Жанр: Научная фантастика
Сказка о любви, ХХIII век. Ведьма.
...тия и скрывая таким образом свое теоретическое бессилие. Эта
безответственность современной науки перед своими потомками, перед будущем
человечества - то же самое, только не индивидуальное, а корпоративное,
горькое акселеративное "не могу", прикрытое претенциозным "не хочу".
Пустяки, мол, все это - будущее, светлые перспективы, счастье потомков. У
нас и сегодня дел по горло!
Отнюдь не случайно, что взамен высоких целей человеческого бытия,
которые и не хочет, и не может сформулировать сегодняшняя наука, люди
суетливо выдвигают и торопливо проводят в жизнь эффективные, но социально
пустые их суррогаты. Восхождения на высочайшие горные вершины. Одиночные
кругосветные плавания. Переходы к полюсам Земли. Спортивные рекорды,
калечащие тела и души человеческие. Нелепые деяния, охватываемые книгой
рекордов Гиннеса. А рядом с ними - программы строительства обитаемой базы
на Луне и полета людей на Марс. Все это - маленькие и гигантские
современные египетские пирамиды. Великие и смешные, но равно пустые!
Могучие и причудливые, но равно бесцельные в плане счастья рода
человеческого! Деяния цивилизации, изверившейся в высоких целях бытия и
хватающейся за любые дела, чтобы хоть как-то оживить и приподнять свое
духовное убогое существование.
А разве гигантские заводы-лаборатории по ускорению частиц и
локализации высокотемпературной плазмы стоимостью в миллиарды долларов - не
те же египетские пирамиды, которыми наука,с одной стороны, прикрывает свое
теоретическое убожество, а с другой- пытается восполнить* его? И вслепую,
ценою опасных ошибок и дорогостоящих просчетов пробиться к истине! К той
самой желанной истине, к которой ведет гораздо более короткий, более
дешевый и менее трудоемкий путь - через добротную теорию.
Истинно сказано: нет ничего практичнее хорошей теории! Вспомним, с
каким изяществом, буквально на кончике пера Ньютон выявил земную и небесную
механики. Вспомним Леверье, теоретически открывшего новую планету Солнечной
системы - Нептун. Максвелла, силою мысли проникшего в тайны
электромагнитного поля, о котором другой великий ученый Больцман сказал:
"Казалось, сам бог водил его рукой, когда он писал эти строки!" Этот бог,
бог нормализо-ванно развитого человеческого разума, водил рукою Менделеева,
предсказавшего существование новых веществ и описавшего их свойства; рукою
простого школьного учителя Циолковского, открывшего законы ракетного
движения; рукою Эйнштейна, установившего связь массы с энергией; рукою
Дирака, предсказавшего существование позитронов и всех античастиц. Где он
теперь, этот бог, рожденный высокой культурой Ренессанса и живший в науке
до 50-х годов нашего века? Он дремлет в тумане олигофрении под шорох
машинных мыслей умножающейся армии компьютеров, а гигантские
заводы-лаборатории своей слепой охотой за истиной призваны заменить его
острую мысль. Из пушки по воробьям? Нет, не те масштабы! Из целого
дивизиона сверхмощной дальнобойной артиллерии по одной единственной мухе,
местонахождение которой, вообще говоря, неизвестно.
Разве не бросается в глаза, что эта слепая охота за истиной с помощью
заводов-лабораторий, десятилетия идущая без приметных успехов на одних
обещаниях великих открытий,- та же средневековая алхимия в современном ее
варианте? Алфизика! Алхимики, между прочим, хорошо знали, что они ищут:
если не золото, так философский камень! А что ищут современные физики на
ускорителях-гигантах, если говорить не о частностях, а о принципиальных
проблемах человеческого познания,- сие великая тайна есть. Ищут! И этим,
так сказать, все сказано. Движение в глубины вещества и вакуума! - как
оповещает восторженная реклама, потрясенная, прежде всего, размахом и
астрономической стоимостью этой новоявленной алфизики. Не понимая сути
происходящего.
