Жанр: Научная фантастика
Возрождение земли
...можно, копию того самого,
который использовал Келл, отгоняя толпу от спасательного судна. Пеп оставался в кабине
пилота.
- Мы прилетели с Луны, - проорал в свой рупор Арни, протискиваясь навстречу
автомобилю. - Мы пришли с миром. Мы принесли дары.
В автомобиле не было окон, и оператора невозможно было увидеть. Космонавт с
лаем бросился навстречу. Арни уронил рупор и встал напротив авто, размахивая руками.
С громким гудением автомобиль пронесся мимо, чуть не переехав Арни. Покатился
дальше, вокруг нас и боднул корабль. Тяжелые металлические манипуляторы вытянулись
вперед, схватили корабль и накренили его. Пеп выбрался наружу, когда космолет
приподнялся от земли. Гудение прекратилось, и машина уволокла корабль с собой, а
Космонавт все это время, поскуливая, жался к моей ноге.
- Робот, наверно, - почесал в затылке Пеп, провожая долгим взглядом
удаляющийся механизм. - Выслали забрать разбитую колымагу.
Сбитые с толку, перепуганные, мы стояли и обливались потом. Вокруг жужжали
летающие насекомые. Кое-какие кусались. Таня попросила меня снять одного, что уселся
мне на руку, крупным планом. Из пустыни дул горячий ветер, приправленный запахом
подгоревших гренок. Мы пешком направились к башне.
- Ну и идиоты же мы, - обратился к Тане Арни, - надо было остаться на орбите.
Она не ответила.
Мы брели вперед, борясь с гравитацией и отмахиваясь от насекомых, пока не
преодолели каменистый подъем. Нашим взглядам предстала раскинувшаяся далеко
впереди широкая белая сеть взлетно-посадочных полос аэропорта. Словно ступица в
центре колеса располагалась башня, до которой оставалось идти еще несколько миль. На
широких треугольниках между взлетными полосами были беспорядочно припаркованы
самолеты. Некоторые из них стояли на хвосте, для вертикального взлета и посадки, как
наш собственный корабль. Но большая часть имела крылья и посадочные
приспособления, как у тех летательных аппаратов, которые я видел на картинках с
изображениями прошлого. Мы упали на землю, когда над нами с ревом пронеслась
огромная сереброкрылая машина, а когда к нам тихо подъехал автомобиль, мы поднялись
на ноги. Арни поднял было рупор, но тут же опустил его, когда Таня отрицательно
покачала головой. Космонавт, внезапно набравшийся храбрости, рычал и ощетинивался
до тех пор, пока машина не остановилась. Из нее вышли трое в белых одеждах,
переговариваясь и разглядывая пса. Люди не спускали с собаки глаз. Пес все стоял и лаял.
Когда один из троицы направил на него что-то похожее на древний фонарик, пес заскулил
и осел на землю. Люди подобрали его и унесли в свой фургончик.
- Почему именно собаку? - озадаченно нахмурился Арни. - Ноль внимания на
нас.
- Собаки вымерли, - объяснила Таня. - Это новое для них существо.
- Ого! - ошарашенно вскрикнул Пеп. - Да мы движемся!
Припаркованные рядом с взлетной полосой самолеты плавно отъезжали в сторону.
Двигаясь гладко, беззвучно, без единого видимого механизма, гладкий белый тротуар нес
нас к зданию терминала. Пеп наклонился, чтобы потрогать его рукой, прильнул ухом к
покрытию тротуара.
- Тысячи лет прогресса с тех пор, как мы прилетали сюда сражаться с жуками. -
Он встал и пожал плечами, обращаясь к Тане. - Старина Дефорт остался бы доволен.
Десятка два людей выходили из припаркованного самолета на тротуар: мужчины,
одетые в панталоны и похожие на юбки килты, женщины в шортах и волочащихся
накидках, дети, одетые во все цвета радуги, будто на праздник. И хотя я не заметил ничего
отдаленно напоминающего наши желто-оранжевые парашютные костюмы, казалось,
никто не обращал на нас ни малейшего внимания. Массы людей вытекали из терминала
впереди. Я заметил, что большинство из них носили браслеты или ожерелья с яркими
серебряными шариками.
