Жанр: Научная фантастика
Сказка о любви, ХХIII век. Ведьма.
...а вероучение, чем на живую
развивающуюся и работающую на благо познания теорию. Не стоит удивляться
забвению диалектики. Она рассматривает мир как взаимосвязанное органическое
целое. Диалектика видит или, по крайней мере, старается видеть мир таким,
каким он есть на самом деле - без варварских операций предварительного
расчленения его на составные части. Диалектика органически чужда
шизофренически мыслящим людям, непонятна им в своей непростой и
противоречивой синтетической сути. В лучшем случае она представляется им
чепухой, словоблудием, игрой слов, не стоящей серьезного внимания. На такую
позицию по отношению к диалектике и скатилась в конце концов мировая наука
во второй половине XX века. В худшем случае диалектика приспосабливается к
шизофреническому мироощущению, вульгаризуется, как это случилось с
диалектикой на уровне толкования ее отечественной философией. В рамках
вульгаризации диалектика легко преобразуется в софистику, которая, как и
диалектика, оперирует противоречиями. Но если диалектика - могучий
инструмент творческого познания, то софистика - пустая игра слов, с помощью
которой нельзя получить ничего принципиально нового. Зато можно доказать
буквально все, что угодно! Попутно обвинив оппонентов и сомневающихся в
отсутствии диалектического понимания.
Оценивая вышеизложенные факты шизофренирования науки и искусства,
приходится делать вывод, что, как это ни странно, акселерация началась в
интеллигентной среде на добрых полвека раньше, чем в народных массах,- с
началом XX века. Общей предпосылкой акселерации нашего времени является,
как об этом уже говорилось выше, распад патриархальной семьи. Но эта
предрасположенность может остаться и нереализованной, если отсутствуют
факторы культурного порядка, дополнительно провоцирующие акселерацию.
Человеческая психика - подвижная система, в которой причины и следствия
легко меняются местами. Свидетельством тому является формирование привычек,
которые со временем становятся второю натурой человека. Важнейшим моментом
акселеративной психопатии является угнетение высших психических функций,
связанных с членораздельной речью. Поэтому все и всякие культурные явления,
связанные с угнетением членораздельной речи детей и подростков, хотим мы
этого или не хотим, провоцируют развитие акселерации. В современной
математике, в той ее форме, в которой она сложилась к началу XX века,
членораздельная речь сильно угнетена. На ведущее место в ней выведена
формальная символика, собранная в уравнения, которые на язык слов
переводятся с трудом - условно и примерно. Профессиональные математики
мыслят не столько словами, сколько уравнениями, членораздельной речи при
этом отводится сугубо вспомогательная роль. Поэтому занятия одаренных детей
математикой при прочих равных условиях способствует их акселерации.
Разумеется, профессиональные математики, если они акселераты,- это хорошо
компенсированные акселераты. И тем не менее! Характер развития и самой
математики и всех математических наук в XX веке убеждает, что полной
компенсации акселеративной психопатии с ликвидацией шизофренического
мироощущения при этом не происходит.
Связь математизации знаний и обучения с акселерацией не объясняет,
однако же, вспышку художественного формализма начала XX века. Уж кого-кого,
а служителей искусства трудно заподозрить в массовом увлечении
профессиональной математикой! Но не одной математикой славен коварный XX
век. Очевидно, что дополнительно акселерацию может провоцировать не только
математизация образования, но и любое другое культурное явление, в котором
угнетена, а тем более вырождена членораздельная речь. Такое явление начала
века хорошо известно всем и каждому: это немое кино с его погонями и
драками, с его рваным, шизофреническим калейдоскопом событий. Немое кино и
породило акселерацию подготовленных к этому семейными неурядицами
подростков. А это нашло свое отражение в формализации изобразительных
искусств, символизации литературы и некоторых признаках сексуальной
революции, с наибольшей четкостью обозначившихся в американском обществе,
где кино имело поистине массовое распространение.
