Жанр: Научная фантастика
Аэрогарды
...ромным интересом.
— ...с фрегата штернваффе “Данциг”, — кивнул д'Марья. — Насколько я
помню, устав боевых действий в пространстве звездных войск Объединенных
Территорий допускает высадку разведгруппы на планету и дальнейшую ее автономную
деятельность, так?
— Так, — согласился Зоммер — снова он.
— Ну вот, мы и будем действовать.
— А “Ред Алерт”? — недоуменно спросил Гордый.
— То есть “Данциг”? — уточнил д'Марья. — “Данциг” пойдет на
соединение с основными силами. Он ведь перенесся в Сферу три месяца назад,
причем спонтанно, и его экипаж знает только то, что знает экипаж “Ред Алерта”.
— Фуфло это, командир, — сказал Шмалько и спохватился: — Извините,
товарищ капитан-полковник...
— Я так понимаю, что в начальники группы вы назначаете себя, так,
командир? — негромко произнес Ямада.
Он, как всегда, смотрел в корень. Д'Марья кивнул.
— Ты, как всегда, смотришь в корень, Ясухиро Иваоевич, — сказал он.
— Именно.
— Так, — сказал Ямада. — Позволительно ли мне будет задать
вопрос...
— Нет, — опередил его д'Марья. — Вы, майор, никак не сможете пойти
в поиск. Во-первых, как заместитель командира корабля и старший офицер, а
во-вторых... ну, сам понимаешь. Какой из тебя немец?
Ямада молчал.
— Товарищ Зоммер, — обратился д'Марья к обер-лейтенанту. — Похож
майор на бойца “шнелленвахе”?
— Он похож на... восточного человека, — осторожно сказал Зоммер.
— Он и есть восточный человек. Хоть и наполовину. И ты, Игорь,
кстати, тоже остаешься на борту. Офицеров и так мало.
Гордый зло сжал челюсти, но промолчал.
— Кто еще войдет в группу? — вдруг спросил Руммель. Д'Марья немного
помедлил с ответом.
— Добровольцы, — наконец сказал он. — Сколько там обычно у них в
разведгруппе?
— Двенадцать единиц, — быстро сказал Зоммер. — Доброволец я и
пятеро моих людей.
Д'Марья внимательно посмотрел на него.
— Вы понимаете, каков риск?..
— Это наша профессия, — спокойно произнес Зоммер. — А на “Костроме”
в составе экипажа находилась диверсионная группа Фауэска из двенадцати человек.
Это наши товарищи, и мы не должны бросать их в беде. Считаю нужным упомянуть,
что трое из моих бойцов в свое время выполняли задание командования, находясь в
частях гевиттергренадирен, а один ходил на подпространственнике штернфваффе.
Кроме того, активно действовать в данной ситуации — это наш долг, как истинных
патриотов Вел...
Тут он внезапно умолк. Д'Марья внимательно посмотрел на немца. Тот
закаменел лицом, но договорил:
— ...Великой Гипербореи.
Д'Марья чуть не упал со стула. В легком замешательстве он посмотрел
на остальных: Гордый явно пропустил высказывание Зоммера мимо ушей, Ямада цепко
уставился на немца, а для остальных, похоже, ничего нового и интересного в
словах обер-лейтенанта не нашлось.
Д'Марья решил вернуться к вопросу отношения Великой Гипербореи к
германскому межпланетному социализму несколько позднее и сказал:
— Значит, шесть человек уже есть...
— Я пойду, — подал голос Руммель. — И гауптман Шефер тоже.
Шефер худощавый двадцатипятилетний брюнет с идеальным пробором,
коротко кивнул.
— И я. — Это Шмалько.
— А нога?
— Царапина, — пренебрежительно сказал капитан. — Осколком от брони
в кампфшраубере зацепило.
— Как с немецким?
— Он хорошо говорит, — ответил за Шмалько Руммель. И добавил, глядя
на открывшего рот Медведева: — А вот товарищ капитан не очень.
— Ну и что? — агрессивно спросил Медведев. — У меня на
“Костроме”...
— Нельзя, — мягко сказал д'Марья. — Вы можете погубить все дело...
Медведев насупился, покраснел и умолк.
— Кстати, о немецком я как-то не подумал, — почесал в затылке
д'Марья. — Кто у нас в экипаже свободно владеет?
