Жанр: Научная фантастика
Аэрогарды
... с всадником фон Биттербургом. Мне кажется, для этого настало
время.
— Для чего настало время? — поморщившись, переспросил д'Марья.
— Для консолидации всех здоровых сил Священной Галактической
империи. Для организации отпора проискам американцев. Для того чтобы вернуться
на Землю, в конце концов...
— Да на что вам далась несчастная Земля? Там ведь ничего не
осталось... А может быть, вам вовсе не Земля нужна? Может быть, дело, скажем, в
Солнце?..
Вообще-то д'Марья сказал последнюю фразу просто так, чтобы потянуть
время. Но по внезапно сузившимся зрачкам обер-шписсмейстера он понял, что
куда-то попал, в какую-то десятку.
Ставшим почти привычным усилием воли д'Марья посмотрел вокруг,
заглянул под тугую пленку, окутывавшую разум Зоммера, и тотчас ощутил, осознал,
увидел Туннели... нет, кровеносные сосуды невообразимого тела, по которым
стремился нечувствительный поток питательных частиц, снабжающий необходимым
саму суть — но это не разум, не самость, даже не сущность... не воля и не
судьба: однако, все в этом Мире неразрывно связано с ним, — и по этим сосудам
несутся паразиты, симбионты, просто посторонние вкрапления; чтобы проникнуть к
сути, чтобы что-то получить в результате проникновения (нечто отсюда, из этого
каземата, невообразимое, но вполне человеческое), требовались жертвы... да, их
было много, и даже среди своих (предательство — одно из самых лакомых блюд, оно
необходимо для получения награды!), но вот если бросить к ногам повелителя волю
Солнца, то тогда...
Д'Марья чуть не задохнулся. Он понял, что сейчас его разум будет
выжжен, съеден, пропадет навсегда... нет, он даже просто не родится, как не
рождались миллионы и миллионы до этой локальной, но кем-то возвращаемой
бесконечное число повторений секунды. Миллионы и миллиарды мыслей и слов,
знаков и символов, поступков и бездействий, без спросу коснувшихся... а-а, нет
уж, стал ловить сладкий воздух широко раскрытым ртом д'Марья, отдаляясь и
старательно закрывая с чьей-то помощью двери за собой: я — не один, солдатами
не бывают в одиночку, даже один — это уже почти армия, если есть то, что нужно
защищать...
Он стиснул зубы и помотал головой, закрыв глаза. Бешено вертевшиеся
стены успокаивались, останавливались и снова притворялись бесстрастными. Мир —
местный, локальный с маленькой буквы — с готовностью демонстрировал свой
нейтралитет, выдвигая на первый план реалии человеческого быта.
К примеру, обер-шписсмейстера, в глазах которого плескались злоба и
страх.
Д'Марья невольно удивился: до этого момента он ни разу не замечал
проявления подобных эмоций у бывшего обер-лейтенанта.
Сейчас перед ним сидел, наклонившись вперед и исказив в какой-то
судорожной гримасе губы, самый настоящий враг, немного даже киношный: даже не
поймешь, играет он злобу или вправду потерял контроль. Все-таки ведь
шварцриттеры — тоже люди.
— Значит, обратно хотите? — Д'Марья знал, что говорить этого не
стоило, но не мог удержаться. — К солнышку?.. А по Земле, интересно, часом не
вы так красиво бабахнули?
Зоммер медленно откинулся на спинку стула.
— Да, — с непонятным сожалением произнес он. — Очень печально.
Похоже, все впустую. С подобной проницательностью вы, геноссе неудавшийся брат,
довольно опасны.
Д'Марья усмехнулся.
— Это я-то опасен? А ваше, с позволения сказать, начальство знает о
том, какую участь в ближайшее время вы им уготовили?
Обер-шписсмейстер помедлил, потом расстегнул кобуру и достал
“вулкан”, направив пистолет на аэрогарда.
— Вы опасны, брат капитан-полковник, — повторил он. — Вы
неупорядочены и неуправляемы. Очевидно, арийские гены не смогли стать
доминантой вашего существа — не могу же я признать правдой бредни этих
неудачников и предателей из ГСВГ. Азиатчина стремится ввергнуть Мир в хаос, и
этого допустить никак нельзя.
— Какой вы весь из себя пафосный, геноссе шварцриттер, — поморщился
д'Марья. — Лучше будьте тем, кто вы есть на самом деле, — банальным фриком.
