Жанр: Научная фантастика
Криптономикон 2
...о сам
Бобби Шафто. Когда он опускается ниже и приходит в себя после взрыва, то видит, что
бомба-то как раз не приземлилась: ее небольшой парашют запутался в железном
кустарнике антенн, выросших из бетонной крыши.
Гребаные антенны, сколько же их! Шафто недолюбливает антенны еще с Шанхая, с
тех пор как увидел штабных со станции "Альфа" в деревянных конурках на крыше,
утыканной антеннами - ни солдаты, ни флотские, ни морпехи. Коррехидор, перед тем
как его взяли японцы, тоже утопал в антеннах. А уж когда Бобби Шафто служил в
подразделении 2702, от них и вовсе не было прохода.
Теперь надо хорошенько сосредоточиться. Он бросает быстрый взгляд на МДК -
американский десантный катер, который хотели взорвать камикадзе в моторке. Катер как
раз там, где должен быть, - на полпути между кольцом военных кораблей и
вертикальной стодвадцатиметровой стеной. Даже если бы Шафто не знал заранее, он бы с
первого взгляда определил, что это Механизированный Десантный Катер (третья
модификация), стальной коробок длиной сто пятьдесят метров, способный доставить на
берег средней величины танк. На катере два пулемета пятидесятого калибра; сейчас они
старательно лупят по стене - Шафто не видит в кого. Зато с высоты замечает то, чего не
замечают японцы: на борту МДК не танк, а огромный стальной резервуар с трубами,
шлангами и подобной дребеденью.
МДК приближается к берегу; японцы в укреплении ведут по нему беспорядочный
огонь. Но катер повернут передом, и единственная цель стрелков - стальная дверь. Она
спроектирована так, что когда открыта, то превращается в трап, а когда закрыта, нипы
могут до конца дней осыпать ее пулями и снарядами в тщетной надежде пробить дыру. К
тому же зенитки на кораблях поливают стены укрепления сумасшедшим огнем, не давая
японцам носа высунуть. Антенны на крыше вздрагивают от них отлетают куски, и Шафто
видит следы трассирующих пуль. Должны же ребята на кораблях сообразить и
приостановить обстрел, ведь он приземляется на эту хреновину через несколько секунд.
Действительность не имеет ничего общего с тем, как Шафто представлял себе
задание, когда в деталях прорабатывал его с офицерами МДК. В очередной, примерно
пятитысячный раз за войну он сталкивается с этим непостижимым явлением. Казалось бы,
пора привыкнуть. На фотографиях антенны выглядели почти невидимыми эфирными
образованиями; на самом же деле это солидные инженерные конструкции. Вернее, были
таковыми, пока их, а заодно и огромные пушки не разнесли огнем из морских орудий.
Теперь все превратилось в груду обломков, причем таких, что на них чрезвычайно
противно приземляться с парашютом. Антенны - ныне обломки - сделаны из всякой
хренотени: деревянных шестов, толстенных бамбуковых опор, пучков сваренной
арматуры. Больше всего таких частей, которые норовят угодить в глаз парашютисту:
длинные металлические прутья и мили растяжных тросов, спутанных в колючие клубки.
Натянутые тросы способны без труда отрезать голову падающему морпеху, а те, что
лопнули, угрожающе выставили острые концы.
Шафто осеняет: эта постройка - не просто орудийная позиция, здесь штаб-квартира
японской разведки. "Уотерхауз, падла!" - орет он. Уотерхауз, должно быть, еще в
Европе, но, инстинктивно прикрыв руками глаза, Шафто сознает, что тот каким-то боком
связан со всем этим кошмаром, в который он падает.
Бобби Шафто приземляется. Хочет двинуться, и гора обломков движется вместе с
ним; он стал ее частью.
Осторожно открывает глаза. Вокруг толстая проволока; растяжка лопнула и
обвилась вокруг головы. Из его туловища торчат три куска четвертьдюймовой стальной
трубки, еще одна проткнула бедро, и одна - руку. Нога, кажется, сломана.
