Жанр: Научная фантастика
Алмазы селона
...ысканным и излюбленным из обычных его развлечений, если не превосходили их. В
закрытом отсеке корабля, в котором находились больше тысячи тимминсов, почти не работала
вентиляция, а места общего пользования быстро вышли из строя. Люди вповалку спали на
матрацах, брошенных прямо на пол.
Отрезанные от мира из соображений профилактики, тимминсы умудрялись в течение
всего долгого полета, а потом и карантина, доставать спиртное и, чувствуя себя в этих
нечеловеческих условиях как дома, с восторгом предавались пьянству.
Цвик, тимминс, к которому Анахайм по-прежнему оставался прикованным, был
бесспорным лидером в этом виде спорта. Он таскался от одной компании к другой и, отличаясь
буйным нравом и чрезмерной обидчивостью, везде затевал драки. Поэтому его напарник по
наручникам волей-неволей был вынужден принимать участие в потасовках - уже на второй
день окосевшим от пьянства тимминсам оба они казались сиамскими близнецами, Анахайма
везде называли Цвиком, и ему доставалось на равных с соседом. Кроме того, он традиционно
выполнял роль транспортного средства, когда, взгромоздив на спину свою вторую,
бесчувственную, половину, пробирался ночью к их законному матрацу, - чувство
собственности у тимминсов было развито на удивление сильно, и упаси бог было кому-нибудь
пристроиться на чужом месте.
Раздача еды происходила не менее экстремально. Тележки с судками и запаянными
пластиковыми пакетами подавались через герметичные рукава, у которых роились толпы.
Всегда побеждали сильнейшие, к коим не относились Анахайм с его вечно пьяным Цвиком,
поэтому ели они редко и жадно. Постоянно побитый, оголодавший, одуревший от зловония и
заедавших его насекомых, Анахайм с тоской ожидал приближения ночи, когда по его душу
поочередно приходили страшные призраки...
Это началось во вторую ночь полета. Угомонившийся после пьяной драки Цвик наконец
заснул в луже своей блевотины. Анахайм, насколько позволили наручники, отодвинулся от
него и вдруг в приглушенном на ночь мутном свете ламп различил очертания бродящего между
тимминсами хорна. Кошка передвигалась ловко и бесшумно. Она обнюхивала спящих,
переворачивала лапой, прислушиваясь к стуку их сердец, и искала, искала...
Следующей ночью появился зеленоголовый. Этот, походив, замирал посреди огромного
зала, где раздавались рулады храпа, вздохи, сонное бормотание, потом уверенно направлялся к
чьему-либо матрацу и вглядывался в лицо спящего...
Анахайм боялся рассматривать и зеленоголового, и хорна - ему казалось, что его взгляд
обязательно привлечет их внимание. Он прижимался к Цвику, как к самому родному существу,
пытаясь укрыться за ним и отчаянно надеясь, что громкий стук сердца тимминса заглушит его
собственный. Несколько раз он был близок к тому, чтобы истерично закричать от страха -
нервы у него были истощены до предела.
...На исходе второй недели карантина двери отсека распахнулись и появившаяся
комиссия из членов правительства сектора с возмущением обнаружила, что не была проведена
даже самая простая санобработка беженцев, отчего карантин необходимо срочно возобновить.
Анахайм взвыл, как дикий зверь, и, подхватив на спину Цвика, ринулся к комиссии.
Выслушав его путаные объяснения, перемежающиеся всхлипываниями, ругательствами и
заверениями в собственной финансовой состоятельности, удивленные члены комиссии
разрешили патрулю отвести странную пару в помещение охраны корабля, чтобы, подобрав
ключи к замку наручников, освободить полусумасшедшего господина, действительно мало
похожего на тимминса.
- Друг! Цвик! - пьяно рыгнув и широко распахнув объятия, с чувством воскликнул
Цвик, когда столь желанное для Анахайма освобождение состоялось. - Мне тебя будет не
хватать... Дай я тебя поцелую!