— Свободно... — задумчиво проговорил Гордый. — Свободно, пожалуй,
Миронов из второго взвода, потом Столяров из первого... Тихонов из первого,
Руотсалайнен тоже из первого...
— Хватит, — остановил его д'Марья. — Троих хватит. Поговори с ними.
Хотя... чего там разговаривать?..
Глава 5
Д'Марья наклонился к иллюминатору и смотрел, как вдалеке неярко
пенились огненные пузыри, мягко расталкивая во все стороны ледяную ночь: это
догорали остатки “Костромы”.
Кампфшраубер шел в сторону форпоста гевиттергренадирен. До цели
оставалось около сорока километров, то есть минут пять—семь лету на крейсерской
скорости.
Д'Марья посмотрел на хронометр. “Ред Алерт” уже подходил к этому
самому ихнему барьеру, сеанс связи “шнелленвахе” с форпостом — через пятнадцать
минут.
Д'Марья посмотрел на своих бойцов. Все были одеты не в боевые
скафандры, а в легкую форму гевиттер-гренадирен: по счастью, на “Костроме” в
числе прочих трофейных причиндалов оказалось несколько комплектов немецкого
камуфляжа: правда, не планетарной раскраски, а общей, так называемого
“черного-черного” цвета: на самом деле просто черный сочетался с темно-серым. В
командирском сейфе на погибшем фрегате нашлись и личные жетоны. Слава Богу, у
гевиттергренадирен было не в обычае, как, скажем, у чисто флотских из
штернваффе, выбивать на личных знаках названия кораблей приписки. Только номер
и имя. Д'Марья стал Вальтером фон Кёстрингом.
Он очень надеялся, что у принимающей, так сказать, стороны не
окажется знакомых ни на “Данциге”, ни на “Феликсе Альфарте”, с которого, как
пояснил Шмалько, попали личные знаки. Хотя, по странному совпадению, об
“Альфарте” д'Марья как раз кое-что знал: этот штернцерштёрер действовал в свое
время на линии Марс — Луна и как-то однажды даже схватился со “Сверчком”.
Он еще раз посмотрел на бойцов. Все были спокойны и деловиты.
Краткий инструктаж уже провели, а на тщательную отработку деталей не оставалось
времени. Хотя, конечно, подумал д'Марья, все настолько шито белыми нитками, что
оставалось надеяться только на вечный русский “авось” и на удачу...
И все-таки он чувствовал какую-то противоестественную уверенность в
своих силах, знал, что все получится — хоть до определенного момента, но все
выйдет и срастется... они дойдут, они выполнят поставленное перед самими собой
задание, а там и видно будет.
Все молчали — даже невысокий подвижный Руотсалайнен, хохмач и
анекдотчик, совершенно не похожий на традиционного скандинава, хотя он не
только носил финскую фамилию, но и вообще был шведом, правда, откуда-то из-под
Бийска: что он делал на Алтае, д'Марья не знал, но подумал почему-то, что
“Руотсалайнен” по-фински, кажется, и будет “швед”...
— Командир, — услышал он в наушнике внутренней связи голос Шмалько
и почувствовал, что кампфшраубер начал снижаться, — кажется, приехали...
Д'Марья вынул из нагрудника ночные очки, глянул в иллюминатор:
метрах в пятистах виднелся форпост — несколько бетонных капониров, которые
одновременно являлись входами в основные, то есть подземные, помещения, башенки
внешнего радарного наблюдения, старомодная колючая проволока... приземистый
танковый ангар с двумя “кугуарами” подле него... въезд в подземные строения...
Д'Марья снял очки, показал бойцам жестом — две минуты — и
просунулся в кокпит.
Он посмотрел на экран сканера.
— Ну что же, все на месте... Так, а нас что, до сих пор не вызвали
на пороговой волне?
— Нет, — отозвался Шмалько. — Прошел запрос “свой-чужой”, причем
почему-то с паролем по времени.
— И?.. — удивился д'Марья. Шмалько весело оскалил зубы.
— И ответ прошел нормально!
— Не понял, — озадаченно произнес д'Марья. — Какой же временной
отрезок был забит в пароле?
— Не знаю, но на голос они нас не вызвали... может, потому что им
некогда. Впрочем, сейчас сами все узнаем.
— Это точно... Так, сажай машину вон там, у прохода.
