Жанр: Научная фантастика
Первые люди на луне
...лывет далеко.
Я начал третью порцию яичницы и обратился к ним с маленькой речью.
- Послушайте! - сказал я. - Прошу вас. Не воображайте, пожалуйста, что я
сумасшедший и рассказываю вам всякие
небылицы. Я принужден быть очень кратким и сдержанным. Я отлично понимаю, что
это может показаться очень странным и
невероятным. Могу вас уверить, что вы живете в замечательное время. Но я не могу
пока объяснить вам все: это невозможно:
Даю честное слово, что я явился с Луны, и это все, что я могу открыть вам... И
все же я чрезвычайно обязан вам, чрезвычайно!
Надеюсь, что мое обхождение не показалось вам оскорбительным.
- Нисколько! - сказал приветливо самый молодой. - Мы отлично понимаем...
И, глядя на меня в упор, он откинул назад свое кресло с такой силой, что
оно чуть не опрокинулось.
- Вовсе нет, - подтвердил толстый молодой человек. - Пожалуйста, не
подумайте!
Все встали, закурили, начали прогуливаться взад и вперед и всячески
старались подчеркнуть свое дружелюбие, доверие и
полное отсутствие назойливого любопытства.
- Я пойду все-таки посмотрю на судно, - сказал вполголоса один из них.
Если бы не любопытство, то они все ушли бы и оставили меня одного. Я
продолжал спокойно есть яичницу.
- Погода замечательная, не правда ли? - заметил толстяк. - Не помню такого
лета...
Его прервал оглушительный треск. Словно взлетела огромная ракета!
Где-то зазвенело разбитое стекло.
- Что такое? - спросил я.
- Неужели?.. - вскрикнул толстячок и подбежал к угловому окну.
Все кинулись к окнам. Я один сидел и смотрел на них.
Потом вскочил, отшвырнул яичницу и тоже подбежал к окну.
Я начал догадываться.
- Ничего не видно! - воскликнул толстяк, бросаясь к двери.
- Это все тот мальчишка! - крикнул я хриплым от бешенства голосом.
Проклятый мальчишка!
Повернувшись, я оттолкнул официанта (он в этот момент нес мне какое-то
новое блюдо), стремительно бросился из
комнаты вниз и выскочил на эспланаду перед отелем.
Спокойное море покрылось зыбью, и на том месте, где раньше лежал шар, вода
клокотала, как в кильватере судна. Вверху
клубилось что-то вроде облачка дыма, и трое или четверо зевак на набережной с
недоумением глядели вверх по направлению
неожиданного взрыва. И больше ничего! Чистильщики сапог, швейцар и четверо
молодых людей в своих фланелевых
костюмах выбежали вслед за мной. Из окон и дверей раздавались крики, и отовсюду,
разинув рот, стали сбегаться
встревоженные люди.
Я был слишком взволнован этим новым событием, чтобы обращать внимание на
публику.
Сначала я был так ошеломлен, что даже не понял, что произошло непоправимое
несчастье, - ошеломлен, как человек,
оглушенный внезапным ударом. Только потом начинает он испытывать боль от раны...
Какое несчастье!
У меня было ощущение, точно меня обдали кипятком. Колени подкосились. Я
понял весь ужас того, что случилось. Этот
проклятый мальчишка улетел в небеса. А я навсегда остался здесь. Золото в
столовой - единственное мое богатство на Земле.
Сколько это будет денег? Какое огромное, непоправимое несчастье!..
- Ну... - раздался сзади голос маленького толстяка. - Ну, уж знаете...
Вокруг собралось около двадцати или тридцати человек, самозваных судей,
которые буквально осадили меня и
бомбардировали нелепыми вопросами. Я вертелся волчком, но все смотрели на меня
подозрительно. Я не мог выдержать их
презрительные взгляды.
- Не могу! - простонал я. - Говорю вам, что не могу. Я и сам не знаю!
Думайте, что хотите, и черт с вами.