Тимминсы еще долго смеялись, вспоминая эту историю. Фрайталь помог другу Леона
отомстить за нанесенную его семье обиду, а тимминсы сыграли свою роль с непринужденной
легкостью - она и не требовала от них большого напряжения...
Глава четвертая
Младенец из космоса
- Ты мой хвост! Слышишь? Ты хвост!
- Ты его гипнотизируешь, Гладстон?
- Возвращайся на свое место, хвост! Послушай, мне не хотелось бы применять силу,
хвост, но я буду вынужден...
Гиз с Лавинией покатывались со смеху, слушая возмущенные речи механического пса. В
комнату заглянула Зира.
- Кто и кому тут угрожает насилием?
- Хвостик отказывается возвращаться к Гладстону, - пояснил Гиз.
- Детка, - сказала Зира псу, с расстроенным видом сидевшему рядом с Хвостиком, -
это даже щенку понятно: лучше быть головой у мухи, чем хвостом у слона.
- Я не слон. А где кошки?
- А тебе зачем? - сварливо отозвалась Зира.
- Они... живы?..
- Что?!
- Мы будем сегодня пить чай или нет? - торопливо вклинился в диалог Гиз.
- Кошки живы?! - закричал Гладстон. - Я в некотором роде отвечаю за действия этого
сепаратиста! - Он сердито взглянул на сепаратиста, и тот возмущенно запищал.
Где-то в холле раздался громкий звук разбиваемого стекла. Зира ахнула и бросилась туда.
- Кошки - живы, - прислушавшись, с облегчением констатировал Гладстон, потом
подошел и положил Гизу на колени свою тяжелую голову.
- Она произвела на меня странное впечатление, я бы даже сказала, гнетущее. - Зира
вертела в руках яркую брошку с большим прозрачным камнем. - Сначала она была немного
скованной, а когда я спросила о ее сыне и муже, ее прорвало. Но, к сожалению, совсем не в том
направлении. Она готова была говорить о чем угодно, но только не о них. У меня голова
разболелась от ее бессвязной вдохновенной трескотни. Я сказала: "У вас очень, очень странный
сын, госпожа Анахайм. Жив ли его отец? Можете ли вы что-нибудь рассказать мне о них
обоих? Мне очень нужны эти сведения". Со значением так произнесла, понимаете?
Доверительно наклонившись к ней.
- И она тут же забыла о вашем вопросе и перевела разговор на другую тему.
- Да. Как ненормальная.
- На самом деле она хотела скрыть от кого-то, что ваши слова ее взволновали. - Скальд
откинулся на спинку кресла. - Итак, она начала нести ахинею.
- Очень было похоже на старческое слабоумие. Мне стало так невмоготу, что я быстро
распрощалась с ней. На память она подарила мне эту брошку. Взгляните.
Скальд повертел украшение в руках.
- Довольно крупный камень...
- По-моему, искусственный алмаз, - заметила Зира. - Она сообщила, что каждому
гостю дарит такую брошку.
- А вдруг это алмаз с Селона? - лукаво взглянул на женщину Скальд и неожиданно
спросил: - Вы не знаете, кем она была по профессии?
- Физиком высокотехнологичных процессов. Так она сказала.
- Чему вы улыбаетесь?
- Она с трудом выговорила это - наверное, долго учила. - Скальд хмыкнул и полез в
свой компьютер. - Как вы думаете, Скальд, теперь он оставит нас в покое?
- Вряд ли. Шарлотта Дик Анахайм?..
- Да...
- Четыре национальные премии имени Кламата-Файя по физике. Присуждаются за
исключительные заслуги перед обществом. - Скальд засмеялся. - Божий одуванчик с
секретом.
Забавное семейство... Не расстраивайтесь, Зира, интуиция иногда подводит.
Мать Иона сокрушенно покачала головой.
- Она выглядела такой несчастной, хотя очень бодрилась. Ей под восемьдесят. Муж умер
еще десять лет назад. Знаете, можно подумать, что это старость так угнетает, но нет, тут было
другое - временами что-то очень скорбное в глазах. Может быть, даже страх. Когда она
передавала мне брошку, у нее дрожали руки. Вообще-то я ее понимаю.
