Жанр: Научная фантастика
Сказка о любви, ХХIII век. Ведьма.
...ошу пеленг,- сказал Лобов, выключая ревун.
- "Антарес" зафиксирован,- почти без паузы откликнулся штурман.-
Дальность девятьсот семнадцать километров. Маневр сближения рассчитан,
выдан на нуль-индикатор. Норма.
- Маневровые двигатели на холостом ходу. Норма,- это доложил инженер.
- К пилотажу готов. Нуль-индикатор в работе. Норма, - а это Снегин
сообщил о своей готовности заменить командира при необходимости.
- Общая готовность. Ход!
Сближаться с "Антаресом" можно было по наиболее простому маршруту,
который называли школьным - по оптимальному и по кратчайшему, наиболее
сложному - экстремальному. Заметив, что Лобов ведет "Перун" по школьному
маршруту, Снегин посмотрел на него с откровенным удивлением.
- Ничего, - поняв его взгляд, ответил Иван.- Я ждал долго. Подожду и
лишних полчаса.
- Хочешь, возьму штурвал? Ручаюсь, пройду по экстремуму, как по
ниточке!
- Не хочу. Так надежнее.
Снегин перехватил недоуменно-вопросительный взгляд Клима и, кивнув на
Лобова, выразительно пожал плечами. Иван краем глаза заметил эту пантомиму
своих импульсивных друзей и усмехнулся. Каждому свое! На финише сближения
Лобов завесил корабль у стыковочного узла "Антареса", приказал инженеру
выполнить дистанционный зондаж его исправности и, только получив короткий
доклад: "Стыковочный узел - норма!", ювелирно выполнил ручную стыковку. И
без паузы скомандовал:
- Передовая группа - Снегин, Кронин. На подстраховке - Клим Ждан.
Первый уровень безопасности. Я - в резерве, в ходовой рубке. По местам!
Тень далийского варианта, выдвинутая Андреем Дзю, незримо витала над
"Антаресом". Лобов осторожничал, но осторожничал разумно - он не пошел на
высшие меры безопасности, которые сильно бы замедлили обследование
"Антареса". И даже Снегин, с естественной ревностью бывшего командира
корабля оценивавший решения Ивана, не мог не одобрить его действия.
Лобов, как и все другие члены экипажа, надел защитный скафандр,
проверил его системы, рабочий инструментарий, оружие, проводил товарищей и
снова занял свое место - в боевом кресле командира корабля. Оставалось -
ждать! Ждать, надеяться, слушать доклады передового отряда, односложно
подтверждая их прием... И ждать! Лихорадка ожидания била нервы Лобова так,
словно некий незримый злодей с наслаждением водил по ним своим изуверским
смычком. Чтобы как-то сбить эту лихорадку, Иван расслабился, уронив свои
тяжелые руки на подлокотники кресла и откинув голову на его заголовник.
Постороннему человеку, вошедшему в ходовую рубку, показалось бы, что Иван
спит. Но эта поза не мешала Лобову контролировать действия передовой
группы. Очередной ее доклад заставил Ивана рывком принять рабочую позу.
- В бортовом эллинге нет шлюпа "Денеболы". Он пуст!
Мысли, вихрем закружившиеся в мозгу Лобова, всякий раз все по-новому
складывались в одну и ту же фразу: "Значит, Лены на "Антаресе" нет. И все,
все начинается сначала!" Не успел этот мысленный вихрь, вливавшийся с
монотонным постоянством в одно и то же словесное русло улечься, как
последовал новый доклад Снегина, в котором читались оптимистические нотки:
- Жилой отсек заперт на шифр-замок. Алексей проверяет!
А через пяток секунд прозвучал торжествующий кряк инженера:
- Иван! Замок заперт твоим личным кодом. Вскрывать?
- Нет! Ждите.меня! - Лобов сорвался было с места, но тут же с досадой
бросил свое тяжелое тело обратно в кресло.- Всеволод! Срочно на подмену!
- Уже иду!
