назад: Дефорт, еще там, на Земле, до того, как мы стали
клонами, поступил со мной по-человечески. Об этом говорили и записи в дневниках.
Он выслушал мою историю и нашел работенку на станции. Может, Арни и не
желает больше о нас слышать, но мы должны собрать всю информацию, узнать все, что в
наших силах, и передать на главный компьютер. Хотя бы ради Каля. Там и тогда его
жизнь значила для меня больше, чем будущее всей Земли, каким бы оно ни было.
Я блуждал часа два среди этой жутковатой растительности по петляющим следам
Дефорта, пока не вышел к широкой округлой вырубке, которую принял за возделываемое
поле. В центре стояло небольшое здание, увенчанное плоским черным куполом. Его
окружали закругляющиеся ряды, на которых размещались низкорослые растения с
черными листьями, не похожие ни на один вид, что я встречал в наших справочниках по
ботанике. Их треугольные листья были плотно прижаты к земле и образовывали розетку в
форме звезды, а посередине красовались ярко-красные плоды размером с яблоко.
Поле казалось пустым, и все-таки мне стало не по себе. Я даже пожалел, что при мне
нет сколько-нибудь серьезного оружия. Охотничьим ножом я срезал копьеобразный
стебель, чуть повыше моего роста, и вырезал колючки у его основания так, чтобы можно
было взяться рукой. Вооружившись таким нехитрым приспособлением, я пошел в центр
поля, по следам Дефорта. На полпути к зданию след обрывался...
Каль не дался без боя - повсюду валялись разорванные в клочья черные листья,
забрызганные чем-то бурым. Не исключаю, что это всего-навсего сок раздавленных в
свалке красных плодов, но почему-то думаю, что это кровь Каля. Я опустился на колени,
чтобы получше разглядеть улики и разобраться, что же здесь произошло, как вдруг
раздался невнятный рык, и, подняв голову, я увидел, что со стороны дома на меня несется
какое-то странное существо.
Высоко подпрыгивая на двух массивных когтистых лапах и плавно опускаясь на
красных перепончатых крыльях, ко мне быстро приближалось животное столь же
неземное, как и окружающие растения. Размером, пожалуй, с прежнего льва или тигра,
хотя и не походило ни на одного из них. Тело покрывала гладкая черная чешуя,
отсвечивающая багровым в лучах яркого солнца. У зверя было две головы.
Та, что покрупнее, отличалась узкими прорезями глаз и огромными, снабженными
двойным рядом длинных клыков челюстями. Зубы сверкали подобно черному камню,
когда зверь разевал пасть для очередного рыка. Меньшая голова, пристроившаяся позади,
на самых плечах животного, выглядела гладкой и черной, как и клыки твари. Формой она
очень напоминала человеческий череп, а в огромных белесых глазах, словно в зеркале,
поблескивали солнечные зайчики.
Несколько мгновений я не мог отвести глаз от этого существа, а затем бросился
бежать, но оно приближалось слишком быстро. В последнем затяжном прыжке оно
обошло меня и опустилось перед самым моим носом, отрезая путь к отступлению.
Обведенные желтым зрачки зеркальных глаз уставились на меня с парализующей силой.
Чудовище взвыло вновь, и меня обдало горячим смрадным дыханием, вонью гнилого
мяса. Узкий красный язык рванулся вперед, точно атакующая змея.
Со всего размаху я запустил копье в зияющую глотку. Язык существа обвился
вокруг моей лодыжки и рывком опрокинул меня на землю, но копьем я все же успел
поразить какой-то жизненно важный орган.
Рычание перешло в пронзительный сдавленный вопль, и все стихло. Зверь рухнул на
бок, судорожно дергая черными чешуйчатыми лапами. Язык все еще подтягивал меня к
себе с такой силищей, что едва не переломил кости лодыжки. Но вскоре и он достаточно
обмяк, так что я сумел высвободиться.
Пока я поднимался на ноги, полагая, что все уже позади, вторая, черепообразная
голова соскочила с животного. Она, точно всадник, управляла бестией при жизни,
удерживаясь на шее своей жертвы с помощью четырех длинных крюков - острых
красных шипов, с которых сочилась темная кровь, когда голова выдернула их из спины
животного. Голова скатилась на землю и оттуда пристально уставилась на меня
огромными белыми глазами. Крошечный беззубый рот мяукал, точно голодная кошка. Как
завороженный я глядел на существо, как вдруг заметил, что чудовище сгребает под себя
крючки-захваты, готовясь к прыжку.