Я судорожно размахивал руками. Они отступили на шаг, как будто я угрожал
им. Я стрелой промчался сквозь толпу,
ворвался в столовую отеля и стал отчаянно звонить. Потом набросился на
прибежавшего официанта.
- Послушайте, вы! - крикнул я. - Найдите помощника и немедленно перетащите
эти брусья в мою комнату.
Он не понял меня, и я в бешенстве стал на него кричать. Тут появились
какой-то перепуганный старичок в зеленом
переднике и двое молодых людей в фланелевых костюмах. Я бросился к ним и
заставил помочь мне. Как только золото
перенесли в мою комнату, я почувствовал себя хозяином положения.
- А теперь убирайтесь вон! - крикнул я. - Вон, если не хотите видеть перед
собой человека, сошедшего с ума!
Официант замешкался в дверях, я схватил его за плечи и вытолкал из комнаты.
А затем запер дверь, сорвал с себя платье
маленького толстяка, побросал его куда попало и кинулся на постель. Долго я
лежал, задыхаясь от злобы, дрожа от холода и
проклиная все на свете.
Наконец я несколько успокоился, встал и позвонил пучеглазому коридорному.
Когда он явился, я потребовал фланелевую
ночную рубашку, виски и хороших сигар. И несколько раз в нетерпении хватался за
звонок, прежде чем мне подали то, что я
просил. После этого я снова запер дверь на замок и стал обдумывать свое
положение.
Итак, наш великий эксперимент закончился крахом. Мы потерпели поражение, и
теперь я один остался в живых. Крушение
было полное, произошло непоправимое несчастье. Мне ничего больше не оставалось,
как спасаться самому, насколько это
возможно при такой катастрофе. От одного удара вдребезги разлетелись все планы
возвращения на Луну и восстановления
секрета кейворита. Мое решение вернуться, наполнить шар золотом, произвести
затем анализ кейворита и заново открыть
великую тайну, - а может быть, и отыскать тело Кейвора - было теперь
неосуществимо.
Я один остался в живых, и это было все.
Отдых в постели чудесно помог мне в моем критическом положении - это была
блестящая мысль. В противном случае я
либо повредился бы в уме, либо совершил какой-нибудь роковой, необдуманный
поступок. Здесь же, в запертой комнате,
наедине со своими мыслями я мог все обдумать и спокойно принять решение.
Мне было совершенно ясно, что случилось с мальчиком. Он, конечно, влез в
шар, стал трогать кнопки, закрыл нечаянно
кейворитные заслонки и улетел.
Он, безусловно, не смог завинтить крышку люка, но если даже и сделал это,
то за его возвращение был всего один шанс из
тысячи. Очевидно, он вместе с тюками будет притянут к центру шара и останется
там; тем самым он выйдет из сферы влияния
земного мира, хотя, может быть, им заинтересуются обитатели какой-нибудь
отдаленной части мирового пространства. В этом
я был убежден. Что же касается моей ответственности в этом деле, то чем более я
размышлял, тем яснее мне становилось, что,
пока я буду молчать, мне нечего тревожиться. Если бы ко мне явились опечаленные
родители с требованием возвратить им
погибшего сына, я бы потребовал от них обратно мой шар или же с недоумением
спросил, что они имеют в виду. Сначала мне
все виделись плачущие родители, полицейские и прочие осложнения, но потом я
понял, что надо только держать язык за
зубами - и ничего не будет. И действительно, чем дольше я лежал, курил и думал,
тем очевиднее становилась для меня
мудрость политики молчания и непроницаемости.
Каждый британский гражданин имеет право - если только он не причиняет
никому вреда и ведет себя пристойно -
появляться без предупреждения где ему угодно в рваном и грязном платье и иметь
при себе любой запас золота в слитках.
Никто не смеет препятствовать ему или брать под стражу. Я наконец сформулировал
это самому себе и повторял эту формулу
как какую-то личную великую хартию, обеспечивающую мою свободу.