При этом никого не смущает, что протоны, разгоняемые в ускорителях,
так и не описаны толком. Ведь уравнения Дирака, строго говоря, справедливы
лишь для электронов и позитронов, проекция их на нуклоны - паллиатив!
Старательно закрываются глаза и на то, что гипотетические кварки, несмотря
на усердные поиски, так и не желают обнаруживаться. Без внимания
оставляется то по-своему уникальное в науке обстоятельство, что современная
теоретическая физика, параллельно с вещественными частицами преспокойно
изучает ничто, пустоту, наделяя ее целым рядом конкретных физических
свойств. Как будто что-то изменяется, если пустоту назвать не по-английски
и не по-русски, а по-латыни: вакуум! И никакие многомудрые рассуждения о
том, что это, де, не совсем пустота и даже совсем не пустота, не могут
сокрыть стоящего за этим словоблудием ужасающего бессилия современной
теоретической мысли.
Я не случайно подчеркнул сходство между методологиями алхимии и
современной физики, методологиями в сходной мере рассчитанными на случайную
удачу. Физика время от времени дарит нам счастливые находки, например,
управляемые реакции ядерного расщепления или квантовые генераторы. Но ведь
и алхимия дарила людям ценные для своего времени открытия: красители,
лекарства, фарфор. Алхимия создала базу для развития настоящей науки,
наконец,- для химии! Утешая себя тем, что и современная теоретическая
физика решает столь же благородную и перспективную научную задачу, стоит
все-таки задуматься над глубинными причинами странных параллелей между
культурой раннего средневековья и сегодняшней акселеративной культурой.
Культура раннего средневековья, период этот часто называют
мракобесием, возникла на развалинах высокой античной культуры, разрушенной
массовыми процессами акселерации в позднеримском обществе, шедшими в начале
первого тысячелетия нашей эры. Но и сегодняшняя культура, рождаемая
давлением акселерации на развалинах высокой ренессанской культуры,
приобретает все более ясные черты мракобесия. Наше время - время
возрождения раннесредневекового знахарства, колдовства. Наше время - время
возрождения раннесредневековой веры во всякие и разные чудеса. В том числе
и. в чудеса исцеления наложением рук, чарами пассов и святой (ныне
заряженной!) водой. Наше время - время возрождения раннесредневековой охоты
за ведьмами. И прямой - в виде истерического поиска козлов отпущения за
исторические ошибки, и обратный - не для сожжения на кострах, а для
восторженного возведения на пьедесталы экстрасенсов, пророчиц и
целителей-кудесниц. Наше время - время возрождения раннесредневековых
персональных видений и массовых галлюцинаций. Но если раньше на небесах
видели огненные кресты и мечи, то теперь видят летающие тарелки и корабли.
Если средневековым акселератам мерещились домовые, упыри-оборотни, ведьмы
на метлах и дьяволы, то акселератам современным мерещатся барабашки,
воспламеняющие взглядом, снежные человеки и инопланетяне, запросто гуляющие
по лужайкам наших парков. Наше время - время возрождения раннесредневековых
псевдонаук от астрологии до схоластики. Только если в средневековье спорили
о том, сколько ангелов может уместиться на конце иглы и как правильно
креститься - двумя или тремя перстами, то современные псевдоученые мужи
спорят, какой вес может поднять телекинезист силою взгляда и может ли
видеозапись заменить прямой сеанс телевизионной психотерапии.
Можно понять, почему в наши дни психотерапевтические методы лечения
оказываются достаточно эффективными. Акселеративная психопатия -
истерическая психопатия, а болезни истерического происхождения излечиваются
именно с помощью внушения и самовнушения. Но откуда мрачные тучи
средневекового мракобесия над современным миром? Где они прятались добрых
три столетия? И почему вдруг выплыли, закрывая ясное видение разума,
порождая галлюцинации, страстную жажду чудес, болезненную веру в белую и
черную магию, в пророчиц и магов во плоти и крови?