Я потянулся за копьем, но обнаружил, что шипы намертво застряли в глотке
животного.
Крюки служили существу-голове ногами, которые к тому же были заострены
наподобие когтей. Тварь присела и бросилась на меня. Я поймал ее руками, как
баскетбольный мяч. На ощупь тварь была слишком холодная и скользкая для живого
существа.
Существо хлестало меня по рукам своими крючьями, пытаясь уцепиться покрепче и
оседлать.
Я отшвырнул гадину в сторону, словно мяч, и отшатнулся назад. Прихрамывая, я
торопливо заковылял в джунгли. Оно меня преследовало, прыгая позади и еще сильнее
мяукая. Лодыжка пульсировала от боли - растянулись связки, когда тот скользкий язык
вцепился в меня мертвой хваткой. И все-таки мне удалось оторваться достаточно далеко.
Оглянувшись, я увидел, что существо повернуло назад и направлялось к своей
черной куполообразной постройке.
На полпути я рухнул на небольшую прогалину среди колючек и лежал там, пытаясь
отдышаться. Накатила волна тошноты, когда я представил участь, которая, по всей
видимости, постигла Каля. Это существо - паразит. Вампир. Оно запускает щупальца в
жертву и ездит на ней, пьет ее жизнь.
Кейси затих и сидел, расстроенно качая своей перепачканной кровью головой.
- Они создали здесь свой собственный биокосм. Ничего из того, что здесь растет и
живет, не происходит от засеянного нами в Азии. Они разумны. Здесь нет ничего, что
должно было быть. - Кейси умолк и долго смотрел на меня опустошенными,
ввалившимися глазами. - Я не пойму, как они попали сюда. И не они ли, случайно,
истребили на планете все живое, чтобы расчистить себе место.
Ну, так вот, продолжаю рассказ. - Он уныло поежился и прикоснулся к алеющему
поперек лба шраму. - Тот черный вампир едва не зацепил меня. Порезанные руки
кровоточили. Я потерялся в джунглях: ведь Каль забрал с собой наш единственный
компас. Я не видел солнца - разве что мельком, когда оно находилось прямо над
головой. Помню, я все брел и брел. А потом, должно быть, отключился.
Я очнулся сегодня утром под одним из тех колючих деревьев, что мы видели. Все
тело ныло, я замерз и окоченел. И не мог двинуться с места. К тому же я не представлял, в
какой стороне находится космолет.
Как только я сумел встать на ноги, побрел дальше и наконец дошел до участка
гористой местности, свободной от зарослей. Я поднялся наверх, чтобы осмотреться.
Я вроде повернул к кораблю, но снова сбился с пути. Каким-то непостижимым
образом меня вновь занесло к той вырубке, где я наткнулся на чудовищные создания.
Далеко по ту сторону поля я увидел каких-то ползающих существ. Думаю, это были
механизмы или живые существа, собирающие красные плоды. Они прервали работу и
уставились на меня.
С испугу я припустил вдоль границы поля и бежал, пока не наткнулся на следы -
наши с Калем - там, куда я пришел за ним по пятам. Близились сумерки, и я, едва живой,
вернулся по старому пути. - Кейси устало улыбнулся. - Спасибо, что подождал.
Он охрип, и в голосе его чувствовалась усталость. Кейси откинулся в пилотском
кресле, его опять трясло - вероятно, так действовал яд растений, что был в шипах,
поцарапавших его, или какой-нибудь чужеродный вирус. Не имея ни малейшего
представления о причине его состояния и каким образом сбить лихорадку, я отыскал
одеяло и накрыл его.
- Не дрейфь, - проговорил он еле слышно, - я в порядке. Уж как-нибудь
приземлимся.
Определенно, Кейси был не в порядке. Завернувшись в одеяло, он закрыл глаза и
тяжело дышал. Корабль летел на автопилоте, и Кейси, похоже, уснул. То и дело он
бормотал какие-то слова, которых я не мог разобрать, стонал будто от боли и хаотично
взмахивал конечностями - наверно, сражался во сне с монстрами.
Наш корабль с тихим монотонным жужжанием парил в высоких слоях стратосферы.
Взлетели мы в темноте, но обогнали Солнце по дороге. Под нами расстилалась плоская
бесконечная равнина грифельно-серого океана, пока наконец на горизонте не показалась
тонкая темная полоска суши.
Когда я взглянул на Кейси, тот все еще лежал, съежившись, в кресле пилота.
Отбиваясь во сне от чудовищ, он скинул одеяло. Я окликнул его, и он проснулся.