Придя к такому заключению, я принялся в этом свете рассматривать
обстоятельства, о которых раньше и думать не смел, а
именно - свое прежнее банкротство. Теперь, спокойно поразмыслив на досуге, я
пришел к выводу, что если временно скрыться
под чужим именем и сохранить отросшую за два месяца бороду, то вряд ли я рискую
подвергнуться атаке назойливого
кредитора, о котором я уже упоминал. А затем начнем действовать разумно и
планомерно. Все это, без сомнения, не очень-то
красиво и даже мелко, но что мне оставалось делать?
Как бы то ни было, я решил действовать быстро и энергично и держать нос по
ветру.
Я приказал принести письменные принадлежности и написал письмо в НьюРомнейский
банк, самый ближайший, по
указанию коридорного, в котором сообщал директору, что я хочу открыть у него
текущий счет, и просил прислать двух
доверенных лиц, снабженных соответствующими документами и каретой с хорошей
лошадью, чтобы перевезти несколько сот
фунтов золота. Я подписал письмо фамилией Блейк, которая показалась мне весьма
почтенной.
Затем я достал фолькстонскую адресную книгу, выписал оттуда адрес портного
и попросил его послать ко мне закройщика
снять мерку на суконный костюм; затем заказал чемодан, несессер, желтые ботинки,
рубашки, шляпы и так далее; от часового
мастера я выписал себе часы. Отослав письма, я заказал самый лучший завтрак,
какой только можно было получить в
гостинице. После завтрака я закурил сигару, сохраняя полное хладнокровие и
спокойствие, и мирно отдыхал, пока, согласно
моему распоряжению, из банка не явились два клерка, которые взвесили и забрали
мое золото, после чего я, накрывшись
одеялом с головой, улегся спать.
Улегся спать. Без сомнения, это слишком прозаическое занятие для первого
человека, только что побывавшего на Луне, и,
вероятно, молодой впечатлительный читатель найдет мое поведение
предосудительным. Но я страшно устал и переволновался,
и, черт побери, что мне оставалось делать?
Все равно никто не поверил бы мне, если бы я вздумал рассказывать свою
историю: это только привело бы к новым
неприятностям. Я улегся спать. И, выспавшись, готов был смело встретить любые
невзгоды, как делал всегда, с юных лет. Я
отправился в Италию и здесь пишу эту историю. Если свет откажется поверить в ее
правдивость, пусть считает, что это
вымысел. Что мне за дело!
А теперь, когда я рассказал вам все, я спрашиваю себя: неужели наше
приключение окончено и навсегда забыто? Все
думают, что Кейвор был неудачливый и не весьма блестящий изобретатель, который
во время своих опытов в Лимпне взорвал
дом и себя самого; удар же от моего спуска в Литлстоуне считают результатом
опытов с взрывчатыми веществами в одном
правительственном учреждении в Лидде, в двух милях от курорта. Должен сознаться,
что я не признал своего участия в
исчезновении мастера Томми Симонса - так звался мальчишка. Это могло поставить
меня в затруднительное положение. Мое
появление на набережной Литлстоуна в изодранном костюме, с двумя брусками
несомненного золота объясняют по-разному,
но меня это мало интересует. Говорят, что я нарочно все так запутал, чтобы
избежать расспросов о том, откуда я добыл золото.
Хотел бы я видеть человека, который способен был бы изобрести рассказ более
связный, чем мой. Они принимают это за
вымысел - ну и пусть!
Я рассказал свою историю и думаю, что мне пора вернуться к земным делам.
Даже тому, кто побывал на Луне, все же нужно
добывать средства к существованию. Поэтому-то здесь, в Амальфи, я снова взялся
за сценарии той самой драмы, которую
писал до моей встречи с Кейвором, и пытаюсь ввести свою жизнь в прежнее русло.