Потом Лобов, хоть убей, не мог толком припомнить, как его подменил
Всеволод, как он мимо дежурившего на подстраховке Клима добрался до Алексея
и как они открыли шлюзовую дверь в жилой отсек. Иван, конечно, помнил, что
все это было. Но как это было - все размылось в памяти, слилось в единое,
непомерно растянутое действие открывания тяжелой шлюзовой двери, ведущей в
ходовую рубку "Антареса". Только когда дверь эта открылась, Иван остановил
в сознании поток событий, сориентировался. И не вдумываясь в смысл своих
слов, чисто интуитивно попросил:
- Жди меня здесь.
- Хорошо, - послушно ответил Алексей.
- Дальше я пойду один,- почему-то счел нужным пояснить Лобов.
- Конечно! - и уже вслед удалявшемуся товарищу, Кронин негромко
добавил. - Удачной тебе дороги.
Иван не ответил, он слышал слова Алексея, но не фиксировал сознание на
их смысле, ему было достаточно того, что Кронин одобрил его действия. В
ходовой рубке "Антареса" Иван опустился в командирское кресло и
задействовал информационную систему корабля.
- "Антарес" слушает,- ответил голос бортового компьютера.
Этот безликий голос прозвучал для Ивана голосом закадычного друга.
Конечно, все предшествовавшие события говорили о том, что компьютер
"Антареса" исправен, контролирует работу всех корабельных систем, знает
обстановку на борту и что отсюда, из командирского кресла, можно получить
любую информацию, которой он располагает. Но одно дело знать об этом,
надеяться на это, и совсем другое - услышать голос владыки бортовой
информации, убедиться, что так оно и есть на самом деле. Точно тяжелый
мешок, полный до конца неясных ему самому тревог и опасений, Иван скинул со
своей души.
- "Антарес" слушает,- напомнил безликий голос.
Наверное, радость оправдывающихся надежд все-таки мешала Ивану мыслить
с обычным хладнокровием.
Поэтому, импульсивно отвечая компьютеру, он задал хотя и.ситуационно
оправданный, но далеко не самый важный для себя вопрос:
- Почему на борту "Антареса" отсутствует шлюп?
Уже договаривая эту фразу, Иван начал понимать, что задает не только
не самый важный, но и неправильно построенный для компьютера, а поэтому
трудный для ответа вопрос. В давние времена такой невинный с человеческой
точки зрения вопрос мог сыграть роль компьютерного вируса и вообще вывести
корабельный мозг из строя. "Теперь не страшны даже самые каверзные
вопросы,- успокоил себя Иван.- Пути переформирования основополагающих
программ бортовых компьютеров блокированы, хотя это несколько урезает их
возможности и быстродействие. Но повозиться с таким неудобным для
однозначного ответа вопросом компьютеру придется". В своих предположениях
Лобов не ошибся. После секундной паузы, понадобившейся для оценки вопроса,
его машинный собеседник бесстрастно произнес:
- Ждите.
Любое ожидание, которого можно избежать, - досадно, неприятно, а то и
мучительно. Но странное дело, вместо того, чтобы досадовать и сердиться на
самого себя за промах с неудачным вопросом, Иван почувствовал, как
постепенно успокаиваются его гудящие от напряжения нервы и возвращается
привычное хладнокровие и ясность мысли. Именно пауза, пауза ожидания, была
нужна для этого! И он ее получил. Но дело было не только в этом. Полностью
овладеть собой Лобову помогло боевое кресло, привычно, ему думалось
заботливо, облегавшее его тело. Помогла и вся обстановка ходовой рубки!
Иван интуитивно почувствовал себя командиром, ответственным не только за
себя, но и за других, отправившихся вместе с ним в это отчаянное
путешествие. И хотя эта ответственность была иллюзорной, он не командовал
"Антаресом", а просто ждал ответа на свой неудачный вопрос, она сработала.
Он ощутил себя командиром корабля - Иваном Лобовым, и этого было
достаточно, чтобы взять себя в руки. Странно, но именно после этого в
тайниках его души закопошились ростки какой-то новой, еще неясной ему
самому тревоги за судьбу Лены.
- Отвечаю,- раздельно произнес компьютерный голос, и после паузы
повторил: - Отвечаю. Шлюп номер тринадцать сорок шесть стартовал на Уикту,
имея на борту одного человека, лоцмана рейдера "Денеболы" Мира Сладки. По
этой причине шлюп номер тринадцать сорок шесть не находится на борту
"Антареса" и принципиально не может находиться на нем.
