Жанр: Научная фантастика
Криптономикон 2
... одарить внешний мир своим
генетическим материалом, то есть предстательная железа заряжена на все сто, об этом
знают даже ваши мизинцы и веки.
Казалось бы, Рэнди должен постоянно думать про Америку Шафто, мишень своего
сексуального выбора, которая (в довершение беды) наверняка проводит большую часть
времени в гидрокостюме. Собственно, в ту сторону и были направлены его мысли, когда
так некстати привели Еноха Роота. Но вскоре стало ясно, что надо держать себя в ежовых
рукавицах и не думать об Ами совсем. Жонглируя всеми этими щенками и бензопилами,
он одновременно идет по канату, в конце которого - расшифровка "Аретузы". Если
смотреть вперед и ставить одну ногу перед другой, он дойдет. Ами в гидрокостюме где-то
внизу, наверняка пытается поддержать морально, но один взгляд в е сторону, и он погиб.
Рэнди читает научные статьи тридцатых - начала сороковых годов с
многочисленными пометками деда, который беззастенчиво выдергивал из них все, что
может пригодиться на криптографическом фронте. Это на руку Рэнди, чьих познаний в
теории чисел еле-еле хватает, чтобы продраться через статьи. Честеровым помощникам
пришлось сканировать не только лицевую, но и оборотную сторону, поскольку дед писал
и на ней. Например есть статья Алана Тьюринга 1937 года, в которой Лоуренс Притчард
Уотерхауз отыскал какую-то погрешность или по крайней мере некое не до конца
развитое положение, и покрыл несколько страниц комментариями. У Рэнди буквально
холодеет кровь при мысли, что ему хватило наглости влезть в такую беседу. Осознав свое
интеллектуальное убожество, он выключает компьютер, ложится и от огорчения спит
десять часов как убитый. Потом убеждает себя, что вся эта мура, вероятно, не имеет
прямого отношения к "Аретузе", надо просто успокоиться и тщательно прочесать статьи.
Проходят две недели. Молитвы касательно горнила Пылающей Любви услышаны.
Наступает короткое облегчение. Дня на два Рэнди может допустить в свои мысли
концепцию Ами Шафто, но только в самой бесстрастной и строгой форме. Время от
времени приходит адвокат Алехандро и говорит, что дела не очень хороши. Появились
неожиданные препятствия. Все, кого он собирался подкупить, уже подкуплены Кем-то.
Рэнди слушает и скучает. Он убежден, что во всем разобрался. Для начала, его упек сюда
Ин, а не Дантист, и адвокат Алехандро ломится не в ту дверь.
Енох, когда звонил Рэнди в самолет, сказал, что его старый приятель из АНБ
работает на кого-то из клиентов Крипты. Теперь более или менее ясно, что это Ин.
Соответственно Ин знает, что "Аретуза" у Рэнди, и считает, что сообщения "Аретузы"
содержат координаты Первоисточника. Ин хочет, чтобы Рэнди расшифровал перехваты,
тогда он узнает, где копать. Отсюда вся история с ноутбуком. Адвокату Алехандро не
вытащить Рэнди из тюрьмы, пока Ин не получит нужную информацию - или не будет
думать, что получил. После этого внезапно образуется какая-нибудь юридическая лазейка,
и Рэнди преспокойно выпустят на волю.
Рэнди настолько в этом убежден, что досадует на визиты защитника. Хочется все
объяснить, чтобы адвокат Алехандро бросил бесполезные трепыхания и перестал являться
со все более нудными и безрадостными отчетами. Но тогда Ин, чьи люди наверняка
прослушивают встречи адвоката с клиентом, поймет, что Рэнди его раскусил, а это
нежелательно. Поэтому Рэнди кивает на встречах с адвокатом, а пересказывая разговор
Еноху Рооту, старается выглядеть убитым и недоумевающим - просто для подстраховки.