- Похоже, мы над Америкой. Ты в состоянии посадить корабль?
Одним рывком он распрямился на ложе, со свистом вдохнул и попятился назад,
уставившись на меня невидящими покрасневшими глазами. Запачканное кровью лицо
исказилось от ужаса.
- Кейси, это я. Ты что, не узнал?
Бедняга отпрянул в сторону, раскрыл рот, будто изо всех сил пытался закричать, но
не сумел проронить ни звука.
- Очнись! - крикнул я ему. - Ты должен посадить корабль!
Кейси продолжал пятиться и встал на изготовку, будто готовился дать отпор.
- Тварь! Чертова тварь! - выдохнул он. - Что ты сделал с Калем?!
Я попытался ухватить Кейси за плечо, но он вздрогнул и увернулся. Я снова
протянул руку, но он, точно безумный, ударил меня кулаком и беспомощно повалился на
спину, тяжело дыша.
- Кейси!
Он слабо подался в сторону, когда я протянул руку и потрогал его лоб. Кейси,
взмокший от пота, все еще горел в лихорадке и в то же время зябко дрожал.
- Кейси, - взмолился я, - ну неужели ты не узнаешь меня?
Несчастный слегка распрямился, беспомощно хватая ртом воздух.
- Ну, пожалуйста, Кейси. Мы над самой Америкой. Ты же прекрасно знаешь, что я
не пилот. Сажать корабль должен ты.
- Каль? - Он помотал головой, хлопая недоуменно глазами. - А ты еще, черт
возьми... - Его опухшие глаза округлились, когда он узнал наконец меня. - О, прости,
Данк. Я не в себе. - Он бессильно кивнул и отер лицо одеялом. - Я думал... Наверно,
просто кошмар... Попробуем приземлиться. Может, там встретят получше.
15
Едва придя в себя и все еще пошатываясь, Кейси склонился над панелью управления
и направил корабль к Северной Америке. Я заварил чашку крепкого горьковатого чая,
который мы выращивали на станции. С рассеянным видом он выцедил чай, но есть все
еще не мог. Крепко стиснув зубы, пилот ушел в свое дело: просканировать отползающий в
марево заката непознанный мир, наметить на карте новый маршрут - карту мы
зарисовали тут же, еще на орбите, - и оценить, на сколько хватит оставшегося в баках
топлива.
Должно быть, на это уходило колоссальное количество энергии. Я смотрел, как
тонкая пленка пота проступает на его перепачканном кровью сосредоточенном лице,
видел, как дрожат изрезанные шипами и исколотые руки. И все же ему удалось доставить
нас на материк - тот, что так сильно отличался от изображенного на старинных картах.
Вода замерзала, опустошая океаны. Теперь ледники уже покрывали территорию прежней
Канады и распространялись к востоку от Скалистых гор, заняв обширную верхнюю
долину Миссисипи.
Достигнув ледяного покрова на широте Новой Англии, мы полетели вдоль его
кромки на юго-запад. Я внимательно рассматривал голую землю в бинокль. Наконец
буровато-бежевая равнина весенней тундры уступила место растительности попышнее.
Внизу - низменности нежного голубого цвета, совсем не такие, как в Азии. Местность
повыше пестрела чарующим покрывалом, сплетенным из множества цветов: красного,
золотистого, янтарного, синего и изумрудного с их многочисленными оттенками. Я
протянул Кейси бинокль и поинтересовался, что он обо всем этом думает. Кейси сидел,
задумчиво сгорбившись над приборами, и вместо ответа лишь молча пожал плечами.
Южнее ледники отступали в горы, а когда мы совершали долгий спуск, то видели,
что на вершинах западных гор тоже лежит снег. Я разглядывал эти цветные черточки и
мазки, а когда мы опустились ниже, начал различать отдельные деревья. Они не походили
на знакомые нам дубы, вязы или сосны и росли отдельными группами, как и целыми
безбрежными лесами. По большей части эти высокие прямые великаны стояли на
порядочном расстоянии друг от друга, а внизу не росли даже кустарники - никакого
подлеска. Здесь встречались деревья с кирпично-красными кронами, с листьями
вишневого цвета, оранжевые, розовые, горящие золотом, желтые, пылающие, точно
объятые пламенем.
Все топливо без остатка пошло на приземление. Космолет плавно скользнул над
экзотическим ландшафтом, а когда совсем близко начали вырисовываться неясные
очертания плотной стены леса, Кейси задрал нос корабля вверх, притормаживая, пока
наконец тот не уткнулся в зеленовато-синюю, бархатистую подушку мха, и все смолкло.