Некоторое время он лежит, слушая орудийные залпы.
Надо выполнять задание. Ради сына. Свободной рукой Шафто нащупывает кусачки
и начинает перекусывать проволоку вокруг себя.
Губки кусачек едва захватывают толстые трубки антенны. Бобби нащупывает, где
они воткнулись ему в спину и работает - щелк, щелк, щелк. Затем перекусывает ту, что
проткнула руку. Затем наклоняется к трубке в ноге. Затем выдергивает из своего тела и
бросает на бетон остатки - звяк, звяк, звяк, звяк. Кровь течет ручьем.
Идти он даже не пытается, так, с трудом волочится по бетонной крыше. Бетон
приятный, теплый - нагрелся на солнце. Самого МДК отсюда не видно, хотя видны
верхушки его антенн. По ним можно определить положение катера.
Здесь должна быть веревка. Опершись на локти, Шафто приподнимается и
оглядывается. Вот же она, манильская веревка (разумеется!) на якоре, зацепленном за
выемку у края крыши.
Наконец он добирается до места и начинает тянуть веревку. Закрывает глаза; только
бы не уснуть! Тянет, пока в его руках не оказывается что-то большое и толстое - шланг.
Почти все. Он ложится на спину и обхватывает конец шланга, прижимая его к груди,
потом осматривается, находит вентиляционную шахту, которую ему показали на
рекогносцировочных фотографиях. На ней когда-то был металлический колпак, но теперь
ничего нет, только дыра в крыше с железками, торчащими по краям. Бобби подползает и
вставляет туда конец шланга.
Кто-то определенно наблюдает за ним с одного из кораблей, потому что шланг
напрягается, словно оживившая змея, и Шафто чувствует, как под руками бежит поток
горючего. Десять тысяч галлонов. Прямо туда, внутрь. Внизу слышно, как япошки
хриплыми голосами поют песни. Сейчас они поймут, что их ждет. Генерал Макартур
обеспечит им то, о чем они молятся.
Теперь Бобби Шафто должен спуститься по веревке на МДК, но ясно, что уже
ничего не выйдет. Помощи ждать неоткуда. Когда ток горючего прекращается, он
собирает остаток сил. В последний раз посылает все к черту. Выдергивает чеку из
зажигательной гранаты; кольцо выскакивает и с веселым звяканьем падает на крышу.
Граната оживает в руках; внутри шипит и потрескивает запал. Он бросает гранату в шахту
- вертикальную трубу, черный круг посреди грязно-серого поля, как пепел от японского
флага.
Затем, поддавшись порыву, ныряет вслед.
Semper Fidelis
Звезда зажигает рассвет
Я падаю вниз
МЕТИДА
Появление root@eruditorum.org в смежной камере выглядит как заключительный
сюжетный поворот в том кукольном балагане, который показывают Рэнди с самого
аэропорта. Как в любом театре марионеток, очевидно, есть еще масса участников, незримо
для него совершающих какие-то стремительные действия. Похоже, на этот спектакль
ушла значительная доля валового национального продукта Филиппин.
На полу в камере стоит миска с едой, на ней сидит крыса. Обычно Рэнди очень
плохо реагирует на крыс: они ломают систему обороны, выстроенную воспитанием и
образованием вокруг тех областей мозга, где обитает коллективное бессознательное, и
выбрасывают его прямиком на территорию Иеронима Босха. Однако сейчас она беспокоит
его не больше, чем в зоопарке. У крысы на удивление красивая бурая шкурка и толстый,
как карандаш, огрызок хвоста, торчащий вверх, словно антенна мобильника. Рэнди
голоден, но не хочет есть то, на чем потопталась крыса, поэтому просто лежит и смотрит.