Должен признаться, что, когда в комнату
падает лунный свет, мне трудно сосредоточиться на моей пьесе. Сейчас полнолуние,
и прошлой ночью я долго стоял на балконе
и глядел на сияющую бездну, в которой скрыто столько тайн. Представьте только!
Столы и стулья, рамы и брусья из чистого
золота! Черт побери! Если бы только снова наткнуться на этот кейворит! Но такое
не случается в жизни дважды. Здесь мне
живется немного лучше, чем в Лимпне, - только и всего. А Кейвор совершил
самоубийство таким утонченным способом, к
какому не прибегал еще ни один человек. Так кончается эта история, похожая на
сон. Она плохо вяжется с нашей жизнью, с
обычными представлениями - взять хотя бы эти прыжки, еду, дыхание, невесомость,
- и действительно бывают минуты, когда,
несмотря на золото с Луны, я готов поверить, что все это было только сном...
Глава 22
НЕВЕРОЯТНОЕ СООБЩЕНИЕ МИСТЕРА ЮЛИУСА ВЕНДИДЖИ
Когда я кончил свой рассказ о возвращении на Землю, в Литлстоуне, я
написал: "Конец", подвел черту и отложил перо,
вполне уверенный, что вся история о первых людях на Луне закончена. На этом я не
остановился, но передал свою рукопись в
руки литературного агента, позволил ему продать ее, видел, как большая часть ее
появилась в "Стренд мэгэзин", и сел за работу
над начатой в Лимпне пьесой, как вдруг оказалось, что это еще не конец. Следуя
за мной из Амальфи в Алжир, меня догнало (с
тех пор прошло уже почти шесть месяцев) одно из самых невероятных сообщений,
какие я когда-либо получал. Меня
известили, что мистер Юлиус Вендиджи, голландский электрик, который в надежде
открыть способ сообщения с Марсом
производил опыты при помощи аппарата, вроде употребляемого мистером Тесла в
Америке, день за днем получал странные
отрывочные послания на английском языке, бесспорно, исходившие от мистера
Кейвора на Луне.
Сначала я принял это за шутку какого-нибудь досужего читателя моей
рукописи. Я написал мистеру Вендиджи в шутливом
тоне, но он ответил так, что все мои подозрения рассеялись, и я, взволнованный,
поспешил из Алжира в маленькую
обсерваторию в Сент-Готарде, где он работал. После его рассказа и его опытов и в
особенности после того, как он при мне
получил послание мистера Кейвора, я уже не сомневался более. Я сразу решил
принять его предложение остаться при
обсерватории, чтобы помочь ему в приеме ежедневных сообщений с Луны и
постараться вместе с ним послать наш ответ на
Луну. Оказалось, Кейвор был не только жив, но и находился на свободе в
поразительном государстве этих людей-муравьев, в
голубоватом сумраке лунных пещер. Он стал немного прихрамывать, но, в общем, был
совершенно здоров, более здоров, по его
словам, чем раньше, на Земле. Он перенес лихорадку, но она не оставила никаких
последствий. Любопытно, что он был
убежден, что я либо замерз в лунном кратере, либо погиб в межпланетном
пространстве.
Мистер Вендиджи стал получать сигналы Кейвора в то время, когда был занят
совершенно другими исследованиями.
Читатель, конечно, помнит, какой интерес в начале нового столетия вызвало
заявление мистера Никола Тесла, знаменитого
американского электрика, о том, что он получил послание с Марса. Его заявление
обратило внимание на давно известный всему
ученому миру факт, что из какого-то неизвестного источника в мировом
пространстве до Земли постоянно доходят
электромагнитные волны, подобные волнам, употребляемым синьором Маркони в
беспроволочном телеграфе. Кроме мистера
Тесла, значительноечислодругихизобретателейзанялось усовершенствованием аппарата
для приема и записи этих колебаний,
хотя очень немногие зашли так далеко, чтобы признать их сигналами, идущими от
передатчика, находящегося вне Земли.