Лобов не стал осмысливать эту дикую, не похожую на правду информацию.
В его мозгу вспыхнул вопрос: "Что с Леной? Где она?" Но теперь Иван уже
держал себя в руках, поэтому он задал его компьютеру, может быть, и не в
самой лучшей, однако же удобной для компьютерного ответа форме:
- Кто сейчас находится на борту "Антареса"?
- На борту находится четверо землян. При слове "четверо" сердце Ивана
ёкнуло.
- Где они находятся? В каком состоянии?
- Трое землян, мне неизвестных,- начал свой добросовестный ответ
компьютер,- находятся в разных отсеках корабля: наружном, переходном и
жилом - в ходовой рубке. Состояние активное, находящийся в ходовой рубке
задает мне вопросы. Четвертый землянин, бортовой врач рейдера "Денебола"
Елена Зим находится в жилой каюте номер два. Состояние пассивное - глубокий
сон.
У Ивана потемнело в глазах. Краем сознания он удивился этому, но тут
же понял в чем дело: он крепко, до рези в веках зажмурился - вот и все.
Голубой сон? К этому-то все в конце концов и свелось? Но Мир Сладки? Он же
ушел на Уикту! Ушел один, почему? Значит... Значит, гравитационный сёрфинг
шлюпа был не вполне благополучен. Конечно, именно в этом дело! Мир Сладки -
лоцман, пилот, он находился в боевом кресле и был фиксирован. А Лена
работала с аппаратурой... Никто же не ждал беды! Удар гравитационной волны,
перегрузка, Лену швырнуло на аппаратуру... А Сладки не мог бросить штурвал!
Он сумел оседлать фронт ударной волны и выйти на режим сёрфинга, он работал
на пределе сил, спасая и себя, и Лену. А Лена была ранена, ранена тяжело.
Что мог придумать Мир Сладки кроме голубого сна? Какой-то голос мешал Ивану
сосредоточиться!
- "Антарес" имеет вопрос... "Антарес" имеет вопрос,- со своим
бесконечным терпением повторял бортовой компьютер.
- Слушаю,- с трудом проговорил Иван.
- Находится ли на борту землянин, именем которого была закрыта
информация и шлюзовая дверь?
- Находится.
- Может ли он подтвердить свое кодовое имя с точностью до одного часа?
- Может.
Иван ввел в каблоблок свой персональный позывной и набрал на нем
теперь не только дату, но и текущий час мирового времени, присовокупив к
нему дополнительный личный индекс.
- Сигнал принят, - отозвался компьютер.- Имею для Ивана Лобова два
пункта информации. Пункт первый. Елена Зим находится в состоянии розовый
сон двое суток, семь часов, одиннадцать минут. Состояние нормальное.
Возможно срочное пробуждение. Пункт второй.
- Отставить пункт второй!
- Понял, отставить пункт второй,- бесстрастно ответил послушный
компьютер.
К черту пункт второй! К черту все эти загадки! Почему Мир Сладки ушел
на Уикту в одиночку, оставив Лену на "Антаресе"! Почему Лена заперлась тут
его именем, точно в осажденной крепости, все к черту! Все это потом. Важно,
что Лена здесь, что она жива! Иван был готов выпороть самого себя за
недогадливость. Но уж слишком много неожиданностей обрушилось сегодня на
его голову, чтобы ни разу не сбиться на мелочи. Он был готов к самому
худшему, поэтому глубокий сон механически сопоставил с голубым сном,
который гвоздем торчал в подсознании, вылетело из головы, что помимо
голубого сна на дальних рейдерах есть добрая старая программа розового сна,
задействованная еще на субсветовых кораблях. Розовый сон - мягкий анабиоз,
электролетаргия, в которую погружали себя космонавты во время полетов,
продолжавшихся годами, а то и десятилетиями. "Антарес", шедший в неведомое,
загалактическое далеко, был оборудован аппаратурой и этой программы. Да
славятся те, кто сделал это!
- Управление программой "розовый сон" по моему сигналу из каюты номер
два перевести на ручное управление,- приказал Иван.
- Каюта номер два заперта на шифрзамок, блокированный командой
срочного пробуждения.
