Жанр: Научная фантастика
Проза.
..., так решено: едем в Хейвант и обедаем там, - сказала Джесси,
поднимаясь.
- А все-таки жаль, что нам пришлось украсть этот велосипед, - сказал
Хупдрайвер. - Потому что, если разобраться, мы же его украли.
- Чепуха. Пусть только мистер Бичемел станет вам докучать, и я расскажу
всему свету... если потребуется.
- Я верю, что вы так и сделаете, - сказал с восхищением мистер
Хупдрайвер. - Видит бог, у вас хватит на это смелости.
Спохватившись, что она стоит, он тоже встал и поднял ее велосипед. Она
взяла машину и вывела ее на дорогу. Тогда он взял свой велосипед и
остановился, разглядывая его.
- Послушайте! - сказал он. - А что, если выкрасить этот велосипед в
серый цвет?
Она взглянула через плечо и увидела, что он вполне серьезен.
- А зачем его надо маскировать?
- Просто у меня мелькнула такая мысль, - как бы между прочим сказал
мистер Хупдрайвер.
По пути к Хейванту мистер Хупдрайвер подумал о том, что разговор у них
получился совсем не такой, какого он ожидал. Но так с мистером
Хупдрайвером бывало всегда. И хотя Ум его был начеку. Осмотрительность
позвякивала монетами, а давнее Уважение к Собственности укоризненно
покачивало головой, в душе его что-то громко кричало, заглушая все здравые
соображения, - это была пьянящая мысль о том, что он будет ехать с Ней
весь день сегодня, и весь день завтра, и, может быть, еще не один день;
что он разговаривает с ней запросто, что называет себя братом этой
стройной и свежей девушки и что золотая чудесная действительность намного
превосходит все его мечты. Его прежние фантазии уступили место надеждам,
таким же бесплотным, изменчивым и прекрасным, как летний закат.
В Хейванте он улучил минуту и в маленькой парикмахерской на главной
улице купил зубную щетку, ножницы для ногтей и бутылочку жидкости для
окраски усов, которую хозяин горячо рекомендовал его вниманию и в конце
концов всучил ему, воспользовавшись тем, что клиент явно думал о чем-то
другом.
20. НЕОЖИДАННАЯ ИСТОРИЯ СО ЛЬВОМ
Они поехали на Кошэм и там позавтракали - легко, но дорого. Джесси
вышла отправить письмо своей школьной учительнице. Потом их соблазнила
зеленая вершина Портсдаун-хилл, и, оставив свои велосипеды в деревне, они
вскарабкались по склону к молчаливому кирпичному форту, который венчал
холм. Оттуда в дымке жаркого дня они увидели Портсмут в окружении соседних
городков, забитую кораблями гавань, пролив Солент и остров Уайт вдали,
похожий на голубое облачко. В Кошэмской гостинице Джесси каким-то чудом
вновь стала нормальной женщиной в юбке. Мистер Хупдрайвер грациозно
возлежал на траве, курил "Копченую селедку" и лениво разглядывал
укрепленный город, который, словно на карте, лежал у их ног, окруженный на
расстоянии мили оборонительными сооружениями, точно игрушечными башенками,
а дальше - маленькие поля и за ними - пригороды Лэндпорта и бесчисленное
множество окутанных дымом домов. Справа, там, где у входа в гавань
начинались отмели, за деревьями виднелся Порчестер. Тревога мистера
Хупдрайвера отступила в какой-то дальний угол его сознания, и в его
пылких, не вполне осознанных мечтах появилась Джесси. Он принялся гадать о
том, какое мог произвести на нее впечатление. Он снова благосклонным
взглядом окинул свой костюм и не без удовлетворения перебрал все свои
деяния за последние двадцать четыре часа. Но тут мысль о ее бесконечном
совершенстве отрезвила его.
А Джесси уже около часа незаметно и весьма пристально наблюдала за ним.