Чтобы ответить на эти вопросы, внимательнее оценим процесс
преобразования психики акселератов по ходу их ускоренного созревания. Выше
констатировалось, что четыре основных темперамента при этом размываются и
вырождаются, в принципе, до одного неуравновешенного и нестабильного
акселеративного темперамента, который может находиться в двух
противополагающихся, равно истерических ипостасях: либо
агрессивно-холерической, либо депрессивно-меланхолической. Деление на
темпераменты - древнейшее деление людей по характеру их психических
особенностей. Углубленное изучение поведения человека позволило установить
и другие принципы, которые, не отменяя деления на темпераменты, дополняют и
уточняют его. Наибольшим признанием пользуются две системы такого рода. В
соответствии с одной люди делятся на интравертов и экстравертов, в
соответствии с другой - на циклоидов и шизоидов.
Интраверты - это люди, психические функции которых ориентированы
преимущественно на собственный, внутренний мир и в меньшей мере - на
окружающую действительность. У экстравертов ориентация носит
противоположный характер. Присмотревшись к поведению сегодняшней молодежи,
нетрудно заметить, что агрессивные акселераты - это хорошо выраженные
истерические экстраверты. Агрессивность их поведения, собственно, тем и
обусловлена, что они плохо контролируют свое внутреннее состояние и
непосредственно, истерично реагируют на любые достаточно сильные
раздражители. Крайней патологией такого поведения являются немотивированные
убийства, нелепость которых очевидна и ставит в тупик не только
следователей, но часто и самих убийц. Соответственно, депрессивные
акселераты - это хорошо выраженные истерические интраверты. Крайней формой
истерической интраверсии является тупая покорность внешнему насилию,
пугающее безразличие к побоям и истязаниям даже в тех случаях, когда они
очевидно опасны для жизни. Иногда такая покорность спасает акселератов,
иногда же напротив - провоцирует ярость истязателей и смертельный исход
насилия.
Конечно, в зависимости от физических и умственных качеств и характера
взаимоотношении с привычным окружением акселераты тяготеют к той или иной
психической ипостаси - либо депрессивно-меланхолической, либо
агрессивно-холерической. Тем не менее, смена обстановки, появление в
ситуации сильной личности доброжелательно или, напротив, враждебно
настроенной по отношению к акселерату, и другие факторы внешнего
воздействия легко сальтируют акселератов из одной ипостаси в другую.
Поэтому в отличие от нормализованно развитых людей, стабильно являющихся
либо интравертами, либо экстравертами, акселераты обе эти психические
версии совмещают, пребывая то в одной из них, то в другой.
Помимо деления на интравертов и экстравертов, нормализованные люди,
как уже говорилось выше, делятся еще на шизоидов и циклоидов, стабильно
сохраняющих свои особенности в различной обстановке. Циклоиды в рамках
своего темперамента в соответствии с внутренним биологическим ритмом
периодически становятся то более активными, то более пассивными,
осторожными. У неуравновешенных холериков и меланхоликов, например, пики
этих колебаний приобретают, соответственно, характер маниакальности,
агрессивности или столь же умеренной депрессивности. Нетрудно понять, что
акселераты - выраженные истерические циклоиды, психическое состояние
которых устанавливается не внутренним биологическим ритмом, а давлением
внешних обстоятельств.
Что касается шизоидов, то это люди с легко выраженным шизофреническим
мироощущением, люди с дробным восприятием окружающего, обладающие хорошо
развитым аналитическим мышлением и некоторой недостаточностью мышления
синтетического. И подобно тому как акселерат в одном лице на истерической
основе совмещает темпераменты холерика и меланхолика, версии экстраверта и
интраверта, точно так же совмещает он состояния циклоида и шизоида. Но если
истерическая циклоидность дает знать о себе лишь спорадически, во время
сальтаций акселеративного темперамента, то истерическая шизоидность
постоянно окрашивает психические функции акселератов, создавая у них
специфическую картину шизофренического мироощущения.