Однако к этим немногим мы должны причислить и мистера Вендиджи. С 1898 года он
почти всецело посвятил себя этому
предмету и, располагая большими средствами, построил на склонах Монте-Розы
обсерваторию, приспособленную во всех
отношениях для таких наблюдений.
Должен признаться, мои научные познания невелики, но, насколько они дают
мне право судить, придуманные мистером
Вендиджи способы приема и передачи электромагнитных возмущений в мировом
пространстве очень оригинальны и
остроумны. Благодаря счастливому стечению обстоятельств аппарат этот был пущен в
ход месяца за два до того, как Кейвор
сделал первую попытку связаться с Землей. Таким образом, мы с самого начала
получили целый ряд его сообщений. К
несчастью, однако, это только обрывки, а самые важные открытия, которые он мог
бы сообщить человечеству, инструкции
относительно изготовления кейворита, если только он сообщил об этом, - пропали в
мировом пространстве. Нам так и не
удалось ответить Кейвору. Поэтому он не знает, что мы приняли из его сообщений,
не знает вообще, что нам известно о его
усилиях войти в сношения с Землей. А его настойчивость - он отправил
восемнадцать подробных описаний лунной жизни, но,
к сожалению, мы их целиком не получили - свидетельствует, что он не утратил
интереса к родной планете и после
двухгодичного пребывания на Луне.
Можете представить, как удивился мистер Вендиджи, когда его приемный
аппарат для электромагнитных волн отметил
английскую речь Кейвора. Мистер Вендиджи ничего не знал о нашем безумном
путешествии на Луну - и вдруг сообщение на
английском языке из межпланетного пространства!
Читатель хорошо поймет, при каких условиях отправлялись эти послания.
Где-нибудь на Луне Кейвору удалось, очевидно, получить доступ к
электрической аппаратуре, и он секретно установил
передатчик типа Маркони.
Он имел возможность использовать свой прибор через неравные промежутки
времени, иногда в течение получаса или около
того, иногда же в течение трех или четырех часов в один прием. Он передавал свои
послания на Землю, не принимая во
внимание тот факт, что относительное положение Луны и земной поверхности
постоянно изменяется. Вследствие этого
обстоятельства, а также несовершенства наших приемников сообщения получались
очень отрывочными, иногда вовсе
неразборчивыми; они неожиданно затухали, и мы с досадой часто тщетно ломали над
ними голову. К тому же Кейвор не был
специалистом в этом деле: то ли он позабыл, то ли не знал общеупотребительного
кода и поэтому, в особенности когда
утомлялся, путал слова и ошибался самым курьезным образом.
В общем, мы, по всей вероятности, потеряли добрую половину его сообщений, а
многие дошли до нас в отрывочном,
искаженном виде. Поэтому в кратком рассказе, который следует за этой главой,
читатель встретит пробелы и недомолвки. Мы с
мистером Вендиджи работаем сейчас над полным комментированным изданием отчета
Кейвора, который надеемся
опубликовать вместе с подробным описанием аппаратуры; первый том издания выйдет
в январе следующего года. Это будет
полный научный отчет, настоящий же мой рассказ - только популярное изложение. Но
в этом изложении дается необходимое
дополнение к рассказанной мной истории и в общих чертах изображается устройство
другого мира, столь близкого и
родственного нам и, однако, столь непохожего на нашу Землю.
КРАТКИЙ ОБЗОР ШЕСТИ ПЕРВЫХ СООБЩЕНИЙ МИСТЕРА КЕЙВОРА
Первые два сообщения мистера Кейвора лучше оставить для большого тома.