- Сэр, - обратился Арни к ближайшему человеку, - вы не подскажете...
Тот шикнул, призывая к тишине, и, нахмурившись, отвернулся. Люди стояли на
тротуаре очень тихо: по одному, парами или небольшими семейными группками - и
торжественно смотрели перед собой.
Пеп подтолкнул меня локтем, когда мы обогнули здание и выехали на пышный
проспект, ведущий в сердце столицы. Затаив дыхание, я таращился на ряд огромных
статуй, расположенных в центре улицы.
- Смотрите! - Подняв руку, Арни указал вперед. - Похоже, они нас и впрямь
помнят.
Какая-то женщина в длинном белом одеянии строго взмахнула рукой, заставляя его
замолчать, и тротуар понес нас дальше, к высокому металлическому шпилю,
прокалывающему небо в конце проспекта. Тонкий полумесяц венчал его, сияя, подобно
растущей Луне. Статуи, шпиль, полумесяцы - все было сделано из чистого серебра. Гдето
впереди зазвонил колокол, медленными низкими перекатами, как гром вдалеке.
Приглушенные голоса смолкли. Все глаза обратились к полумесяцу, и я заметил, что Пеп
перекрестился.
- Ритуал, - прошептал он. - Похоже, они поклоняются Луне.
Я услышал, как он вполголоса отсчитывает удары колокола.
- Двадцать девять, - пробормотал он, - количество дней в лунном месяце.
Беззвучно тротуар повез нас дальше, как вдруг Пеп вздрогнул и потянул меня за
руку, указывая на статую перед нами. Более чем величественная, в ослепительном
серебряном сиянии бокового утреннего солнца, она, наверно, уходила на сотню футов
вверх. Прикрывая ладонью глаза и щурясь на солнце, я рассматривал памятник.
Это был мой отец. В том самом пиджаке, который носил его голографический
двойник, который обучал нас в рубке. Серебряный гигант размахивал той же самой
курительной трубкой, какой чертила в воздухе голограмма, читая лекцию. Мне
подумалось, что трубки теперь - не более чем магическая символика. Дефорт не
сохранил семян табака.
Люди, что стояли ближе к статуе, пали ниц, прижимая к губам лунные талисманы.
Подняв глаза, они на одном дыхании проговаривали молитвы и поднимались на ноги. А
мы тем временем двигались к другой монументальной фигуре, которая оказалась выше
моего отца. Это был сам Пеп, в летном жакете, в котором прибыл на Луну его физический
отец. Гигантская рука статуи была возведена в небо, будто манила нас к шпилю и серпу.
Когда мы сравнялись со статуей, люди устремились к ней, преклоняя колени и целуя свои
медальоны, читали молитвы.
- Ему и не снилось, - возведя глаза в небо, Пеп благоговейно покачал головой, -
что когда-нибудь он станет богом.
Следующая статуя оказалась Таней; еще выше, роскошная в своем залитом
солнечным сиянием лабораторном жакете, с огромной пробиркой в руке. Потом - Арни,
размахивающий своим молотом геолога-разведчика. И наконец Диана - самая высокая, с
серебряной книгой в руке.
Я услышал, как настоящая Диана громко перевела дух, когда прочла заголовок,
врезанный в металл:
ЭМИЛИ ДИКИНСОН
ПОЭМЫ
У самой иглы и месяца тротуар заканчивался огромным кругом, уставленным
гигантскими серебряными колоннами. Движение замедлялось в этом месте, и все мы
оказались близко друг к другу. Раздался единственный оглушительный удар колокола, и
люди замерли, устремив взгляды на балкон, расположенный высоко на передней части
шпиля. Там появилась кажущаяся крохотной человеческая фигурка в ярком серебряном
одеянии, которая возвела руки высоко в небо. Колокол зазвонил снова, и эхо прокатилось
по колоннам. Зазвучал голос человека на башне, заглушающий звон колокола. Верующие
вторили ему медленным и торжественным псалмом. Человек заговорил вновь, и Пеп
схватил меня за руку.
