Жанр: Научная фантастика
Сказка о любви, ХХIII век. Ведьма.
...льных полетов на гиперсветовой скорости.
Между кругосветным плаванием Фернандо Магеллана и загалактическим
путешествием Андрея Дзю с товарищами обнаружилась и еще одна любопытная, но
не очень приятная аналогия. Как известно, свой выход в просторы Тихого
океана Магеллан начал с открытия и прохода крайне запутанного пролива,
который он нарек проливом Всех Святых. Позже пролив этот получил его
собственное имя. Рукав Ориона, по которому "Антарес" шел к межгалактическим
просторам, заканчивался своеобразным гирлом, в котором обычное пространство
вкупе с подпространством образовывали сложную систему ходов с одним
генерализованным руслом. Антаресовцы назвали этот лабиринтоподобный выход
проливом Персея, потому что рукав Ориона выходил на продолжение одной из
двух Главных спиральных ветвей Галактики - ветви Персея.
Когда пролив Персея был маркирован, а его тупиковые ветви реперированы
запрещающими знаками, проходить его, само собой, стало легче. И все равно
проход его оставался ответственной, если не рискованной операцией. Ну, а
первопроходцы на "Антаресе" были поставлены и вовсе в критическое
положение. Дзю сохранил гиперсветовой ход, ибо он позволял автоматически
следовать по изгибам подпространственного канала, но сбросил его до
минимума, чтобы предельно сократить дистанцию срочного торможения. И не
напрасно! Конечно, вероятность самофокусировки "Антареса" на проливе была
существенно выше, чем на его боковых, в том числе и слепых ответвлениях. Но
вероятность и есть вероятность. Несколько ответвлений пролива "Антарес",
ведомый опытной рукой Андрея Дзю, проскочил благополучно. Но в один из
аппендиксов, слепых ответвлений пролива, возле самых ворот в
межгалактический простор корабль все-таки затянуло. Не помогли ни
бдительность Андрея Дзю, ни пилотажное искусство лоцмана. Чтобы избежать
гравитационного взрыва, было выполнено срочное торможение. Собственно, это
было не просто срочное торможение, а торможение на грани возможного по
мощности двигателей, - аппендикс пролива Персея оказался предательски
коротким. Катастрофы удалось избежать, но один из двух маршевых двигателей
рейдера, выдержавший нелегкое испытание непрерывной трехлетней работой,
вышел из строя. Да и второй двигатель после этого сверхсрочного торможения
работал на пределе технических норм. Точно раненый тигр, припадающий на
одну ногу и с ворчанием зализывающий на боку другую рану, "Антарес"
кое-как, натужно воя уцелевшим двигателем и потряхивая разболтанным на
перегрузках торможения корпусом, выполз из пролива Персея, убрал ход и
завис в межгалактическом пространстве на удалении шестидесяти тысяч
световых лет от невидимого отсюда Солнца. В смотровой рубке рейдера
расшторилось двухметровое овальное окно. И столпившиеся возле него
космонавты первыми из людей увидели бархатное небо большой Вселенной и
сияющий ярче полной луны диск галактического центра - звездно-газовый балдж
с ослепительной искрой аккреции в сердцевине. Там, где гигантская черная
дыра, разрушая звезды и заставляя сгорать их новыми и сверхновыми
вспышками, жадно всасывает в себя звездные останки, заставляя раскаляться и
пламенеть бурлящие с околосветовой скоростью потоки газа. Почти половину
небосвода охватывали светящиеся крылья Млечного Пути, раскинутые
галактическим центром. Сама Галактика, гигантской светоносной птицей
парящая в бархатном мраке бесконечности, глянула в души космонавтов своим
воспаленным циклопическим оком. Потрясенно, и веря и не веря своим глазам,
разглядывали космонавты еще никогда не виданный людьми галактический
небосвод. И плакали! И не стыдились слез.