Она не смотрела на него прямо, потому что он, казалось, все время смотрел
на нее. Тревога ее немного улеглась, и в ней пробудилось любопытство к
этому по-рыцарски почтительному, но несколько странному джентльмену в
коричневом костюме. Она припомнила своеобразные обстоятельства их первой
встречи. Этот человек был ей непонятен. Следует иметь в виду, что ее
знание жизни почти равнялось нулю, ибо было целиком почерпнуто из книг, и
не надо принимать известное невежество за глупость.
Для начала она провела несколько опытов. Он не знал ни слова
по-французски, кроме "сиввурплей", что он, по-видимому, считал хорошей
застольной шуткой. Его речь оставляла желать лучшего, но все же не была
такой, какая в книгах отмечает людей из низших классов. Манеры у него, в
общем, были хорошие, хотя, пожалуй, уж слишком почтительные и старомодные.
Один раз он назвал ее "мэм". По-видимому, он человек состоятельный, без
определенных занятий, и в то же время он ничего не знает о последних
концертах, спектаклях и книгах. Как же он проводит время? Он, конечно,
настоящий рыцарь, правда, немного простоватый. Она решила (так много
значит костюм!), что никогда прежде не встречала таких людей. Кем же он
может быть?
- Мистер Бенсон, - начала она, нарушая тишину, в которой они созерцали
пейзаж.
Он перевернулся на живот и посмотрел на нее, подперев подбородок рукой.
- К вашим услугам.
- Вы рисуете! Вы не художник?
- Видите ли... - Он нарочно помедлил. - Конечно, никакой я не художник.
Но немного рисую. Так, разные забавные штучки...
Он выдернул травинку и начал грызть ее. Это в общем-то не было такой уж
ложью, но шустрое воображение побудило его добавить:
- В газетах и тому подобное...
- Понятно, - сказала Джесси, задумчиво глядя на него. - Художники,
конечно, бывают разные, а гении всегда немного эксцентричны.
Он опустил глаза, чтобы не встречаться с ней взглядом, и продолжал
кусать травинку:
- Я, знаете ли, не очень много этим занимаюсь.
- Так это не ваша профессия?
- Что вы! - сказал Хупдрайвер, думая лишь о том, как бы выйти из
положения. - Я этим не занимаюсь, нет. Разве что так, иногда придет
что-нибудь в голову, я и нарисую. Нет-нет, я не профессиональный художник.
- Значит, у вас нет постоянного занятия?
Мистер Хупдрайвер посмотрел на нее и встретил ее безмятежный,
доверчивый взгляд. У него мелькнула мысль вернуться к роли сыщика.
- Видите ли, - начал он, чтобы выиграть время, - в общем-то есть. Но по
некоторым причинам... это все, что я могу вам сказать...
- Извините, что я вас допрашиваю.
- Ничего страшного, - сказал мистер Хупдрайвер. - Только я не могу...
Гадайте, пожалуйста... Я вовсе не хочу делать из этого тайны... ("Может
быть, рискнуть и назваться адвокатом?.. Это, во всяком случае, что-то
приличное. Но вдруг она знает про адвокатов?")
- Мне кажется, я могу угадать, кто вы.
- Ну попробуйте, - сказал мистер Хупдрайвер.
- Вы приехали из какой-нибудь колонии?
- Ну и ну! - сказал мистер Хупдрайвер, сразу поворачивая нос по ветру.
- Как это вы узнали? (Герой наш родился в пригороде Лондона, дорогой
читатель.)
- Догадалась, - сказала она.
Он поднял брови как бы в изумлении и сорвал новую травинку.
- Вы росли на севере Англии.
- Опять угадали, - сказал Хупдрайвер, снова перевернувшись и опершись
на локоть. - Вы просто это... ясновидящая. - Он улыбнулся и прикусил
травинку. - А из какой колонии я приехал?
- Ну, этого я не знаю.
- Угадайте, - сказал Хупдрайвер.
- Из Южной Африки, - сказала она. - Я почти уверена, что из Южной
Африки.
- Южная Африка большая, - сказал он.
- Но это действительно Южная Африка?
- Тепло, - сказал Хупдрайвер, а тем временем его воображение
лихорадочно работало, пытаясь представить себе эту незнакомую страну.
- Так действительно Южная Африка? - не отступалась она.