- Английский! - прошептал он. - Странный акцент, но это точно английский.
Говорящий остановился, все еще не опуская возведенных к небу рук. Колокол
прозвонил, и его низкие раскаты замерли в тишине. Люди вокруг пали на колени, обратив
лица к полумесяцу, мы последовали их примеру - все, кроме Арни. Величавой поступью
он вышел вперед, подняв рупор.
- Слушайте! - прогорланил он. - Слушайте же!
Люди вокруг протестующе зашикали, но он быстрыми шагами направился к башне.
- Мы ваши боги! - Он помедлил, дожидаясь, пока его голос облетит колонны. -
Мы живем на Луне. Мы вернулись с дарами...
Какая-то высокая женщина в серебряной робе поднялась с колен и закричала на
него, размахивая серебряной палочкой. Он повернулся и указал на нас.
- Взгляните на нас! - прокричал он. - Вы должны знать, кто мы.
Женщина направила на Арни свою палочку. Голос его сорвался. Глотая ртом воздух,
он выронил рупор и повалился на тротуар. Женщина взмахнула палочкой в нашу сторону.
Диана поднялась, помахивая книгой и декламируя стихотворение Дикинсон:
Весть я миру пришлю, что так дремлет далеко,
О простых письменах, что природа дала.
И за нежность мою не судите вы строго,
Что природе великой сполна отдана.
Я с трудом припоминаю отчаяние в ее дрожащем голосе, едва сдерживаемое
возмущение на лице женщины. Она смела каждого из нас своей палочкой. Туманная
дымка охладила лицо и обожгла щеки. Казалось, тротуар покачнулся, и я, по всей
видимости, упал.
10
Долго еще мне казалось, что я нахожусь на Луне, на станции Тихо, в постели нашего
маленького лазарета. Надо мной стоял робот, так же терпеливо и неподвижно, как наши
старые добрые Робо. Мягко жужжал вентилятор. Воздух был теплым со странным свежим
ароматом. Я ощущал некоторый шаткий комфорт, пока пощипывание на лице не вернуло
мне память: проспект с гигантскими серебряными статуями, строгое лицо женщины в
серебристой робе, ледяной туман, источаемый ее серебряной палочкой.
Окончательно я очнулся от ужаса. Попытался встать с постели, но обнаружил, что
совсем обессилел. Робот склонил линзы, нагнулся ко мне, пощупал запястье, проверяя
пульс. Тогда я понял, что он другой: его гладкое пластиковое туловище было бледноголубым,
как и стены. Хотя формой он почти не отличался от роботов на Луне.
От земной гравитации кружилась голова. Робот помог мне опуститься в постель и,
казалось, слушал, что я говорил ему, но когда он стал отвечать, я ровным счетом ничего
не понял. Когда я снова попытался встать, он помог мне сесть в кресло и покинул
комнату, чтобы привести врача-человека - худого темноволосого мужчину, на
аккуратном белом халате которого красовался серебряный полумесяц. Доктор быстро и со
знанием дела послушал сердце, пощупал живот, покачал головой в ответ на мои попытки
заговорить с ним и повернулся к двери, собравшись уходить.
- А что с моими друзьями, - прокричал я ему вслед, - где они?
Доктор пожал плечами и вышел. Робот стоял и наблюдал за происходящим. Когда я
смог встать, он взял меня за руку и проводил наружу, в круглый сад, окаймленный
круглым зданием. Линзы-глаза робота неотрывно следовали за мной, когда я
прогуливался по посыпанным гравием дорожкам меж странных растений, наполнявших
воздух незнакомыми ароматами. Мне думалось, что за другими дверьми могут скрываться
мои друзья, но когда я попытался постучать, робот схватил меня за руку. Когда же я
проявил настойчивость, он достал маленькую серебряную палочку, пристегнутую к его
поясу, и тихо пригласил меня вернуться в свою комнату.
