Аэрогарды

страница №10

...кар закрутился
на одном месте, то д'Марья почти спокойно загнал плазменный заряд в
подствольник и выжег все внутренности машины, включая настырного робота-пилота.
Полукоманда рванулась вперед, к первому из неизвестно какого числа
дотов; бежали в затылок друг другу, потому что хоть и просканировали
ультразвуком пространство перед бетонной будкой на предмет наличия мин, но все
же береженого Бог бережет...
— Что же вы не отпробуете этих сардин, брат младший рыцарь? Они
восхитительны... а кстати, каково, по-вашему, значение образа рыбы в арийской
мифологии?..
...дот оказался с пушкой, и просто чудо, что они успели добежать
так быстро: казематный автомат успел выпустить только два снаряда, и хотя в
ушах потом долго звенело от противного визга осколков, задача оказалась не из
сложных — на то, чтобы уничтожить орудие, хватило одной фанаты.
Не успела полукоманда двинуться дальше, как налетел целый рой
“жужелиц” — трофейных латышских беспилотников. Эти легкие машинки предназначены
вообще-то для разведки, и несут они максимум пару малых ракет для уничтожения
им подобной техники: д'Марья несколько секунд не мог понять, в чем тут дело,
пока одна из назойливых жужжалок не плюнулась огнем.
Злобно зарычал подвахмистр Васька Шумский: струя напалма угодила
ему в грудь, бронекомбинезон не прожгла, но лицо опалила: Васька неплотно
закрыл забрало шлема, и потом долго еще бравый сибиряк служил предметом шуток —
понятно, с какого места ему пересаживали кожу...
— ...Смею заметить, брат фон Кёстринг, что традиция арийской
культуры в целом не особо жалует крест в его традиционном понимании и видении.
Тот символ, который носили на своих плащах рыцари Тевтонского ордена,
сопрягается с христианством лишь опосредованно...
— А! Так вы поэтому галстуки не носите? — смутно произнес д'Марья.
Он вдруг поймал себя на том, что уже некоторое время видит окружающее будто
сквозь какую-то дымку: лица шварцриттеров расплывались, разъезжались в разные
стороны, словно акварельные краски на стекле под летним дождем...
— Браво, ваша логика на высоте, брат младший рыцарь. Но в данном
случае вы не правы. Шварцриттеры не носят ни галстуков, ни каких-либо медалей и
прочих наградных знаков в первую очередь потому, что...
Д'Марья заворочался на своей койке. Тень на потолке осталась
неподвижной — сейчас это был толстяк в нелепом колпаке и здоровенной
лягушкой-царевной на левом плече.
Что же там говорил фон Биттербург?.. Вот же елки-палки, в голове
хуже, чем с похмелья: одни вопросы и никаких ответов.
...“Жужелиц” пришлось перестрелять, потратив на это благородное
дело уйму боеприпасов, но иначе верткие аппаратики могли доставить массу
неприятностей. Двинулись вперед — очень быстро, потому что отставание от
графика нарастало с каждой секундой; поспешность едва не стала роковой, когда
полезли в разрушенный двухэтажный кирпичный барак.
Д'Марья сломя голову бросился по лестнице, не задержавшись даже на
секунду, чтобы хоть немного осмотреться и прислушаться к собственным ощущениям,
и сделал это совершенно напрасно, потому что с мгновенным опозданием понял, что
в здании полным-полно лазерных растяжек: их можно было легко обезвредить
электромагнитным импульсом, но было уже поздно.
Он спасся в общем-то случайно: взрывной волной от трех
сдетонировавших мин его выбросило из окна, а не размазало по стене и не посекло
осколками. Да и ребятам повезло, потому что они не поспели за проворным
вахмистром и не вошли в дом, который после взрыва сложился внутрь себя, будто
стены его были картонными... или даже бумажными — как у японского домика,
который стоял в “Вишневом саду”, где проходили занятия по практической
медитации... хотя сам д'Марья больше любил сдавать зачеты у пруда, такого
тихого, что даже лягушки боялись там квакать, даже птицы ходили только пешком,
а рыбы стояли в воде на одном месте и не умирали с голоду только потрму, что
брали корм из рук продвинутых курсантов...