Корабль покачнулся и застыл на месте.
Кейси устало откинулся в кресле, отер рукавом лицо и взмахнул картой.
- Мексика. - Он говорил короткими фразами, выдавливая из себя каждое слово,
точно давалось ему это с большим трудом. - Вот здесь когда-то был Чихуахуа... западнее
- Сьерра-Мадре... баки пусты... мы здесь останемся до конца... - Карта выпала из
дрожащей руки. - Я больше не могу, Данк... дальше уж ты сам... Будь осторожен...
Он закрыл глаза и обвис в кресле, тяжело, со свистом, похрапывая. Я опустил
пилотское сиденье, снял с Кейси ботинки и накрыл его одеялом. Повернувшись к окну, я
увидел простирающуюся далеко на юго-восток синеватую долину. Лес стоял западнее, в
километре от того места, где мы приземлились. Казалось, стена великолепных деревьев
играет на солнце, сливаясь с золотистым багрянцем заката. И каким бы необычным ни
было это зрелище, каким чужим и незнакомым, меня все же не покидало приятное чувство
умиротворенности и покоя.
Улетая на запад, мы обогнали ночь, теперь же она настигала нас: на востоке
медленно выплывал из-за горизонта пурпурный диск. Мне становилось не по себе в
сгущающихся сумерках, и я, схватив бинокль, стал внимательно осматривать окрестности.
Ровная долина простиралась прямо на восток навстречу опускающейся ночи. Я не
приметил в лесу движения, да и не чувствовалось никакой опасности.
Кейси, по всей видимости, крепко спал, а я тем временем открыл дверь и спустился с
корабля. В прохладном неподвижном воздухе витал цветочный аромат. Я упал на колени
и потрогал землю: податливый ковер голубовато-зеленых волокон, мягкий и теплый на
ощупь, словно мех.
Поначалу было тихо, будто все вокруг затаилось, встревоженное приземлением
корабля, но вскоре до меня донесся издалека едва слышный звук - высокий и чистый,
который устремился вверх, поиграл переливчатой трелью и смолк. Казалось, он исходит
от самих деревьев. Я обошел корабль, чтобы осмотреться и попытаться установить
источник странного звука. Лес уже заволокло сгущающимся сумраком, и только багровые
тона заката проглядывали в верхушках деревьев, да темные пики гор выделялись на фоне
раскаленного неба далеко за лесом.
Я прислушивался, пока наконец мелодия не зазвучала снова. На этот раз чище и
нежнее. Песнь дрожала и колыхалась в ритме доселе мною неслыханном, а потом,
достигнув крещендо, стала стихать и окончательно умолкла. Неужели так поют птицы? Я
задумался. Когда мы были детьми, отец ставил для нас голографические записи птиц, и
еще ткани птиц хранились в криостате на станции. Помню даже, Таня упрашивала мать
клонировать для нее канарейку и отстала, лишь когда Арни расхохотался и заявил, что
птицу непременно слопает кот Дианы.
Я и не сомневаюсь, что все пернатые древности вымерли. Может, это голос одного
из новых видов, столь же чуждых Земле, как и те черные вампиры? Наверно, какое-то
существо, обеспокоенное нашим приземлением, желает выяснить, кто это пожаловал. Мне
казалось, будто этот голос, хоть и не человеческий, все-таки обращался именно ко мне.
Настойчивый, призывный, он наводил на мысль о каком-то скрытом значении, которого я
не улавливал.
Пение повторилось. Я устремился ему навстречу, не отдавая себе в том отчета. Я
приближался, а звук становился все громче. Сменился тембр. Пение превратилось в
многоголосый хор, который отбивал ритм, никогда мною прежде не слыханный, и
порождал чувства, доселе мною неизведанные. Приветствие? Радость встречи? Или
существо вопрошало, кто я и зачем пожаловал.
В этой музыке не слышалось угрозы. Мучивший меня прежде страх перед
африканскими вампирами постепенно отпустил. Африка осталась далеко позади, и я знал,
что у тех существ нет летательных средств, чтобы перебраться через океан. Какая-то сила
влекла вперед и вперед. Наконец я спохватился и начал контролировать себя, потому что
все это было чересчур уж странно. К тому же я вспомнил, что на космолете лежит Кейси,
мучимый какой-то неведомой напастью.
