Жанр: Научная фантастика
Алмазы селона
...ремя замедлялось в два раза - что являлось главным достижением цивилизации
на сегодняшний день.
Получив под такое благородное и прибыльное дело огромные кредиты, Якоб Курносый
быстро вернул их и даже продал лицензию на обустройство Гробниц на нескольких планетах в
других секторах, с чего имел бешеные проценты от прибыли.
Ходили слухи, что через подставных лиц эти лицензии приобрело правительство,
которому было весьма выгодно контролировать спящий спокойным сном в Гробницах
преступный мир. Спящий преступник - безопасный преступник. И если точно известно, что он
сейчас в Гробнице, на его розыск и поимку не надо тратить деньги налогоплательщиков.
Поимка и наказание просто отодвигались на срок пребывания искомого субъекта в анабиозе.
Гипотетически осведомители правительства могли собирать сведения обо всех
находящихся в Гробнице, но главная прелесть работы сего заведения заключалась в том, что у
властей не было никакой возможности отследить дальнейший путь проснувшегося. Раз в месяц,
первого числа, тинталитовая гладь планеты беззвучно вспучивалась открывшимися шахтами, и
в черное безмолвие космоса выстреливались тысячи модулей. Патрульные корабли с тоской
наблюдали, как уплывают вместе с криминальной армадой их кровные премиальные, но
противостоять этому катаклизму были бессильны.
Две трети всех модулей были пустышками, поскольку не несли в себе пассажиров, но,
сбивая с толку возможных преследователей, все равно устремлялись каждый к определенной,
только им одним известной точке пространства. В последний день месяца они возвращались и,
ощетинившись пушками, кружили на орбите в ожидании модулей с новыми клиентами -
чтобы обезопасить их проникновение в открывшиеся в этот день шахты.
Словом, Гробница Якоба была восхитительно неуязвима для чьих-либо нежелательных
посещений, и ее надежность была многократно проверена временем.
Чужак сразу не понравился Якобу. Он долго рыскал вблизи поверхности планеты,
ощупывал радарами наглухо сваренные тинталитовые щиты, словно пытался найти щелочку, в
которую можно было бы проскользнуть, потом замирал, прислушивался - ну просто
мышкующая лиса.
- Дать ему пинка? - предложил Хиллер, лениво перекидывающийся в картишки с
компьютером.
Якоб ответил не сразу - у него почему-то засосало под ложечкой, но он не понимал, в
чем тут дело. Он и так и сяк рассматривал пришлый корабль самой примитивной и обычной
конфигурации. Нет, слишком противник мал на вид, чтобы Якобу так нервничать, - козявка с
тремя усиками, торчащими из крохотной пипки на крыше...
- Покажи-ка его боковой люк, - внезапно приказал Якоб. - Что там краснеет?
Хиллер бросил игру и защелкал кнопками.
"Ну вот и приплыли, - цепенея, подумал Якоб, рассматривая небольшой красный
треугольник на боку чужака. - Ах, Мадлена... Зачем я тебя слушал, ясновидица ты моя
распрекрасная?.. Тяжело умирать в назначенный час, не хочется, боязно... Чего лучше - вовсе
не знать, когда он пробьет, твой последний..."
- Достал уже, - пробормотал Хиллер, наблюдая за чужаком и все больше заводясь. - Я
бы ему сейчас...
"...Никогда не спорь с судьбой, - увещевала она, влюбленная, разгоряченная его
близостью, и страшилась вдруг открывшегося ей прозрения, боялась за него, громадного,
двухметрового, а он все смеялся, как дурачок, гладил ее длинные волосы, целовал в голое
плечико и старался не смотреть на правую половину ее красивого лица с навсегда закрывшимся
глазом - говорили, Мадлена продала его за право видеть лучше, чем все остальные. -
Смирись сразу, - уговаривала она, смешная, - не спорь, строптивец, - тогда, быть может,
красный треугольник пощадит тебя и ты спасешься! - Это будет не скоро, - смеялся он в
ответ, - целая жизнь пройдет, а пока поживем. - Где же она, эта жизнь? Мелькнула, как
желтый лист за окном..."