- Блокировку снять, замок открыть.
- Выполняю,- послушно отозвался компьютер.
Срочное пробуждение - небезопасно, оно применяется лишь в случаях
острой необходимости: тревога, авария, встреча на звездной дороге с
неведомым, ранее неизвестным. Эта мысль промелькнула и угасла. А потом в
голове Ивана, пока он шел к каюте номер два и открывал дверь, струилась и
переливалась некая радужная пустота, которая шептала и шептала одни и те же
строки, из пушкинской сказки: "Ветер, ветер, ты могуч! Ты гоняешь стаи туч,
ты волнуешь сине море, всюду веешь на просторе! Не видал ли ты на свете где
царевны молодой? Я жених ее.- Постой,- отвечает ветер буйный,- там за
речкой тихоструйной есть высокая гора, в ней глубокая нора. В той норе во
мгле печальной гроб качается хрустальный..."
В каюте не было печальной мглы, там царил мягкий розоватый полусвет,
освещая спящую Лену. Она лежала на спине, спокойно прикрыв глаза, тело ее
было почти обезвешено местным гравитационным полем и лишь слегка касалось
постели. Сердце ее, как показывал пульт у изголовья постели, билось
замедленно - двадцать ударов в минуту. Но так и полагалось по программе
розового сна. Дыхание Лены было таким поверхностным, что грудь была
неподвижна, с первого взгляда это пугало. Но лицо, живое лицо с едва
приметным румянцем на щеках,- успокаивало. Осторожно опустившись на стул
возле изголовья постели, Иван взял управление электросном на себя и включил
программу медленного, самого благоприятного, практически свободного от
остаточных пороков пробуждения. Иван не торопился. "Я ждал долго,- сказал
он самому себе,- подожду еще раз. Теперь уже недолго - двадцать минут!"
Иван отдыхал, глядя на спокойное лицо спящей жены. Гравитационная
компенсация ступень за ступенью снималась, тело Лены незаметно для глаза
тяжелело, все более продавливая мягкую поверхность постели. В голове Ивана
по-прежнему плавал и струился бездумный радужный туман. "Ветер, ветер,
...Не видал ли ты на свете где царевны молодой? Я жених ее..." Когда брови
Лены шевельнулись, а веки дрогнули, Лобов, затаив дыхание, осторожно
положил на ее лоб свою большую ладонь. Глаза Лены, знакомые карие глаза,
открылись... Долгие секунды Лена тревожно смотрела на человека, сидящего
неподвижно у ее постели. Потом глаза ее успокоенно закрылись, легкие слезы
потянулись по щекам - она узнала Ивана.
"Не видал ли ты на свете где царевны молодой? Я жених ее..."
Юрий Тупицын
Сказка о любви, ХХIII век
роман
Ведьма
гипотеза
Волгоград
Нижне-Волжское книжное издательство
1991
Тупицын Ю. Г. Сказка о любви, XXIII век; Ведьма.- Волгоград:
Ниж.-Волж. кн. изд-во, 1991.- 304 с. ISBN 5-7610-0258-2
Стр. 164-303.
В новом научно-фантастическом романе из цикла "Даль-Гей" писатель
утверждает ценности любви, которые оказываются непреходящими и через
несколько столетий. Очерки-размышления "Ведьма" посвящены актуальной
злободневной теме акселерации. Издаются в авторской концепции.
© Ю. Г. Тупицын, 1991.
© Оформление. Нижне-Волжское книжное издательство, 1991 Очерк первый. Загадочный человеческий фактор 1
Очерк второй. Госпожа акселерация, кто вы? 10
Очерк третий. Акселеративное слабоумие и шизофреническое мироощущение
Очерк четвертый. Болезни века 56
Очерк пятый. Древнейшее человеческое прошлое 84
Ведьма
гипотеза
Очерк первый. Загадочный человеческий фактор
Во второй половине двадцатого века было сделано много крупных
наблюдательных открытий. Главным образом в областях, далеких от человека и
его повседневной жизни - в космосе и мире элементарных частиц. В космосе
были открыты черные дыры, пульсары, квазары и реликтовое тепловое
излучение, подтвердившее гипотезу о том, что наблюдаемая Вселенная
сформировалась путем гигантского взрыва, произошедшего около 20 млрд. лет
назад. В микромире были открыты античастицы, обширные семейства нейтрино,
мезонов и гиперонов, дополненных целым ворохом так называемых резонансов.