Вот под такой охраной я и находился, но для заключенного со мной довольно
хорошо обращались. Мои слова ничего для робота не значили, но он кивал, когда я
потирал губы и живот, и приносил поднос с едой: фрукты, которых мы никогда не видели
на Луне, тарелку хрустящих коричневых кексов с запахом ореха, бокал очень хорошего
вина. Ел я с неизвестно откуда взявшимся аппетитом.
По большей части робот был молчалив, но время от времени его прорывало на
разговоры. Очевидно, он хотел многое узнать. Как и я. Меня переполняли отчаянные
вопросы об этих отдаленных потомках и их планах касательно нас. Казалось, робот
слушал меня безучастно, но затем покинул комнату, заперев дверь на ключ и не оставив и
намека на ответы.
Преследуемый нашими колоссальными изображениями, стоящими посреди города,
той ночью я спал плохо. Мне снилось, что статуи неуклюже шагают за нами, преследуют
нас, не отставая ни на шаг. А мы с друзьями спасаемся бегством, пересекая безжизненный
ландшафт, усеянный глубокими кратерами, которые выгрызли в планете тысячу лет назад
черные насекомые.
Мурашки бегали по спине от ужаса при взгляде на тех огромных идолов. Уж не
собираются ли горожане принести нас в жертву в том священном круге? Или утопить в
Ниле?
Скормить насекомым? Залить расплавленным серебром и поставить на страже Земли
против очередного вторжения клонов-еретиков? Я проснулся в холодном поту в
боязливом ожидании неминуемой развязки.
На следующее утро робот принес с собой какое-то устройство странного вида и
привел подвижную женщину, стройную и невысокую, отдаленно напоминающую Диану.
Но в отличие от Дианы кожа ее была морщинистая и темная от солнца, которое никогда
не проникало в купол нашей станции. Наверно, женщина эта была кем-то вроде монахини:
облаченная в высокий серебристый тюрбан, она то и дело касалась пальцами своего
серебряного лунного амулета, когда ее что-то озадачивало или приводило в беспокойство.
Она установила внесенный роботом аппарат, и на стене возникла проекция следующих
строк:
С небес до моря далеко:
Янтарного рукой
Луна ведет его, покорного, как отрока, с собой,
В священные пески лежит их долгий путь...
Знакомые строки. Помню, Диана их читала вслух с обожанием в голосе, хотя для
меня они ничего определенного не значили.
Теперь они казались еще более странными, потому как женщина читала их нараспев,
будто молитву. Дважды или трижды повторив их однообразным торжественным голосом,
она прочла отрывок медленнее, наблюдая через очки в темной оправе, какой это вызовет у
меня отклик. Наконец я кивнул, внезапно узнав строки. В языке изменились гласные:
Луна теперь звучала как "Лана", а море превратилось в "муре".
Монахиня приходила еще не раз и с помощью своего аппарата обучала меня, словно
ребенка. И хотя я потихоньку начал понимать слова, все остальное шокировало: растения,
животные, одежда и инструменты, карты мира и математические знаки. Наконец мне
удалось задать женщине вопрос о судьбе моих товарищей.
Нахмурившись и покачав головой, она строго сказала:
- Глупо. Не умно.
Когда я попытался рассказать ей, что мы прилетели с Луны, она лишь побранила
меня и покачала головой, жалея. Трогая свой священный амулет, она рассказывала о
Всемогущей Пятерке, которая устроила на Луне рай, где блаженные пребывают в вечной
радости - не чета мне, а притворщики, которые пытаются украсть священную власть,
будут вовеки гореть в аду под землей, пожираемые черными демонами.
В старые времена, зловеще поведала она, мою заблудшую душу стали бы очищать
огнем, но теперь времена просвещенные и, на мое счастье, тех, кто пытается дурно
обращаться со священной Книгой, считают либо психически больными, требующими
лечения, либо грешниками, заслуживающими вечных мук ада.