- Пощади меня! Пожалуйста! - со злостью сказал он, глядя на занесенную на Гробницу
непонятно каким ветром козявку. Хиллер удивленно взглянул на него. - Отставить сопли!
Врежь ему, парень!
...Хиллер лихорадочно искал на экране чужака.
- Куда он делся, хозяин? Я ведь хорошенько его зажарил, четыре заряда, а он...
"Сигарету выкурить напоследок, - подумал Якоб, затягиваясь. - Хотя это и вредно для
здоровья".
- Вы меня слышите, мужики? - раздался из динамика чужой голос. - Чего дергаетесь?
"Смирись! - умоляла уже давно и навсегда заснувшая Мадлена. - Не обманешь
судьбу..."
- Чего надо? - все еще раздумывая, спросил Якоб.
- Отдайте Бишо Драгиньяна.
Якоб кивнул Хиллеру, тот мгновенно разыскал это имя в списках уснувших. Якоб
взглянул на недлинный перечень всех художеств Драгиньяна и шумно вздохнул, засмеялся:
- За что пропадаем?..
Хиллер с тревогой смотрел на него, он впервые видел хозяина в таком состоянии - вроде
не пьян, руки не трясутся, а глаза бешеные, больные...
- Два срока за карманные кражи? - тихо смеялся Якоб. - Хакерные проделки? Мелкое
мошенничество?.. - Его смех становился все более нервным, пугающим.
- Нашли, мужики? - нетерпеливо спросил голос из динамика.
- А может, пошел бы ты? - сердечно предложил Якоб. - Мы своих клиентов не
кидаем.
- Предлагаю в последний раз, отдайте добром, - равнодушно произнес голос.
- Тебе же сказали! - заорал Хиллер.
Модули рванули одновременно во всех шахтах; поверхность планеты окутала белая
пелена, и от нее пузырями вскипела тинталитовая броня, испарилась, как теплый дождик в
знойный день. Потом по Гробнице прокатился огненный смерч, поджарив ее и покрыв черной
запекшейся километровой коркой...
- Снял на пленку? - оживленно спросил Анахайм, выслушав отчет.
- Забыл, хозяин...
- Вот же скотина... Что тут еще скажешь?
4
Старичок оказался маленьким, розовым и лысым - вылитый новорожденный. Укутанный
в синий клетчатый плед, он полусонный сидел в своей каталке и улыбался - наверное, своим
снам, длинным и сладким, какие бывают только на рассвете и закате жизни.
Увидев Скальда, он дружелюбно закивал ему, как старому знакомому. Это
настораживало. Интересно, он хоть немного соображает? Девяносто лет - не шутка. Неужели
напрасным был этот утомительный перелет с тремя пересадками, через весь сектор?
Скальд осторожно пожал поданную ему прозрачную невесомую ручку.
- Вы помните этого человека, господин Ярве? - спросил он, доставая фотографию
Анахайма.
- Так-так, - проговорил старичок. Он приблизил фото прямо к своему лицу, словно
хотел понюхать, потом снова отодвинул. - Отлично помню.
- У вас прекрасная память, господин Ярве, - преувеличенно-восхищенно сказал
Скальд. - Это было лет тридцать пять назад, кажется?
- Тридцать! Мы кое-как его подлатали, но почти сразу прискакали ребята
Вот-Такие-Ряхи и забрали его.
- На каком основании?
Старичок закатился жизнерадостным детским смехом.
- Если бы вы их видели, такими вопросами не задавались бы!
- Понятно...
- Они так торопились, будто за ними собаки гнались.
- Значит, надежды на его выздоровление не было никакой?
Ярве радостно закивал:
- Мозг неотвратимо погибал. Господин Регенгуж-ди-Монсараш. Это была его фамилия.
Скальд задумчиво смотрел на него.
- Вашей специализацией была хирургия, господин Ярве?