Обер-шписсмейстер пропустил реплику мимо ушей.
— Солнце будет принесено в жертву, — ровным голосом сказал он,
направив пистолет в лоб аэрогарду. — Ненамного сложнее, чем скормить Туннелю
две сотни человек с “Костромы” и десяток высших сановников Ордена. Уверяю вас,
что все это — чепуха и мелочь по сравнению с Тьмой Внешней, куда был низвергнут
Он и куда мы, верные...
Раздался громкий стук.
Обер-шписсмейстер убрал пистолет в кобуру и подошел к двери.
Помедлив секунду, он тронул сенсор замка и отворил ее.
Д'Марья перевел дух.
Он не видел, кто находился за дверью: стоявший на пороге Зоммер
загораживал весь проем. Аэрогард прислушался, но человек в коридоре говорил
негромко и неразборчиво.
— Какого черта? — раздраженно произнес обер-шписсмейстер. — Время
еще есть. Зачем вас прислали, брат Нойманн?
Короткий неразборчивый ответ.
— Да мне... — взревел было Зоммер, но тут же умолк. — Извините,
брат Нойманн. Однако в Синклите, похоже, сложилось превратное представление о
создавшейся ситуации. Да-да, конечно, входите, еще раз извините меня...
Он посторонился и пропустил в каземат человека в шварцриттерской
форме.
Д'Марья прищурился; еще один обер-шписсмейстер. Его лицо показалось
аэрогарду знакомым.
А!., ну да, тот седой старший мастер копья — первый шварцриттер,
которого он встретил на форпосте. Гм... лучше бы кто-нибудь еще. Но все равно —
стрельба пока откладывается.
Седой внимательно посмотрел в глаза аэрогарду, потом повернулся к
хмурому Зоммеру.
— Мне кажется, пора препроводить брата Вандельштахеля в надлежащее
место, — негромко, но довольно веско произнес он.
— Еще рано, брат Нойманн, — сдержанно ответил Зоммер. — Координаты
времени не синхронизированы.
Седой усмехнулся.
— Вы не хуже меня знаете, брат Зоргер (ах ты, сволочь, подумал
д'Марья, и тут наврал), что вряд ли может случиться что-то серьезное, если
даже...
Зоргер резко вскинул правую руку, одновременно поднеся левую к уху
с клипсом-рацией.
— Что... — начал седой, но тут же умолк и тронул сенсор на своем
клипсе. — Ничего не слышу, — сказал он через секунду.
— Нас атакуют, — бросил сквозь зубы Зоргер, посмотрел на аэрогарда
и потянулся к кобуре.
— Кто атакует? — недоуменно спросил седой.
— Не знаю, — отрывисто произнес Зоргер. Глаза его лихорадочно
заблестели.
— Это серьезно?
— Вполне. Кампфшрауберы... танки.
— Американцы?
— Не похоже... Так. Сейчас они будут здесь. Зоргер выхватил
пистолет и направил его на аэрогарда.
— В таком случае надо уходить, — спокойно проговорил седой. — Если
не ошибаюсь, где-то здесь должен быть ход к Девятнадцатой станции.
Зоргер бросил на него злобный взгляд, продолжая держать свой
“вулкан” направленным в лоб капитан-полковника.
Д'Марья почувствовал грань.
— Отвяжите брата младшего рыцаря, — по-прежнему спокойно сказал
седой. — Мы должны доставить его к терминалу как можно быстрее.
— Станция уже захвачена!.. — выкрикнул Зоргер. — Там сел чужой
корабль!
— Ну и что? — невозмутимо пожал плечами седой. — У нас вполне
хватит времени скрыться.
Зоргер кусал губу, явно находясь в некотором замешательстве.
А не заложить ли нам его, подумал д'Марья. Нет, не успею... а
интересно, он этого дядьку тоже укокошит?..
Зоргер медлил, но палец с курка “вулкана” не снимал. Седой же тем
временем тронул сенсор своего клипса и негромко произнес:
— Да... каземат девятнадцать.
— Что?.. — посмотрел на него Зоргер. — Что вы сказали?
Дуло его пистолета уже смотрело в грудь Нойманна.
— Нам пора уходить, — очень спокойно и уверенно произнес седой,
незаметно (д'Марья с трудом уловил это движение) перетекая к двери. — Отвяжите
его от кресла и пойдем. Не спеша. Нас уже ждут. Вас уже ждут. Надо идти.