Судя по ощущениям, проспал он долго. Рэнди включает компьютер и набирает
команду date. Ногти на левой руке странные, будто в синяках. Вглядевшись, он видит, что
на ногте указательного пальца синей шариковой ручкой нарисованы трефы, на
указательном - бубны, на безымянном - червы и на мизинце - пики. Енох Роот
объяснил, что в понтифике, как в бридже, каждая карта в колоде имеет числовое значение:
трефы от одного до тринадцати, бубны от четырнадцати до двадцати шести, червы от
двадцати до тридцати семи, пики от сорока до пятидесяти двух. Рэнди нарисовал символы
на ногтях, чтобы не забыть.
"Date" сообщает, что он проспал весь вчерашний вечер, ночь и половину
сегодняшнего дня. Значит, крыса ест его ленч.
На компьютере у Рэнди установлен Finux; после загрузки он выдает черный экран с
построчными сообщениями из жирных белых букв, настоящий пользовательский
интерфейс образца 1975 года. Очевидно, самый легкий для ван-эйковского перехвата.
Рэнди печатает "startx", экран на мгновение чернеет, потом приобретает его любимый
темно-синий оттенок, и появляется бежевое окно с черными буковками поменьше. Это X
Windows System, или просто X, как зовут ее такие, как Рэнди. Она предоставляет всю ту
графическую муру, которой люди ждут от пользовательского интерфейса: менюшки,
кнопочки, полосы прокрутки и прочее. Как все, идущее под UNIX'oм (Finux - вариант
UNlX'а), она имеет миллион разных опций, разобраться в которых под силу только очень
молодому, одинокому или одержимому человеку. Рэнди прошел в жизни все три стадии,
поэтому про опции знает много. Например, фон сейчас темно-синий, но его можно
заменить картинкой, теоретически даже кино, тогда все окна и меню будут плавать
поверх, например, "Гражданина Кейна", крутящегося бесконечной петлей. А можно взять
любую программу и сделать ее фоном, и она будет себе пыхтеть, не подозревая, что
служит дымовой завесой. Это дает Рэнди идею, как быть с ван-эйковским перехватом.
Сейчас компьютер так же уязвим для перехвата, как и до запуска X. Тогда это были
белые буквы на черном фоне; сейчас черные на бежевом. Буквы поменьше и живут в
окошках, но это ничего не меняет: выводя точки на экран, электроника внутри машины
все равно должна совершать переходы между нулем и единицей, то есть между высокой
интенсивностью (белым или бежевым) и низкой (черным).
Рэнди вообще-то не понимает, что за херня с ним происходит, и, возможно, не
понимал раньше, когда думал, будто понимает. Однако рабочая гипотеза такова: люди,
которые все это подстроили (первые кандидаты - Дантист и Болоболо), знают, что у него
на диске есть ценная информация. Откуда? Ладно, когда понтифик - волшебник - Енох
Роот или как там его звать звонил Рэнди в самолет, он знал про "Аретузу", следовательно,
могли знать и другие. Кто-то подложил ему наркотики в МАНА, чтобы конфисковать
ноутбук и скопировать жесткий диск. Они это сделали и выяснили, что все зашифровано
дважды. Перехваты "Аретузы" были с самого начала зашифрованы неплохой
криптосистемой времен Второй мировой, которую сейчас способен взломать каждый, но
на все это наложена наисовременнейшая система, которую взломать невозможно. Если
они хоть что-нибудь соображают, то и пробовать не будут. Для них есть только один
способ получить информацию: дождаться, пока Рэнди ее расшифрует. Для этого он
должен биометрически идентифицировать себя, поговорив с компьютером или введя
известную ему одному фразу-пароль. Они надеются, что Рэнди расшифрует перехваты
"Аретузы" и, как идиот, выдаст их на экран.
Это не значит, что Рэнди не смеет открыть эти файлы; он просто не решается
вывести их на экран. Различие принципиальное. "Ордо" в состоянии читать
зашифрованные файлы с диска. Может писать их в память. Может расшифровать их,
записать в другую область памяти и оставить там навсегда, а люди за стеной так ничего и
не узнают. Однако, как только Рэнди велит компьютеру показать информацию на экране,
перехваты "Аретузы" станут доступны тем, кто его прослушивает, а уж дальше эти ребята
сами в два счета взломают шифр.