- Нейрохирургия, да. Пятьдесят лет жизни.
- У этого пациента были какие-нибудь особенности?
Старик пожевал губами.
- Представьте, были! - Он захихикал.
- Какая-то патология? - настороженно спросил Скальд. - Что-то не как у людей?
Что-нибудь противоестественное?
- Вот именно! Именно! Если не брать в расчет травмы, полученные им при падении с
гор, он был... - Старичок заерзал в кресле и поманил пальцем. Скальд наклонился к нему,
нетерпеливо подставив ухо. - Он был противоестественно, патологически... здоров. Как
младенец. Только с зубами. И тридцати лет. Надеюсь, я помог вам?
Зира искала Хвостика по всему дому. Щенок исчез. Его не было видно уже два дня. Она
поднялась в зимний сад, поискала там, спустилась и в десятый раз просканировала дно
бассейна. Дом был пуст, тих. Зира вернулась к себе. Кошки, умирая от любопытства, бежали
следом - волнение хозяйки передалось и им. А может, они тоже скучали по щенку, который
часто играл с ними.
В кабинете угасающий осенний день отбрасывал на все предметы смутные тени. Зира
включила свет и вскрикнула. У окна стоял Анахайм.
- Неужели я такой страшный, Эва? - тихо спросил он.
- Как вы попали сюда? - Зира пыталась унять колотящееся сердце. - Зачем вы
пришли? Если вас кто-нибудь увидит... Уходите!
- Они сейчас слишком заняты. Через знакомых Иона выясняют, что стало с моим телом,
когда я умер, - его кремировали, заморозили или похоронили так...
Зира закрыла уши руками.
- Я не желаю этого слышать. Я не знаю вас. Тот человек давно умер, его нет. Оставьте
меня!
- Почему ты ушла от меня? - спросил Анахайм, подходя поближе. - Разве нам было
плохо вместе? Разве ничего не значат слова, которые мы шептали друг другу по ночам? Ответь!
Почему ты ведешь себя так, будто ничего не было?! - Он схватил Зиру за руки и швырнул ее
на диван. - И не надо делать такой оскорбленный вид! В тот день я вернулся из поездки и
обнаружил пустой дом... пустой! Никого... Как вот этот... твой дом... сейчас... - Анахайм
был вне себя то ли от гнева, то ли от разочарования.
Зира смотрела на него, и перед ней словно вдруг ожили былые тени... Волна давней,
неутихающей боли захлестнула ее.
- Я помню. Программа научной конференции, которую ты тогда посетил, была очень
насыщенной. Правда, на ее повестке стоял только один вопрос: как можно более приятно
провести время с женщиной по имени Мод, - горько сказала она.
- Что?..
- Я торчала там, на этой конференции, все шесть дней... Я искала тебя, и все видели это.
Наверное, на меня показывали пальцем, не знаю, я тогда плохо соображала от горя. Наконец
кто-то сжалился и отправил мне анонимное послание: ваше место не пустует, дамочка...
Спасибо, внесли ясность.
- Это неправда... Не может быть... Тебе было наплевать на меня...
- Ты, ясновидящий, не хочешь заглянуть в свое прошлое, потому что знаешь: ты
виноват. Уходи.
Зира стряхнула с ног туфли и, откинувшись на спинку дивана, устало вытянула
по-молодому стройные ноги. Анахайм присел рядом с ней и пальцем осторожно провел по ее
ноге в прозрачном чулке.
- Никого я так не любил, как тебя, - угрюмо сказал он. - Я как привязанный к тебе,
самому противно...
- Я тоже тебя любила. А ты меня предал.
- Мы все совершаем ошибки, Эва... Но все можно исправить. Скажи, что все еще
любишь... Мне это очень нужно...
- Ты даже не сделал попытки вернуть меня. Тебе было все равно.
- Нет! Я все время помнил о тебе... думал...
- Очень трогательно. Вместо того чтобы позвонить и сказать: "Прости, я виноват, ты
нужна мне", - ты строил из себя обиженного, носился со своей гордостью, как будто это, а не
наша любовь, было самым важным.