Когда утихли восторги и улеглось волнение, небосвод пролива Персея был
подвергнут обстоятельному обозрению. И тут антаресовцев ждал приятный
сюрприз! На участке неба, противоположного светокрылой Галактике, сияла
ярчайшая звезда - точечное оранжевое солнышко. Спешно проведенная
обсервация показала, что звезда эта, оранжевый карлик класса М-1, которую
Андрей Дзю нарек Уиктой, по гиперсветовым масштабам находится буквально
рядом - в шести световых неделях от места аварийной стоянки "Антареса". В
этом же секторе неба, в конусе с раствором порядка сорока градусов, было
обнаружено еще восемь оранжевых и красных звезд-карликов, разбросанных друг
от друга на удалении в десятки световых лет. Наличие этого малочисленного и
разряженного звездного скопления тем не менее подтвердило ранее высказанную
догадку о том, что через подпространственный рукав Ориона в
межгалактическое пространство была выброшена значительная масса вещества,
причем часть этого выброса завершилась звездообразованием.
Обследование маршевых двигателей "Антареса" показало, что надежно
отремонтировать их без замены горячих блоков рабочей зоны невозможно. А
поскольку выходить на гиперсвет на ненадежных двигателях равносильно
попытке самоубийства, решили сбалансировать рейдер по Уикте как по опорной
точке и оставаться в этом районе на свободной стоянке, ожидая помощи с
Земли. Связь с ней установили через выставленную по рукаву Ориона
лонг-линию. Подпространственный рукав почти в двадцать раз сокращал
расстояние до Земли, превращая шестьдесят тысяч световых лет, отделяющих от
нее рейдер, в три тысячи. Информационный сигнал шел по лонг-линии со
скоростью гравитационной ударной волны, пропорциональной кубу скорости
света, поэтому переговоры с Землей на таком расстоянии шли напрямую - без
временных задержек. Но посылка даже единичного сигнала по лонг-линии,
длиною в три тысячи световых лет, требовала больших расходов энергии,
поэтому информационный обмен между "Антаресом" и Землей был свернут до
.минимума.
Земля поздравила экспедицию с выходом за пределы Галактики и
уведомила, что на помощь ей высылается большой транспортно-спасательный
рейдер "Спика". По уже обследованному "Антаресом" и реперированному рукаву
Ориона, "Спика" прошла с большей, нежели первопроходец "Антарес" скоростью.
Но и на этой скорости ждать ее в проливе Пегаса можно было лишь через два с
половиной года. Запасов энергии и жизнеобеспечения на "Антаресе" было
вполне достаточно для того, чтобы спокойно переждать этот срок. И
все-таки,- два с половиной года! Долгих, страшно далеких от Земли два с
половиной года! Благополучно пережить это нелегкое время можно было,
конечно же, лишь загрузив себя полезными, по возможности интересными
делами. Перед экипажем "Антареса" вырисовывались две группы таких дел. Дела
внутренние - тотальный ремонт корабля, в ходе которого надо было исправить
и привести в работоспособное состояние все, что в той или иной мере вышло
из строя за время трехлетнего хода на гиперсвете и, особенно, при срочном
торможении в проливе Пегаса. И дела внешние: обследование окружающего
"Антарес" космического пространства всеми имеющимися средствами. По обоим
этим делам были составлены развернутые программы. При этом, конечно же,
встал вопрос о полете к Уикте на малом исследовательском корабле - на
двухместном шлюпе, который в целости и сохранности стоял в бортовом эллинге
"Антареса", благополучно пережив все приключения трехлетнего полета за
пределы Галактики.
Полет к Уикте, помимо чисто научных мотиваций, напрашивался по двум
причинам. Во-первых, по гиперсветовым масштабам Одинокая Звезда была
буквально рядом со стоянкой "Антареса", рукой подать - в неделе
крейсерского хода на шлюпе с учетом стартового разгона и финишного
торможения. Во-вторых, детальное обследование Уикты показало, что на
орбитах вокруг нее расположено тринадцать планет и что четыре из них
являются планетами земной группы. Но самое интересное - одна из этих
четырех планет, вторая по счету от оранжевого солнца, была похожа на Землю
как родная сестра. Множество признаков свидетельствовало, что на этой
планете - маленькой Уикте, существует высокоразвитая белково-кислородная
жизнь. И хотя ноосферы, свидетельствующей о наличии разума, высокой
культуры и техники, у маленькой Уикты обнаружено не было, вопрос о полете к
ней на двухместном бортовом шлюпе "Антареса" был предрешен.