— ...Кстати, о воде. Ваш пилот, дорогой брат фон Кёстринг, имеет к
водной стихии самое прямое отношение. Вы знаете, судя по всему, он является
одним из так называемых “детей Антарктиды” — то есть человеком, чьи родители,
или хотя бы только отец, имели отношение к инкубаторам технологий. Таких людей
на Земле осталось чрезвычайно мало, и поэтому нам...
Д'Марья замер на своей койке. Почему-то память беспорядочными
вспышками демонстрировала мемоленту бесед с господами шварцриттерами,
произвольно меняя куски интересного, но довольно сложного для понимания фильма.
Что-то он там такое спросил про Руммеля... а! Они ответили, что перебросили его
на свою базу... еще один. Но немцу, похоже, пока ничего не угрожает.
...а дальше пошло сложнее. Их внезапно обстреляли в упор — сразу же
после рва с огнеметами, — причем одновременно с четырех точек, да как умело,
что сразу у двоих курсантов, Панина и штаб-сержанта Синцова, оказались разбиты
забрала шлемов. И это уже было достаточно серьезно, потому что, во-первых,
вероятность газовой атаки никто не отменял, а во-вторых, разбило не просто
бронепластик, но и ночную оптику: курсанты сразу практически ослепли.

Уходили драгоценные секундочки, да и с пулеметными гнездами
пришлось повозиться, после чего на всех осталось только две гранаты и одна
ракета, но тут полукоманде неожиданно повезло. У кого-то из паучников,
разрабатывавших систему огневых препятствий, хватило ума устроить
психологическую атаку а-ля Жуков: внезапно двухсотметровое пространство перед
аэрогардами осветилось светом мощных прожекторов, так что стала видна каждая
кочка, каждая травинка на неровном поле с редкими рядами колючей проволоки, над
которым то и дело опасно проносились трассирующие очереди.
Однако получилось так, что поле преодолели без особых трудов —
быстро засекли мины, определили проходы, а что до слепящего света... так это
далеко не самое страшное, что могло случиться...
Д'Марья снова вспомнил двенадцать белых солнц и ряды ожидающих
добычи колючек; туда надо было идти, и бежать, и ползти, и снова прорываться:
он посмотрел в потолок — на этот раз у тени объявился нос картошкой, бородка
клинышком и сидящий немного набекрень старый малахай — и память ему подкинула
эпизод из последней застольной беседы.
— Свет — понятие диалектическое, — сказал тогда Биттербург
поучающе. — С ним надо обращаться осторожно. Метаморфозы света с любой буквы —
это дело посвященных. Помните, в России в прошлом веке был такой коммунист
Ленин?
— Помню, — немного удивленно отозвался д'Марья. — Чего ж не
помнить.
— О, смею вас заверить, это был один из удачных наших проектов...
Хотя тогда мы действовали несколько неосторожно и даже поспешно, напрасно
понадеявшись на то, что удастся использовать так называемую еврейскую карту.
— А при чем тут Ленин? — спросил д'Марья, взяв из банки шпажку с
нанизанным на нее рольмопсом.
— Я же говорю — свет имеет варианты. Помнится, этому Ленину очень
нравился истинный из этих вариантов, его настоящее то есть имя — ЛюцифЕрНИН. Он
ведь именно так подписывался в документах Ордена, а вовсе не как Бланк, что бы
там ни утверждал отступник Хаусхофер...
Д'Марья пропустил мимо ушей то, что говорили дальше Биттербург и
Кёпф, потому что у него со шпажки соскочил рольмопс и, извиваясь половинкой
своего тела, заструился к выходу из-за стола: пришлось долго гоняться за ним,
тыча шпажкой в разные стороны, стараясь при этом не потерять ни лица, ни
вежливой улыбки, а шварцриттеры, похоже, наблюдали за действиями младшего
рыцаря со скрытым одобрением...
Д'Марья почувствовал, как по коже пробежали мурашки. Это что, и
правда было?..
...Да, после прожекторов отдохнуть уже не пришлось. Две стены, одна
за другой, потом еще танк, на который Шуйский потратил последнюю плазму, а
потом предпоследнее, как потом оказалось, препятствие — лабиринт... и только
пять минут до звездочек и беретов.