- А кто у вас дома специалист по высокотехнологичным процессам, госпожа
Регенгуж? - спросил Скальд, рассматривая брошку.
- Это казалось похожим на чудо. Нам пришло письменное предложение усыновить
ребенка, новорожденного мальчика. У нас никогда не было детей, из-за моего заболевания, нам
обоим было уже под пятьдесят, и вдруг это предложение. Мы страшно разволновались. Тито
сказал, что это большая ответственность, но я настояла. Отказаться было просто невозможно.
Инструкции, конечно, были странными, но мы не пожалели денег и все выполнили как надо.
Ребенок оказался очень красивым, просто изумительно красивым. Пожелавшие остаться
неизвестными родители мальчика выделили нам огромную сумму на его воспитание. Мы сразу
знали об этом, но нас это как-то не интересовало, мы с мужем были очень обеспеченными
людьми. Когда Остину исполнилось шесть месяцев, нас вдруг вызвали в органы финансовой
полиции. Оказалось, что другой семье, которая тоже носит фамилию Анахайм, по чьей-то
халатности вручили уведомление о перечислении денег - на содержание сына. Сына, которого
у них не было! Они пришли в банк, чтобы получить деньги, и тут выяснилось, что произошло
недоразумение. Ошибочный счет аннулировали, но наши однофамильцы, будучи людьми
весьма скромного достатка, с досады кусали локти и наняли адвоката! История усыновления
нашего Остина вдруг стала предметом судебного разбирательства, хотя и закрытого. Мы не
могли понять, почему выдвижение этими людьми претензий вообще возможно, пока не узнали,
в чем дело: в то же время, что и мы с Тито, они получили точно такое же предложение
усыновить мальчика. Они представили суду текст присланного им письма и форму
усыновления, минимально, кстати сказать, упрощенную для облегчения процедуры. Они
утверждали, что мальчик должен был достаться им, и пытались отсудить у нас сына... В самый
разгар войны адвокатов, которая, к счастью, не стала достоянием газетчиков, объявились третьи
Анахаймы, а затем и четвертые - с теми же требованиями. Мне казалось, что я схожу с ума.
Мой муж тут же слег, но я решила биться до последнего. Я потратила много сил, денег и
нервов... Мне пришлось тысячу раз объяснять условия усыновления - они были достаточно
просты, хотя и не понятны никому из нас. В конце концов претензии, которые предъявили нам
наши противники, все три семьи Анахаймов, не смог удовлетворить ни один суд. Мы выиграли.
Все это было очень... очень странным... но я так хотела иметь ребенка... Полная
загруженность работой, любимый муж, человек тоже очень увлеченный своим делом, хороший
дом, уважение коллег, награды, почести - это приятно, имеет определенный смысл, но без
детей - это все как... как дерево без листьев... Мы должны были забрать его - и забрали - в
определенной точке третьего района восьмого сектора, у звезды номер 11. Мы наняли частный
корабль, и вскоре ребенок был у нас. Вторая семья должна была получить ребенка в том же
районе, у звезды под названием Лиловый Круг. Третья - там же, но у звезды Жасмин,
четвертая - у звезды Вантарио... У всех практически все было одинаковым - корабль,
который нужно остановить специальным кодовым сигналом, мальчик по имени Остин Робер.
Единственное, что отличало выставленные условия друг от друга - время. Мы должны были
забрать его раньше, а четвертая семья - позже всех. Что мы все могли думать об этом?