В порядке исключения шлюпу было дано собственное имя - "Надежда",
свидетельствовавшее об исследовательских притязаниях загалактических
посланников Земли.
Место в экспедиции на Уикту Андрею Дзю отводилось изначально - не
только как командиру "Антареса" и самому опытному из космонавтов, но и как
наименее пострадавшему от тоннельной болезни. А вот на второе место в
"Надежде" претендентов было много - уж очень заманчиво, да и престижно было
участвовать в исследовании обитаемой загалактической планеты. Ей пока не
давали собственного имени и продолжали называть маленькой Уиктой, резонно
полагая, что лишь прямое ее обследование поможет установить, какого имени
она заслуживает. После довольно бурных дискуссий, антаресовцы пришли к
принципиальному решению, что Андрея Дзю должен сопровождать либо врач,
Раджив Индра, второй специальностью которого была биология, либо биолог,
Пламен Делчев, второй специальностью которого была медицина. Маленькая
Уикта была планетой обитаемой! С этим приходилось считаться и по чисто
исследовательским резонам, и по соображениям безопасности. Дилемму выбора
из двух кандидатур решил жребий, указавший своим слепым перстом на Пламена
Делчева - к его великой радости и к огорчению экспедиционного врача.
Старт "Надежды" к Уикте, после соответствующей подготовки и
утверждения Землей, состоялся в начале третьего месяца пребывания на выходе
пролива Персея, когда черный небосвод с .одноглазой птицей Галактикой стал
для антаресовцев почти таким же привычным, как звездное небо невидимой
отсюда Солнечной системы. Через расчетное время - шесть суток семнадцать
часов и сорок восемь минут - "Надежда" вынырнула уже на субсветовой
скорости в системе Одинокой Звезды. А еще через трое суток сложного
маневрирования вышла на орбиту, центрированную относительно малой Уикты.
Наблюдения с орбиты не только подтвердили первоначальные выводы о сходстве
Уикты с Землей, но и установили, что уровень его - уникален! Проще было
говорить не о географическом сходстве, а об отличиях Земли и Уикты. Так,
мировой океан Уикты был поменьше, чем у Земли, охватывая три пятых
поверхности, а поверхность суши, образованная пятью большими и тремя малыми
континентами,-несколько больше. Имея почти идеально совпадающую с Землей
массу, плотность, а стало быть и силу тяжести на своей поверхности, Уикта
обладала несколько более разреженной атмосферой. Это и естественно, Уикта
была старше Земли примерно на миллиард лет, а поэтому большее количество
воздуха успело "убежать" в космос из ее экзосферы. Но зато в атмосфере
Уикты было больше кислорода - около двадцати семи процентов, что и
компенсировало, если говорить о пребывании на ней людей, пониженное
атмосферное давление. Год на Уикте был на пятьдесят семь суток короче
земного, так как планета располагалась несколько ближе к своему
центральному светилу, нежели Земля к Солнцу. Зато именно по этой причине
Уикта получала от Одинокой Звезды практически столько же света, сколько
Земля. В силу примерного равенства наклонов осей вращения планет и
длительности суток были сходны и климатические условия Земли и Уикты. Как и
на Земле, на Уикте были северная и южная полярные шапки льдов, зоны тундр,
лесов, лесостепей, зоны полупустынь, пустынь и влажных тропических и
экваториальных лесов. Но ни малейших следов разумной деятельности не
удалось обнаружить с борта "Надежды" даже в самых благоприятных для
обитания районах Уикты. Если не принимать в расчет этого обстоятельства,
маленькая Уикта была не просто родной сестрой Земли, а единоутробным
близняшкой, двойником. Андрей Дзю предложил назвать ее Землидой. Экипаж
"Антареса" это предложение принял, но по целому ряду последующих событий
этому обязывающему имени не было суждено занять своего места в
космографических атласах Галактики и ее окрестностей.
Маленькая Уикта так и осталась Уиктой, однофамилицей, тезкой своего
центрального светила - Одинокой Звезды.