Самое смешное и любопытное, что Рэнди не обязательно смотреть на перехваты,
чтобы с ними работать. Пока они в памяти компьютера, он может подвергнуть их любому
методу криптоанализа из приведенных в "Криптономиконе".
Он начинает набивать строчки на языке, который называется Perl. Это язык
программирования, полезный, чтобы автоматизировать часто повторяющиеся задачи. В
корневом каталоге компьютера, работающего под UNlX'oM, хранятся десятки тысяч
разных файлов, по большей части в текстовом формате. Есть множество программ, чтобы
эти тексты открывать, выводить на экран, редактировать. Рэнди хочет написать
программку на языке Perl, которая будет выбирать случайные файлы, показывать их в
произвольно расположенных окнах различного размера, перелистывать некоторое время,
потом закрывать. Если запустить ее с большой скоростью, окна будут выскакивать по
всему экрану нескончаемым фейерверком прямоугольников. Если использовать эту
программу в качестве фона, вместо темно-синего, они будут под тем окном, в котором
Рэнди работает. Те, кто за ним следит, замучаются разбираться. Особенно если написать
программу, которая будет все время менять форму и положение рабочего окна.
Открывать перехваты "Аретузы" в окне - идиотизм, этого он делать не будет.
Однако можно использовать фоновую программу, чтобы скрыть свою работу над
расшифровкой. Впрочем, написав пару строк, Рэнди соображает: сразу запустить эту
уловку - значит показать наблюдателям, что ему про них известно. Пусть лучше думают,
будто он ничего не подозревает. Поэтому Рэнди сохраняет программу и закрывает окно.
Если писать урывками, по нескольку строк раз или два в день, вряд ли наблюдатели, даже
если они программисты, поймут, что он затеял. Просто из вредности он меняет опции X
Windows так, чтобы ни у одного окна не было наверху полоски с именем. Теперь
наблюдатели не поймут, над каким файлом он работает, и вряд ли смогут по обрывочным
сведениям сообразить, как действует его программа.
Кроме того, он открывает старое письмо от root@eruditirum.org с описанием
трансформации Понтифик в нескольких строчках на языке Perl. Шаги, казавшиеся такими
сложными на компьютере, выглядят простыми и ясными теперь, когда думаешь о них как
о манипуляциях с колодой карт.
- Рэнди.
- М-м-м? - Рэнди поднимает глаза и с удивлением обнаруживает, что он в тюрьме
на Филиппинах.
Енох Роот из-за решетки указывает на новый поднос с едой, который принес
охранник.
- Вообще-то обед подали час назад. Я подумал, может быть, вы захотите его съесть,
пока не появились крысы.
- Спасибо. - Рэнди проверяет, что все окна на экране закрыты, встает и берет
поднос с усыпанного крысиной шерстью пола. Это рис со свининой, любимое
филиппинское блюдо. Енох Роот уже давно пообедал, он сидит на кровати, по соседству с
Рэнди, и раскладывает какой-то странный пасьянс, временами прерываясь, чтобы записать
букву. Рэнди внимательно следит за манипуляциями с колодой, с растущей уверенностью
узнавая последовательность действий, про которую только что прочел в старом е-мейле.
- Так за что вас сюда?
Енох Роот заканчивает отсчитывать карты, смотрит на семерку пик, ненадолго
закрывает глаза и пишет на салфетке букву W. Потом говорит:
- Хулиганство. Вторжение в частные владения. Подстрекательство к беспорядкам.
В первых двух я, вероятно, виновен.
- Расскажите.
- Сперва расскажите, за что здесь вы.
- В аэропорту у меня из сумки изъяли героин. Теперь я обвиняюсь по статье
"самый глупый наркокурьер мира".
- Вы кому-то не угодили?
- Это гораздо дольше рассказывать, - говорит Рэнди, - но, думаю, суть вы
усекли.
- Ладно, моя история такая. Я работал в миссионерской больнице.
- Вы священник?
- Уже нет. Помощник-мирянин.
- Где ваша больница?