Я развернулся и стал возвращаться к космолету, с облегчением глядя на его
знакомые незамысловатые очертания, сияющие серебристыми створками в пурпурном
мареве приближающейся ночи.
До жути одухотворенная эвфония звуков настойчиво следовала за мной, достигнув
такой притягательной силы, что я встал как вкопанный на полпути к космолету. Я застыл
на месте словно зачарованный, совершенно сбитый с толку. Силился понять, что
происходит. Никогда прежде я не видел урагана - разве что на голограммах - и никогда
раньше не слышал грозовых раскатов, но думаю, что та же самая сила, которая таится в
природной стихии, приковала мое внимание к этой величественной гармонии.
Я обернулся к лесу, пытаясь обнаружить источник этих звуков, вызывающих
благоговение и столь чарующих. Огромные стволы уже потерялись во мраке, а высокие
макушки деревьев все еще полыхали красными отсветами на фоне багровеющего заката.
Вокруг все было неподвижно, но каким-то образом мое беспокойство о Кейси улеглось.
Утихла боль от мучительного осознания того факта, что мы вынуждены будем остаться
здесь до конца своих дней и умереть, так никогда больше не повидавшись со своими
друзьями на станции. Я вновь наполнился верой в нашу миссию и в грядущие поколения
собратьев-клонов.
Так стоял я в сгущающейся тьме, тщетно пытаясь уловить знакомые аккорды и
кадансы в то накатывающих, то отпускающих волнах могучего моря звуков, и меня
переполняла какая-то непостижимая радость. Позабылись былые споры с Арни, не было
больше африканских кровососов, я даже перестал волноваться о будущем Земли. Я будто
воспарил в облаке чистейшего блаженства, когда отпадает необходимость думать или
действовать.
Время точно перестало существовать для меня. Наконец музыка - если только
можно назвать это музыкой - достигла самой верхней ноты и медленно стихла.
Наступила полная тишина. Мне страстно хотелось, чтобы песнь не кончалась никогда.
Темнота напомнила об одиночестве, и меня вновь кольнуло беспокойство за Кейси. Я
тяжело побрел к самолету. У самой лестницы я обернулся и увидел, как что-то выплывает
из леса.
Да это же воздушный шар!
Поначалу, когда он только поднимался в лучах света, то показался мне лишь
золотистой вспышкой, блеснувшей на солнце, но постепенно я понял, что это самый
настоящий воздушный шар, и под ним раскачивается гондола. Ветра не было, и все-таки
он медленно дрейфовал в мою сторону.
Я стоял, вытянув шею, и разглядывал проплывающее высоко над головой чудо, пока
летающий объект окончательно не скрылся из виду в тусклом свете догорающей ночи.
Все случившееся могло означать лишь одно: здесь поселился еще один вид чужих -
разумных существ, располагающих высокоразвитыми технологиями. И все-таки мне, все
еще одурманенному той музыкой, не терпелось узнать их поближе.
Когда я вернулся на космолет, то обнаружил, что Кейси уже сидит на кровати и
выглядит гораздо лучше. Он согласился съесть чашку подогретого супа и пачку
тыквенных вафель, которые приготовили на станции роботы, - блюдо, когда-то
нареченное Арни "манной лунной". Кейси ел, а я тем временем попытался рассказать ему
о чудной музыке и о том, как она повлияла на мое настроение.
- Я тоже слышал ее. Ну или что-то похожее, - отозвался он. - Снился какой-то
кошмарный сон. - Кейси поднес ложку ко рту и удивленно покачал головой. - Мне
стало казаться, будто каким-то образом у нашей миссии есть шанс на успех, несмотря на
тех африканских страшил. Во сне все казалось гораздо невероятнее.
Он умолк и взглянул на меня, точно хотел удостовериться, не считаю ли я его
сумасшедшим.
- Я вроде как увидел золотистый воздушный шар. Он выплывал из леса. А в нем
сидела Мона. Будто она прилетела с Луны, чтобы найти меня. Пожалуй, ты не знаешь, но
когда мы прорвались на спасательный корабль, она ждала ребенка, уже шестой месяц,
хотя и умело это скрывала. Мальчик... Мы хотели назвать его Леонардо. Она потеряла
ребенка уже на станции. Во сне мне привиделось, будто Лео мог бы все-таки родиться.
Помню, как...
Прикрыв глаза, рассказчик умолк, будто предаваясь воспоминаниям.