Кампфшраубер деликатно уселся перед проходом в колючей проволоке,
обозначенным двумя рядами синих неярких огоньков, которых не было видно с
высоты. За огоньками возвышалась невысокая решетчатая металлическая башенка,
из-под козырька которой торчал счетверенный пулемет с вращающимся блоком
стволов.
Гудение двигателей стихло. Почти бесшумно заработали сервомоторы,
открылся грузовой люк.
Д'Марья нацепил клипс внешней связи немецкого образца, зафиксировал
сенсор микрофона на постоянный поток, негромко сказал по-немецки:
— Проверка.
Все подняли руки.
— Пошли. Обер-лейтенант... э-э... Винтер.
Зоммер поднялся первым, подхватил блицгевер и пружинисто зашагал по
трапу. Д'Марья мельком улыбнулся: боец фауэска выбрал себе именно такую фамилию
и звание... легко запомнить, лето-зима, зоммер-винтер... черт, как бы остальных
не перепутать... а! У Шефера оказался жетон с фамилией собственно “Шефер”.
Случайность... или?..
Они не спеша шли между огоньками: Зоммер впереди, д'Марья —
замыкающим. На борту кампфшраубера остался, как было заранее обговорено,
Руммель.
Д'Марья повел носом. Ночной воздух на этой планете был очень чист и
свеж: пыли совершенно не чувствовалось — не то что днем. Небо оставалось
прозрачным, и сейчас оно было скорее темно-синим, нежели черным, совсем не так,
как на Земле или Марсе... а звезды тут почти не мерцают, и луны никакой нет, но
все равно это не темнота, а так просто... останавливайся, останавливайся,
Зима-Лето, пулемет шевелится!..
Зоммер остановился. Положил руки на блицгевер, который висел у него
на шее, отставил ногу, задрал голову, демонстративно разглядывая решетчатую
башенку.
— Эй, вы там!.. — крикнул он. — Совсем очумели? Почему не
встречаете воинов грозы, уставших от штормов и бурь, радостной сладкой улыбкой
жаждущих кой-чего губ?..
Это он молодец, подумал д'Марья, так и должен боец “быстрой стражи”
гевиттергренадирен общаться с полевыми крысами — словами весьма скабрезной
песенки... но все-таки почему они не отвечают?..
Остальные бойцы уже миновали синеватые огонечки и потихоньку
становились полукругом перед башенкой: до нее оставалось метров двадцать...
если пулемет заработает, одним рывком можно оказаться в мертвой зоне... хотя с
чего бы ему заработать, этому пулемету... а машина-то серьезная, кажется,
э-эм-гэ ноль двадцать пятый, тринадцать миллиметров, четыре тысячи в минуту и
дальность тоже четыре тысячи... хотя при чем тут уже дальность... не надо бы
ему работать, все будет хорошо и даже рас-прекрасно, и два-прекрасно...
Д'Марья последним прошел мимо огоньков и вдруг увидел краем глаза,
как крайняя их пара мигнула зеленым.
Уже интересно.
Внезапно стволы пулемета ушли немного в сторону, потом послышалась
неразборчивая речь.
Хоть д'Марья и понимал, что напрягаться бесполезно, он все равно
напрягся.
На башенке зажегся прожектор. Луч полоснул по лицам аэрогардов,
потом уперся в землю перед ними.
— Эй, — недовольно крикнул Зоммер: похоже, он чувствовал себя
вполне уверенно. — Ты там поосторожнее. Долго нам еще ждать?
— Слава победе, — хрипло отозвались с башенки. — Сейчас вас
проводят.
— Слава победе, — весело повторил Зоммер приветствие
гевиттергренадирен. — Поскорее бы.
Д'Марья увидел, как в ближайшем к ним капонире — метрах в
пятидесяти — открылась дверь, и оттуда один за другим выбежали десять человек с
укороченными блицгеверами. Они быстро направились к аэрогардам.
“Понеслась”, — несколько невпопад подумал д'Марья и вышел немного
вперед.
Немцы остановились метрах в десяти перед ними, держа оружие на
изготовку. Д'Марья сделал еще шаг вперед.
Один из гевиттергренадирен шагнул ему навстречу и приложил руку к
берету.
— Штерн-майор Тайхманн.
— Капитан-оберст фон Кёстринг, командир группы шнелленвахе
отдельной третьей роты фрегата “Данциг”, — козырнул д'Марья. — Выполняем
плановый разведпоиск.