Он снова повернулся и, улыбнувшись, кивнул.
- Я подумала о Южной Африке, потому что вспомнила этот роман Оливии
Шрейнер, ну, вы знаете - "История одной африканской фермы". Грегори Роз
так похож на вас.
- Я никогда не читал "Историю одной африканской фермы", - сказал
Хупдрайвер. - Надо будет прочесть. Как он выглядит, этот Роз?
- Прочтите непременно. Какая это чудесная страна, - там такое смешение
рас, и эта новая цивилизация, вытесняющая прежнюю дикость! Вы бывали возле
Кхамы?
- Нет, это далеко от тех мест, где я жил, - сказал мистер Хупдрайвер. -
У нас там была небольшая ферма - мы, видите ли, разводили страусов - так,
всего несколько сотен. Это будет поближе к Йоганнесбургу.
- На реке Карру, да?
- Совершенно верно. Часть земли досталась нам даром, просто повезло. И
хорошо же мы там жили в свое время! Но теперь на ферме нет страусов. - У
него уже был наготове рассказ об алмазных копях, но он остановился, чтобы
дать волю воображению девушки. Кроме того, он вдруг, к своему ужасу,
понял, что лжет.
- Что же стало со страусами?
- Мы продали их, когда расстались с фермой. Вы позволите мне закурить
еще сигарету? Видите ли, я был совсем маленьким, когда у нас была эта
ферма со страусами.
- И там вокруг всюду были негры и буры?
- О, множество! - сказал мистер Хупдрайвер, чиркая спичкой о подошву и
чувствуя, что ему становится жарко от принятых на себя новых обязательств.
- Как интересно! Вы знаете, а я никуда не выезжала из Англии, только
была в Париже, Ментоне и Швейцарии.
- Путешествия надоедают, знаете ли (затяжка), то есть, через какое-то
время.
- Вы должны рассказать мне о вашей ферме в Южной Африке. У меня всегда
распаляется воображение, когда я думаю о таких местах. Я представляю себе
целое стадо высоких страусов, которых гонят... на пастбище, верно? А что
они едят?
- Как вам сказать... Самые разные вещи, - сказал мистер Хупдрайвер. - У
них, знаете ли, свои вкусы. Ну, конечно, фрукты там всякие, куриный корм и
тому подобное. Тут дело не простое.
- А вы когда-нибудь видели льва?
- Они не часто встречались в наших местах, - скромно ответил мистер
Хупдрайвер. - Но я их, конечно, видел. Раза два.
- Подумать только! Видели льва! Вам было не страшно?
Мистер Хупдрайвер уже глубоко сожалел, что попался на эту удочку с
Южной Африкой. Он дымил сигаретой и задумчиво взирал на Солент, решая
мысленно судьбу этого льва.
- Я даже не успел испугаться, - сказал он. - Все произошло в один миг.
- Продолжайте, пожалуйста, - сказала она.
- Я шел через загон, где откармливали страусов.
- Как, значит, страусов едят? Вот не знала...
- Что их едят? Да, и часто. Хорошо фаршированный страус - очень вкусная
штука. Так вот, шли мы, вернее, шел я через этот загон и вдруг вижу -
кто-то стоит в лунном свете и смотрит на меня. - Мистер Хупдрайвер
покрылся испариной. Его фантазия начала прихрамывать. - К счастью, со мной
было отцовское ружье. Но все же, должен признаться, я испугался (затяжка).
Я прицелился в то место, где, казалось мне, должна была находиться голова.
И выстрелил (затяжка). И, можете себе представить, он упал.
- Мертвый?
- Совершенно мертвый. Это был один из самых удачных выстрелов в моей
жизни. А мне тогда было немногим больше девяти.
- Я, наверно, закричала бы и бросилась бежать.
- Бывает так, что не убежишь, - сказал мистер Хупдрайвер. - А в данном
случае бежать - это верная смерть.
- В жизни не встречала человека, который бы убил льва, - заметила она,
глядя на него все с большим уважением.
Наступила пауза. Джесси, казалось, обдумывала, о чем бы его еще
спросить. Мистер Хупдрайвер поспешил вытащить часы.