- К югу отсюда, в горах. Местные жители выращивают ананасы, кофе, кокосы,
бананы и некоторые другие коммерческие культуры. Но их земли захватывают охотники
за сокровищами.
Забавно, что Енох Роот затронул тему спрятанных сокровищ - при его-то
скрытности. Рэнди догадывается, что ему положено разыграть простачка. Он с наивным
видом спрашивает:
- А что, там должны быть сокровища?
- Старожилы утверждают, что последние недели перед возвращением Макартура
по определенной дороге проезжало много японских грузовиков. Дальше определенного
места их маршрут неизвестен, поскольку японцы блокировали дорогу и поставили
минные поля, дабы отбить у любопытных охоту туда соваться.
- Или уничтожить их, - говорит Рэнди.
Еноха Роота нелегко сбить.
- Область, куда ведет дорога и где гипотетически может быть спрятано золото,
довольно обширна, - продолжает он. - Сотни квадратных миль. Большая часть покрыта
джунглями. Изрезанный рельеф. Много вулканов: часть потухшие, с некоторых иногда
сходят грязевые потоки. Но есть и более или менее ровные участки. Там после войны
осели люди и начали кое-как сводить концы с концами.
- Кому принадлежит земля?
- Вижу, вы хорошо знаете Филиппины, - говорит Енох Роот. - Сразу задали
главный вопрос.
- Здесь спросить, кто владеет землей, все равно что на американском Среднем
Западе посетовать на погоду, - произносит Рэнди.
Енох Роот кивает.
- Отвечать на ваш вопрос пришлось бы довольно долго. Хозяева менялись сразу
после войны, потом при Маркосе, потом еще раз в последние годы. Так что, если хотите, у
нас есть несколько эпох. Первая эпоха: земля принадлежала некоторым семьям.
- Разумеется.
- Разумеется. Вторая эпоха: война. Японцы отхватили большие участки. Часть
землевладельцев процветали под оккупацией, часть разорились. Третья эпоха:
послевоенная. Те, что разорились, ушли в города. Процветающие семьи расширили свои
владения. Церковь и правительство тоже.
- Это как?
- Правительство объявило часть земли - джунгли - национальным парком. А
после извержений церковь построила миссию, в которой я работаю.
- Извержений?
- В начале пятидесятых, просто чтобы сделать жизнь более интересной - вы
знаете, на Филиппинах она вечно недостаточно интересна, - проснулись вулканы. С
нескольких сошли лахары, погребли часть деревень, некоторые реки изменили русла,
много людей остались без крова. Церковь построила больницу, чтобы им помогать.
- Больница занимает не так много земли, - замечает Рэнди.
- У нас есть фермы. Мы стараемся, чтобы местные могли сами себя прокормить. -
Видно, что Рооту не хочется распространяться на эту тему. - Так или иначе, все более
или менее устоялось, но тут пришла эра Маркоса, и многих людей вынудили продать
часть земли Фердинанду, Имельде, их братьям, племянникам, дружкам и лизоблюдам.
- Они искали японское золото.
- Часть местных жителей нашли себе доходный промысел: притворяться, будто
помнят, где лежит золото, - говорит Енох Роот. - Остальные поняли, как это
прибыльно, и началась повальная эпидемия. Оказалось, что все смутно помнят войну либо
по крайней мере рассказы отца или деда. Кладоискатели эпохи Маркоса не проявили
осторожного скептицизма, свойственного людям на более высокой ступени умственного
развития. Ям выкопали порядочно. Золота не нашли. Все успокоилось. И вот, в последние
годы, появились китайцы.
- Филиппинцы китайского происхождения или...
- Китайцы китайского происхождения, - говорит Роот. - Северяне. Коренастые
любители острого в отличие от щуплых любителей рыбы, которые говорят на кантонском.
- Это значит... из Шанхая?
Роот кивает.
- Их компания - один из постмаоистских монстров. Возглавляет ее живой ветеран
Великого Похода, соратник Мао с 1934 года, переживший множество чисток. Зовут Ин.