Наличие среди античастиц аналогов строительных кирпичиков нашего мира:
антипротона, антинейтрона и позитрона,- породили гипотезы, домыслы и
фантазии об антимирах, существующих в большой Вселенной рядом и параллельно
с нашим.
На фоне этих открытий, которым усилиями прессы и всех средств массовой
информации придавался громкий, сенсационный характер, как-то потерялось,
прошло незамеченным общественностью открытие совершенно иного рода.
Открытие не менее крупное и сенсационное, чем в областях космоса и
элементарных частиц,, но лежащее в совершенно ином мире - непосредственно в
сфере трудовой деятельности человека. Речь идет об открытии человеческого
фактора.
Человеческий фактор был выловлен американскими экономистами в рамках
системного планирования и последующего выполнения крупных производственных
программ, которые имели множество истоков - частных исполнителей,
поставлявших исходные компоненты производства,- и один общий сток готовой
продукции. Таких, например, как производство атомных ракетных подводных
лодок и широкофюзеляжных самолетов-аэробусов, космических систем "Аполло" и
"Шаттл", стратегических ракетных комплексов и лазеров военного и
промышленного назначения.
В капиталистическом мире открытие человеческого фактора вызвало
умеренный, деловой интерес со стороны предпринимателей и организаторов
производства. В нашей стране это открытие века осталось незамеченным не
только широкой, но и научной общественностью. По существу, до начала
перестройки он оставался известным лишь узкой группе специалистов,
работавших над проблемами эффективности производства и экономики в целом.
Такая ситуация научной слепоты и непризнания сложилась, главным образом,
потому, что в анналах классического марксизма, который служил в те времена
основой культурной и общественно-экономической жизни страны, о человеческом
факторе не говорилось ни полслова. К тому же считалось, что дело
социалистического строительства идет вполне успешно. Наша социальная
система на разные лады расхваливалась, а капиталистическая - обвинялась во
всех и реально ему присущих, и мифических грехах. И человеческий фактор
более молчаливо, нежели декларированно, был отнесен к числу тех грехов,
которые характерны лишь для капиталистического общества и только для него.
Изначально, без учета фактора времени.
Ситуация изменилась в годы перестройки, когда выяснилось, что мертвые
догматы завели дело социалистического строительства в тупик и что
необходима переоценка не только его практики, но и научных основ.
Человеческий фактор сразу же появился на научной арене, вошел в разного
рода программные документы, стал достоянием прессы, общественных деятелей и
общества в целом. Но судя по всему, подлинное содержание и характер
действия человеческого фактора так и не были поняты в их несложном, но
неординарном истинном смысле. Даже наукой! О широкой общественности и
говорить не стоит. Она приняла человеческий фактор за формальную подмену
человека, посчитав ее оскорбительной для человеческого достоинства.
Под напором этого ошибочного мнения митингового типа понятие
человеческого фактора как-то незаметно исчезло из текстов программных
документов, страниц печати, речений радио и телевидения. Поскольку наши
общественные науки по этому поводу промолчали и приходится думать, что и
специалисты не сумели в должной мере разобраться в смысле человеческого
фактора.
Можно полагать, что известную роль тут сыграло и то, что и западные
экономисты утратили к человеческому фактору былой интерес. Хотя в этом нет
ничего загадочного: они выдали должный пакет рекомендаций, обеспечивающих
за человеческим фактором контроль, а деловые люди научились проводить их в
жизнь. В первом приближении проблема решена, отсюда и резкое снижение
внимания к ней.
В чем же истинный смысл и подлинное содержание человеческого фактора?
В области американского производства смысл его проявился чисто
практическим образом: весомо, грубо, зримо. Выяснилось, что как бы хорошо
ни были спланированы и организованы развернутые производственные программы,
они все равно имеют устойчивую тенденцию к запаздыванию по срокам
выполнения. Путем обстоятельного статистического анализа дотошные
американские экономисты установили, что этот таинственный фактор,
тормозящий производство, имеет человеческую природу. Чем более насыщена
программа собственно человеческим трудом и чем больше его значимость, тем
больше у такой программы тенденция к запаздыванию по срокам выполнения.