- Хватит! Ты ведь вернешься ко мне?
- Никогда.
Зире показалось, что он сейчас ударит ее. Он побелел, схватил ее за плечи и затряс:
- Я убью тебя... Убью прямо сейчас...
- Сделай одолжение, - холодно произнесла Зира. - Думаешь, я боюсь?
Анахайм безвольно опустил руки, словно она произнесла какие-то волшебные слова,
плечи у него согнулись.
- Но ведь этого не может быть, Эва... Ты нарочно злишь меня... Я знаю, что ты все еще
любишь меня... А наш сын? - У него был такой искаженный, страдающий голос, что он не
узнавал его сам.
- Кто? Наш сын? Которого ты мучаешь и не оставляешь в покое? - Зира вскочила с
дивана. Анахайм тоже поднялся.
- Вернись ко мне, и все наладится, обещаю!
- Ты безумец... Посмотри на меня... я... я уже старая. - Зира приходила в себя. -
Уйдите, пожалуйста... мне плохо... Я не понимаю, о чем мы с вами говорим...
- Старая?.. Это мелочи. Я не знаю этого слова. Ты для меня всегда молода.
- Тот человек, которого я полюбила, не обходился со мной, как с грязью, и не был
убийцей. А может, я просто не знала об этом... Наверное, я наделила его качествами, каких у
него и в помине не было, и всю жизнь любила этот выдуманный, идеальный образ, в котором
он так старался удержаться... Но, увы, быть положительным для него было мучительно трудно,
не надолго его хватило... А этот, теперешний, что стоит передо мной, - просто подделка...
муляж... чучело... чудовище... чужой... И он заслуживает только одного... - Зира с гневом
взглянула на Анахайма. - Пошел вон!
Он дал ей сильную пощечину. Зира вскрикнула. Ее Валькирия с противным кошачьим
визгом кинулась на обидчика и вцепилась ему в ногу. Анахайм закричал, отдирая ее от себя,
отшвырнул и вышел из кабинета.
- Спасибо, детка, - прошептала Зира, прижимая кошку к груди.
- Лусена - планета экстремальных ситуаций. Но в тот год, когда на ней побывал Меч
Карающий, природа на планете просто взбесилась, словно какая-то сила сотрясла ее.
Привычные здесь ураганы и поражающие воображение стометровые приливы удесятерили
свою силу, вода в океанах изменила свой молекулярный состав, перейдя в более насыщенное
энергетическое состояние, и потребовалось время, чтобы она вернулась к своему прежнему
качеству. Молекулы воды начали отдавать тепло, поэтому на планете начался мощный процесс
потепления.
- На Имбре такое тоже бывает, кстати, - заметил Йюл. - Зимой - слякоть...
- По прогнозам, продлись это потепление еще пару недель, и океаны Лусены закипели
бы, что неминуемо привело бы к глобальной экологической катастрофе. На экваторе тогда
погибло двести видов кораллов и водорослей - кормовая база рыб... Что еще? - Скальд
заглянул в свои записи. - По всей планете прокатилась волна самых разрушительных
землетрясений. Понесенный экономический ущерб не поддается исчислению... Что же за
напасть обрушилась на Лусену? По мнению ученых, именно в это время по своей орбите в
соседней малоизученной солнечной системе под названием Аквариус на минимальное
расстояние к Лусене подошла Антиба, гигантская планета, которая тяжелее ее в четыре раза.
Такое случается каждые двенадцать тысяч лет... Мощный гравитационный удар, исходящий от
Антибы, и привел к изменению магнитного потенциала молекул воды, вызвав в конечном итоге
на Лусене небывалое буйство стихий... Самым интересным для нас является то, что ученые
считают: получившие дополнительную энергию молекулы воды отдают ее в виде потока
зарядов!
- Что это значит?