- Смотрите-ка! - воскликнул мистер Хупдрайвер, показывая ей время. - Вы
не считаете, что нам пора двигаться дальше?
Лицо его горело, уши покраснели. Она приписала его смущение скромности.
Он понуро поднялся - теперь к грузу, лежавшему на его совести, прибавился
еще и лев - и протянул руку, чтобы помочь ей встать. Они спустились в
Кошэм, взяли свои машины и неторопливо поехали по северному берегу большой
гавани. Но мистер Хупдрайвер уже не чувствовал себя счастливым. Он никак
не мог забыть об этой ужасной, отвратительной лжи. Зачем он это сделал! К
счастью, она больше не просила его рассказать о Южной Африке, во всяком
случае, до Порчестера, зато много говорила о желании Жить Самостоятельной
Жизнью и о том, какие цепи накладывает на людей традиция. Она говорила
удивительно хорошо, и ум Хупдрайвера заработал. Возле замка мистер
Хупдрайвер поймал несколько крабов в прибрежной заводи. В Фархэме они
остановились выпить чаю и выехали оттуда почти на закате при весьма
ободряющем стечении обстоятельств, о чем вы узнаете в свое время.
21. СПАСАТЕЛЬНАЯ ЭКСПЕДИЦИЯ
А теперь вернемся к трем предприимчивым кавалерам - Уиджери, Дэнглу и
Фиппсу - и к прекрасной даме по имени Томас Плантагенет, которую они
вызволяют из беды и которая, как утверждают газеты, известна в обществе
под именем миссис Милтон. Если мне не изменяет память, мы оставили их на
станции в Мидхерсте, где они в волнении ожидали поезда на Чичестер. Вся
спасательная экспедиция была исполнена сознания, что миссис Милтон стойко
выносит почти неодолимое горе. Три джентльмена превосходили один другого в
выражении сочувствия; они внимательно, почти даже нежно опекали ее.
Грузный Уиджери теребил ус и смотрел на нее карими, по-собачьи преданными
глазами, в которых отражались все его невысказанные чувства; стройный
Дэнгл тоже теребил ус и старался выразить, что мог, своими серыми
холодными глазами. У Фиппса, к несчастью, не было усов, которые он мог бы
теребить, поэтому он, скрестив руки на груди, бодрым, безразличным тоном
храбро разглагольствовал о железнодорожном сообщении между Лондоном,
Брайтоном и Южным побережьем, чтобы хоть немного отвлечь бедную женщину от
ее печальных мыслей. Даже миссис Милтон прониклась их возвышенной скорбью
и постаралась показать это разными тонкими, имеющимися в распоряжении
женщин способами.
- Ничего нельзя предпринять, пока мы не доберемся до Чичестера, -
сказал Дэнгл. - Ничего.
- Ничего, - подтвердил Уиджери и добавил ей на ухо: - Вы сегодня почти
совсем не кушали.
- Эти поезда всегда опаздывают, - сказал Фиппс, поглаживая пальцами
край воротничка.
Дэнгл, надо вам сказать, будучи помощником редактора и обозревателем,
чрезвычайно гордился своей интеллектуальной дружбой с Томасом
Плантагенетом. Толстяк Уиджери, директор банка и хороший игрок в гольф,
свое отношение к миссис Милтон воспринимал не иначе, как в духе прелестной
старинной песенки: "Дуглас, Дуглас, нежный, верный..." Дело в том, что
звали его Дуглас - Дуглас Уиджери. А Фиппс - Фиппс был еще
студентом-медиком, и он считал, что положил к ее ногам свое сердце, сердце
светского человека. Она же была по-своему милостива ко всем троим и
настаивала на том, чтобы они оставались друзьями, несмотря на их
несказанно критическое отношение друг к другу. Дэнгл считал Уиджери
обывателем, крайне примитивно понимавшим достоинства "Высвобожденной
души", а Уиджери считал, что Дэнглу не хватает гуманности и что он
неискренен: готов покривить душой ради красного словца. Оба - и Дэнгл и
Уиджери - считали Фиппса молокососом, а Фиппс считал Дэнгла и Уиджери
неотесанными хамами.