Моя опекунша пыталась объяснить мне истинное положение вещей под Луной и
исцелить мою больную душу. В качестве лекарства она избрала массивный том в
серебряной картонной обложке с теологическими трактовками почти каждого слова
святого писания. Искусителем Дикинсон был самый коварный бог, Пеп, очаровывающий
и обманывающий. Диана - это не только Пресвятая дева, но и душа, выбравшая себе в
спутники праведников, которые обитают с ней в раю. А сама книга - это ее письмо миру,
который дремлет где-то вдалеке.
Я оставался необращенным до тех пор, пока однажды, прогуливаясь по саду в
сопровождении робота, не сошел с тропинки, чтобы сорвать какой-то лиловый цветок.
Робот запротестовал: "Нейт, нейт" - и забрал у меня цветок, но не заметил, что в ладони
моей остался небольшой комочек бумаги. Когда мне удалось развернуть записку в полном
одиночестве, в ванной комнате, оказалось, что это записка от Тани, написанная на пустой
странице, вырванной из ее собственной древней копии сборника поэм Эмили Дикинсон.
Этим людям удобнее считать нас сумасшедшими, хотя они с трудом объясняют
себе, как мы прибыли на планету в корабле, каких они не видели прежде. У моего доктора
собственная теория на этот счет. Он пытается убедить меня, что мы прилетели из
Южной Америки, которая остается неколонизированной. Он рассказывает историю о
пропавшей экспедиции, отправившейся туда пару сотен лет назад воевать с черными
насекомыми. Похоже, они потерпели крушение где-то в сельве Амазонки, в зоне, которую
насекомые только начали заполонять. Попытка спасти их провалилась, но доктор
считает нас потомками выживших там. По его мнению, мы каким-то образом спаслись,
отремонтировали корабль и на нем вернулись. Думаю, нам лучше придерживаться этой
версии, если хотим выбраться отсюда.
Я свернул записку в трубочку и на следующий день выбросил ее на том же месте,
где и нашел.
В конце концов мы все согласились с идеей Тани, хотя Арни артачился поначалу,
пока Диане не позволили уговорить его. Он был очень недоволен до тех пор, пока не
нашел работу на одной из землечерпательных компаний на Ниле, где улучшал качество
канала и превращал болото в новую землю, пригодную под строительство пакгаузов и
доков. Говорит, теперь он более счастлив, чем когда бил баклуши на Луне.
И хотя минувшие столетия стерли все следы нашего собственного времени, здешние
люди продолжают исследовать собственное прошлое в поисках свидетельств святых
клонов. Диана получила должность в музее, где наилучшим образом применяет свои
навыки реставрации и сохранений ценностей старины.
Пеп получил лицензию пилота, а Таня занялась исследованиями методов борьбы с
хищными насекомыми. Сейчас они отправились в очередную экспедицию и пытаются
сделать Америку пригодной для жизни.
И хотя все, что я знаю об истории, - лишь ересь, строго-настрого запрещенная, я
получил работу в университете в качестве смотрителя. Благодаря этому у меня есть
возможность пользоваться радиооборудованием и связываться с лунной станцией.
Нам остается только надеяться, что наши собственные серебряные колоссы доживут
до тех времен, когда новый Египет станет лучшим местом, чем когда-то был наш
собственный мир.
Однако этого почти наверняка не произойдет. Арни говорит, не произойдет никогда.
Диана штудирует Дикинсон, пытаясь обнаружить там хоть что-то, что привело бы людей
к новому просвещению, но они не желают иной трактовки священного слова. Таня
считает, что самое лучшее, что мы можем предпринять, - выучить необходимые ритуалы
и молитвы, поклоняться тем богам, которыми мы на самом деле не были, и дожить
остаток дней своих, сохраняя молчание о станции и об истинном положении вещей.
Те несложные роли, которые мы здесь исполняем, занимают все наше время. И хотя
мы стараемся держаться подальше друг от друга и избегаем любого внимания к нашим
персонам, представляющего угрозу жизни, иногда мы все-таки встречаемся за ленчем в
небольших заведениях, где собираются простые рабочие. Мы поддерживаем друг друга, и
мысль, что станция Тихо пребывает в целости и сохранности на далеком кратере, греет
душу.