Сколько тогда должно было быть мальчиков? Для чего и кем это было придумано? Когда я
впервые сказала Тито, что испытываю страх, он не удивился. Он всегда недолюбливал
Остина... а я чувствовала свою вину перед мужем за то, что не послушалась его, когда пришло
предложение на усыновление... и потом, вся эта неприятная история с Анахаймами... Сына мы
интересовали мало. Когда я начинала читать ему сказки, он слушал очень отстраненно, без
всякого любопытства. Уроков никогда не учил, но оценки получал только отличные - он был
очень честолюбив... Мы никак не могли подобрать к нему ключик, никак... Замкнутый,
серьезный, иногда очень пакостливый, даже жестокий... Мне временами казалось, что он
терпит нас с трудом, хотя мы ничего не жалели для него... Он ждал - терпеливо, методично...
Чего? По-моему - своего повзросления. Правда, был период, когда между нами возникло
кратковременное потепление. Остин едва не погиб в результате несчастного случая, но я
подоспела вовремя. Он два месяца называл меня мамой... а так - Шарлоттой, всегда. А мамой
- только когда иронизировал... Обидно, хотя я и в самом деле не родная его мать... Но он ведь
не знал об этом... Или знал? Для чего я это рассказываю? Жизнь прожита, но я чувствую себя
обманутой - будто меня использовали и выбросили, как ненужную тряпку... Кому высказать
эту обиду? Сыну? Разве он виноват, что вырос таким? Наверное, мы должны винить самих
себя... Но за что? Спасибо, что выслушали меня...
Грустный женский голос замолчал. Все посмотрели на Скальда.
- А я думал, завис парус, - сказал он. - Ан нет. Как это господин Анахайм допустил
утечку такой важной информации? Это расшифровалось просто, Гиз?
Гиз загадочно улыбался. За него ответил механический пес:
- Я дал маху... Все силы бросил на алмаз. Это оказалось неизвестное мне вещество,
обладающее избирательными свойствами жидкостей и твердых тел, интересное и
перспективное. А Гиз поработал с оправой брошки, сделанной из обычного террапориума. -
Гиз довольно засмеялся, а Гладстон закончил убитым голосом: - Так, ничего особенного...
самый древний и забытый способ передачи информации... При сверхнизкой температуре
террапориум изменяет свои свойства и становится восприимчив к запоминанию информации.
Она считывается с микроскопических шероховатостей и бороздок, выдавленных на металле...
- Естественно, все внимание было приковано к камню, а оказалось, что самое важное
заключается в неприметной оправе, - заключил Гиз.
- Но этого не может быть! - вдруг воскликнула Зира, погруженная в свои мысли. - Он
никак не мог быть усыновлен!
- О чем вы, Зира? - внимательно глядя на нее, спросил Скальд.
- Мне нужно подумать, - смутилась женщина. - Может быть, попозже я сформулирую
свои ощущения ...
- Я буду ждать, - серьезно сказал Скальд. - Как вам это нравится, Ион?
- Младенец из космоса?
- Именно.
- Мы должны пожалеть сиротку. - Ион перехватил возмущенный взгляд Ронды. -
Извините, Скальд... Я забыл...
- Ничего, - задумчиво ответил детектив, думая о другом.
- Самое забавное, что речь снова идет о восьмом секторе, - заметил Йюл, теребя
отросший короткий ежик на своей зеленой голове.
- Почему, интересно, корабль с ребенком шел именно оттуда? - спросил Гиз.
- Глупенький! - засмеялась Лавиния. - Потому что Анахайм - чужой. Его заслала к
нам враждебная человечеству цивилизация.
В комнате повисло молчание. Все переглянулись.
- Лавиния хорошая девочка, - встревоженным тоном сообщил Гладстон, почувствовав
возникшее и непонятное ему напряжение.
Скальд сел за стол и открыл свой компьютер.
- Что ж, прежде чем узнать, что такое Селон, и найти его, мы теперь должны спросить у
господина Анахайма... Лавиния, что мы должны спросить у этого господина?..
- "Кто вы, господин Анахайм?" - не задумываясь сказала девочка.
- И почему он в детстве не учил уроков, - добавил Гиз.
Скальд с Ионом и Йюлом прогуливались по большому саду в поместье Регенгужей.
Сменив короткое лето, на Имбру пришла осень, наполнив сад резким запахом прелых листьев.