Д'Марья не очень-то любил всякие лабиринты, но он знал, что на
боевой полосе обязательно должно быть и такое препятствие — где нет стрельбы,
где нет огня и всяких прочих опасностей физического плана, где не работает даже
логика, а есть только поединок сущностей и сути...
...он свернул не однажды, пока не наткнулся на свежезакрашенный
указатель: что там подразумевалось, не смог бы понять даже Знающий, а ведь он
таким не был, ибо там, где не имеет значения, где верх, а где низ, где в едином
потоке смешиваются времена года и объекты микро-и макрокосмического значения —
но только те, которые может разобрать человек в своих ипостасях, — можно
проходить не единожды, а столько, сколько потребуется для преодоления. Ему
удалось решить главную задачу, то есть продвинуться вперед, но он знал, и
понимал, и был уверен, что все повторится — снова, снова, и снова; и он был,
очевидно, готов к этому...
— ...Да неужели вы не помните, брат младший рыцарь? Вам об этом
должны были рассказывать в детстве. Даже мы видим — это был прославленный
Ульрих фон Вандельштахель, мятежный рыцарь, покоритель Константинополя и гроза
Востока. Его кровь течет в ваших жилах, его гены — основа вашей плоти, его
мысли живут в вас, являясь основой вашей Вселенной и той дороги, по которой
пройдете только вы...
А ведь точно, уныло подумал д'Марья, прабабка-то, которую прадед
привез с войны, рассказывала матери, что был в ее баронском роду знаменитый
рыцарь Ульрих фон... как они узнали-то?
Эх.
...Лабиринт прошли все, но, наверное, с разными результатами. Так
или иначе, когда до финиша дистанции оставалось доползти всего ничего, Женька
Топильский, вечный баловень судьбы, красавчик и балагур, которого уважали
ребята и обожали девчонки, ценило начальство и боялись враги, неожиданно
поднялся во весь рост и принял прямо в душу последний шальной осколок, который
пробил бронекомбинезон дважды и разбросал по изуродованному вечной^ войной полю
внутренности посмертного аэрогарда — звездочки и берет Женьке дали в последнюю
его долгую дорогу.
Д'Марья не выдержал и поднялся с койки. Идите вы к черту,
шварцриттеры!..

— ...Да, рыцари нашего Ордена в крестовых походах, конечно же,
участвовали. Не в Священной земле, а на севере Европы, правда. В тот момент
наши интересы совпадали со стремлениями славного Тевтонского ордена.
Ha Востоке свою работу делали другие, и делали ее, кстати, довольно
плохо. Нельзя быть тупым и необразованным фанатиком, это чрезвычайно вредно...
Классический пример — Адольф Гитлер. Многие его почитают святым, мы же пока
воздерживаемся. Вы спросите — почему? Да потому что он страшно навредил великой
идее. В то время как наш Орден кропотливо, со всем возможным тщанием готовил
почву для итоговой реализации столетиями вынашивавшихся планов, в ту секунду,
когда до цели оставалось совсем чуть-чуть, он, возомнив себя единственным
Мессией германской нации, стал совершать одну ошибку за другой. Спору нет,
уничтожить Россию являлось необходимостью, каждый русский для каждого немца
есть враг номер один по определению, и об этом всегда надо помнить, если мы
хотим выжить. Однако нападение на Россию было очень плохо подготовлено. Гитлеру
надо было натравить на русских японцев — тоже, кстати, конкурентов арийской
нации в борьбе за выживание. Далее, вместо того чтобы осуществить Великое
Жертвоприношение по всем правилам — а все необходимые 5 508 000 евреев были уже
готовы к закланию, — он просто большую часть их уничтожил, просто позволил
банде своих жутких маньяков, патологически не способных конструктивно мыслить и
поступать, не только свести на нет грандиозные усилия лучших сынов Германии, но
и сделать величайшую глупость, граничащую с преступлением! Евреи к тому
моменту, уже не представляли сколько-нибудь значимой опасности как сакральная
общность — они утратили единство и постепенно растворялись среди им подобных,
лишаясь силы сами и лишая ее других. Так нет же, благодаря тупости этих
идиотов, возомнивших себя настоящими интерпретаторами истинной арийской
мудрости, карма евреев как народа настолько улучшилась, что трудно даже
вспомнить нечто подобное в истории современной человеческой цивилизации! По
сути дела, Гитлер не то что их спас, он просто возродил евреев к будущей
активной жизни не хуже их Моисея!..