Хочется думать, что свою задачу мы выполнили: жизнь на Земле восстановлена
после очередного великого катаклизма - и не потребовалось миллионов лет эволюции, в
результате которой мог и не сформироваться вид подобный нам, людям. Мы существуем,
как и наша наука и искусство, хоть в измененной форме и не полностью. Может статься,
этот новый мир и выживет. А если нет, если все обернется наихудшим образом и если
какое-то очередное зло обрушится на Землю извне, главный компьютер обязательно
клонирует нас снова, чтобы дать нам еще один шанс.
Часть вторая
СИЛА СОЗИДАНИЯ
Иногда дети ведут себя жестоко.
- Эй, узкоглазый! - бывало, дразнился Арни. - Да ты черный с ног до головы.
Пойди умойся!
Мы все созидатели, как говаривал отец, клоны, созданные, чтобы возродить Землю.
Очередное поколение - в этот раз нас шестеро - подрастало на станции Тихо на Луне,
готовясь к своей великой миссии: терраформировать планету, с лица которой
единственный смертоносный удар смел все живое.
Кейси, лицом вылитый китаец, был черен как темная лунная ночь, и Арни частенько
его поддразнивал. Хотя, говоря по правде, все мы внешне отличались друг от друга: Пеп
- такой смуглый, что загар его не брал. Таня - девочка с черными, как у Пепа, глазами и
темными прямыми волосами. Арни и Диана - бледнолицые, как и их родители, которых
мы видим на голограммах.
Кейси терпеливо сносил насмешки, пока не узнал историю своего отца.
Мы все тогда собрались в голографической рубке, и общавшийся с нами через
накопитель информации отец поведал следующую историю. Человек, назвавшийся Кейси
Келлом, работал ночным сторожем на базе Белые Пески в Нью-Мексико. Падение
астероида застало его как раз на службе, на стартовой площадке. Кейси перекрывал
доступ паникующей толпы на спасательный корабль. Люди пытались пробиться на борт и
дрались за место. В самую последнюю минуту творившегося тогда безумия он оставил
свои обязанности и прорвался на борт вместе с подругой, назвавшейся Моной Лизой
Бриллиант.
- Кейси был вооружен, - рассказывал отец. - Пистолет - чем не пропуск на
Луну. Каль Дефорт не располагал ни временем, ни возможностью заставить парочку сойти
с корабля или отправить их с Луны. Он нашел для них место на станции и впоследствии
даже решил, что эти двое проявили сильный ген выживания, который может пригодиться
будущим поколениям клонов. Он поместил их клетки в криокамеру. - Отец с симпатией
взглянул на Кейси. - Вот поэтому ты и здесь.
Своих физических родителей мы знали благодаря их роботам и голограммам, но не
видели ни Келла, ни Мону до того момента, как отец загрузил их голограммы в
компьютер. Келл стоял там и с усмешкой смотрел на нас, коренастый и мускулистый, как
Кейси, с тем же смуглым лицом и китайскими чертами. Он был раздет по пояс - в таком
виде Келл, по словам отца, и проник на борт. На его гладкой черной груди красовались
татуировки: флаг Мексики и флаг Китая, а над ними красными буквами было выведено
имя: Эль Чино.
Мона стояла, прижавшись к нему, а он обвивал рукой ее стан. Мона, на полголовы
выше Кейси, была одета в желтый парашютный костюм. Светлокожая, словно Диана, с
распущенными золотистыми волосами, на вид она казалась старше Келла, а вокруг ее
голубых глаз цвета моря, которое мы видели на старой Земле, притаились усталые
морщинки. На мой взгляд, Мона была прекрасна. Кейси полюбил ее с первого взгляда. Он
спросил моего отца, почему ее не клонируют вместе с ним.
- Спроси у компьютера, - пожал плечами отец, - здесь всем он заправляет. Хотя,
может быть...