В них просто излагаются очень кратко, с некоторыми спорными второстепенными
подробностями факты постройки шара и
нашего отлета с Земли. Кейвор всюду говорит обо мне, как об умершем, но характер
рассказа меняется, как только речь заходит
о нашем прибытии на Луну. Он называет меня "бедным Бедфордом", "этим бедным
молодым человеком" и порицает себя за
то, что привлек к делу молодого человека, совсем не приспособленного к такому
путешествию, и побудил его покинуть
планету, "где его, несомненно, ожидал успех, ради такого рискованного
предприятия". На мой взгляд, он недооценивает ту
роль, которую благодаря своей энергии и практическим способностям я сыграл в
реализации идеи его шара. "Мы прибыли", -
говорит он, не вдаваясь в описание нашего перелета через межпланетное
пространство, точно речь идет о самом обычном
путешествии по железной дороге.
А затем он становится очень пристрастен ко мне, даже несправедлив.
Настолько несправедлив, что этого я просто не ожидал от человека, которого
учили доискиваться истины. Перелистывая мои
собственные записки о наших приключениях, я убедился, что проявил большую
беспристрастность к Кейвору.
Я ничего не скрывал и редко что-либо подчеркивал.
А вот что сообщил Кейвор:
"Вскоре обнаружилось, что чрезвычайная странность окружающей обстановки и
явлений: большое уменьшение веса,
насыщенность воздуха кислородом и его разреженность, происходивший от этого
огромный эффект наших мускульных
усилий, быстрое и волшебное развитие растительности из незаметных зародышей,
темный цвет неба - весьма нервировала
моего спутника. На Луне его характер испортился. Он стал импульсивным,
вспыльчивым и строптивым.
Скоро он объелся гигантскими пузырчатыми растениями, и последовавшее за
этим опьянение привело к тому, что мы
попали в плен к селенитам, не успев ознакомиться с их жизнью..." (Как вы видите,
он ничего не говорит о том, что сам тоже
объелся этими "пузырчатыми растениями".) Дальше он рассказывает, что "между нами
и селенитами произошло столкновение
и Бедфорд, не поняв некоторых их жестов, - вот так жесты! - в панике прибегнул к
насилию. Он с бешенством набросился на
них и убил троих; после этого мне пришлось бежать вместе с ним. В результате мы
выдержали сражение с большой толпой
селенитов, пытавшихся преградить нам путь, и при этом убили еще семерых или
восьмерых. О терпимости этих существ более
чем достаточно свидетельствует тот факт, что они не убили меня, взяв вторично в
плен. Мы пробились на поверхность Луны и
разошлись в разные стороны в том же кратере, где высадились, чтобы скорее найти
шар.
Но тут я наткнулся на отряд селенитов, предводительствуемый двумя; по
внешности они совершенно не походили на тех,
которых мы видели до сих пор; у них были большие головы и маленькие тела, и
одеты они были более тщательно, чем
остальные. В течение некоторого времени мне удавалось избегать встречи с ними,
потом я упал в расщелину, разбил голову,
повредил коленную чашку и, почувствовав, что я не могу ползти, решил, если
возможно, сдаться. Они, заметив мое
беспомощное положение, потащили меня с собой внутрь Луны. О Бедфорде я ничего
больше не слышал и никаких следов его
не обнаружил; кажется, не видели его и селениты. Одно из двух: либо его застигла
ночь в кратере, либо - что более вероятно -
он нашел шар и, желая опередить меня, улетел в нем. Боюсь, что, не умея
управлять шаром, он погиб медленной смертью в
межпланетном пространстве".
Больше Кейвор обо мне не упоминает и переходит к более интересным темам.
Мне не хотелось бы, чтобы подумали, будто я
пользуюсь своим положением издателя для того, чтобы выставить себя в
благоприятном свете, но я не могу не протестовать
против неправильного освещения событий Кейвором. Он ничего не говорит о своем
отчаянном послании на запачканной
кровью бумаге, в котором сообщал совершенно другую историю. Добровольная сдача -
это совершенно новая версия, которая,
несомненно, пришла ему в голову потом, когда он почувствовал себя в безопасности
среди лунных обитателей. Что же касается
моего намерения "опередить" его, то я предоставляю читателю решить вопрос, кто
из нас прав. Я знаю, что я не идеальный
человек, и не претендую на это. Но разве я таков, каким он меня изобразил?