— Да-да, дорогой фон Вандельштахель... простите, фон Кёстринг,
мастер копья фон Кёпф прав, и вы подумайте хорошенько над его словами. Никогда
не стоит поступать опрометчиво. Если уж заговорили о середине прошлого века,
так нужно вспомнить и о наших ошибках. Просмотрели мы в свое время русского
лидера Сталина, проморгали момент, когда можно было его полностью взять под
контроль... и в результате равновесие нарушилось, верх одержали наши
недоброжелатели — сначала в Германии, а потом... но об этом позже.
— Извините, брат всадник, я не совсем понимаю — при чем тут
государственные деятели? При чем тут Сталин?
— Ну как же, брат младший рыцарь, надо видеть все вещи в их
взаимной связи. Вы должны отучиться делать ошибки в самом начале своего пути —
своего, не побоюсь этого слова, Служения. Ни коем случае нельзя понапрасну
расходовать человеческий материал — ведь люди появляются на свет не просто так,
но для того, чтобы своей жизнью и своим переходом в иное бытие прославить нацию
— арийскую нацию... Мы находимся на половине дороги к осуществлению идеала, и
эти буквы, — Биттербург показал рукой в перчатке на металлические литеры
S.I.G.H., привинченные над дверью, — скоро станут главным в системе ценностей
каждого человека в пределах обитаемого Пространства. Кстати, уже возрождается
старое военное приветствие, и мы не имеем ничего против: солдаты говорят друг
другу при встрече “S.I.G.H. heil”, что вполне созвучно известному “да
здравствует победа!”. Скоро вы пройдете обряд посвящения и тогда многое
поймете...
Это было во время второй беседы... кажется.
Д'Марья снова лег, закрыл глаза, чтобы не видеть пялящегося с
потолка одноухого полупьяного тролля, и потер лоб. Голова раскалывалась — но не
от боли, а от чувства непонятности, неправильности происходящего, как будто
оказался в нужный момент в нужном месте, но в тоже время сделал что-то не
совсем так, как надо это делать, и поэтому приходится ждать, выискивать
варианты и ловить чужие ошибки в садок очередных глупостей...
Д'Марья дернулся. А не эту ли мысль так настойчиво внушал ему
всадник фон дер Биттербург? Или же он чувствовал подобный зуд под кожей с
первых секунд пребывания на этой планете?
Впрочем, ладно, подумал д'Марья, немного успокаиваясь. Порассуждаем
о чем-нибудь не столь драматичном. Что там они еще говорили о Сталине? Помню,
это меня позабавило и навело на определенные мысли по поводу наших местных
союзников, то бишь сталинградцев и асгардовцев...
А! Это было после странных процедур в ледяной барокамере. Там еще
зачем-то использовали лампу-вспышку... совсем непонятно зачем, но, очевидно,
результаты испытаний, или тестов, или как они там называют свою возню,
шварцриттеров чуть ли не обрадовали, и за ужином брат всадник (на этот раз он
пришел один) был весьма радушен, и беседа носила подчеркнуто доверительный
характер...
— ...Историю так или иначе делают великие люди, — поучающе говорил
фон Биттербург. — Главное в истории — их слова и поступки. Да-да, слова тоже
имеют огромное значение, хотя практические дела в большей степени движут
массами и народами... Однако отдельно взятый человек, как бы велик он ни был,
не в состоянии верно и наверняка определить путь развития цивилизации. Я снова
возвращаюсь к одному из самых важных моментов нашей истории, ко времени
великого противостояния Гитлера и Сталина. Я уже говорил, что это был один из
самых трагичных моментов деятельности Ордена. Впервые мы могли действительно
прибрать к рукам руководство страной, которая является вечным противником
арийцев на пути к тому, чтобы занять предначертанное нашей нации место в
иерархии вселенских рас. Россия, это полудикое псевдогосударственное
образование, появившееся в свое время на останках окраин могучей Гипербореи —
впрочем, истинное название той великой цивилизации вы, дорогой брат младший
рыцарь, узнаете позже... кстати, простите меня за то, что я постоянно говорю
это “позже”, но таковы правила: информация должна поступать только дозированно,
— так вот, Россия есть наш естественный соперник, и хорошо еще, что, впитав в
свою плоть и кровь — в прямом смысле, ибо это очень важно, — память и разум
многочисленных порочных народов, ее обитатели на протяжении столетий не могли
организовать свою жизнь до такой степени, чтобы научиться сознательно делать
выбор. Этой, с позволения сказать, страной руководили вовсе не самые лучшие,
или самые мудрые, или самые энергичные, а самые нахрапистые...