- Вода стала источником энергии, понимаете? Обычная вода вызвала к жизни, возможно,
еще не изученные процессы. Это она пробудила вулканическую деятельность. И безусловно, ее
энергетизация не могла не коснуться человеческого тела, на восемьдесят процентов состоящего
из воды: энергетическое поле человека тоже взбунтовалось - смертность на Лусене в тот год
превысила традиционный порог в два раза! - Гладстон лежал тихо в ногах у Гиза, спрятав нос
между передними лапами. Йюл задумчиво смотрел на детектива, Ион курил сигару. - Вот и
думайте теперь, как это может нам пригодиться...
- А мы думали, вы нам сейчас все объясните, господин детектив, - засмеялся Ион. - Я
прямо заслушался.
Скальд улыбнулся.
- Вы опять будете спорить со мной.
- И все же?
- Эти глобальные астрофизические процессы, повлиявшие на Лусену, подпортили
нашему ясновидящему всю картину. Что-то нарушили в его божественном процессе общения с
информационной системой вселенной. И он не смог в нее войти. Облом случился, - не без
злорадства обобщил Скальд.
- Разве у вас такого никогда не было, детектив?
- У меня?!
- Я имею в виду - когда человек плохо себя чувствует, он плохо соображает.
- Ну! Тут даже сравнивать нельзя... Выражаясь высокопарно, не путайте божий дар с
яичницей. - Скальд прошелся по комнате, остановился над Гладстоном и задумчиво
посмотрел на пса. - Нет, у нас слишком мало данных. А он не дает нам подступиться...
- А что с тем охранником, которого вы сфотографировали? - спросил Гиз.
На лицо Скальда набежала тень.
- Я, глупый, надеялся, что мне сообщат: зря беспокоитесь, этот господин находился в
указанное время там-то и там-то и никакой попытки ограбления не предпринимал, затеется
тяжба, и нам сообщат его координаты. До чего наивно...
- А что?
- Бишо мгновенно выплатили громадную компенсацию. За преступление, которое никто
не совершал. Отрезали нам все пути. - Ион присвистнул. Гладстон шевельнул ухом. -
Должен признаться, я в тупике. Только одно нам может помочь...
- Что же?
- Закон Иваневича. - Видя удивленный взгляд Иона, Скальд пояснил: - Сбой в
системе. В его отлаженной, выверенной, опробованной системе. Тот сбой, который предвидеть
никак не возможно. - Он улыбнулся грустной улыбкой человека, который загадал
невыполнимое желание.
Гиз щелкнул пультом телевизора и принялся скакать по каналам.
- Гляньте, Скальд, на это безумие, - с досадой сказал Ион. - Они с Лавинией всегда
так делают. Что вообще можно уловить при таком мельтешении кадров? Не успеваю я
сосредоточиться на картинке - он уже щелкает дальше!
- А я прекрасно все улавливаю, папа. Просто ваше поколение немного
заторможенное, - не отрывая глаз от экрана, возразил Гиз.
- Спасибо, сын, - поклонился Ион.
- Вот выставка зеленых тигров, вот реклама утилизации отходов с помощью жидкости
"Кугуар". Плеснул, и вместо обертки от конфет - дополнительное озонирование воздуха в
доме. Вот ежегодная музыкальная премия. Это я уже знаю, классная песенка.... "Дорогой, я
устала штопать вакуум наших отношений..." - гнусаво и старательно пропел Гиз.
- Ужас, - пробормотал Ион. Скальд улыбался.
- Это вольный перевод с языка миске. Вот маму показывают. Вот на месте пустыни
строят оздоровительный комплекс, прямо там переплавляют песок на дома и дороги...
- Маму?! - вместе воскликнули Ион и Скальд.
- Я сказал - маму? А-а, сначала я подумал, что это мама, но потом понял, что это
Флоренс... - Гиз озадаченно замолчал. - Но ведь она же погибла. Где я это видел? Новости
Сфакса!