Почему однако эта первичная вспышка акселерации произошла все-таки
только в интеллигентной среде? Это не совсем так, а точнее - совсем не так.
Вспышка акселерации охватила всех семейно неблагополучных подростков, а как
известно богемная и околобогемная среда, формирующая художников кисти,
резца и пера, всегда была и ныне остается неблагополучной в аспекте
здоровой семьи. Но не менее, а может быть, и более неблагополучной средой в
этом плане являлась тогда и ныне является городская беднота, армия
безработных и преступный мир. Поэтому акселерация начала века должна была
бы охватить и этот слой подростков. История подтверждает этот прогноз:
именно в начале века на основе акселерации возникла и оформилась в виде
шаек и банд молодежная преступность с тем, чтобы уже не сходить с
общественной арены, все более молодеть и расти численно.
Таким образом, в первой половине XX века человеческое общество
напоминало собой пирог с акселеративной коркой и добротной, нормализованной
начинкой. Причем верхняя, интеллигентная корка этого пирога была образована
из вторично облагороженных, компенсированных акселератов. По ходу
исторических процессов акселеративные корки этого пирога становились все
толще, а слой добротной нормализованной начинки - все тоньше. И когда эта
начинка истончилась до некоторого критического уровня, в США это произошло
на рубеже 40-50-х годов, началась вспышка массовой акселерации, охватившая
все слои американского общества.
Очерк четвертый. Болезни века
Каждое открытие в микромире или космосе привлекает пристальное
внимание современной науки. Открыта новая элементарная частица или новый
тип слабого взаимодействия. И немедленно жерла сверхмощных дальнобойных
орудий современной физики поворачиваются к этим квадратам микромира и
открывают по ним залповый огонь. Открыта сверхновая звезда или пульсар. И
тут же зеркала и чаши телескопов, охватывающие ныне практически весь
диапазон электромагнитного излучения от радиоволн до гамма-лучей,
приковываются к этим точкам небосвода и начинают жадно сосать оттуда
информацию.
Но вот в человеческом обществе происходит непонятная вспышка половой
активности молодежи со стремлением к беспорядочным половым связям, к
однополой любви и всем и всяким половым извращениям. Наука фиксирует
происходящее, называет эти процессы сексуальной революцией. И на этом
успокаивается, принимая подмену любви грубым и примитивным сексом за новую
и чуть ли не прогрессивную жизненную норму! В человеческом обществе
происходит странная, прежде не наблюдавшаяся вспышка раннего увеличения
роста и грубой силы подростков. Наука констатирует это обстоятельство,
называет загадочный процесс акселерацией. И на этом успокаивается, принимая
акселератов за новую молодежную норму, за вполне здоровых во всех
отношениях людей. Можно ли так легкомысленно и беспечно относиться к
человеку - основополагающему началу земной цивилизации и первоисточнику ее
поистине головокружительных технологических успехов?
Во второй половине XX века дало знать о себе еще одно странное
общественное явление, которое обозначилось примерно через 10 лет после
начала вспышки акселерации на рубеже 50-60-х годов. Это явление - хиппи.
Своею необычностью хиппи поставили в тупик и ученых - психологов,
социологов, медиков - и всю мировую общественность. Они были социально
пассивными и вместе с тем конфронтировали со всем остальным человеческим
обществом. Именно пассивность была формой их протеста, сводившегося к
упрямому непринятию традиционной человеческой культуры и общественной
организации, к стремлению жить обособленно от остального общества в составе
собственных сборищ и общин, организованных по своим собственным законам и в
соответствии с собственной культурой. Но жить самостоятельно они не умели!
Трудолюбие у хиппи было резко понижено, они были тунеядцами и попрошайками,
не чуравшимися и мелкого воровства, жившими на пожертвования родителей и
благотворительных организаций, случайные заработки и подачки. Любимым
занятием хиппи было созерцательное безделье, дополняемое равнодушным
распутством в форме свального греха и охотно углубляемое с помощью алкоголя
и наркотиков. Хиппи были болезненны, вяло истеричны, склонны к самым
неожиданным поступкам, в том числе к преднамеренным и как .бы нечаянным,
например, от высокой дозы наркотика самоубийствам. Они были охочи до
одиночных и групповых странствий, кочуя из города в город и из страны в
страну. И до нелепой, скоморошеской одежды, которая помогала им узнавать
друг друга сразу и везде.