Кто же он таков с точки зрения психиатрии, акселерированный молодой
человек, истерический шизоид мужского или женского пола? Ответ огорчителен,
но, к сожалению, вполне определенен: истерический шизоид - это человек,
страдающий мягко выраженной формой наиболее распространенной в наши дни
психической болезни - шизофрении. В ординарных ситуациях акселеративная
шизофрения почти не заметна, она дает знать о себе лишь некоторыми
странностями поведения и сбоями в логике речи. Но во время акселеративных
истерик она может подниматься до уровня шизофрении настоящей, ввергая
агрессивных акселератов в состояние буйного, а депрессивных акселератов -
тихого помешательства, которые затем бесследно проходят, оставляя после
себя частичные, а то и полные провалы памяти. Когда после такого
шизофренически акцентированного буйства, сопровождающегося погромами и
драками, акселераты утверждают, что не знают, почему они себя так вели и не
помнят толком происходившего, они говорят правду. Вернее, почти правду,
потому что акселеративное буйство родственно аффекту, в который человек
преднамеренно ввергает себя, а потом и действительно теряет контроль над
собой и не помнит или почти не помнит происшедшего.
Характеристика шизофрении затруднена тем, что в своих конкретных
^проявлениях она в высшей мере многообразна как по специфике, так и по
глубине. Когда психиатры сталкиваются с неясной, запутанной картиной
психического заболевания, они чаще всего, и вполне обоснованно, ставят
диагноз - шизофрения. Но если отвлечься от деталей и патологических
крайностей этой болезни, то в принципиальной сущности своей шизофрения
определена четко, определена уже своим наименованием. Термин шизофрения
образован слиянием двух слов древнегреческого происхождения: schizo -
раскалываю, расщепляю, и phren - ум. То есть, шизофрения в принципиальной
сущности своей - это расколотое, расщепленное на отдельные фрагменты
мышление, в котором нарушена цельность восприятия мира. Та самая цельность,
взаимосвязанность, синтетичность, которая объективно присуща
действительности.
Шизофреническое мироощущение - это расколотое на отдельные фрагменты,
дробное мироощущение, которое вторично трудно собирается в некоторое,
всегда искаженное относительно действительности формализованное целое, а то
и не собирается вовсе, сохраняя свою первичную, пугающую дробность. Каждый
фрагмент действительности, на котором шизофренически мыслящие люди
сосредоточивают свое внимание, воспринимается ими дотошно и скрупулезно. С
такими деталями и нюансами, которые могут ускользать от восприятия
психически здоровых людей, для которых главное - не детали, а целостное
мироощущение. Люди с шизофреническим видением действительности -
прирожденные аналитики, аналитики милостью божьей. Из людей с
шизофреническим мироощущением, если специфика их мышления не выходит за
уровень психической нормы, формируются превосходные узкие специалисты во
всех областях науки, техники и медицины. В руслах частных исследований и
специализированной проблематики они не имеют конкурентов. Но будучи
блестящими аналитиками, шизофренически мыслящие люди - никудышные
синтетики. За деревьями они не умеют видеть леса. Поэтому они либо
удовлетворяются первичным, дробным восприятием действительности, отчего,
подобно буриданову ослу, находятся в состоянии известной растерянности,
беспомощности; либо через "не могу" все-таки создают некое рваное,
искаженное относительно действительности целое, которое на достаточно
глубоком уровне вторичных искажений может превратиться в иллюзию или даже
галлюцинацию.