- Что "может быть"? - переспросил Кейси, когда отец нахмурился и умолк.
- Изначально все члены команды были или учеными, или специалистами,
прошедшими отбор на пригодность для данной миссии. - Отец нахмурился и взглянул на
Мону и Келла. - А они не вписывались в эти рамки.
- Почему?
Отец вновь помрачнел и с сомнением добавил:
- Келл мало о себе рассказывал, но все же не отрицал, что раньше работал
наемником на один международный наркосиндикат.
- Наемником? Это как?
- Профессиональным убийцей.
Хотя у нас сохранилось много справочных работ о жизни на Земле, некоторые
темные стороны ее общественного устройства были нам непонятны, и отцу приходилось
объяснять самому:
- Законодатели запретили обращение определенных наркотических веществ,
которые хотели использовать многие люди. И торговля ими стала нелегальным, но
чертовски прибыльным делом. Многие преступные синдикаты боролись за право
контролировать ситуацию на рынке сбыта. Келл признавал, что работал на один из
синдикатов наемником и шпионом. Что касается Моны...
Отец кивнул в ее сторону. Мона и Эль Чино стояли в информационном отсеке и
казались столь же реальными, как и мы сами. В отличие от наших собственных
голографических родителей у них не было своего программного интерфейса, и их
изображения не могли вступать с нами в контакт из-за того, что не хватало каких-то
анимационных программ, потому и выглядели они не совсем живыми.
- Мона происходила из семьи бедняков, жившей в гористом районе на востоке
Северной Америки. На паспорте, который она предъявила, значилось имя Фейрин Сатт.
Прежде она работала танцовщицей. Ее импресарио придумал имя Мона Лиза, чтобы както
увязать ее амплуа с татуировкой да Винчи на ее животе, которую Мона сделала много
лет назад. Они с Келлом были не в ладах с законом. Похоже, эти двое пробрались на нашу
базу в Нью-Мексико, чтобы смыться на Луну, еще до того, как показался астероид и
предоставил им такую возможность.
- Келл убивал людей? - прошептала Диана и попятилась прочь от темной
молчаливой фигуры Келла, который все одно не мог ее видеть. - За деньги?
- Земля прошлых лет была неспокойным местом, - вздохнул отец. - Люди
дрались за власть, территорию или просто оттого, что поклонялись разным богам.
- Наш мир будет лучше, - широко улыбнулся Кейси, глядя на отца. - Мы
сделаем его таким.
- Ты? - оскалился Арни. - Жалкий клон черного громилы. Да из-за таких, как он,
мир был плохим.
- Может, он и убивал людей, - пожал плечами Кейси, пытаясь сохранить остатки
здравомыслия, - но те, кого он уничтожал, были еще хуже - они продавали ни в чем не
повинным людям наркотики.
- Ага! Конечно! - фыркнул Арни. - Хороших киллеров не бывает.
- А может, у него не было выбора, - снова пожал плечами Кейси, - потому что
жил он среди недобрых людей. А мы создадим мир, где мне никогда не придется убивать.
- Так тебе больше нравится быть трусом, - загоготал Арни. - Снаружи -
чернокожий, а внутри - желторотый.
Таня и Диана смотрели на них, не отрывая взгляда. Таня что-то шепнула Диане на
ушко, и та хихикнула. Арни осклабился в их сторону и погрозил Кейси кулаком:
- Кишка тонка у тебя, чтобы киллером стать. Попробуй ударь меня, если я не прав.
С минуту Кейси стоял, неподвижно глядя на Келла, Мону и моего отца в рубке.
Губы его дрожали, будто он вот-вот расплачется, и тут на черном лице проступила
решимость.
- Благодарю вас, сэр, - вежливо обратился он к моему отцу. - Мне радостно
сознавать, что отцом моим был Эль Чино, и я горжусь, что я его клон. И если ему
пришлось в старом недобром мире стать убийцей, то я должен сделать то, что должен.
Прямо сейчас.
С этими
...Закладка в соц.сетях