О хиппи поговорили, как говорят о любой сенсации и, в общем-то,
забыли. Поговорили и о том, что движение хиппи пошло на убыль и что эра
хиппи, так сказать, прошла. В русле этих поверхностных, как пыль на дороге,
разговоров забыли об удивительной гибкости, ветвистости общественных
явлений. Хиппи и сегодня существуют в обществе как первичный ствол этого
явления, но этот ствол уже размыт вторичными процессами его ветвления. На
его множественных побегах расцвели на первый взгляд разные, а в сути своей
одинаково хиппианские цветы. Сегодняшние панки и брейкеры, мото-рокеры и
данс-рокеры, фанаты от спорта и аэробики, девы с отчаянно декоративным
макияжем на лицах и щеголяющая фетишками-украшениями хулиганствующая
молодежь,- это те же хиппи! Но хиппи, по-разному стилизующие и внешне
маркирующие себя, но равно выбирающие для себя вместо настоящих целей бытия
пустышки, заполненные однако же разным культовым суррогатом, мнимыми
духовными ценностями.
Поскольку хиппи не обнаруживали увеличения своего роста относительно
основной молодежной массы, социологи 50-60-х годов и не подумали
сопоставить их с акселератами и акселерацией. Бог им судья! Но с позиций
того понимания акселерации, которое изложено в данных очерках, очевидно,
что хиппианствующая молодежь страдает акселеративной психопатией в
утяжеленной форме. А сами исконные хиппи, образующие ствол всего
хиппианского дерева,- это депрессивные акселераты хроники, в поведении
которых прорисованы болезненные явления, у обычных акселератов либо
размытые, либо замаскированные. Поэтому анализ особенностей хиппи
представляет особый интерес для медицины, социологии, демографии и науки в
целом.
При оценке особенностей поведения хиппи, помимо тех, которые
укладываются в обычный синдром акселеративной психопатии, привлекают
внимание по крайней мере три обстоятельства.
Во-первых, у хиппи резко понижена трудоспособность. Неумение и
нежелание систематически трудиться пронизывает все поведение хиппи. То, что
у обычных акселератов прикрывается агрессивным "не хочу" взамен
объективного "не могу", у хиппи лежит на поверхности в форме потери
трудоспособности. Таким образом, снижение трудоспособности - один из
частных комплексов акселеративной психопатии. Понятно теперь подлинное
Очерк пятый. Древнейшее человеческое прошлое
При попытке воспользоваться научными данными о происхождении человека
для анализа акселерации, выясняется трагикомическое обстоятельство:
подлинно научной теории происхождения человека попросту нет. В наш
просвещенный и цивилизованный век, в век научно-технической резолюции,
наверно, трудно поверить этому. И тем не менее,- это так!
Как ни парадоксально, но происхождение лошади, слона, кошки и даже
всего класса млекопитающих изучено наукой достовернее, нежели происхождение
человека. Основополагающей задачей эволюционной теории является
установление генеалогии биологических видов, их родословного дерева -
филогенеза, как говорят специалисты. Генеалогия, скажем, лошади установлена
во всех деталях, с полной достоверностью, по этому поводу у эволюционистов
нет сколько-нибудь серьезных расхождений и споров. А разных вариантов
генеалогий человека разумного в сегодняшней науке о его происхождении -
столько, сколько авторов соответствующих исследований. Причем я говорю об
исследованиях серьезных, принадлежащих перу ученых с мировыми именами -
признанных авторитетов в области антропогенеза. Ни одного совпадения! Если
У ле Гро Кларк говорит одно, то Ф. Гобайс - другое, Дж. Нейпер - третье, Б.