Д'Марья почувствовал легкую дурноту. Как сквозь сероватую дымку, он
увидел, что ствол “вулкана” медленно опускается. На лбу у Зоргера заблестели
бисеринки пота, лицо его исказилось от напряжения.
Очень медленно, как во сне, седой шварцриттер поднял руку и поднес
ее к сенсору замка.
— Мы сейчас уходим. Это нужно. Очень нужно. Это приказ.
Усилием воли — так, что в ушах зазвенело, а во рту появился
странный кисловатый привкус, — д'Марья вышел из-под воздействия негромкого
голоса Нойманна: словно скинул с себя тяжелое ватное одеяло, будто вышел на
свежий утренний воздух... в голове раздавался громовой стук, и все существо
аэрогарда пронизало чувство невозможности, неестественности своего положения —
веревки, жесткое кресло, шершавые стены и низкий потолок...
С невероятной отчетливостью д'Марья видел — время, кажется,
замедлило свой ход, — как рука Нойманна коснулась сенсора замка, как медленно
начала отворяться тяжелая дверь, как оттуда, из коридора, в каземат стали
врываться люди... седой шварцриттер посторонился, на долю доли секунды отвел
глаза, и тут Зоргер, чье лицо страшно исказилось, выстрелил пять раз подряд.
Две пули попали Нойманну в грудь, три — в тех, кто находился в
коридоре: их д'Марья пока не видел, мешала открытая дверь.
Время продолжало двигаться не спеша. Нойманн плавно оседал на пол,
он глядел исподлобья на Зоргера и тянулся к своей кобуре: а мгновенно
вспотевший Зоргер, изо всех сил отвернувшись от него, скалясь, целился в
капитан-полковника, одновременно прыгая в дальний конец каземата.
Два выстрела. Очень глухо: такое низкое “д-дум”, “д-дум”. Пули шли
в голову аэрогарду, но он как-то — успел, что ли, определить возможную
траекторию?., нет, не понял, некогда было понимать... — каким-то образом сумел
отклониться, одновременно фиксируя краешком неимоверно разросшегося сознания,
что электропровод, которым он был привязан к креслу, подается, что правая рука
вот-вот освободится от пут... а Зоргер, уже не оглядываясь, бросается к дальней
стене, ударяет по ней рукой и буквально проваливается в раскрывшийся люк...
вместе с пулей, посланной ему в правое плечо ворвавшимся в каземат ротмистром
Игнатьевым.
Окружающий мир с грохотом опустился на капитан-полковника. Словно
видеозапись, на короткое время затормозившись, ускорилась, догоняя реальность,
скрежеща и подвывая. Д'Марья забился в кресле, с хрипом всасывая в истонченные
легкие воздух, мучительно изгибаясь и обливаясь кровью, проступившей изо всех
пор его съежившейся кожи.
—..Командир!.. — услышал он через долю секунды. — Командир! С вами
все в порядке?..
Именно через долю, это д'Марья понял сразу, как только время стало
двигаться с подобающей скоростью: седой шварцриттер на подогнувшихся ногах еще
не успел опуститься на пол: голова его запрокидывалась, на губах пузырилась
пена, пистолет чудом держался в бессильно и неестественно вывернутой руке...
Нойманна пытался поддержать поручик Воробьев, Игнатьев, приглушенно матерясь,
возился у закрывшегося за Зоргером люка, а Гордый резал десантным ножом провода
на руках капитан-полковника.
Д'Марья понял, что коричневатая зелень перед глазами — плод
перенапряжения, разогнал ее и проворчал сквозь зубы:
— Что ж так долго? Мы тут чуть не загнулись.
— Ничего не долго, — проворчал Гордый. — Очень даже быстро. Пока
засекли маяки, пока продирались через все двери...
— Ладно-ладно, — буркнул д'Марья. — Где майор? Он цел?
— Да. Сейчас придет. Они там еще какую-то дверь нашли... Ого!..
— Что такое?..
Д'Марья проследил за взглядом Гордого — тот как раз закончил
разрезать последний провод — и сразу почувствовал резкую боль в правой руке.
Оказывается, он так сильно дернулся, когда в него стрелял Зоргер,
что провод, которым он был привязан, прорезал руку чуть ли не до кости и лопнул
в двух местах. Из рукава полевой формы закапала кровь.