Секундная пауза.
— Прошу вас следовать за мной, господин капитан-оберст.
Штерн-майор сделал приглашающий жест рукой — довольно вежливо.
Д'Марья зашагал рядом с ним к открытой двери капонира. Сзади небрежно вышагивал
Зоммер, следом — по двое — остальные аэрогарды.
Гевиттергренадирен двигались по сторонам небольшой колонны,
по-прежнему держа оружие наготове.
Д'Марья чувствовал себя так, как будто мчался с горы на лыжах —
скорость уже набрана, и нужно катиться еще быстрее, а перед препятствиями
нельзя останавливаться, их надо огибать — по кратчайшей траектории,
уворачиваться от них — по возможности ловко, но при этом упаси Бог вылететь с
трассы...
Однако он находился в отличной форме, четко фиксируя время,
расстояние, собственные возможности и возможности всех остальных.
Вошли в капонир. Д'Марья сразу отметил, что он был нестандартным:
сразу за шлюзом, помимо обычных помещений, обнаружилась широкая лестница,
ведущая вниз, к массивным металлическим дверям, возле которых столбом стояли
двое в легких бронекомбинезонах и сферах с отрытыми забралами.
Да и в системе шлюзовых датчиков внутренних помещений имелась
некоторая странность: помимо обычных температурного, атмосферного, посторонних
примесей, прочих всяких окружающей среды и личного состава (этот показывал сто
сорок девять — наверное, с подземными помещениями) был и еще один, которого
д'Марья мог и не заметить, если бы тот не мигнул — только что горело
“двенадцать”, стало “тринадцать”.
— Господа, ваше оружие, — сказал штерн-майор и показал ладонью на
пирамиду.
Д'Марья без колебаний снял с шеи блицгевер и поставил его в ячейку.
Остальные аэрогарды последовали его примеру.
Дольше всех затянул выполнение приказа Зоммер. Он сначала снял
берет, вытер им лицо, потом посмотрел по сторонам — будто искал, куда бы его
выбросить, но не нашел и со вздохом запихал головной убор под погон. Потом
обер-лейтенант небрежно поставил блицгевер в пирамиду и сложил руки на груди,
презрительно поглядывая на молодцов в бронекомбинезонах.
Предплечья его с закатанными выше локтя рукавами комбинезона были
размером с ляжку человека средней упитанности.
Д'Марья мысленно усмехнулся: на Портоса Зоммер, конечно, не тянул,
но роль уставшего после тяжелого боевого похода “воина грозы”, которому
наплевать на все и в первую очередь на тыловых крыс, он играл со смаком.
Не заигрался бы вот только. Здесь все-таки не совсем тыловые
крысы...
Тайхманн открыл шкафчик.
— Прошу персональное оружие.
Д'Марья слегка удивился, но помедлил лишь долю секунды.
Он снял блокиратор с кобуры, вынул пистолет и протянул свой
армейский “кригсштахель” сорок четвертого калибра штерн-майору.
— И ножи тоже, господин капитан-оберст, — спокойно добавил
штерн-майор.
Д'Марья невольно бросил быстрый взгляд на стоявших у стен
гевиттергренадирен, которые привели их в эту западню.
Пальцы у солдат лежали на спусковых крючках.
Тут д'Марья решил, что стоит сыграть легкое недовольство. Он не
стал снимать ножны большого ножа, а просто вынул клинок и, как бы не замечая
протянутой руки штерн-майора, бросил оружие в шкафчик — плазменную заточку все
равно не повредишь. Потом достал из набедренного чехла малый нож и отправил его
к старшему собрату.
Остальные аэрогарды без лишней суеты последовали примеру командира.
Только Зоммер напоследок почесал ножом в своем желтом затылке и осведомился:
— А штаны куда складывать, господин штерн-майор? Тот не удостоил
его взглядом, а сказал, обращаясь к д'Марья:
— Рации можете не отключать. Пороговая волна работает только на
поверхности.
После этого штерн-майор подошел к одной из дверей, отодвинул ее
вбок — тяжелая сталь с мягким шелестом ушла в пазы — и произнес:
— Прошу сюда, господа. Ужин вам подадут. А вы, господин
капитан-оберст, — добавил он, — следуйте со мной.