Кемпбелл - четвертое, Л. Брейс - пятое, а Луис Лики и его сын Чарльз -
шестое. И так далее.
Читатель может обратить внимание на отсутствие в этом перечне
отечественных имен и обвинить меня в отсутствии патриотизма. Спешу
оправдаться: дело не в отсутствии патриотизма, а в том, что наука о
происхождении человека была в нашей стране бюрократически расчленена на
части и разные ее аспекты были закреплены за разными дисциплинами. Причем
она существовала не просто на остаточном принципе, а на голодном пайке,
которого едва хватало только на то, чтобы не протянуть окончательно ноги.
Не лишено любопытства, что филогенезу динозавров, например, наша наука
уделяла куда больше внимания и средств, нежели происхождению человека.
Парадоксально, но факт!
Разброд и шатания в теории антропогенеза носят принципиальный
характер. Дело в том, что в отличие от всех остальных видов млекопитающих -
от землеройки до лошади и обезьяны - развитие человека в основе своей
задавалось не морфологическими, а психологическими эволюционными
процессами. И если для моделирования эволюции лошади или обезьяны скелетных
останков, поставляемых палеонтологической летописью, достаточно, то для
моделирования эволюции человека этого мало. Более того, проясняя генеалогию
человека по одним пунктам, по другим пунктам, порою ключевым,
палеонтологическая летопись ее решительно запутывает. Сходную морфологию,
сходные скелеты и черепа могли иметь совершенно разные гоминиды, резко и
необратимо разошедшиеся по линиям психической эволюции, лишь одна из
которых вела к человеку разумному, а все остальные - в глухие тупики
вымирания. Пытаться по характеру ископаемого черепа отделить прямых предков
человека разумного от боковых, обреченных на вымирание,- так же безнадежно,
как по черепу современного человека пытаться узнать кем был его обладатель:
пирожником или сапожником, математиком или скульптором, дураком или гением.
Собственно, именно по этой причине в науке о происхождении человека столько
субъективных расхождений и несовместимых разногласий.
Для уверенного вычленения механизма акселерации в антропогенном
прошлом нужно не только отделить прямых предков человека от боковых,
вымерших уклонений, но и провести четкую границу между эволюцией обезьян
(биогенезом) и эволюцией людей (антропогенезом). Границу между
человекоподобными существами, которые в психической сути своей оставались
обезьянами, и между еще обезьяноподобными существами, которые в психической
сути своей являлись уже людьми. Проведение этой границы - проблема проблем
всей науки о происхождении человека. Что есть человек? Что, собственно,
отличает его от обезьяны? Почему современные человекообразные обезьяны,
несмотря на свою удивительную близость к человеку, так и не смогли и сейчас
не могут перешагнуть этот полный тайн рубеж, отделяющий их от человека
разумного?
Ученые, работающие в области антропогенеза, утверждают, что
альтернативы палеонтологической летописи - скелетным останкам и
сравнительной морфологии - попросту не существует. Но они решительно
заблуждаются! В них говорит антропологический консерватизм, привычка к
определенным методам и средствам, которые в силу самой привычности
представляются единственно возможными. Та самая привычная односторонность
специалистов, которая мешает за деревьями видеть лес.
Альтернатива палеонтологической летописи в освещении происхождения
человека очевидна: это теоретическое моделирование - основополагающая
методология науки сегодняшнего дня. Никого, скажем, не удивляет тот факт,
что одно из ведущих направлений современной науки - теоретическая физика -
развивается в русле теоретического моделирования. Собственно, именно
поэтому теоретическая физика и называется физикой теоретической. Но разве
структуру человеческой психики во всем ее многоэтажном устройстве мы знаем
лучше, нежели структуру атомов или звезд? Будем откровенны, - хуже! Много
хуже. Более всего иного в нашем мире, психика человека - вещь в себе,
ноумен, черный ящик.