Уикта, как и Земля, имела свой суперматерик, образованный
столкновением и последующим слиянием двух примерно равных по площади
континентальных платформ. Для определенности этому суперконтиненту дали имя
Новой Евразии. С севера на юг, расчленяя Новую Евразию на западную и
восточную части, тянулась, то расширяясь до плоскогорий тибетского типа, то
сужаясь и воздевая к небу пики восьми и даже девятитысячников, гигантская
горная система. В зоне субтропиков горные цепи разрывало вклинившееся в
глубину суши Средиземное море, образуя своего рода ворота - водные, а по
берегам своим и сухопутные, связывающие западную и восточную части
суперконтинента.
Именно здесь, на крупнейшем континенте Уикты, на перепутье между его
западным и восточным регионами, в благодатной зоне субтропиков, неподалеку
от устья реки, берущей начало в ледниках Срединной горной системы и
впадающей в Средиземное море, Земля, работая через "Антарес" как
транслятор, рекомендовала "Надежде" выполнить посадку. Эту рекомендацию
Андрей Дзю принял, хотя внес в нее небольшие, но, как показали последующие
события, существенно повлиявшие на судьбу экспедиции коррективы. Дзю решил
посадить "Надежду" не в устье выбранной для этого реки, как ему
рекомендовали, а в двухстах километрах выше - на обширном плато,
возвышающемся над уровнем моря до полукилометра. Полноводная река протекала
здесь в глубоком каньоне, прорезанном ею в перемешанных сбросом породах. А
на плато раскинулась субтропическая лесостепь, нечто вроде лесной саванны,
где колков и рощ было примерно столько же, сколько травянистых просторов.
По обе стороны реки лесистое плато было рассечено горными ручьями, либо
прорезавшими собственные порожистые каньончики, либо низвергавшимися в реку
водопадами. Андрей Дзю выбрал это плато для посадки "Надежды" из
соображений безопасности. Он вообще был в высшей мере предусмотрителен,-
Андрей Дзю. И если космонавты-гиперсветовики младшего поколения уважительно
называли его дедом, то у своих, постепенно уходящих на покой сверстников он
был известен и под другим прозвищем, которым сам немало гордился,-
хитрован. Конечно, устье реки, где холодные воды реки сливаются с теплыми
субтропического моря, были гораздо богаче всякого рода жизнью, чем
предгорное плато. Но много неизвестной жизни - это много опасностей.
Дзю хорошо знал, что даже опытные космонавты, увлекаясь созерцанием
диковинок, рассеянных на ранее неизвестных, только что открытых планетах,
буквально на каждом шагу погружаясь в исследования действительности,
коварно похожей на земную, склонны забывать о мерах предосторожности. А
Пламену Делчеву исполнилось всего тридцать пять лет! Исполнилось только
что, на виду крылатой Галактики.
Тошно молодому, полному сил и энергии человеку изо дня в день
следовать многочисленным правилам повышенной безопасности, то один, то
другой пункт которых человек склонен нарушать из-за психологического
утомления и просто по забывчивости. Дзю резонно полагал, что высокое
космографическое сходство маленькой Уикты с Землей оставляет место многим
биологическим аналогиям между ними. Лесистое плато интуитивно привлекало
его здоровым воздухом предгорий и ледяной водой горных ручьев, которые в
земной своей ипостаси практически свободны от болезнетворных агентов. Кроме
того, в уиктянском Средиземноморье был обнаружен один действующий вулкан и
несколько потухших. Это был сейсмически активный регион Уикты, где в любой
момент могло произойти сильное землетрясение. А море - рядом! Нет ничего
удобнее для подъема сопровождающих землетрясения волн цунами на предельную
высоту, чем широкое, но быстро сужающееся устье реки. По совокупности всех
этих причин Андрей Дзю, по прозванию хитрован, и решил не рисковать, а
посадить шлюп не в устье реки, кишащей всякого рода жизнью, а на заметно
обедненном в этом отношении лесистом предгорном плато.
Посадка прошла без осложнений на большой поляне, со всех сторон
окруженной лесом, у ручья с кристально чистой ледяной водой, который через
две сотни метров несколькими каскадами низвергался в каньон большой реки.