Сквозь серую пушистую плесень на корнях деревьев проклюнулись шелковистые коричневые
шляпки грибов.
- Откуда взялся этот младенец? Кто его настоящие родители, почему они, имея
достаточные средства для его воспитания, отказались его растить? - говорил Скальд.
- А может, это внебрачный ребенок и его родители - или кто-то один из них -
слишком известные люди и не хотели бы афишировать свои отношения? - вяло предположил
Ион, поддевая ногой сметенные ветром в кучу желтые листья.
- Но зачем посылать корабль из восьмого сектора? Это слишком. Какой-то перебор.
Даже в третьем и четвертом еще полно укромных уголков, - сказал Йюл. - Можно было и
оттуда, если хотели замаскироваться.
Внезапный и короткий теплый дождь загнал троицу под старый каштан. Влажная земля
под ним была усыпана высыпавшимися из лопнувших скорлупок плодами.
- Место, где подобрали младенца, доложу я вам, просто замечательное. Во-первых, до
невозможности захламлено астероидами, во-вторых, здесь так велико скопление звезд, а лоции
настолько приблизительно трассируют этот малоизученный район, что передвижение и
пребывание в нем чревато почти мгновенной гибелью. Правда, - Скальд чихнул, - это еще не
говорит о том, что никто другой не мог изучить этот район досконально и чувствовать себя там,
как рыба в воде.
- И нам это что-то дает? - поинтересовался Йюл.
- Слишком рискованное место для прогулок с младенцем. Следовательно, можем с
чистым сердцем считать, что третий район восьмого сектора не случайно, а совершенно
сознательно выбран теми, кто подкинул ребенка, - заключил Скальд. - Вы согласны, Ион?
Как-то вы кисло выглядите...
- Сегодня утром мне звонил Анахайм, - хмуро проронил Ион.
- Отъелся уже? - с сарказмом сказал Йюл. - Если он попробует тебя шантажировать,
Ион, вспомни, почему он отпустил Лавинию - он испугался. Фрайталь выяснил это через
тимминсов, служивших у Анахайма. Он не хочет, чтобы его жизнь была разрушена. Сейчас
почистит перышки, поправит пошатнувшееся здоровье, и вскоре надо ожидать новых пакостей.
Но мы к ним готовы.
- Ваш оптимизм внушает уважение, Йюл, - вздохнул Скальд. - А я далек от таких
радужных прогнозов. Нашему господину с салфеткой в любой момент может наскучить и эта
игра, и возня вокруг столь дорогого его сердцу Селона, да и мало ли... встанет не с той ноги -
он человек вспыльчивый - и тогда...
- Вы так убеждены в его значительности...
- Я провел эти два месяца, что отсутствовали Йюл с Лавинией, с большой пользой для
нашего расследования. Кроме того, вчера мы получили новые, еще более поразительные
сведения. Я теперь по-другому смотрю на господина Анахайма, совсем по-другому.
- Как же?
- Как на большую и очень интересную загадку. Так чего он хотел от вас, Ион?
- Не скажу!
- Понимаю. Благодарю за помощь расследованию. Одно могу посоветовать - будьте
осторожны.
- Что происходит? - с досадой спросил зятя Йюл. - Ты так взвинчен...
- Извините, Скальд, - сказал Ион.
Они дошли до фонтана, у которого два месяца назад впервые увидели Анахайма. По
темной воде плавали красные листья.
- А рыбки где? - спросил Скальд.
- Дома, в аквариуме, - ответил Ион. - Так сколько там было младенцев?
- Думаю, все-таки один. Хотя это просто мои умозаключения.
- Подождите, я не понял, - сказал Йюл. - А почему этот район восьмого сектора
выбран не случайно?
Скальд с Ионом переглянулись и расхохотались.
- Ты как Гладстон, тот тоже выдает каждый день, - сказал Ион шурину.