- Они должны были приехать в Чичестер к обеду, - сказал Дэнгл в поезде.
- Может быть, немного позже. Во всяком случае, по дороге им негде
пообедать. Как только мы туда приедем, Фиппсу придется обойти гостиницы и
узнать, не обедала ли там девушка, похожая по описанию на нее...
- Я-то обойду, - сказал Фиппс. - И даже весьма охотно. А вы с Уиджери,
насколько я понимаю, будете болтаться...
Он увидел страдание на кротком лице миссис Милтон и не закончил фразы.
- Нет, - сказал Дэнгл, - мы не будем болтаться, как вы изволили
выразиться. В Чичестере всего два места, куда могут пойти туристы, - это
собор и превосходный музей. Я наведу справки в соборе, а Уиджери...
- В музее. Отлично. А потом я еще кое-что предприму, - сказал Уиджери.
Прежде всего они торжественно проводили миссис Милтон в "Красную
гостиницу", устроили ее там и заказали ей чаю.
- Вы так добры ко мне, - сказала она. - Вы все.
Они ответили, что это пустяки, и отправились на поиски. К шести часам
они вернулись, несколько поостывшие в своем рвении, без всяких новостей.
Уиджери пришел вместе с Дэнглом. Фиппс вернулся последним.
- Вы совершенно уверены, - спросил Уиджери, - в правильности ваших
предположений?
- Совершенно уверен, - кратко ответил Дэнгл.
- Но ведь ничто не мешает им, - сказал Уиджери, - выехав из Мидхерста
по Чичестерской дороге, в любую минуту изменить свои планы.
- Мешает, дорогой мой! Вот именно мешает. Неужели вы считаете, что у
меня не хватило сообразительности подумать о перекрестках! Напрасно. Но на
этой дороге нет ни одного перекрестка, который мог бы побудить их изменить
маршрут. Могли они свернуть сюда? Нет. А туда? Тоже нет. В мире куда
больше неизбежного, чем можно себе представить.
- Сейчас посмотрим, - сказал Уиджери, стоя у окна. - Вот идет Фиппс.
Что касается меня...
- Фиппс! - воскликнула миссис Милтон. - Он спешит? Какой у него вид? -
Она порывисто поднялась, кусая дрожащие губы, и подошла к окну.
- Никаких новостей, - сказал Фиппс, входя.
- Ах! - вздохнул Уиджери.
- Никаких? - переспросил Дэнгл.
- Видите ли, - сказал Фиппс. - Тут один тип рассказывал какую-то
странную историю про человека в велосипедном костюме, который вчера около
этого времени ходил здесь и спрашивал о том же.
- О чем же? - спросила миссис Милтон, стоявшая в тени у окна. Она
говорила тихо, почти шепотом.
- Как о чем? "Не видели ли вы молодой особы в сером велосипедном
костюме?"
Дэнгл прикусил нижнюю губу.
- Что? - воскликнул он. - Вчера! Какой-то человек расспрашивал о ней
вчера! Что это значит?
- Бог его знает, - сказал Фиппс, устало опускаясь на стул. - Можете
сделать из этого соответствующие умозаключения.
- А что это был за человек? - спросил Дэнгл.
- Откуда я знаю? Тот тип сказал, что он был в велосипедном костюме.
- Ну, а рост? Телосложение?
- Я не спросил, - сказал Фиппс.
- _Не спросил_! Это же глупо! - воскликнул Дэнгл.
- Спросите его сами, - сказал Фиппс. - Это конюх из "Белого оленя" -
такой приземистый, плотный малый с красным лицом и грубыми манерами. Стоит
у ворот. Видно, навеселе: от него так и несет виски. Пойдите и спросите
его.
- Конечно, пойду, - сказал Дэнгл, снимая соломенную шляпу со
стеклянного колпака, под которым на шифоньерке стояло чучело птицы, и
направляясь к двери. - Следовало бы мне раньше об этом подумать.
Фиппс открыл было рот и снова его закрыл.
- Вы, несомненно, устали, мистер Фиппс, - успокоительным тоном
произнесла миссис Милтон. - Я позвоню, чтобы вам принесли чаю. Хорошо?