Наука знает глубины человеческой психики на уровне средневекового
знахарства, на уровне алхимии и астрологии - этих полунаук-полумифологий, в
которых истина причудливо перемешана с заблуждениями, реальность - с
вымыслом, логика - с мистикой, действительное - с желаемым.
Я пишу не отчет о проделанной научной работе, не реферативную статью
для специального журнала, а серию публицистических очерков. Поэтому позволю
себе уклониться от изложения самого исследования структуры человеческой
психики и сразу перейду к их антропогенным приложениям.
Мы уже говорили о том, что ключевой задачей антропогенеза является
проведение четкой границы между последней обезьяной и первым прачеловеком.
Задача эта решается достаточно просто. Обезьяны получили право называться
гоминидами, т. е. пра-людьми, как только обезьянье стадо было преобразовано
в принципиально более сложную и совершенную общественную систему - в
общину.
Пытаясь восстановить характер общественного бытия наших предков,
ученые опираются на структуру стад современных обезьян: шимпанзе, павианов
и других. Такой подход представляется естественным и корректным. Между тем,
это грубейшая ошибка! Тот самый не столь уже редкий случай, когда
напрашивающийся простейший путь - путь ложный. Стада современных обезьян
похожи на общины человеческих предков примерно так же, как необработанный
еще природный алмаз похож на любовно ограненный сверкающий бриллиант. На
казалось бы наивный, так называемый детский, но принципиальный вопрос:
почему современные обезьяны не эволюционируют в сторону человека,- есть
четкий научный ответ. Для очеловечивания обезьянам надо сначала радикально
перестроить и усовершенствовать свои примитивные стада иерархического типа,
преобразовав их в общины. А для этого нужны миллионы лет и свободные
экологические пространства континентальных масштабов, которые давным-давно
заняты человеком.
Предантропогенная эволюция, связанная с преобразованием обезьяньих
стад в общины, продолжалась не менее 5 млн. лет, начавшись за 15-20 млн.
лет до нашего времени еще в миоценовую геологическую эпоху.
Предантропогенез шел на основе перспективных человекообразных обезьян -
дриопитеков, которые изначально вели древесный образ жизни, но постепенно
осваивали наземные зоны обитания.
Дриопитеки были широко распространены. Они заселяли южные регионы
всего Старого Света - и Евразии и Африки. На их основе было сформировано
два принципиально различных центра очеловечивания обезьян. Один центр - в
Африке, на территории современной Кении, Танзании и Мозамбика,- тяготел к
крупным озерам этого края. Здесь начался процесс очеловечивания
сравнительно малорослых, подвижных дриопитеков, которые вели всеядный образ
жизни и постепенно приобщались к хищничеству. На основе их были
сформированы хищные австралопитеки, которые к происхождению человека не
имеют никакого отношения, хотя антропогенисты и пытаются ввести их в
генеалогию человека разумного. Эволюция австралопитеков завершилась тупиком
на уровне прямоходящих гоминид с объемом головного мозга около 650 см куб.
Этого австралопитека Луис Лики назвал претенциозно: гомо хабилис - человек
умелый,- ошибочно полагая, что именно он и является прямым предком человека
разумного. Хотя австралопитековая линия гоминизации с центром в Восточной
Африке к происхождению человека отношения не имеет, ее поздними
представителями в интересах охоты и разделки добычи около 2-3 млн. лет
назад была создана примитивная культура на основе простейших каменных
орудий. Когда в Африку вторглись прямые предки человека - питекантропы,
австралопитеки не выдержали конкуренции с ними, более высоко психически
развитыми гоминида-ми, и вымерли.