— Н-да, — произнес д'Марья. — Бывает. Ладно, перевязываться потом.
Где Ямада?..
Он вскочил с кресла и подошел к Нойманну.
Тот был плох, это д'Марья понял сразу: пузыри, свист... пробито
легкое... дырка в области сердца. Странно, что он еще жив.
Однако этому шварцриттеру капитан-полковник д'Марья, пожалуй,
обязан жизнью.
Седой обер-шписсмейстер посмотрел на него и слабо, как-то мельком,
улыбнулся.
— Вход... в номере тринадцатом... Люк... три восьмерки, — еле
слышно прохрипел он.
По-русски.
Д'Марья почувствовал, что у него по коже пробежали мурашки: но не
успел он открыть рот, как его бесцеремонно отодвинули в сторону.
Над Нойманном склонился Шефер — тот самый, из Эсфауэс.
— Геноссе Фоцар, — без эмоций произнес он. — Как же вы так...
— Немного... не успел... — Воздух со свистом выходил из
простреленного легкого. — Торопитесь... они уже готовы отправить... В любом
случае... это сделают американцы... идите в номер тринадцать.
Шефер резко выпрямился.
— Его надо на корабль, — бесстрастно произнес он. — Еще есть шансы.
А нам надо спешить.
— Подождите, — сказал несколько ошеломленный д'Марья. — Это что —
ваш?
— Геноссе Фоцар — оберст Фауэска, — жестковато ответил Шефер.
Ну вы и даете, подумал д'Марья. Свои среди...
— Нам надо спешить, — продолжал Шефер. — Людей с “Костромы” уже
подготовили к уничтожению. Но мы успеем.
— Ага, — сказал д'Марья.
Тут в каземат быстро вошел Ямада. Его основательно обработали:
глаза, которые и до этого момента не отличались особенной величиной,
превратились в крохотные щелочки.
— Есть сигнал малого маяка, — с еще меньшим количеством эмоций, чем
Шефер, сообщил он. — Пора идти.
Глава 16
Они бежали по длинному коридору: два шага — вдох, два шага — выдох;
д'Марья мельком порадовался, что нашелся все-таки в этом Мире нормальный
коридор, без лишних заумствований и кунстштюков — туннель, самый обычный, с
маленькой буквы, похожий на метро... собственно, почти метро и есть: вон она,
монорельсовая дорога, идет параллельно этому проходу, только где сейчас найдешь
подходящий поезд...
Д'Марья слегка притормозил и оказался рядом с Шефером.
— Сколько... осталось?
— Семь километров, — ответил гауптман, не сбиваясь с дыхания. —
Скоро должна быть ремонтная... станция, там можно сесть на монорельс...
— А время?
— Пока успеваем...
Д'Марья повернул голову влево: рядом бежал Воробьев с прибором
слежения.
— Сигнал?
— Четкий...
— Хорошо быть... подозрительным, — просвистал над ухом
капитан-полковника голос Ямады.
— Угу, — не разжимая: зубов, отозвался д'Марья. Действительно,
хорошо. Вот не нацепили бы маркер этому гаденышу Зоргеру на кожу, а
ограничились только тем, что в ботинке... да что там говорить: вы, господин
капитан-полковник, товарища по оружию из братского гэсэвэгэ не разглядели
совершенно, хорошо хоть что согласились со своим заместителем и не стали
посвящать обер-лейтенанта в план...
Д'Марья в очередной раз мысленно отвесил себе подзатыльник:
расслабился, дурень, увлекся всякими потамсторонними вещами, забыл, что такое
обычная разведка и шпионаж... но и асгардовцы хороши: сколько лет Зоргер у них
за своего был?.. Или он перевербованный? А, уже не важно...
...важно другое: как быстро сможет “Ред Алерт” добраться до
основных сил сталинградской эскадры, как скоро они смогут подойти сюда...
потому что с одним только “Пегасом” тут много не навоюешь: молодец, конечно,
Кровопусков, рисковый парень и вообще авантюрист; это ж надо — на своем
подпространственнике по Туннелям шастает... вовремя он сообщил, что и после
всяких изменений с Фрейи дорога только на Цет-5... как это он назвал эту
планету? Хрунгнир, кажется... жалко, не успел спросить, что это значит или кто
это такой. Хотя, похоже, опять германо-скандинаво-ариец...
— Стоп!