Тут Фиппсу стало ясно, что он, как рыцарь, допустил промах.
- Меня немного разозлило, что он погнал меня выполнять его поручение, -
сказал он. - Но я готов сделать в сто раз больше, лишь бы это помогло вам
найти ее. - Пауза. - Я в самом деле выпил бы чашку чаю.
- Я не хочу вас напрасно обнадеживать, - сказал Уиджери. - Но я не
верю, что они вообще были в Чичестере. Дэнгл, конечно, очень умный малый,
но порой его умозаключения...
- Вот так так! - сказал вдруг Фиппс.
- Что такое? - спросила миссис Милтон.
- Совсем забыл. Выйдя отсюда, я обошел все гостиницы и даже не
подумал... Ну, ничего. Сейчас спросим, когда придет слуга.
- Вы имеете в виду...
Раздался стук в дверь, и она отворилась.
- Чаю, мэм? Слушаюсь, мэм, - сказал слуга.
- Постойте, - окликнул его Фиппс. - Скажите, молодая особа в сером, на
велосипеде...
- Останавливалась ли здесь вчера? Да, сэр. Ночевала. С братом, сэр, -
молодым джентльменом.
- С братом! - тихо повторила миссис Милтон. - Слава богу!
Слуга взглянул на нее и все понял.
- С молодым джентльменом, сэр, - сказал он, - очень щедрым. По фамилии
Бомонт.
После этого он рассказал еще несколько малосущественных подробностей, а
Уиджери допросил его с пристрастием о планах молодых людей.
- Хейвант! Где же это находится? - спросил Фиппс. - Я, кажется, слышал
это название.
- Тот человек был высокого роста? - тем временем продолжала допрос
миссис Милтон. - Благородной осанки? С длинными светлыми усами? И говорит,
растягивая слова?
- Хм, - сказал слуга и задумался. - Усы у него, мэм, пожалуй, не такие
уж и длинные, как будто только пробиваются: он ведь молодой.
- Лет тридцати пяти, так?
- Нет, мэм. Скорее двадцати пяти. А то и меньше.
- О господи! - воскликнула миссис Милтон каким-то странным глухим
голосом, ища нюхательную соль и проявляя отличное самообладание. - Должно
быть, это ее младший брат.
- Вы свободны, благодарю вас, - сухо сказал Уиджери, чувствуя, что ей
легче будет перенести эту новость в отсутствии слуги.
Слуга повернулся к двери и чуть не столкнулся с Дэнглом, который
ввалился в комнату, тяжело дыша и прижимая к правому глазу носовой платок.
- Хэлло! - сказал Дэнгл. - Что случилось?
- Что с вами случилось? - спросил Фиппс.
- Ничего особенного, просто побеседовал с вашим пьянчугой конюхом. Он
решил, что все сговорились надоедать ему и что на самом деле никакой Юной
Леди в Сером не существует. Ваше поведение навело его на этот вывод. Мне
пришлось приложить к глазу кусок сырого мяса. А у вас, я вижу, есть
новости?
- Он ударил вас? - спросил Уиджери.
Миссис Милтон встала и подошла к Дэнглу.
- Не могу ли я что-нибудь для вас сделать?
Дэнгл держался героически.
- Только расскажите, что у вас нового, - сказал он, не отнимая от лица
носового платка.
- Вот какое дело, - начал Фиппс и довольно сбивчиво рассказал то, что
они узнали. Во время этого рассказа, сопровождавшегося беглым огнем
комментариев со стороны Уиджери, слуга внес поднос с чаем.
- Расписание поездов на Хейвант, - тотчас потребовал Дэнгл.
Миссис Милтон налила две чашки, и Фиппс с Дэнглом покорно, словно
агнцы, проглотили чай. Они в последнюю минуту вскочили, в поезд. И
отправились в Хейвант на поиски.