Сейчас он, концептуально, на том же уровне, на котором был его дед, когда начинал
взламывать "Аретузу". То есть у него в голове есть теория, как "Аретуза" работает. Он не
знает алгоритма, но знает, к какому семейству тот принадлежит, а это сокращает
пространство поиска до куда меньшего, чем прежде, числа измерений. Современному
компьютеру такое число вполне по зубам. Рэнди входит в сорокавосьмичасовой
программистский запой. Боль в кистях достигла той степени, когда при ударе по
клавишам из пальцев практически сыплются искры. Доктор велел ему никогда больше не
работать на таких неэргономичных клавиатурах. Зрение тоже садится, приходится
инвертировать экранные цвета и работать с белыми буквами на черном фоне, постепенно
увеличивая размер шрифта по мере того, как глаза отказываются фокусироваться. Но
наконец получается штука, которая вроде бы должна работать; Рэнди запускает ее
обрабатывать перехваты "Аретузы" (те лежат в памяти компьютера, но ни разу не
выводились на экран) и засыпает. Когда он просыпается, то у компьютера есть для него
новость: одно из сообщений, возможно, удалось расшифровать. Вернее, целых три,
отправленных четвертого апреля 1945 года и, следовательно, зашифрованных одним и тем
же ключевым потоком.
В отличие от живых дешифровщиков компьютер не понимает человеческих языков.
Он может выдавать возможные расшифровки с невероятной скоростью, но, получив
последовательности
НЕМЕДЛЕННО ПРИШЛИТЕ ПОМОЩЬ
и
XUEBP TOAFF NMQPT
не определит первую как успешную расшифровку, а вторую - как провал. Однако
он может посчитать частоту встречаемости букв. Если в английском тексте буква Е стоит
чаще всего, за ней идет Т и так далее, велика вероятность, что это и впрямь осмысленное
послание, а не случайная белиберда. Используя анализ частоты встречаемости и
некоторые более сложные методы проверки, Рэнди составил программу, которая должна
неплохо распознавать успешные расшифровки. Она говорит, что сообщения от четвертого
апреля 1945 года взломаны. Рэнди боится вывести их на экран - вдруг там та самая
информация, которая нужна генералу Ину, - поэтому не может прочесть, несмотря на
жгучее любопытство. Однако, применяя команду grep которая ищет в текстовых файлах
желаемую последовательность, он, во всяком случае, убеждается, что слово МАНИЛА
встречено дважды.
На основе этих успешных расшифровок Рэнди за несколько дней взламывает
"Аретузу". Другими словами, он находит А(х) = К, такую, что для любой даты х может
получить К - гамму данного дня. Просто чтобы доказать это, он поручает компьютеру
рассчитать К для каждого дня 1944 и 1954 годов и с их помощью раскодировать
соответствующие перехваты "Аретузы" (не выводя их на экран), просчитывает частоты
встречаемости и убеждается что все работает.
Теперь он расшифровал все сообщения, но не может их прочесть, не раскрыв grep ндо (бессмысленное имя файла) " (другое бессмысленное
имя файла)
и grep откроет первый файл, проверит, есть ли в нем сочетание "ндо" и занесет
результат во второй файл, который Рэнди сможет посмотреть позже. Он может также
ввести "grep бан" и "grep док", и в результате всех этих grep'ов убедиться, что и впрямь
записал в файл слово "БАНДОК". Таким же образом он может ввести "КООРДИНАТЫ"
в другой файл, "ШИРОТА" в третий и различные цифры в четвертый, пятый и так далее, а
потом с помощью команды "cat" медленно объединять однословные файлы в более
длинные. Терпение требуется такое же идиотское, как на то, чтобы вырыть подземный ход
чайной ложкой или перепилить решетку пилочкой для ногтей.
Примерно через месяц пребывания в тюрьме он может вывести на экран окно со
следующим сообщением:
КООРДИНАТЫ ОСНОВНЫХ ХРАНИЛИЩ
УЧАСТОК БАНДОК: СОРОК ДВА ГРАДУСА ТРИДЦАТЬ ДВЕ МИНУТЫ...