...Восторженная толпа поклонников осаждала космопорт. Наикрасивейшая женщина,
одетая в изящное длинное и узкое пальто цвета коралла, шла сквозь расступающуюся толпу и
вертела в руках маленький зонтик, украшенный цветами. Ее черные волосы были пышно
взбиты и уложены волнистыми прядями, лицо было оживленным, синие глаза сверкали. Она
общипывала с зонтика цветы, роняя их под ноги. Следовавшие за ней поклонники торопливо
собирали их. Это была Ронда, но она находилась в сценическом образе известной певицы, и ее
практически невозможно было отличить от оригинала. Рядом с ней бежала собачка в шляпе из
цветов - визитная карточка звезды.
- Флоренс! - Люди кричали и протягивали к ней руки, чтобы схватить край платья или
просто прикоснуться к ней, но толпа не могла причинить ей никакого вреда: было понятно, что
женщина находится под защитой воздушного пояса Рудайя.
- Что за черт? - Йюл достал телефон и набрал номер. - Ронни! Что это значит? Мы
видим тебя в новостях!
- Все в порядке, братик. - Ронда разговаривала, ничуть не смущаясь тем, что стоит
посреди возбужденной толпы. - Так надо.
- Возвращайся домой, - процедил Йюл.
- Я уже большая девочка, братишка, - холодно ответила Ронда, отключила связь и
снова обратила свой взор на поклонников, одаривая их ослепительными улыбками.
Она нажала на браслете пару кнопок, и защитное поле на уровне ее лица радужно
заиграло - в нем появилось небольшое окно, обрамленное зелеными огоньками. Смеясь, Ронда
чмокнула в щеку поклонника, оказавшегося рядом, и поле снова восстановилось.
- Легко манипулировать толпой... - сказал Скальд. - Им говорят, что Флоренс жива, и
они верят. Хоть куклу наряди, все равно будут бесноваться. Но как разрешили это
столпотворение? Они же поубивают друг друга!
- Куда она идет? - хрипло спросил Ион.
Сопровождаемая поклонниками, Ронда миновала центральный зал космопорта, вышла
через один из выходов и направилась к модулю. Толпа, которую патруль не пропустил на поле,
издалека провожала ее воплями. Трап модуля был опущен, у его подножия стоял улыбающийся
Анахайм. Новости со Сфакса закончились изображением улетающего под известную песню
Флоренс модуля.
- А что? - задумчиво заметил Гиз. - Мне кажется, мама еще красивее, чем Флоренс. Та
была ломакой, а мама - само достоинство. И держится, как настоящая звезда...
- Замолчи, - резко сказал Ион. - Зачем он это делает, Скальд?
- Демонстрирует нам свои возможности. Угрожает. Ронда ведь находится в поясе
Рудайя. Гиз, ты включал запись? - Юноша кивнул. - Спасибо. Если не возражаешь, я пойду к
тебе в комнату, поработаю на компьютере. Давай кассету. Да, еще, обеспечь, пожалуйста,
автоматическую запись программ при произнесении имени Флоренс.
Внезапно чей-то отчаянный крик разнесся по дому.
- Это мама... - выдохнул Ион, и все бросились к кабинету Зиры.
Открывшееся зрелище было не для слабонервных. Просторная солнечная комната кишела
мышами. Едва Ион распахнул дверь, зверьки хлынули в коридор, и Гиз взвизгнул от
отвращения. Зира стояла на диване, прижавшись спиной к стене, вид у нее был очень
несчастный. Ее кошки с беспокойным мяуканьем бегали взад-вперед по дивану, время о
времени свешивая лапы и в недоумении осторожно трогая копошащихся мышей - белых,
серых, черных и даже желтых и синеватых. Посреди комнаты стояла большая раскрытая
коробка.
- Подарок от нашего друга? - сказал Скальд. - Знает, как угодить.
Весь день сотрудники службы "по борьбе с нежелательными обитателями жилищ", как
они деликатно представились, а также мужская половина семьи Регенгужей с
присоединившимся к ним Скальдом вылавливали по поместью мышей и рассаживали их по
клеткам. К вечеру все просто валились с ног. Скальд не поехал в отель, а остался ночевать у
Иона. Его мучили длинные, неприятные сны.