Дэнгл ужасно кичился тем, что его предположение относительно Хейванта
оправдалось. Принимая во внимание, что за Хейвантом с одной стороны дороги
на Саутгемптон стоят крутые горы, а с другой - плещется море, он придумал
великолепный план поимки молодых людей. Он и миссис Милтон поедут в
Фархэм, а Уиджери и Фиппс сойдут на промежуточных станциях, один - в
Кошэме, другой - в Порчестере, и, если не узнают ничего нового, приедут
следующим поездом. Если же они не приедут, то сообщат в Фархэм по
телеграфу, что произошло. Это был поистине наполеоновский план, и гордость
Дэнгла уже не так страдала от насмешек хейвантских уличных мальчишек,
шумно издевавшихся над его подбитым глазом, который он все еще прикрывал
носовым платком.
И в самом деле, план оказался настоящим совершенством. Беглецы едва не
попались. В ту минуту, когда они вышли из "Золотого якоря" в Фархэме и
собирались садиться на велосипеды, из-за угла появились миссис Милтон и
Дэнгл.
- Это она! - воскликнула миссис Милтон и чуть не закричала.
- Тс-с-с! - сказал Дэнгл, сжимая ее руку, и в волнении отнял от лица
носовой платок, обнажив приложенный к глазу кусок мяса, вид которого так
неожиданно подействовал на миссис Милтон, что она сразу смолкла. -
Сохраняйте хладнокровие! - продолжал Дэнгл, метнув на нее из-под мяса
строгий взгляд. - Они не должны нас видеть. Иначе они сбегут. Вы не
заметили наемных экипажей у вокзала?
Тем временем молодые люди сели на велосипеды и исчезли за поворотом
Винчестерской дороги. Если бы не боязнь привлечь всеобщее внимание, миссис
Милтон, наверно, упала бы в обморок.
- Спасите ее! - промолвила она.
- Эх, экипаж бы! - сказал Дэнгл. - Одну минуту.
Миссис Милтон осталась стоять в весьма патетической позе, прижав руку к
сердцу, а он помчался в "Золотой якорь". Двуколка будет через десять
минут. Готово. Мясо он где-то потерял, и теперь над глазом виднелась
припухлость.
- Я провожу вас на станцию, - сказал Дэнгл, - потом быстро вернусь сюда
и отправлюсь в погоню за ними. Вы встретите Уиджери и Фиппса и скажете им,
где я.
Она была спешно доставлена на станцию и посажена там на твердой,
шершавой деревянной скамье, на самом солнцепеке. Она устала,
изнервничалась, чувства ее были в полном смятении, а сама она - вся в
пыли. Дэнгл, бесспорно, был очень энергичен и предан, но кто мог
сравниться в нежной заботливости с Дугласом Уиджери!
Тем временем Дэнгл, позлащенный лучами заходящего солнца, погонял, как
умел, большую черную лошадь, запряженную в двуколку, держа путь на
северо-запад, к Винчестеру, Дэнгл, если не считать распухшего глаза, был
худощавый, стройный человечек в охотничьей фуражке с козырьком и в
темно-сером костюме. Шея у него была длинная и тощая. А двуколка, как вам,
возможно, известно, - это большое, широкое и очень высокое деревянное
сооружение; и лошадь тоже была большая, широкая и высокая, с шишковатыми
ногами, длинной мордой, массивной нижней челюстью и твердым намерением
двигаться только шагом. Цок, цок, цок, - уверенно стучали по дороге ее
копыта, и вдруг у самой церкви она рванула в сторону при виде детской
колясочки с поднятым верхом.
Дальше история Спасательной экспедиции несколько запутывается. Уиджери
был как будто крайне возмущен, найдя миссис Милтон одну на платформе в
Фархэме. Весь этот день он без конца раздражался, хотя выехал из дому с
самыми лучшими намерениями, и теперь он даже обрадовался, найдя хоть
какой-то повод для своего недовольства.
- Вот уж неуравновешенный человек! - сказал Уиджери. - Умчался куда-то!
А мы, видимо, должны ждать здесь, пока он вернется. На него похоже. Он до
того эгоистичен, этот Дэнгл. Вечно хочет все сделать сам и все испортит.
- Он жаждет помочь мне, - не без укоризны заметила миссис Милтон,
до
...Поділитися у соцмережах