СЕВЕРНОЙ ШИРОТЫ, НОЛЬ ДВАДЦАТЬ ГРАДУСОВ ПЯТЬДЕСЯТ ШЕСТЬ МИНУТ...
ВОСТОЧНОЙ ДОЛГОТЫ
УЧАСТОК МАКАТИ: (и т.д.)
УЧАСТОК ЭЛЬДОРАДО: (и т.д.)
Все это - полная лажа, которую он только что сочинил. Координаты участка
"Макати" на самом деле относятся к шикарному отелю, стоящему на перекрестке, где
прежде была японская военная база. Цифры сохранились в компьютере с тех пор, как
Рэнди ходил по Маниле с джи-пи-эской, собирая данные для эпифитовских антенн.
Координаты участка "Эльдорадо" - местоположение золотых слитков, которые они с
Дутом Шафто ездили смотреть, плюс небольшая погрешность. А для участка "Бандок" он
вывел настоящие координаты Голгофы с некоторой случайной погрешностью, благодаря
которой генерал Ин выкопает глубокую яму примерно в двадцати километрах от нужного
места.
Как Рэнди узнал про Голгофу и откуда ему известны настоящие координаты? Все
это сообщил ему компьютер точками и тире На компьютерах есть светодиоды, вообще-то
не очень нужные: один показывает, что включен NUM LOCK, другой - что CAPS LOCK,
а зачем нужен третий, Рэнди даже не помнит. Исключительно из убежденности, что
пользователь должен контролировать все, кто-то когда-то написал библиотечную
программу под названием XLEDS, которая позволяет включать и выключать их по
собственному желанию. Весь месяц Рэнди урывками писал программку, которая с
помощью XLEDS выводит текстовый файл морзянкой, включая и выключая светодиод.
Покуда по экрану для отвода глаз ползла всякая муть, Рэнди, сгорбившись над неявным
каналом передачи данных - мигающим светодиодом, читал расшифровки "Аретузы".
Одна из них гласила:
КОДОВОЕ НАЗВАНИЕ ОСНОВНОГО ХРАНИЛИЩА ГОЛГОФА. КООРДИНАТЫ
УСТЬЯ ОСНОВНОЙ ШТОЛЬНИ (и т.д.)
ПОДВАЛ
В данный исторический момент (апрель 1945 года) людей, которые сидят и
выполняют арифметические действия, принято называть вычислителями. Уотерхауз
только что нашел целую комнату мертвых вычислителей. Любой вменяемый человек
(кроме Уотерхауза и некоторых его старых друзей по Блетчли-парку вроде Алана
Тьюринга) взглянул бы на этих вычислителей и заключил, что здесь была бухгалтерия и
каждый раб самостоятельно щелкал на счетах. Уотерхауз не вправе отбросить это
предположение, поскольку оно очевидно. Однако с самого начала у него возникла другая
гипотеза, куда более интересная и необычная: что рабы коллективно действовали как
шестеренки в большой вычислительной машине и каждый выполнял лишь небольшую
долю общей работы - получал числа от другого вычислителя, производил над ними
какие-то арифметические действия и передавал результат следующему.
Центральное бюро смогло установить личность нескольких мертвых рабов. Они
оказались уроженцами Сайгона, Сингапура, Манилы и Явы, но имели то общее, что все
были этническими китайцами и лавочниками по профессии. Очевидно, японцы собрали
опытных счетоводов со всей зоны Совместного Процветания.
Лоуренс Уотерхауз отыскивает на развалинах Манилы собственного вычислителя,
мистера Гу, чей маленький экспортно-импортный бизнес совсем захирел в войну (трудно
торговать, когда каждый корабль, вышедший в море или подходящий к порту, топят
американцы). Уотерхауз показывает мистеру Гу фотографии счётов, оставшихся после
мертвых вычислителей. Мистер Гу объясняет, какие числа зашифрованы положением
костяшек, и два дня обучает его основным навыкам работы на счётах. Главное, что
выносит Уотерхауз из краткого курса, - не столько умение щелкать костяшками, сколько
понимание, с какой удивительной скоростью и точностью вычислитель вроде мистера Гу
способен производить арифметические действия.