Особенности шизофренического мироощущения с особой четкостью, "весомо,
грубо, зримо", проявляются в изобразительном искусстве: на полотнах
художников и в работах скульпторов. Изобразительное искусство -
превосходный объективный индикатор, по-своему бесспорно фиксирующий вспышки
шизофренического мироощущения, имевшие место по ходу истории, а стало быть,
и породившие их вспышки акселерации. До тех пор, пока изобразительное
искусство остается реалистичным, покуда оно старается запечатлеть
действительность во всей ее цельности, можно уверенно говорить о том, что
общество, его породившее,- здоровое общество, образованное нормализованно
развитыми людьми. Но как только изобразительное искусство начинает
преднамеренно искажать действительность, тенденциозно стилизовать ее,
ломая, а то и разрушая здоровое видение целого, так столь же уверенно можно
говорить о давлении на него шизофренического мироощущения и о том, что
общество, его породившее,- больное, в той или иной мере акселерированное
общество. И чем выше уровень искажения действительности в изобразительном
искусстве, тем более акселерировано общество, его породившее, тем более оно
шизофрениро-вано и психопатично. Обратимся с этой точки зрения к событиям в
современном изобразительном искусстве, взяв для примера живопись. Внимание
тут привлекает взрывоподобное развитие формализма в начале XX века, начатое
со специфической стилизации живописи в форме примитивизма и завершенное
абстракционизмом.
В примитивизме, основоположником которого был Анри Руссо,
шизофреническое видение мира оборачивается как бы нарочитой детской
неумелостью. В сюрреализме, который мы более всего знаем по Сальвадору
Дали, реальности мира, борющиеся с шизофреническим бредом, образуют
фантасмагории. Для кубизма, одним из основоположников которого был Пабло
Пикассо, характерны и шизофреническое восприятие, расчленяющее
действительность на множество геометрических фрагментов, и шизофренический
конструктивизм, в лоне которого создаются бредовые синтетические подобия
реальностей. Наиболее по-своему последователен абстракционизм,
провозглашенный идеями и работами В. Кандинского и Б. Малевича. После
шизофренического расщепления действительности на хаос фрагментов, художник
отказывается от их вторичного обобщения. И либо попросту переносит этот
шизофренический хаос на холст, либо, убоявшись этого рваного бреда,
изображает вместо него нечто примитивное, успокоительно определенное.
Например, черный квадрат на белом фоне, как это сделал Малевич, назвавший
сие художественное деяние шизофренически претенциозно: суперматизмом,
сиречь суперпознанием, суперискусством.
Все формалистические школы изобразительного искусства в той или иной
мере больны шизофреническим мироощущением, абстракционизм - в наибольшей
степени. Это, конечно же, вовсе не значит, что художники, работающие в этих
жанрах,- шизофреники, место коим в клиниках для умалишенных. Разумеется,
как правило, художники-формалисты - это бывшие акселераты, но, опять-таки,
как правило, акселераты, хорошо компенсированные своим творческим трудом.
Чтобы искренне и успешно работать в избранном жанре, художники должны
научиться вводить себя в бредовое, шизофреническое состояние, а по
окончании творческого акта - выходить из него. В принципе, этому искусству,
искусству шизофренической медитации во имя успеха, моды или наживы может
научиться и нормализованно развитый человек. Поэтому о состоянии
психического здоровья самих творцов формалистического искусства трудно
сказать что-либо определенное, хотя давление шизофренического мироощущения
на их работу, давление стихийное или сознательно провоцируемое,-
несомненно. В этом плане характерно творчество Пабло Пикассо, в котором
прослеживается несколько разных периодов (голубой, розовый и т. д.) с
различной степенью шизофренированности художественного видения, хотя сам
автор был вполне здоровым человеком, т. е. если и акселератом, то прекрасно
компенсированным,- об этом свидетельствует высокая продолжительность его
жизни. Но само восприятие формалистического творчества любителями
изобразительного искусства - хороший индикатор их психического здоровья и
отношения к акселерации. Если, скажем, абстрактная или сюрреалистическая
живопись доставляет человеку искреннее удовольствие, а тем более приводит
его в восторг, то человек этот, вне всякого сомнения, страдает
акселеративной психопатией или иной формой шизофренически акцентированного
психического расстройства.