Мистер Ин - или генерал Ин, как он предпочитает зваться, когда испытывает прилив
ностальгии - отлично вписался в капиталистические отношения. Во время Большого
Скачка он строил гидроэлектростанции силами заключенных и пробился на руководящий
пост в очень большом министерстве, которое теперь стало чем-то вроде корпорации.
Мистер Ин может отключить свет практически любому дому, заводу и даже военной базе
в Китае. По тамошним меркам это означает, что он маститый и уважаемый политик.
- И что мистеру Ину здесь надо?
- Земля. Земля. Много земли.
- Какая земля?
- Земля в джунглях. Правда странно?
- Может быть, он хочет строить гидроэлектростанции.
- А может быть, вы возите через границу героин. Простите за нескромность, Рэнди,
но у вас на бороде соус. - Енох Роот протягивает через решетку бумажную салфетку.
Рэнди подносит ее к лицу и замечает буквы: OSKJJ JGTMW. Он делает вид, будто
промокает бороду.
- Ну вот, - говорит Енох Роот. - Теперь я отдал вам вес свой запас туалетной
бумаги.
- Нет больше сия любви, - произносит Рэнди. - И, я вижу вы отдали мне вторую
колоду карт. Вы чересчур добры.
- Не стоит благодарности. Я подумал, может, вы захотите разложить пасьянс, как я.
- С вашего позволения разложу. - Рэнди отставляет поднос и берется за колоду.
Верхняя карта - восьмерка пик. Пропустив ее и еще несколько карт, Рэнди находит
джокера с маленькими звездочками по углам; по намекам, которые обронил Енох Роот,
это джокер А. Секундное дело - переложить его под следующую карту - трефового
валета. Примерно на двух третях колоды обнаруживается джокер с большими звездами. Б
- большой, то есть это джокер Б. Рэнди перекладывает его на две карты вниз, под
пиковую шестерку и бубновую девятку. Сбив колоду и еще раз ее перебрав, он снова
находит джокеров и закладывает их пальцами. В конечном счете большая часть колоды -
между двумя джокерами, считая их самих - оказывается у него между указательным и
средними пальцами. Более тонкие нижнюю и верхнюю стопки он меняет местами. Енох
смотрит и, видимо, одобряет.
Рэнди берет нижнюю карту: это оказывается трефовый валет. По секундном
размышлении он кладет валета на колени, чтобы не путаться. Согласно мнемоническим
символам, записанным на ногтях, числовое значение валета треф равно просто
одиннадцати. Он отсчитывает одиннадцатую карту сверху, разделяет колоду и меняет две
половинки местами, берет валета с колена и снова кладет вниз.
Теперь верхняя карта колоды - джокер.
- Почем джокер? - спрашивает он, и Енох Роот отвечает: - "Пятьдесят три оба".
Тут Рэнди повезло: он знает, что если считать с верха колоды, то пятьдесят третьей картой
будет последняя - тот самый пиковый валет, то есть одиннадцать. Значит, одиннадцать
- первая цифра ключевого потока.
Первая буква, которую Енох Роот написал на салфетке, - О, то есть (Рэнди
откладывает колоду, чтобы считать алфавит по пальцам) пятнадцать. Вычесть
одиннадцать, получается четыре. Даже не считая по пальцам, он знает, что это D. Одна
буква расшифрована.
Рэнди замечает:
- Мы еще не добрались до вашего ареста.
- Да! Значит, так, - говорит Енох Роот. - В последнее время мистер Ин тоже роет
ямы в джунглях. Гоняет кучу грузовиков. Они разрушают дороги. Давят бродячих собак,
которые, как вам известно, занимают важное место в рационе местных жителей. Одного
мальчика сбило грузовиком, он до сих пор в больнице. Рабочие мистера Ина сыплют
отвалы в реки, из которых люди берут питьевую воду. Кроме того, неясен вопрос
собственности. Многие считают, что мистер Ин незаконно хозяйничает на
государственной земле - то есть на такой, которая, пусть в малой мере, принадлежит им.