Во всяком случае, было на то похоже. Подрастая, мы узнавали своих физических
родителей через их голограммы в рубке да по письмам, дневникам и журналам, что они
оставили. Да еще, пожалуй, из их рассказов друг о друге и благодаря их старым
вещичкам. В моем личном шкафчике меня дожидались трубка отца, потрепанный
кожаный кисет, в котором он хранил табак, перочинный нож и бумажник с выцветшими
фотографиями чужих мне людей.
Его жизнь и его мир представлялись мне чем-то гораздо более красочным и
волнующим, чем годы моей собственной жизни, проведенные в крошечной норе в жерле
кратера. Рассказы родителей-клонов казались реальными настолько, словно я пережил все
сам. Да и физически мы были идентичны. Отец рассказывал о том, что существует
видовая память, передающаяся через подсознание. Она заправляет нашим
мироощущением и поведением, реакциями на жизненные ситуации. Думаю, бывали
моменты, когда мы знали о фактах прошлого не понаслышке. Арни, правда, никогда не
разделял такого взгляда на вещи.
- Знаешь, Данк. - Кейси улыбался, широко раскрытыми восторженными глазами
глядя на меня. - Знаешь, я помню, как нашел ее. Дело было в одной ночной забегаловке в
одном южноамериканском городке. Медельин он назывался. Я работал на одного
наркодельца по имени Хьюго Карраско, пилотом и телохранителем. А Мона...
Он помедлил, покачивая головой, словно вспоминал о чем-то волшебном. Мы с
Пепом и Арни в каждой жизни были влюблены. Кто в Таню, кто в Диану. Кейси же
поклонялся своей мечте - мечте о Моне. Как-то раз он показал мне ее фотографию,
которую нашел в бумажнике, что Эль Чино прихватил с собой на Луну. Маленькая
выцветшая карточка, едва не рассыпающаяся от времени, стала для Кейси святая святых.
Он так дорожил ею, что даже заставил Диану поместить старенькую фотографию в
холодильное хранилище.
- Потрясающая штучка, Данк! - Лицо его светилось улыбкой. - Длинные
золотистые волосы, распущенные по спине, глаза - голубые, как земное небо, да еще
фигура - ни дать ни взять древняя статуя Венеры. Красотка пела грустные испанские
песни. Как они меня тогда за душу взяли!.. Я передал ей через официанта чек на сотню
зеленых. Она лишь бросила беглый взгляд и тут же расплылась в улыбке, когда увидела,
сколько там, и потом уже не отводила глаз от меня. Уже тогда я знал, что мы
принадлежим друг другу, но у босса имелись свои планы на этот счет.
Волосатая горилла... Его звали Эль Матадор. Привычка у него была убивать любого,
кто встанет на пути. Уговорил слишком много "Пино Колады" и захотелось ему, видишь
ли, потанцевать с Моной. Она попыталась возразить, что, мол, платят ей только за песни.
А он стащил ее со сцены и поволок в зал. Она вырвалась и бросилась ко мне. Он попер за
ней и завопил, чтобы я попридержал ее для него.
Усталые глаза Кейси блуждали в прошлом, он мрачно усмехнулся и тряхнул
головой:
- Размышлял я недолго. Матадор выхватил пистолет. Я выстрелил первым. Ранил
его в плечо. Он с храпом повалился на пол. Ну а ключи были у меня: и от лимузина, и от
вертолета.
До аэропорта добрались раньше копов. К счастью, босс неизменно требовал, чтобы
самолет стоял на стоянке всегда заправленным - на крайняк. Ну и теперь он стоял с
полными баками. Мы полетели на север. В Мексике самолет продали. У нее был
американский паспорт, а у меня - нужные связи. Границу второй раз пересекали в
Хуаресе. Залегли на время, пока я не нашел подходящую работенку - у Каля Дефорта. За
работу я получал лишь малую толику того, что платил Карраско, но Каль в итоге,
получается, спас нас от смерти.
Я заварил еще черного чая, который заготовили на Луне роботы, и решил перевести
разговор к золотому шару. Означает ли все увиденное, что мы столкнулись с очередным
видом чужих? Как они отнесутся к колонии, которую мы планируем здесь создать?
Кейси почти не слушал меня, все еще предаваясь грезам о Моне.
- Ты знаешь, Данк, - он покачал головой и тоскливо пожал плечами, - в том сне
у меня было чувство, будто малыш действительно мог бы родиться. В будущем, когда нас
с Моной создадут вместе.
Он сжевал еще одну тыквенную вафлю, допил остатки чая и откинулся в кресле.
Вскоре Кейси уже еле слышно посапывал. У меня тоже слипались гл
...Закладка в соц.сетях