Д'Марья глянул на своих. Те держались нормально, только вот у
Шмалько из глаз пропала его всегдашняя холодновато-веселая сумасшедшинка, и они
стали почти белыми. Д'Марья уже достаточно знал капитана, чтобы понять — тот
сейчас как граната со снятой чекой.
Зоммер же удивил его по-другому: за эти несколько минут
обер-лейтенант наговорил больше, чем за предыдущие несколько недель.
— Господин штерн-майор, — сказал д'Марья, — у нас в кампфшраубере
остался пилот.
— Не беспокойтесь, — после секундной заминки произнес Тайхманн. — О
нем уже позаботились.
Д'Марья скользнул взглядом по его уху с клипсом рации. Ну да,
вы-то, конечно, не на пороговой здесь говорите...
— Прошу вас, господин капитан-оберст.
Они спустились по ступенькам к массивной двери. Гевиттергренадирен
в бронекомбинезонах даже голов не повернули.
Ну и ладно, подумал д'Марья, но дальше начались непонятности.
Штерн-майор подошел к стене, открыл ключом какую-то неприметную
дверку не дверку, шкафчик не шкафчик, что-то там нажал, после чего из стены же
выехали две штуковины: одна, похожая на сканер сетчатки глаза, и другая —
похожая непонятно на что. Подставка, что ли, для чашки с кофе. Хотя нет,
великовата.
Командиру аэрогардов захотелось, как некоему Петьке из любимой в
детстве книжки, ахать, дивиться и бить себя по бокам бараньими рукавами.
Но это было еще не все. Штерн-майор нажал кнопку, положил
подбородок на край верхней штуковины — все-таки это был действительно сканер
сетчатки — пощелкал по клавиатуре, после чего на ней загорелся зеленый огонек,
и повернулся к д'Марья, выжидающе на него глянув.
Тот машинально сделал движение в сторону сканера, но тут же замер
на месте, наткнувшись на изумленный взгляд штерн-майора.
Д'Марья понял, что делает что-то не то.
Несколько секунд они с Тайхманном глупейшим образом таращились друг
на друга. Д'Марья терялся в догадках — он совершенно не мог понять, чего от
него ждет штерн-майор. Вроде бы он все делал как надо... все-таки не в первый
раз находится на планетарном форпосте гевитгергренадирен и даже не в десятый...
но в чем же дело, черт побери?., в конце концов, это, может быть, некое
нововведение, а наш “Данциг” слишком долго был оторван от родных баз... ничего
страшного, сейчас все проясним...
— Господин капитан-оберст, — негромко произнес штерн-майор. Глаза
его сузились. — Для вас идентификатор номер один.
Тут д'Марья, повинуясь внезапному наитию, положил на этот самый
идентификатор ладонь правой руки.
Он почувствовал, как по ладони прошлось что-то шероховатое, потом
ощутил легкий зуд, который, просочившись сквозь кожу, отозвался где-то в
затылке, и увидел, как вся панель под рукой засветилась серебром.
Никакой клавиатуры на идентификаторе номер один в отличие от номера
второго не было, так что щелкать было нечем... и хорошо, и правильно, щелкать в
нашем положении никак нельзя...
Что-то за его спиной громко щелкнуло, потом загудело. Д'Марья
обернулся и увидел, как дверь, перед которой стояли бронированные
гевиттергренадирен, отъехала в сторону.
— Прошу вас, господин капитан-оберст, — очень вежливо сказал
штерн-майор, пропуская его вперед.
Д'Марья последовал его приглашению, чувствуя себя совершенно сбитым
с толку. Что, понимаешь, за притча? Дверь хотела убедиться в том, что герр
штерн-майор Тайхманн — Соколиный Глаз, а господин капитан-оберст фон Кёстринг —
Твердая Рука? Дурь какая-то.
За первой требовательной дверью оказалась вторая, уже не столь
придирчивая — Тайхманн просто нажал кнопку, и она отъехала в сторону.
В принципе обычный шлюз, только побольше. Однако хитрый же все-таки
здесь форпост. Не иначе, шварцриттерские штучки, недовольно подумал д'Марья.
Да, пожалуй, это единственное объяснение: он действительно ведь бывал и на
форпостах, и в гарнизонных укреплагерях гевиттергренадирен, но не в Особых
дивизиях...