О шизофреничности художественного формализма свидетельствует не только
характер произведений, но и множественность его школ, всей суммой своей
противопоставленных единому и цельному реалистическому изобразительному
искусству. Подобно тому, как истина одна, а заблуждений множество, так одно
и психически здоровое, цельное мироощущение, а его шизофреническим
извращениям несть числа. Мы говорили выше о примитивизме, сюрреализме,
кубизме и абстракционизме как о ступенях шизофренирования изобразительного
искусства. К этому перечню следует добавить фовизм, экспрессионизм, дадизм,
футуризм, пуризм и ряд еще более мелких "измов". Дробность художественных
форм - характерный признак их внутренней шизофреничности, которая в
массовых масштабах может быть поставлена людям лишь акселерацией.
Показательно, что шизофреническая дробность мироощущения в начале XX века
обнаруживает себя не только в искусстве, но и в науке.
На протяжении более 2 тысячелетий математика существовала и
развивалась как строгая цельная дисциплина. В русле ренессансной культуры
именно математика выступала основой теоретического познания, придавая ему
цельный характер. А с началом XX века математика начала распадаться на
обособленные, концептуально различные школы, школы логизма, интуиционизма,
конструктивизма и, наконец, формализма. Картина - типичная для
шизофренического миропознания! После некоторой паузы, под влиянием вспышки
массовой акселерации на рубеже 40-50-х годов дробление математики было
продолжено. К настоящему времени математика расчленена на множество мелких
дисциплин, в которых царствуют узкие специалисты. Одно их перечисление
заняло бы несколько страниц текста. Чтобы убедиться в этом, достаточно
полистать современную математическую энциклопедию.
Характеризуя высокую дробность и узость специализации математических
дисциплин, группа выдающихся французских математиков, выступающая под
коллективным псевдонимом Никоа Бурбаки, писала следующее: "Многие из
математиков устраиваются в каком-нибудь закоулке математической науки,
откуда они и не стремятся выйти, и не только почти полностью игнорируют все
то, что не касается предмета их исследований, но не в силах даже понять
язык и терминологию своих собратьев, специальность которых далека от них.
Нет такого математика, даже среди обладающих самой обширной эрудицией,
который бы не чувствовал себя чужеземцем в некоторых областях огромного
математического мира..."
В первой половине XX века концептуальный раскол математики был
воспринят как трагедия познания, как теоретическая катастрофа. А во второй
половине века концептуальный раскол математики был как бы узаконен, а
проблемы ее пересмотра и обобщения исчезли с повестки актуальных научных
проблем.
В свете этих соображений не стоит удивляться тому, что кибернетика с
некоторым трудом собранная Норбертом Винером в единую науку на основе
теории информации и теории автоматов, так и не получила дальнейшего
развития в своем цельном виде, В 50- 60-х годах кибернетику предавали
анафеме и восхваляли, о кибернетике спорили, из-за кибернетики ссорились,
кибернетикой пугали и на нее возлагали огромные теоретические и
технологические надежды. Но кибернетика как цельная наука оказалась
гигантским пустоцветом! К сегодняшнему дню она раздроблена и рассыпана на
множество разобщенных теоретических дисциплин, которые занимаются не
столько кибернетикой в ее собственном понимании, сколько частными
проблемами логики, автоматики и математики вкупе с синтактикой. Кибернетика
же как целое застыла на рубеже 60-х годов и постепенно ветшает под напором
шизофренической обработки, все более забывая собственные дерзкие прогнозы
технологического прогресса земной цивилизации.
Учитывая массовые масштабы акселерации, не стоит удивляться и тому,
что одно из величайших открытий XX века, диалектика, на протяжении XX века
постепенно теряла свое значение как продуктивная теория познания. Сегодня
она предана забвению, сохранившись в архивах отечественной и мировой
философии в омертвленном виде, походя более н
...Закладка в соц.сетях