Собственно, по этой причине этот загадочный фактор и был назван
человеческим фактором. Фактор этот в полной мере может претендовать на роль
загадочного по той причине, что американским экономистам удалось выявить
парадоксальное обстоятельство: по ходу развития научно-технической
революции, т. е. автоматизации и компьютеризации производства, тормозящая
роль человеческого фактора постепенно возрастает. Хотя в принципе все
должно бы обстоять как раз наоборот!
К сожалению, при заимствовании нашей наукой понятия человеческого
фактора, понятия неординарного и загадочного по своей внутренней природе,
его упростили, урезав его очевидно негативные, тормозящие функции. В
отечественной трактовке подчеркивалось, что роль человеческого фактора в
современных условиях возрастает, но что это за роль - негативная или
позитивная, тормозящая или ускоряющая производство - не говорилось ничего
определенного. Возможно, наши ученые мужи из области общественных наук
посчитали нецелесообразным обижать советского человека утверждением, что он
имеет тенденцию работать все хуже, все недобросовестней, несмотря на
научно-технический прогресс. Ведь именно в этом подлинный смысл возрастания
роли человеческого фактора в современных условиях! И очень скоро, на
горьком опыте перестройки, мы убедились, что дело обстоит именно так, а не
иначе. Жизнь по-своему и весьма сурово наказала нас за научную
вульгаризацию и конъюнктуру, за подмену общественных реальностей
приукрашенными иллюзиями.
На вульгаризацию понятия человеческого фактора наложила свое влияние и
специфическая акцентировка оригинальных исследований. Американских
специалистов интересовала не внутренняя его природа, а те меры, с помощью
которых его негативные, тормозящие тенденции могут быть блокированы, а
добросовестность и квалифицированность труда повышены до необходимых
высоких норм. В таком, чисто формальном подходе, в рамках которого
человеческий фактор преобразуется в так называемый черный ящик, т. е. в
систему неизвестной природы, но с известными функциональными входами и
выходами, есть известный смысл. Во-первых, при компьютерном использовании
разница между натуральными системами и черными ящиками размывается: и те и
другие работают одинаково хорошо. По этой причине черные ящики широко
применяются ныне при самых разных научных исследованиях прикладного
назначения. Во-вторых, человек поведенчески очень гибок, сфера труда в этом
плане не является исключением. При умелой, профессионально акцентированной
подготовке рабочей силы,, должной организации труда с развернутой системой
поощрений и наказаний, тенденции к снижению добросовестности и
квалификации, локализуемые в понятии человеческого фактора, могут быть
сняты и даже повернуты на благо производства.
По этим причинам усилия экономистов и привлеченных к исследованиям
социологов и психологов были сосредоточены не на раскрытии природы
человеческого фактора, а на разработке рекомендаций по повышению
производительности труда и эффективности производства. Негативные,
тормозящие производство тенденции, которые, собственно, и позволили ученым
извлечь человеческий фактор на свет божий, остались при этом в тени - как
нечто само собой разумеющееся. Именно в таком, урезанном виде комплексные
исследования западной науки и были заимствованы нашими, отечественными
экономистами, породив волны непонимания, отрицания и даже негодования по
поводу якобы имевших место недооценок и принижений человеческой личности.
Формально вычленив человеческий фактор, сделав столь же формальный
вывод о повышении его роли в современных условиях и разработав комплекс
охранительных и оздоровительных рекомендаций, американские экономисты, а с
ними и западная наука в целом посчитали проблему закрытой. Согласился с
таким формальным решением и капитал, основной заказчик, субсидировавший
исследования. Дело в том, что, добиваясь максимальной эффективности
экономики (а к этому его всегда толкает внутренняя и международная рыночная
конкуренция), капитал сумел вслепую, еще не имея научных данных о
человеческом факторе, оградить сферу производства и сопутствующей ему
предпринимательской деятельности от его разлагающего и тормозящего влияния.
Экономисты-теоретики лишь подтвердили, что капитал ведет дело принципиально
правильно и помогли ему уже зрячим, хотя и чисто формальным путем, отыскать
до
...Закладка в соц.сетях