— Да Бог с ней, с Россией, — перебил д'Марья, которому
разглагольствования шварцриттера показались нудноватыми и непонятными. — При
чем тут мифическая Гиперборея?
Биттербург немного помолчал.
— Видите ли, дорогой брат младший рыцарь, — заговорил он, — вопрос
о, как вы выразились, мифической Гиперборее является в мифологии и практике
Ордена одним из основополагающих. Это не есть тайна, это есть данность, хотя и
являющаяся предметом разногласий. Ни для кого не секрет, что современные арийцы
ведут происхождение от великих предшествующих рас. Однако многие считают, что
мы произошли от гиперборейцев, хотя на самом деле это не так.
— А как? — слегка удивился д'Марья, который помнил шумные
дискуссии, которые разгорелись после открытия остатков циклопических сооружений
на морском шельфе близ Шпицбергена и находки знаменитой “стеклянной библиотеки”
на Таймыре.
— Мы считаем, — веско произнес Биттербург, — что наша цивилизация
имеет гораздо более древние корни. Предки настоящих арийцев пришли из
Антарктиды, а не из Арктиды, где обитали практически дикари, лишь по
счастливому стечению обстоятельств получившие доступ к Знанию.
Д'Марья четко уловил, как интонационно выделил шварцриттер
последнее слово.
— Между нами существовало естественное соперничество, и в
результате столкновения часть рас перемешалась. Но Орден шварцриттеров —
потомки существ чистой крови!
Д'Марья с некоторой опаской посмотрел на Биттербурга: у того на
скулах проступили красноватые пятна, глаза засверкали, а уши почему-то
зашевелились.
Но все же д'Марья не удержался и спросил:
— А что, кто-то с этим спорит?
Шварцриттер погасил огонь в очах и несколько сумрачно ответил:
— Спорят. Даже среди почти стопроцентных немцев нашлись отступники.
— В каком смысле — отступники? — спросил д'Марья, который
почувствовал легкую слабинку в ментальной броне Биттербурга — надо сказать, что
аэрогард относился к этому человеку с изрядной опаской, — и решил слегка
покопаться в наболевшем у оппонента.
— В прямом, — все так же сумрачно произнес Биттербург. — Это те
немцы, кто считал себя потомками гиперборейцев, кто много веков назад
пропагандировал переселение в Россию, кто мешал Ордену навести там порядок и
раз и навсегда устранить опасность возрождения врага...
— Ну, — сказал д'Марья, — это было давно. Биттербург свел брови к
переносице.
— Давно? А всякие социалисты-коммунисты, позор германской нации? Их
потомки даже сейчас живут и здравствуют! Вы слыхали об их довоенной марсианской
колонии?
Интересно, подумал д'Марья, вслух же сказал:
— Нет. А что за колония такая?
— В начале века германское правительство позволило этим отщепенцам
основать на Марсе поселение, — с явным раздражением сказал шварцриттер. —
Непозволительная мягкость. Социалисты слишком опасны, их нельзя было оставлять
в покое: они воспользовались моментом и затерялись в Системе...
— Как это — затерялись в Системе?
— Незадолго до начала последней мировой войны их колония в полном
составе погрузилась на транспорты и улетела с Марса. Куда они направились —
неизвестно. Скорее всего на Утгард, спутник Трансплутона, — там уже давно
селится всякое отребье: если бы не началась война, мы бы с ними разобрались...
а впрочем, эти инсургенты могли обосноваться на любой из блуждающих нейтральных
планет на краю Системы.
Еще интереснее, подумал д'Марья, сохраняя невозмутимость в лице.