Таковы мои возражения. Дальше я могу излагать сообщения Кейвора без всяких
комментариев, так как он нигде больше не
упоминает обо мне.
По-видимому, настигнувшие его селениты утащили его в глубь "большой шахты"
при помощи приспособления, которое он
называет "разновидностью воздушного шара". По его чрезвычайно путаному рассказу
и многим случайным намекам и
указаниям в последующих сообщениях можно догадаться, что "большая шахта"
является частью колоссальной системы
искусственных шахт, которые, начинаясь с так называемых лунных "кратеров",
спускаются на глубину ста миль и более по
направлению к центру Луны. Эти шахты сообщаются посредством поперечных тоннелей.
Они разветвляются, образуя глубокие
впадины, и расширяются в большие шарообразные пещеры. На сотни миль вглубь Луна
похожа на скалистую губку. Такое
губчатое строение естественно, говорит Кейвор, но в значительной степени это
результат работы поколений селенитов.
Огромные круглые насыпи из обломков породы образуют вокруг тоннелей большие
кольца; их-то и принимают за вулканы
земные астрономы, введенные в заблуждение ложной аналогией.
В такую шахту селениты спустили Кейвора при помощи своего "воздушного
шара", и он погрузился сначала в чернильный
мрак, а затем в полосу все усиливающегося свечения. Послания Кейвора
свидетельствуют о том, что для ученого он был
удивительно невнимателен к подробностям, но мы догадываемся, что этот свет
обязан своим происхождением потокам и
каскадам воды, "без сомнения, содержащей в себе фосфоресцирующие организмы".
Вода стекала к Центральному Морю. Когда
же спустились вниз, то, как говорит он, "селениты также начали светиться"... И,
наконец, далеко внизу он увидел нечто вроде
озера из холодного огня - воды Центрального Моря, сиявшего и клокотавшего,
"подобно закипающему светящемуся голубому
молоку".
"Это лунное море, - говорит Кейвор в одном из последних сообщений, - не
находится в покое: солнечное притяжение
непрерывным потоком гонит его вокруг лунной оси; над ним проносятся странные
бури, и тогда воды его кипят и бурлят, а по
временам веют холодные ветры и слышны раскаты грома, которые отдаются вверху, в
тоннелях огромного муравейника.
Только тогда, когда вода находится в движении, она излучает свет, в редкие же
периоды покоя вода темная. Если смотреть на
море, то его воды подымаются и падают маслянистой зыбью и на гребнях тяжелых,
слабо светящихся волн качаются хлопья и
большие полосы сияющей пузырчатой пены. Селениты плавают по пещерным тоннелям и
лагунам на маленьких
плоскодонных лодках, похожих на выдолбленные челноки; и еще до путешествия к
галереям вокруг обиталища Великого
Лунария, властителя Луны, мне позволено было совершить небольшую экскурсию по
водам моря.
Пещеры и галереи очень извилисты. Значительная часть этих путей известна
только опытным морякам среди рыбаков, и
нередко селениты теряют дорогу в лабиринтах и погибают. Там водятся, как мне
рассказывали, странные существа, хищные и
опасные твари, которых не в силах была уничтожить наука Луны. Особенно страшна
рафа, спутанная масса хватательных
щупалец, - они вновь отрастают и множатся при отсечении, - а также тзи колючее
животное; его невозможно увидеть: так тихо
и внезапно оно нападает..." Кейвор дает и кое-какие описания:
"Эта экскурсия напомнила мне о Мамонтовых пещерах, о которых я читал когдато;
если бы у меня был желтый факел, а не
голубой свет и вместо надежного лодочника с веслом на корме у машины не стоял бы
селенит с лицом каракатицы, я мог
подумать, что внезапно вернулся на Землю. Окружавшие нас скалы были очень
разнообразны: порой черные, порой бледноголубые,
они были
...Закладка в соц.сетях