Теперь Уотерхауз свел задачу к чисто математическим данным. Половина данных у
него в голове, вторая половина разложена на столе - черновики, оставшиеся от
вычислителей. Сопоставить числа на листках с числами на счётах и получить
моментальный снимок вычислений, шедших в комнате на момент апокалипсиса, не так
трудно, во всяком случае, по меркам военного времени, когда, например, доставить на
отдаленный остров несколько тысяч людей, тонны снаряжения и ценою лишь в несколько
десятков жизней отбить его у вооруженных до зубов, озверелых японцев-смертников
считается легкой задачей.
Далее возможно (хотя и не совсем просто) перейти к обобщению и определить
алгоритм, по которому получились числа на счетах. Уотерхауз узнает почерк отдельных
вычислителей и устанавливает, как путешествовали листки. Рядом с некоторыми рабами
лежали логарифмические таблицы - это важная подсказка. В итоге он может нарисовать
схему, на которой вычислители отмечены цифрами, а множество пересекающихся стрелок
показывают, как двигались листки. Теперь он может представить коллективные
вычисления в целом и восстановить, что считали в бункере.
Поначалу это обрывочные намеки, потом что-то щелкает в голове у Лоуренса
Уотерхауза и возникает подсознательное чувство, что решение близко. Он работает
двадцать четыре часа кряду, получает множество подтверждений и ни одного
опровержения гипотезы, что эти расчеты - вариант дзета-функции. Спит часов шесть,
встает и работает еще тридцать. Теперь он уже точно определил, что это дзета-функция,
вычислил некоторые ее коэффициенты и члены. Все почти готово. Он спит двенадцать
часов, выходит погулять по Маниле, чтобы проветрить голову, возвращается и вкалывает
еще полтора суток без перерыва. Это самое упоительное, когда большие куски
головоломки, мучительно воссозданные по фрагментам, внезапно начинают складываться,
и проступает общая картина.
Итоговое уравнение записывается в одну строчку. Один его вид пробуждает
ностальгию: очень похожие они писали в Принстоне с Аланом и Руди.
Еще один перерыв на сон, и Уотерхауз готов к заключительному рывку.
Заключительный рывок таков: он идет в подвал некоего здания в Маниле. Теперь
там штаб радиоразведки армии США. Уотерхауз - один из шести людей на планете, у
которых есть допуск в это конкретное помещение. Оно занимает чуть больше четверти
подвала в здании, где есть кабинеты побольше, а есть и такие, в которых сидят офицеры
рангом повыше Уотерхауза. Однако у его комнаты есть несколько отличительных черт:
(1) В любой момент у входа торчат не меньше трех морских пехотинцев с
помповыми ружьями и прочими вещицами, полезными для уничтожения противника в
ближнем бою.
(2) В нее тянется множество силовых кабелей и есть собственный
распределительный щит, отдельный от энергосистемы всего здания.
(3) Из комнаты доносятся невнятные, хотя и оглушительные квазимузыкальные
звуки.
(4) О ней говорят "Подвал", хотя она занимает лишь часть подвала. На бумаге это
слово пишется с большой буквы. Когда кто-то (например, подполковник Эрл Комсток)
собирается его произнести, он тормозит на середине фразы, так что все предыдущие слова
налетают друг на друга, как вагоны. Собственно, он выделяет слово "Подвал" двумя
паузами по целой секунде каждая - перед и после. Во время первой паузы он
одновременно поднимает брови и вытягивает губы, изменяя все пропорции лица - оно
удлиняется по вертикали, - и косит по сторонам на случай, если какие-то японские
лазутчики избегли недавнего апокалипсиса и прячутся на краю его периферического
зрения. Потом он наконец произносит слово "Подвал", сильно растягивая "а". Засим
следует вторая пауза, во время которой Комсток подается вперед и устремляет на
собеседника трезвый, пытливый взгляд, словно спрашивая, оценил ли тот оказанное
доверие. После чего продолжает говорить, что говорил.