Второй центр очеловечивания дриопитеков сформировался в Индии, тяготея
к ее многочисленным крупным и средним рекам. Индийская линия гоминизации
сложилась на основе более рослых и мощных дриопитеков, которые вели
растительноядный образ жизни, не чураясь однако мелкой живности, рыбы и
других речных продуктов. Около 10-12 млн лет назад стада этих дриопитеков и
были преобразованы в общины, а сами дриопитеки психически поднялись до
уровня пралюдей, хотя останкам их было дано, право же, обидное название -
рамапитеки, т. е. рамаобезьяны. За счет эволюционных отходов этого
сложнейшего процесса первичного очеловечивания сформировались современные
человекообразные обезьяны: орангутанги, гориллы и шимпанзе. В чем состоит
принципиальное отличие рамапитековых общин от обезьяньих стад и что роднит
самих рамапитеков с нами, с людьми, мы рассмотрим ниже.
В палеонтологической летописи рамапитеки представлены крайне скудно -
верхней челюстью. Находка эта была сделана недавно, в 1934 году Дж. Э.
Льюисом в Индии на Сиваликских холмах. Антропологи в один голос заявили,
что это - очеловеченная челюсть. Челюсти обезьян, в том числе и
человекообразных, в сечении широки и имеют квадратную форму. У человека же
она существенно сужена и облагорожена до подковообразной формы. У обезьян
зубы удлиненные, резцы широкие, клыки хорошо развиты. А у человека зубы в
сечении квадратные, резцы узкие, а клыки существенно уменьшены, мало чем
отличаясь от резцов. Найденная Льюисом челюсть по своей форме и зубам
занимала промежуточное положение между челюстями обезьян и человека, она
была еще обезьяньей, но уже очеловеченной челюстью. Сделав этот вывод,
назвав обладателя этой челюсти рамапитеком и утвердив его в роли некоторого
промежуточного звена между обезьянами и людьми, антропогенисты на этом и
остановились. Теоретическое моделирование общественной картины
антропогенеза позволяет пойти дальше.
Причины облагораживания человеческого челюстно-зубного аппарата
сравнительно с обезьяньим понятны: человек питается не дикорастущими
продуктами, как это делают обезьяны, а продуктами собранными, доставленными
к месту потребления, а затем должным образом обработанными и
приготовленными. Принципиально оценивая очеловеченность челюстно-зубного
аппарата рамапитеков, следует сделать вывод, что одним из принципиальных
структурных отличий рамапитековой общины от обезьяньего стада было наличие
в ней общественного продукта. Рамапитеки, вегетарианцы с уклоном в сторону
всеядности, собирали различные виды пищи, доставляли в стойбище, хранили
здесь ее запасы. А перед употреблением в пищу продукты подвергались
простейшей механической обработке, ибо огня рамапитеки не знали: чистке,
измельчению, дроблению, растиранию, возможно, сбраживанию или сквашиванию.
Мы не знаем характера кулинарной культуры рамапитеков. Но челюстно-зубной
аппарат их не просто говорит, а кричит о том, что такая культура, причем
весьма развитая, уже была. А следовательно, были и простейшие, не
сохранившиеся до наших дней орудия для добывания пищи, средства
транспортировки ее и хранения. Палки, колья, сети, корзины... Строят же
птицы чудо-гнезда! Строят же свои жилища термиты, пчелы и муравьи! Было бы
невежественно нашему прямому предку - прачеловеку, неуважительно именуемому
рамапитеком,- отказывать в умении изготовлять и применять простейшие орудия
труда. Ведь даже шимпанзе, а они вычленились как неудачники очеловечивания
дриопитеков примерно за 5 млн лет до появления рамапитеков, используют в
должных ситуациях простейшие естественные орудия! Таким образом, около 10
млн лет назад на Земле появилась древнейшая прачеловеческая культура,
связанная с наличием в рамапитековой общине общественного продукта.
Культура сбора, транспортировки, хранения и приготовления продуктов
питания, культура труда и простейших орудий труда. Рамапитековая культура
не оставила после себя ясных следов в палеонтологической летописи потому,
что в основе своей она была не каменной, а древесно-растительной культурой,
в основе которой лежали растительные материалы, легко уничтожаемые
временем. Есть и еще одна интересная причина отсутствия ее ясных следов в
палеонтологической летописи, к рассмотрению ее мы обратимся позже.
Теперь же приходится
...Закладка в соц.сетях