Биттербург же поиграл желваками и продолжил:
— Так вот, эти отщепенцы считают, что арийцы — лишь часть
гиперборейской общности, как и русские. Впрочем, не знаю, претерпели ли их
догматы изменения после тех сенсационных археологических находок в Заполярье, о
которых вы, наверное, слышали, да это и не важно. Главное, что они постоянно
мешают нам. Благодаря этим инсургентам Орден потерял влияние в России, упустил
эту страну, хотя она была практически в наших руках! Как все было задумано...
как быстро мы ликвидировали всех неугодных — словно скальпелем... практически
уничтожили их церковь, стали выводить на руководящие посты своих людей, но —
все пошло прахом. Вы думаете, почему Сталин начал финскую войну? — внезапно
спросил Биттербург.
— Какую?.. — слегка растерялся д'Марья.
— Финскую, финскую. Был такой вооруженный конфликт перед самой
Второй мировой. Так вот, русские начали войну для того, чтобы отобрать у
соседей чрезвычайно важные в сакральном плане территории — особенно в районе
полуострова Рыбачий, где в свое время распола-

144

гался один из важнейших объектов забытой ныне цивилизации.
Разумеется, Сталин не сам до такого додумался, ему подсказали эти псевдоарийцы.
Правда, потом и они потеряли свое влияние, но это уже другая история...
...Да уж, другая, подумал д'Марья. Ох, сдается мне, что не просто
так сталинградцы с асгардовцами сдружились.
Но что интересно — шварцриттеры не в курсе того, что “инсургенты”
выбрались за пределы Системы. Хотя... откуда им знать?
Он открыл глаза и посмотрел на хронометр. Однако пора — на
очередную беседу.
— ...Крайне интересным является уже тот факт, что вы смогли на
своем корабле пройти через барьер, не потерпев аварию, — задумчиво произнес фон
Кёпф, очищая яблоко серебряным ножом.
Д'Марья посмотрел на него, на Биттербурга, который был сегодня
мрачнее обычного, на рыжего Феркеля, вяло ковырявшегося в обязательной каше.
— А что ж тут интересного? — спросил аэрогард. — То есть я хочу
сказать — почему вы заговорили об этом только сейчас?
— Дело в том, брат младший рыцарь, — сказал Биттербург, — что
фрегат “Бреслау”, о котором я вам говорил раньше, так и не опустился на
планету.
— Как это? — не понял д'Марья. — Вы же говорили, что он подал
сигнал?
Биттербург пожал плечами.
— Подал... а потом пропал. Мы искали его трое суток, но, похоже, на
планету он не садился. Просто исчез.
— Не совсем так, — поправил Кёпф. — Через сорок восемь часов после
разговора с “Бреслау” на Четвертом форпосте зафиксировали вспышку в
тропосфере...
— Ну и что? — слегка раздраженно бросил Биттербург. — Не надо опять
начинать этот разговор. Если это был фрегат, то где, по-вашему, он пропадал
двое суток?
— Не знаю, — спокойно ответил фон Кёпф.
— Вот именно. Сутки туда, сутки сюда... Смешно.
Д'Марья почувствовал, как у него внезапно пробежали мурашки по
коже; немного было их, этих мурашек, но все же забег они совершили.
А почему “Кострома” села на планету на сутки раньше “Ред Алерта”?..
— Сутки, — пробурчал вдруг Биттербург. — А ведь действительно — что
там сутки? Вы знаете, брат младший рыцарь, — посмотрел он на аэрогарда, —
незадолго до вашего появления у нас случился забавный инцидент. Откуда ни
возьмись на планету свалился фрегат... чей бы вы думали?
— Понятия не имею, — произнес д'Марья, - внутренне напрягшись.
— Русский!.. — воскликнул Биттербург и почему-то победительно
посмотрел на него.
— А!.. Да что вы говорите! — воскликнул в ответ д'Марья, чувствуя
лихорадочное возбуждение: вот оно, вот уже сейчас...
...

Список страниц

• #
• 1
• 2
• 3
• 4
• 5
• 6
• 7
• 8
• 9
• 10
• 11
• 12
• 13
• 14
• 15
• 16
• 17
• ...
• 22
• 23
• 24

Закладка в соц.сетях