Уотерхауз кивает морским пехотинцам, один из которых распахивает ему дверь.
Забавный случай произошел в самом начале, когда в Подвале не было ничего, кроме
нескольких деревянных яшиков и штабеля тридцатидвухфутовых канализационных труб,
а электрики только тянули туда провода. Эрл Комсток решил проинспектировать Подвал.
По небрежности какого-то писаря его имени не оказалось в списке. Мнения разделились.
В итоге один из морпехов достал кольт сорок пятого калибра, снял с предохранителя,
приставил дуло к правой ляжке Комстока и пустился в воспоминания об особо
впечатляющих огнестрельных ранах бедренной кости, которые видел на таких островах,
как Тарава, всячески стараясь объяснить, какой будет жизнь подполковника в ближней и
дальней перспективе, если большой кусок свинца раздробит ему вышеупомянутую кость.
Удивительное дело: Комсток пришел от этой истории в полный восторг и без устали ее
пересказывал. Теперь, разумеется, его имя в списке.
В Подвале стоят перфораторы и перфосчитыватели "ЭТК", а также некие агрегаты
без фирменных логотипов, поскольку они придуманы и практически собственноручно
построены Лоуренсом Притчардом Уотерхаузом. Если соединить их в правильной
последовательности, получается Цифровой Вычислитель. Как и орган, Цифровой
Вычислитель не столько машина, сколько метамашина, которая превращается в другие
машины, стоит изменить ее внутреннюю конфигурацию. Пока во всем мире это умеет
делать только Лоуренс Притчард Уотерхауз, хотя он пытается научить тому же двух
сотрудников "ЭТК" из команды Комстока. Сегодня он превращает Цифровой
Вычислитель в машину для расчета дзета-функции, на которой, по его предположению,
строятся шифры "Лазурь" и "Рыба-еж".
Функции требуется много входных данных. Одно из них - дата. "Лазурь" -
система для генерации одноразовых шифрблокнотов на каждый день. По косвенными
свидетельствам, найденным в комнате с мертвыми рабами, Уотерхауз установил, что на
момент смерти они рассчитывали блокнот для шестого августа 1945 года, то есть на
четыре месяца вперед. Уотерхауз записывает дату, как принято в Европе (день, потом
месяц) - 06081945, отбрасывает ноль и получает 6081945 - чистое количество, число
без всякой десятичной запятой или погрешностей округления, столь ненавистных
математикам. Уотерхауз вводит его в качестве одного из входных параметров функции.
Требуется еще несколько исходных чисел, которые автор криптосистемы (вероятно, Руди)
мог выбрать по своему усмотрению. Последнюю неделю Уотерхауз пытался установить, в
частности, какие именно числа Руди использовал. Он вводит предполагаемые параметры,
для чего их надо просто перевести в двоичную форму и физически воплотить в нули и
единицы на выстроенных в ряд стальных тумблерах: вниз - ноль, вверх - единица.
Наконец он надевает артиллерийские наушники и запускает Цифровой
Вычислитель. В комнате становится заметно жарче. Лопается электронная лампа, потом
вторая. Уотерхауз их заменяет. Это легко, потому что Комсток снабдил его практически
бесконечным запасом электронных ламп - по военному времени немалое достижение.
Нити ламп светятся красным и заметно греют воздух. От перфораторов идет запах
горячего масла. Стопки чистых перфокарт во входных лотках загадочным образом тают.
Карты исчезают в машине и выскакивают в приемный лоток. Уотерхауз берет их и читает.
Сердце его колотится.
Снова наступает тишина. На картах числа, ничего больше. Просто это те самые
числа, которые застыли на счетах в комнате вычислителей-рабов.
Лоуренс Притчард Уотерхауз только что сокрушил очередную неприятельскую
криптосистему. "Лазурь/Рыбу-еж" можно прибить на стену Подвала как охотничий
трофей. И впрямь, глядя на эти числа, он чувствует ту же опустошенность, какую,
наверное, испытывает охотник, который прошел пол-Африки, выслеживая легендарного
льва, свалил его единственным выстрелом прямо в сердце, подошел к туше и увидел, что
это просто большая косматая груда мяса. Грязная, и над ней роятся мухи. И это все?