- У него есть разрешение?
- Опять видно, что вы хорошо знаете местную политику. Как вам известно, власти
на местах должны подойти к человеку, который роет большие ямы в земле или
осуществляет другую полезную либо вредную деятельность, и потребовать, чтобы он
получил разрешение. Это означает, что он должен дать взятку, в противном случае они
поднимут бучу. Компания мистера Ина работает без разрешения.
- И власти подняли бучу?
- Да. Но мистер Ин тесно связан с некоторыми высокопоставленными
филиппинцами китайского происхождения, так что все быстро затихло.
Второй раз перекладывание колоды происходит быстро, поскольку один джокер
наверху. Теперь снизу червовый король - его Рэнди и кладет к себе на колено. Его
числовое значение - тридцать девять, и Рэнди отсчитывает большую часть колоды,
чтобы найти тридцать девятую карту сверху - бубновую девятку. Он делит и
перекладывает колоду, потом возвращает вниз червового короля. Теперь наверху четверка
бубен, что означает семнадцать. Отсчитав семнадцать карт, Рэнди останавливается и
смотрит на восемнадцатую - четверку червей. Двадцать шесть плюс четыре будет
тридцать. Однако здесь все считается по модулю двадцать шесть, поэтому прибавлять
двадцать шесть - пустая трата времени, все равно придется сразу столько же вычитать.
Результат - четыре. Вторая буква в шифртексте Еноха - S, девятнадцатая буква
алфавита. Вычесть четыре, получается О. Значит, открытый текст пока "DO".
- Картина понятна.
- Я не сомневался, что вы поймете.
Рэнди не знает, как толковать историю про Ина. Что там за байки рассказывал Дуг
Шафто? Может быть, Ин ищет Первоисточник, и, может быть, Енох Роот тоже его ищет,
и, может быть, Папаша Комсток именно его рассчитывал отыскать, расшифровав
"Аретузу". Другими словами, возможно, сейчас координаты Первоисточника у Рэнди на
жестком диске, и Роот боится, что он, как идиот, их засветит.
Как он сумел попасть в соседнюю камеру? Вероятно, связь в церкви налажена
отлично. Роот мог несколько дней назад узнать что Рэнди за решеткой. Вполне достаточно
времени, чтобы составить план.
- И как же в результате вы здесь оказались?
- Мы решили сами поднять бучу.
- Мы - это Церковь?
- В каком смысле? Если вы имеете в виду, что Папа и коллегия кардиналов
собрались в Риме, надели тиары и постановили поднять бучу, то нет. Если под словом
"Церковь" вы разумеете окрестных жителей, которые почти все - ревностные католики
то да.
- Значит, местные устроили протест, а вы его возглавили.
- Я подал пример.
- То есть?
- Здешним крестьянам обычно не приходит в голову выступить против властей
предержащих. Когда кто-то такое делает, это для них ново и увлекательно. Вот,
собственно, и вся моя роль. В течение некоторого времени я возбухал против мистера
Ина.
Рэнди почти может угадать две следующие буквы, но алгоритм надо выполнять
последовательно, иначе колода перемешается. Он получает 23, потом 47, которое при
делении на 26 дает 21, и, вычитая 23 и 21 из следующих двух букв шифртекста - К и J
(опять-таки по модулю 26), получает N и О, как ожидал. Значит, теперь у него
расшифровано DONO. Колода успевает отсыреть в потных пальцах, прежде чем он буква
за буквой составляет DONOTUSEP. На последней букве ключевого потока Рэнди
сбивается. Теперь карты спутаны, их последовательность не восстановить никакими
силами. Следующий раз надо быть внимательнее. Впрочем, ясно, что сообщение скорее
всего "DO NOT USE PC" - не пользуйтесь компьютером. Енох боится, что Рэнди не
подумал о ван-эйковском перехвате.
- Итак. Были выступления. Вы перегородили дороги или что-то в таком роде?
- Мы перегораживали дороги. Мы ложились под бульдозеры. Кто-то проколо
...Закладка в соц.сетях