- По-моему, это один из самых важных вопросов, на которые мы в принципе должны
ответить, - серьезно ответил Скальд. - Итак, у нас есть четыре семьи с одинаковой фамилией
Анахайм. Неизвестным лицом, или группой лиц, этим семьям было предложено усыновить
мальчика по имени Остин, которого предлагалось забрать из определенной точки третьего
района восьмого сектора. - Скальд подобрал камешек, носком ботинка очистил от листьев
дорожку. - Вот наша галактика. - Камешком он начертил восемь вложенных друг в друга
окружностей. - Первый сектор - это самый центр, черный круг, дальше второй, третий, и так
далее. Восьмой сектор - это край галактики, куда корабли еще залетают, но редко. А вот
девятый - это уже другая область, которую мы видим, но в которую соваться не решаемся.
Девятый сектор - это другая вселенная, это все, враждебное нам, не изученное, не доступное и
пока не нужное человечеству, потому что оно не в силах откусить от этого пирога хотя бы
кусочек. Вы, конечно, помните, господа, что район - это одна шестьдесят четвертая часть
сектора. Представим его себе упрощенно, чтобы не путаться, в виде чистого листа. Вот эта
жирная вертикальная прямая - граница между девятым и всеми остальными секторами, то есть
граница освоенного человеком пространства, а вот и наши звездочки, расположение которых я
точно выверил по галактической лоции. Звезда номер одиннадцать - ей даже не успели дать
имя - звезда Лиловый Круг, звезда Жасмин и звезда Вантарио. Они находятся на одной
прямой, поэтому соединяем их. Еще у нас есть четыре семьи и один младенец.
- Вы уверены, что один?
- Не уверен. Но будем так считать, потому что второй, третий и четвертый младенцы так
и не появились на сцене. Значит, он был один. И находился на корабле, который встречающие
должны были остановить специальным кодовым сигналом. Вопрос к вам, господа: откуда
двигался этот корабль? Из какой точки района? Йюл?
- Вы меня спрашиваете? Я вообще ничего не понимаю.
- Да из любой точки, - подумав, буркнул Ион. - Много вариантов.
- Не так уж и много, если за точку отсчета брать прямую, на которой лежат звезды... Как
сказано, а? Поэзия... Вариант первый. Корабль с младенцем, идущий из неизвестной нам точки
Х, движется под углом к "звездной прямой". Тогда он оказывается перед выбором, какую из
точек выбрать, - 11, ЛК, Ж или В. И у меня нет никакого, даже самого завалящего ответа,
почему он выбрал именно точку 11. - Скальд пририсовал прямоугольник корабля и стрелки,
ведущие к звездам.
- Возвращались они в первый сектор, - задумчиво глядя на рисунок, сказал Ион. -
Выходит, не было никакого смысла выбирать корабль, который находился дальше всех от
пункта назначения. Но выбрали именно его. Почему?
- Потому что он самый первый пришел на это место, - напомнил Йюл.
- Это не ответ, - покачал головой Ион. - Зачем надо было назначать встречу в таком
дальнем районе, на самой границе не то что с восьмым - с девятым сектором? - Мы также
должны допустить, что корабль мог идти не из какой-то одной, а из разных точек района. -
Рядом с первым Скальд нарисовал новый вариант. - Вот так. Добавим хаотичности. И теперь
все намного усложняется в этой странной системе. Как вы думаете, Ион, какая самая главная
цель была у людей, предложивших усыновление?
- Быстрая и безопасная передача ребенка опекунам.
Скальд лукаво взглянул на него.
- А какая семья для них была предпочтительна?
- Конечно, не та, которая побогаче. Они и так богаты, дали за ребенком большие
деньги, - размышлял Ион. - Та семья предпочтительнее, которая быстрее этого ребенка
найдет. Естественно, их устроило бы, если бы все сразу получилось.