Почему он не расколол эти шифры давным-давно? Теперь можно расшифровать все
старые перехваты "Лазурь/Рыба-еж". Придется их читать, и в них окажется обычное
бормотание исполинских бюрократий, вздумавших покорить мир. Если честно, ему уже
до лампочки. Просто хочется свалить отсюда к чертовой бабушке, жениться, играть на
органе, программировать Цифровой Вычислитель и, если повезет, чем-нибудь из этого
кормиться. Однако Мэри в Брисбене, а война еще не закончена. Бог весть, когда мы
высадимся в Японии, а завоевывать ее придется целую вечность - уже сейчас отважные
японские женщины и дети упражняются на футбольных полях с бамбуковыми копьями.
Вряд ли он сможет демобилизоваться раньше 1955 года. Война еще не кончилась, а пока
она идет, он должен сидеть в Подвале и раз за разом совершать то, что сейчас сделал.
"Аретуза". Он еще не взломал "Аретузу". Вот это шифр!
Он слишком устал.
Что ему надо сейчас, так это с кем-нибудь поговорить. Ни о чем в особенности.
Просто поговорить. Но на всей планете есть от силы человек шесть, с которыми он может
разговаривать, и все они не на Филиппинах. По счастью, в океанах проложены длинные
медные провода, так что теперь расстояния не помеха, был бы нужный допуск. У
Лоуренса допуск есть. Он встает, выходит из Подвала и отправляется поболтать с другом
Аланом.
АКИХАБАРА
Когда самолет Рэнди заходит на посадку над аэропортом Нарита, низкие облака
окутывают местность шелковым покрывалом. Видимо, это Япония, поскольку цветов
всего два: оранжевый землеройной техники и зеленый еще не разрытой земли. Все
остальное - оттенки серого: серые автомобильные стоянки, разделенные белыми
линиями на прямоугольники, в прямоугольниках - черные, белые или серые автомобили,
тающие в серебристом тумане под небом цвета авиационного сплава. Япония
умиротворяет - самое место для человека, которого только что вытащили из камеры,
поставили перед судьей, морально высекли, отвезли в аэропорт и выслали из страны.
Япония выглядит более американской, чем Америка. Процветание среднего класса
лапидарно; денежные потоки скругляют и шлифуют человека, как вода - речную гальку.
Цель преуспевающих людей - выглядеть уютно и безобидно. Особенно нестерпимо
хороши девушки, а может быть, Рэнди просто так кажется из-за треклятой
нейрофизиологической связи между простатой и мозгом. Старики, вместо того чтобы
напускать на себя важность, ходят в мешковатых штанах и бейсбольных кепках. Черная
кожа, заклепки, наручники в качестве украшений - признак нищей шпаны, которой
прямая дорога в манильскую кутузку, а не тех, кто по-настоящему правит миром и
сметает все на своем пути.
"Осторожно, двери закрываются". "Автобус отходит через пять минут". Что бы ни
происходило в Японии, приятный женский голос дает вам время приготовиться. Вот чего
точно не скажешь про Филиппины. Рэнди идет к автобусу, потом одумывается, вспомнив,
что везет в голове точные координаты места, где лежит, вероятно, не меньше тысячи тонн
золота, и берет такси. По пути к Токио он видит аварию: бензовоз пересек сплошную
линию и кувыркнулся на бок. Однако в Японии даже дорожные аварии происходят с
торжественной четкостью древних синтоистских ритуалов. Регулировщики в белых
перчатках направляют движение, спасатели в серебристых скафандрах вылезают из
безупречно чистых машин. Такси проезжает под Токийским заливом по туннелю, который
три десятилетия назад пробила компания "Гото инжиниринг".