Д'Марья и сам заметил, что туннель впереди расширяется: наверное,
Аэрогарды и люди Шефера — те пять асгардовцев-фауэскашников,
командиром которых на “Ред Алерте” был Зоргер, — замерли.
Шефер показал всем рукой — ложитесь, прикрывайте нас, — а сам с
двумя своими людьми стал осторожно продвигаться вперед.
Д'Марья навел на узкое окошечко станционной будки оптический прицел
блицгевера — свой “Калашников” некогда было искать, ладно, хоть бронекомбинезон
нашелся, а блицгевер сейчас был даже более уместен: немецкая оптика, знаете
ли... похоже, тихо. Может, Зоргер просвистал на монорельсе мимо, никому ничего
не сообщив?.. Ой вряд ли...
Шефер со своими очень аккуратно двигался к будке. Немцы действовали
уверенно: судя по всему, находясь на этой планете, они зря времени не теряли.
Пока д'Марья закусывал со шварцриттерским начальством, пока Зоргер плел
интриги, гауптман из Эсфауэс, наверное, все тут облазил... хотя — у них же был
Нойманн. Молодцы все-таки. Только — почему сразу не сказали?..
Д'Марья уловил движение в окошечке будки. Палец на спусковом крючке
напрягся.
Сколько их там? Нас — шестнадцать... их вряд ли больше. И тихо. Что
там Шефер медлит?..
Между тем гауптман со своими бойцами, плавно перетекая с места на
место, уже добрался до двери станционной будки. Тройка замерла, и тут дверь
распахнулась: немцы оказались прямо на свету.
Все случилось быстро.
Вышедший из будки был без сферы. Хоть он и вышел со света, но успел
что-то уловить и даже подался назад, но один из шеферовских диверсантов,
пружинисто выпрямившись, вонзил ему мгновенно выхваченный нож под челюсть,
дернул на себя — противник нырнул с невысокой ступеньки лицом вниз: Шефер
сорвал с пояса гранату, бросил ее в будку и захлопнул дверь.
Глухо ахнуло. Стекла из узеньких окошечек будки по-вылетали, хотя и
не все; Шефер снова распахнул дверь, и диверсанты в три ствола стали поливать
огнем внутренности будки.
Впрочем, недолго: почти тут же двое заскочили в дверь, через пару
секунд вынырнули наружу, и Шефер махнул рукой — вперед, быстрее, путь свободен.
Аэрогарды в несколько прыжков преодолели расстояние до будки. Шефер
сказал, обращаясь к капитан-полковнику:
— Вон там — вагончик монорельса. До цели пять километров, четыре
можем подъехать.
Вагончик двигался очень плавно: Шефер не стал гнать, справедливо
опасаясь засады, однако, похоже, Зоргер либо спешил, либо прошел другой
дорогой... либо не стал посвящать в свои планы шварцриттерское руководство.
Д'Марья посмотрел на Ямаду. Странное дело: чернота от побоев на
лице уже почти прошла, а желтизна... что ж, майор никогда не отличался
особенным румянцем.
Почувствовав взгляд, Ямада поднял голову, оторвавшись от дальнего
приемника-пеленгатора.
— Нет, ничего, — ответил д'Марья на немой вопрос майора. — Нет пока
сигнала?
— Пока нет, — спокойно сказал Ямада. — Но есть кое-что интересное.
— Что именно?
— Приемник не очень мощный, но на тридцать—тридцать пять мегаметров
берет. Так вот, на этом расстоянии от планеты нет ни одного корабля.
— То есть? — не понял д'Марья. — А раумкройцеры и американцы на
высоких орбитах?
— Их там нет, — хладнокровно сообщил Ямада. — Либо они отошли
дальше от планеты, либо опустились на нее.
— Значит...
— Значит, сталинградским кораблям будет проще подойти к Цет-5, —
закончил за капитан-полковника Ямада.
Д'Марья задумчиво кивнул: ох не сглазить бы...
— А Кровопусков? — спросил он.
— Три минуты назад стандартно вышел на связь. Передал, что наверху
чисто. В случае появления сталинградцев будет действовать по обстановке.
Д'Марья снова машинально кивнул: знаем мы его действия. Командиру
“Пегаса” надо было родиться лет на полтораста раньше. Комдив Чапаев по
сравнению с ним — очень застенчивый дисциплинированный меланхолик.
Вагончик начал замедлять ход и вскоре остановился.