Его догадка через секунду подтвердилась — за дверьми оказались два
охранника в шварцриттерской форме: как у них заведено — черный, но не такого,
как у гевиттергренадирен, покроя, комбинезон, ремень с серебряной пряжкой,
такого же цвета знаки различия на плече — ага, значит, - офицеры, младшие
меченосцы, как это там... унтер-шверттрегеры, — короткие сапоги, мягкий берет
без кокарды и обязательная белая рубашка с застегнутой верхней пуговицей и без
галстука. Шварцриттеры, как известно, почему-то терпеть не могут галстуков.
Охранники стояли, заложив руки за спину и нешироко расставив ноги.
На вновь прибывших они даже не посмотрели, и это командиру аэрогардов
понравилось: просто и деловито, раз пришли люди — значит по делу, значит так
нужно.
Впрочем, один из охранников все же проявил активность: протянул
руку и нажал кнопку, после чего шлюзовая дверь закрылась.
Д'Марья со штерн-майором вышли в просторный коридор, очень
аккуратный и очень чистый для военной базы — пусть даже для немецкой. Коридор
этот освещался длинными плафонами, встроенными в потолок, — это не были лампы
дневного света, но такие д'Марья где-то уже видел, в каком-то довольно
необычном месте, но не мог вспомнить, где именно.
Там имелась масса дверей — с видеодатчиками, номерами и какими-то
непонятными значками, и д'Марья еще раз удивился — двери были сделаны не из
металла или пластика, а из дерева, причем чуть ли не из красного. Для обычного
форпоста подобное являлось совершенно непонятной роскошью, тем более что эта
планета, Цет-5, явно не имела значительных лесных массивов, да если бы они и
были, кому это надо — заниматься деревообработкой?..
Тут д'Марья вдруг понял, что они с Тайхманном идут довольно долго,
чуть ли не полчаса, постоянно сворачивая и поворачивая — в основном, похоже,
направо, — миновав, наверное, сотню дверей, и за все это время им повстречался
только один человек, с погонами, как сумел разобрать д'Марья, старшего мастера
копья — это что-то вроде полковника. Причем этому обер-шписсмейстеру было лет
шестьдесят, весь седой; он мельком глянул на Тайхманна — тот козырнул, — потом
как-то очень пронзительно посмотрел в глаза аэрогарду и сделал ему непонятный
жест рукой — как будто небрежно отдал российский скаутский салют.
Д'Марья с того момента, как очутился в подземелье, чувствовал себя
настолько свободно, что последовал его примеру — получилось так, будто он
отмахнулся от мухи, но старик, похоже, остался доволен. Тайхманн же вообще не
обратил на инцидент внимания. Но тут они пришли.
Штерн-майор остановился перед очередной дверью и нажал очередную
кнопку, которая на этот раз находилась на месте замка, под ручкой. Прошло
несколько секунд, и дверь отворилась — совершенно бесшумно, без щелканья и
гудения.
Штерн-майор отошел в сторону. Д'Марья понял это как приглашение и
вошел в открывшийся проем. Дверь за ним закрылась. Тайхманн остался в коридоре.
Со света д'Марья не сразу сориентировался и на несколько секунд
замер на пороге, а потом разобрал, что находится в достаточно просторном,
скверно освещенном помещении, до странности напоминающем большую академическую
аудиторию — очень высокий потолок, амфитеатр кресел, на возвышении — кафедра и
места президиума, за которыми находилось что-то, закрытое тяжелым бархатным
занавесом.
Д'Марья оказался в проходе между амфитеатром и президиумом, и ему
плохо было видно, что там есть или кто там находится, поэтому он отодвинул в
сторону бархатную же штору, которая мешала пройти — нет, это, скорее, не
институт, а театр, — и вышел к свету.
Ковер под ногами имел такую расцветку, что у аэрогарда голова пошла
кругом: глухие черно-красные геометрические узоры чередовались со вспышками
серебряных искр; первые навевали сонливость, которая почему-то тяжелым гонгом
отозвалась во всем теле, а от вторых появилась резь перед глазами и
моментальный пронзительный звон в ушах: нехорошо стукнуло в затылке, во рту
пересохло так, что от омерзения д'Марья изо всех сил стиснул зубы; потом
показалось, что черепная коробка потеряла твердость нормальной костной
структуры, а мозг, наоборот, отвердел, но не усох, а расширился до пределов
помещения, подземелья, взломал бетонные перекрытия скрытых в толще планет
...Закладка в соц.сетях