Рэнди останавливается в старом отеле; "старый" означает что он выстроен в
пятидесятых, когда Америка и Советы состязались в строительстве чудовищных зданий
космической эры из самых удручающих промышленных материалов. И впрямь легко
представить, как Айк и Мэми Эйзенхауэр подъезжают к дверям на пятитонном
"линкольн-континентале". Разумеется, интерьеры здесь обновляют чаще, чем в других
отелях чистят ковры, так что внутри все по высшему разряду. У Рэнди сильнейшее
желание упасть трупом, но он устал от замкнутого пространства. Много кому можно было
бы позвонить, однако у него выработалось параноидальное отношение к телефону. Надо
будет все время думать, что можно сказать, а что нет. Говорить свободно и открыто -
удовольствие, говорить осторожно - работа, а работать Рэнди сейчас в лом. Он звонит
родителям, сказать, что все в порядке, потом Честеру - поблагодарить.
Затем спускается вниз и садится с ноутбуком в невероятно просторном, по японским
стандартам, холле - земля под ним, вероятно, стоит больше, чем весь полуостров Кейпкод.
Никто не может подойти к Рэнди с ван-эйковской антенной, а если бы и смог, все
забьют помехи от компьютеров на столе у консьержа. Сев, он начинает заказывать
напитки, чередуя ледяное японское пиво с горячим чаем. Надо написать отчет, но руки
свело запястным синдромом, и каждое движение причиняет дикую боль. В конце концов
Рэнди берет у консьержа карандаш и начинает жать на клавиши ластиком. Отчет
начинается словом "синдром" - это код, которым они условились объяснять, почему
текст неестественно лаконичен и лишен заглавных букв. Не успевает Рэнди его
напечатать, как подходит очаровательное трепетное создание в кимоно и сообщает, что в
бизнес-центре к его услугам имеется целый штат опытных машинисток. Рэнди
отказывается со всей возможной вежливостью, то есть, по японским меркам,
недостаточно вежливо. Девушка отступает крохотными шажочками, кланяясь и с
придыханием повторяя "хай". Рэнди снова принимается тыкать карандашом. Он старается
четко и коротко изложить, что сделал и что, по его мнению, происходит между генералом
Ином и Енохом Роотом. Вопрос, с какого бока тут замешан Дантист, остается открытым.
Закончив, Рэнди шифрует отчет и поднимается в номер, чтобы отправить его электронной
почтой.
Чистоте невозможно надивиться. Впечатление, что простыни натянули на матрас
стяжными муфтами и погрузили в крахмал. Впервые за месяц в ноздри не шибает теплый
запах канализации, а глаза не ест аммиачный дух разлагающейся мочи. Где-то в Японии
человек в чистой белой спецовке заливает из шланга в форму смесь мелко нарубленного
стекловолокна и полиэфирной смолы, затем из формы вынимают вот такую ванную
комнату: единую топологическую поверхность, лишь в паре-тройке мест нарушенную
дырками для слива и кранов. Пока компьютер отправляет почту, Рэнди пускает горячую
струю в самую большую и гладкую выемку ванной комнаты, потом снимает одежду и
забирается в воду. Рэнди никогда не принимает ванну, но он весь провонял тюрьмой, да и
горнило Пылающей Любви требовательно заявляет о себе, так что сегодня можно сделать
исключение.
Хуже всего было последние несколько дней. Когда Рэнди закончил свой проект и
вывел на экран обманные данные, он ждал, что дверь камеры немедленно распахнется. Он
выйдет на улицы Манилы, и, просто в качестве дополнительного приза, возле их тюрьмы
будет ждать Ами. Однако целый день ничего не происходило, потом пришел адвокат
Алехандро и сказал, что, кажется, дело сдвинулось, но придется еще поработать. Как
вскорости стало ясно, сдвинулось оно не лучшим образом: обвинения с Рэнди не снимут.
Его депортируют из страны под строгим запретом возвращаться. Адвокат Алехандро не
пытался уверить, будто это наилучший финал, но намекнул, что рыпаться бессмысленно:
решение принято на недоступно высоком уровне.
Теперь, оставшись в номере, Рэнди
...Закладка в соц.сетях