В десантное отделение просунулась голова Шефера с откинутым
забралом бронесферы.
— Выходим, — коротко сказал гауптман. Аэрогарды быстро покинули
вагончик, который так и остался стоять на рельсах — маленький и темный.
Д'Марья огляделся: вокруг был почти полный мрак, только впереди,
метрах в пятистах, слабо мерцали желтые лампы.
— Не шумим, — услышал он голос Шефера в динамике сферы. — Что
маркер?
— Есть сигнал, — отозвался Воробьев, который стоял рядом с
капитан-полковником.
Д'Марья посмотрел на крохотный дисплейчик: слабая зеленая искорка
мерцала среди серой паутины каких-то магистралей.
Он глянул на индикатор расстояния: тысяча сто пятьдесят два
метра...- пятьдесят четыре... пятьдесят один... что там Зоргер мечется?
Шефер осторожно подошел к ним, снял бронесферу.
Д'Марья сделал то же самое.
— Ну что? — вполголоса спросил он.
— Пора, — ответил Шефер и повернул к себе дисплей следящего
прибора. — Видите серые линии?
— Да.
— Это линии коммуникаций. Насколько нам известно, Девятнадцатая
станция — в некотором роде главный узел планеты, ее нервный центр. Штернваффе и
шварцриттеры появились здесь не так давно, геноссе Фоцар еще не успел подать
сигнал отсюда, а последний раз он выходил на связь из другого места всего пять
месяцев назад. Вообще Туннелями они начали заниматься только в последнее время,
и вся информация находится у высшего руководства. Командиры гевиттергренадирен
об этом ничего не знают. Геноссе Фоцар успел сообщить, что людей с “Костромы”
готовят к участию в каком-то непонятном обряде, их должны чуть ли не принести в
жертву...
— Знаю, — перебил Шефера д'Марья. — Ближе к делу. Как к ним
пробраться?
— Не по всем коммуникациям можно двигаться. Однако здесь и здесь, —
он показал пальцем в перчатке, — пройти можно, мы это точно знаем.
— То есть так мы выйдем прямо на Зоргера? — спросил д'Марья,
проследив за движением руки Шефера.
— На кого?..
— Да этого вашего предателя, Зоммера.
— А, ну да. Кстати, он не наш, а Фауэска, и с их руководством
разговор предстоит серьезный...
— Между прочим, он сказал, что на Асгарде у шварцриттеров есть еще
один агент.
— Вот как? — после паузы медленно произнес Шефер. — Что ж... этим
мы тоже займемся. Но не будем сейчас отвлекаться. Итак... да, мы выйдем в то
место, где сейчас находится предатель. Можно предположить, что именно там
наиболее важный узел самой станции. Надо двигаться двумя группами — отсюда и
отсюда.
— Согласен.
— Впереди — вход на территорию станции. Без боя не прорвемся. Там
нет даже гевиттергренадирен, одни шварцриттеры, причем сплошные отборные кнехты
и офицеры из их кригсвахе.
— Понятно. Ну что же, выдвигаемся?..
До поста у входа на основную территорию Девятнадцатой станции шли
осторожно, соблюдая режим полного радиомолчания — кто его знает, может, здесь
слушают аэрогардовские частоты?
Так, как сказал бы обер-лейтенант Зоммер — светлая ему память,
неплохой парень был... так. Железные ворота. Крайне пафосно — особенно факелы,
руны и эмблемы, — но весьма функционально. Жалко, нельзя постучаться: все равно
не пустят.
Да, ближе не подберешься, заметят... придется отсюда. Что...
начали?..
Шестнадцать гранат из подствольников — восемь и через две секунды
еще восемь — сорвали ворота, унесли их в клубах пламени ко всем чертям:
просчитав до десяти (пламя немного улеглось, а остальное бронекомбинезоны
должны выдержать), аэрогарды бросились вперед.
Когда подбежали к воротам, огонь бушевал, но уже без того
надсадного воя, как вначале; дико выл кто-то там, дальше, уже на территории
станции: через секунду д'Марья увидел катающийся по заваленному обломками полу
куль, издающий нечеловеческие звуки, и короткой очередью успокоил страдальца.
Дальше... дальше: здесь, похоже, все кончено и уже чисто; так,
восьмерка Шефера пошла направо... а мы пойдем прямо.
...и все
...Закладка в соц.сетях