.Основной лагерь уиктянской экспедиции был создан возле "Надежды", причем
шлюп использовался как "дом",- место постоянного жилья и ночевки. А в
полукилометре от корабельной стоянки на арочном каркасе с нейтридным
покрытием Андрей Дзю разбил запасную базу с аварийным запасом всего
необходимого, включая и радиостанцию ближней связи. Для этой работы в
полном объеме времени был задействован и биолог, хотя Пламен ворчал и
весьма изобретательно выражал свое недовольство тем, что его отвлекают от
основного занятия - исследования сказочного, почти земного, но все-таки
иного живого мира, раскинувшегося вокруг. "Торопись медленно,- хладнокровно
говорил ему Дзю, имея в виду будущую исследовательскую работу и, если
биолог не унимался в своих претензиях, с усмешкой добавлял:- Сначала дело,
а потом удовольствие". Дед всегда считал обеспечение безопасности
экспедиции главным своим делом, а исследовательскую работу - удовольствием,
с которым можно повременить, поступиться, а то и пренебречь. Само появление
человека в мире под чужими небесами - великое открытие, которое надобно
беречь и возвращать на Землю! В таком подходе к исследовательской работе в
инозвездных мирах были свои весомые резоны. Но трудно молодым следовать
зрелой и рассудительной мудрости! Особенно, когда чужой мир так похож на
земной и предварительные оценки даже не говорят, а кричат о его совершенной
безопасности для человека молодого, хорошо подготовленного к любым
неожиданностям и знающего об этом.
Недовольство Пламена Делчева, его воркотню по поводу авторитарного
поведения деда, беззастенчиво использующего свои непререкаемые в
экспедиционных условиях командирские права, можно было не только понять, но
и в известной мере оправдать. Шлюп не располагал сколь-нибудь вместительным
эллингом, не было на его борту ни унихода, ни даже глайдера - один лишь
двухместный вездеход минимальной грузоподъемности. Поэтому на оборудование
основного лагеря возле "Надежды" и запасного с аварийной базой на поляне за
перелеском ушла целая неделя. Андрей Дзю любил делать дело основательно, не
торопясь, со всем комплексом проверок штатных и даже дополнительных, что
рождались у него по ходу развертывания лагерей и испытаний их оборудования.
А вокруг красовался такой чудный, такой земной, такой родной человеческому
сердцу ландшафт! Искушения святого Антония, да и только! Искушения, которым
было неподвластно железное сердце старого космонавта Андрея Дзю, и от
которых маялось и страдало сердце его молодого коллеги. По-земному голубое,
только более глубокое своею синевою небо. По-земному доброе, только более
золотое, немного утомленное, как бы вечернее солнце. По-земному мягкие,
только более нежные по цвету, салатные луговые травы с акварельной россыпью
цветов и цветочков. По-земному разнообразный, только более приземистый лес,
в котором глаз невольно фиксировал наличие серебристых олив, кряжистых
дубов и пирамидальных кипарисов, хотя разум с запозданием и досадой
отвергал эти параллели, еще более разрушавшиеся при внимательном
рассмотрении деревьев. И измельченный по-сравнению с земным мир слизняков,
насекомых, зверей и птиц! Мир животных, совершенно безопасных для человека
в легком защитном скафандре, соблюдающего меры предосторожности.
Естественно, как только было закончено оборудование лагерей маленькой
уиктянской экспедиции, Пламен Делчев с жадностью застоявшегося призового
скакуна набросился на микроструктурное исследование местной флоры и фауны,
с некоторым избыточным рвением используя своего командира в роли послушного
и исполнительного помощника, не чурающегося самой утомительной и черной
работы. Но первое сообщение "Надежды" о результатах выборочного анализа
растений и животных лесистого плато, подписанное командиром и биологом,
было подчеркнуто сдержанным и скупым. И в этой сдержанности экипаж
"Антареса" легко узнал твердую руку осмотрительного Андрея Дзю. Уиктяне,
как называли на "Антаресе" Андрея Дзю и Пламена, сообщали, что растительный
и животный мир Уикты, несмотря на все его внешнее сходство с земным,
цитологически и генетически резко отличается от него.
Вывод требует проверки, но если он справедлив, то внешнее сходство
уиктянской фауны и флоры с земной - не более чем конвергенция глобального
масштаба под воздействием сходных условий жизни на Уикте и Земле.