- Вы зрите прямо в корень, Ион. Мне лично представляется верным только такое
предположение: корабль с младенцем, начиная движение из точки Х, находящейся где-то на
границе с чужими, движется по прямой, соединяющей все четыре звезды. Кстати, на этой же
прямой лежит главный транспортный узел третьего района, что сводит к минимуму для корабля
с младенцем риск затеряться в просторах третьего района. Взгляните. Если посланцы семьи
Анахаймов, найдя ребенка - а так и случилось, - возвращались обратно в первый сектор,
неглупо было бы предположить, что вектор движения таинственного корабля сразу был
направлен к центру галактики. Он шел по заранее выбранному и просчитанному маршруту, без
экипажа, на автопилоте, и остановить его можно было только специальным сигналом. Изучив
карту района, я совершенно убедился: здесь он не мог вольготно маневрировать. Слишком
опасно. А другие корабли нужны были для страховки. Опасный район, множество ловушек и
преград... Во-первых, встречающий корабль мог погибнуть, во-вторых, корабль с младенцем
мог, к примеру, опоздать и разминуться со встречающим; что ж, тогда дальше по курсу его
ждал бы второй, потом третий и четвертый - при самом неблагоприятном исходе для
младенца. В нашем случае уже первая попытка оказалась удачной.
- С чем нас всех можно поздравить, - усмехнулся Ион.
- Значит, теперь мы точно знаем, откуда он появился, этот младенец из космоса. Но
по-прежнему не знаем, почему. И кто он такой.
- В сущности, все мы такие же младенцы и не сильно отличаемся от него, - задумчиво
проговорил Ион. - Потому что по большому счету не знаем ответа на самый интригующий
вопрос этой жизни: кто мы? откуда пришли? почему живем и почему умираем? что с нами
происходит после смерти? И это все чрезвычайно роднит нас с таинственным господином
Анахаймом, вам не кажется?
Скальд с улыбкой заметил:
- Интересно, что сказал бы господин с салфеткой, услышь он, как вы набиваетесь к нему
в родственники?
Кто-то тихо и жалобно пищал. Неяркое осеннее солнце глядело в окно - такое же
заспанное, как она сама. Писк продолжался. Ронда соскочила с постели, накинула халат и
отправилась на поиски.
Хвостик сидел на самой верхней полке встроенного в стену шкафа в холле.
- Как ты сюда забрался? - улыбнулась Ронда и протянула щенку руки.
Он заволновался, запищал еще сильнее и, решившись, прыгнул. Она на лету подхватила
его. Оказавшись в безопасности, он тут же заявил о своих правах на свободу передвижения и,
как мышка, скользнул в приоткрытую дверь кабинета Иона. Ронда направилась за ним, чтобы
поздороваться с мужем, но, услышав голоса, остановилась в дверях - Ион разговаривал с
кем-то по внешней связи.
- Природа смелости до сих пор не изучена, вам это известно? - негромким вкрадчивым
голосом спрашивал человек, лицо которого Ронда не могла разглядеть - экран заслоняла спина
мужа. - Есть мнение, что это действие специального гормона. Если его достаточно в
организме, человек слывет храбрецом, а если не хватает - увы...
- К чему этот разговор?
Ронда сразу почувствовала, что муж нервничает. Она незаметно отступила за дверь.
- Это мысли вслух. Разве мы не можем обменяться мнениями? Мне было бы интересно
познакомиться с вашей точкой зрения. Тем более, как мне известно, ваша семья особенно
неравнодушна к этой теме...
- Вы не член семьи, чтобы обсуждать наши внутренние проблемы.
- У вас проблемы? У вас самого? - Голос незнакомца прозвучал насмешливо, и у Ронды
тоскливо сжалось сердце. - С Браззалем?..
- С Браззалем или нет... это...
Ронда видела - неприятно пораженный осведомленностью собеседника, ее муж не знает
что отвечать. Человек на экране мастерски втянул его в странный и заставлявший
оправдываться диалог, из которого Ион никак не мог выйти достойно.
- ...это наши дела...
- Конечно, конечно. Я отнюдь не собираюсь делать каких-либо поспешных выводов.
Он знал всё о Браззале, этот гнусный тип с противным тихим голосом, он открыто
намекал на то, о чем в семье предпочитали не говорить. "Я нен
...Закладка в соц.сетях