Послание это было дополнено репликой без подписи. Ее единодушно
приписали биологу, Делчеву. Характеризуя конвергенцию, ту самую
конвергенцию, что в земных условиях сделала луговые травы похожими на мхи,
пальмы - на древовидные папоротники, дельфинов - на ихтиозавров и акул, а
обычных волков - на волков сумчатых, биолог писал, что ему очень трудно
поверить в естественность столь высокого сходства уиктянской и земной
жизни. Ему трудно отделаться от мысли, что фауна и флора Уикты - не
настоящая жизнь, а своеобразный театр марионеток с ландшафтными декорациями
и куклами-животными, созданный в этом загалактическом далеко не то для
развлечения землян, не то ради насмешки над ними. И отнюдь не исключено,
что ему, биологу экспедиции, удастся обнаружить если не самого автора этого
кукольного представления в планетарных масштабах, то по крайней мере те
нити, которые управляют поведением марионеточной фауны и флоры.
Чувствовалось, что и к реплике Пламена приложил свою руку осмотрительный
Андрей Дзю, должным образом отредактировав ее и убрав все то, что
показалось ему недостаточно обоснованным. Он всегда берег свое командирское
и экспедиционное реноме и чурался тех поспешных сенсаций, которые нередко
приходится с чувством неловкости опровергать через неделю.
Нет нужды говорить о том, как были заинтригованы, а отчасти и
встревожены на "Антаресе" сообщением с маленькой Уикты. С нетерпением ждали
они очередного сеанса связи с "Надеждой"! Но уиктяне на связь не вышли. Ни
в очередные сутки, ни во все последующие. Связь с "Надеждой" оборвалась
совсем. Можно было только гадать, что случилось с Андреем Дзю и Пламеном
Делчевым, ждать прихода "Спики" и надеяться на предусмотрительность и удачу
опытнейшего командира дальнего космофлота, которого его
сверстники-гиперсветовики вовсе не случайно называли хитрованом.
XII
С Андреем Дзю Лобов встретился за неделю до возвращения Снегина на
Землю. Девяностошестилетний патриарх космофлота жил в зоне Цимлянского
мегаполиса, где среди садов и виноградников располагался городок
космонавтов-ветеранов. Но прежде чем отправиться в Цимлянский мегаполис,
Иван побывал в Байконуре возле памятника Дзю, где он был изображен еще не
стариком, а в расцвете своей поздней зрелости, в возрасте пятидесяти восьми
лет - таким, каким он уходил в загалактическое путешествие. В жилах Андрея
Дзю смешалась кровь многих народов Европы и Азии. У него были по-монгольски
припухшие веки, прикрывавшие острые черные глаза, типично русское курносое
лицо и маленький рот, в котором было нечто иконописное, византийское.
Скульптор прекрасно передал то совсем не простое, видимое простодушие
натуры Дзю, за которым читался гибкий волевой интеллект. Хитрован! -
припомнилось Лобову уважительное прозвище, данное Дзю
соратниками-одногодками.
Хотя Андрея Дзю и ругали за чрезмерную сдержанность сообщения о
результатах микроструктурного исследования уиктянской фауны и флоры,
ругали, несмотря на беспокойство за судьбу десанта на Уикту, редко
ошибавшийся старый хитрован не ошибся и на этот раз. Биосфера Уикты
оказалась на редкость удивительной - уникальной, неповторимой! Но домыслы
Пламена о том, что растительный мир этой планеты- ландшафтная декорация, а
мир животный - некий глобальный театр марионеток, управляемый таинственным
кукловодом, оказались именно домыслами. Хотя для его фантазий, разумеется,
были известные основания.
Одноклеточные создавали фон уиктянской сухопутной жизни,
одноклеточными в полном смысле этого слова были травянистые растения и
мелкая живность: летающая, ползающая и бегающая. Все же остальное
многообразие уиктянской фауны и флоры: кустарники, деревья, птицеподобные и
звероподобные животные,- было образовано квазиполиками. Поверхностный
анализ выявил потрясающий факт: у этих
...Закладка в соц.сетях