Он видел себя в пустой комнате Гиза, где по стенам весело пляшут солнечные зайчики, а
на единственном диване развалился неподвижный, какой-то сомлевший Гладстон. Скальд
расхаживает по комнате и ведет беседу:
- Мы с господином Ионом Хадисом Регенгужем-ди-Монсарашем пытаемся оттяпать у
вас некую таинственную планету.
- Какую именно? - немного удивленно спрашивает Анахайм. - У меня много планет.
- Селон.
- Зачем она вам? - щурится Анахайм.
- У меня родилась мысль о новом аттракционе. Он будет называться "Алмазы
Селона", - простодушно ответствует Ион. - Нужны данные. Что там, все-таки, на этом
Селоне, происходит? Есть ли во всем этом какая-нибудь изюминка?
- Неужели вы рискнете туда полететь? Чтобы нырнуть в пасть к чужим, требуется
особое мужество, - иронично говорит Анахайм и внимательно смотрит на Иона. Тот
смущенно хмыкает и отводит глаза.
- Может, и нет там никаких чужих, - неуверенно предположил Скальд.
- Но магнитные бури на солнце точно есть.
- Бури есть...
- И собаки есть! - повысил голос Анахайм. - Я ненавижу собак, вам это известно?
- Послушайте, Анахайм, если вы вернете Ронду Иону, я покажу вам запись встречи Иона
на Браззале с акулами, с Роа. Идет?
- Я ясновидящий, - равнодушно напомнил Анахайм. - У меня эта запись уже есть. -
Скальд насторожился. - Ну хорошо... Ион, я сделаю так, что Ронда перестанет любить
Скальда, а ты уговоришь его оставить меня в покое.
- Нечего мне тыкать.
- Я твой отец.
- Мой отец - это моя мать.
Анахайм смеется.
- А что вы можете сказать о Лусене, Анахайм? - оживленно спрашивает Скальд. - Вы
же видите - мы тычемся, как слепые котята. А вы не даете подступиться. Что нам делать? Вы
просто обязаны нам помочь!
- Странно, что вы до сих пор живы, - искренне удивляется Анахайм. - Впрочем, это
ведь я сам так решил.
- Вот послушайте. У меня такое подозрение, что мы должны разделить загадки. Здесь не
одна, а две большие тайны: кто вы такой и почему вы - ясновидящий. А остальные вопросы
прикладные.
- А уроки? - сердито возражает Анахайм, и Скальд уныло соглашается:
- Да-а, это вопрос вопросов...
- И запомните, - голос у Анахайма становится очень неприятным, визгливым. - В
отличие от вас, Скальд, я знаю, кто мой отец!
...Скальд открыл глаза и долго глядел в потолок, соображая, где находится. Он был в
комнате Иона. Утро было раннее и довольно неприветливое. "Я бы добавил к нему немного
красок", - решил детектив, глядя на мокрый сад за окном, серый в предрассветной мгле. Ему
показалось, что раздался мелодичный звук, созывающий жильцов на завтрак, поэтому он
поспешил одеться. В коридоре ему встретился Гладстон.
- Ну? Очухался уже? - Скальд протянул руку, чтобы погладить пса, но тот шарахнулся
в сторону и издалека сообщил своим низким глуховатым голосом:
- Господин Икс. Мать - госпожа Патриция Лу Роскелин. Отец - господин Остин Робер
Анахайм.
Скальд не понял, почему у него потемнело в глазах - впервые в жизни он лишился
чувств в результате сильного душевного потрясения...
- Гладстон не мог вам этого сказать, Скальд, он на диване лежит третьи сутки.
Полностью погружен в процесс саморазвития, - сказал Гиз.
- Я все слышу, - пробормотал механический пес.
- Слазь с дивана, раз слышишь! Я долго буду спать в гостиной?
- Слазь с дивана, говорю, а не то ногy сломлю... - как эхо, глуховатым голосом
отозвался Гладстон.
- Все время отбрехивается виршами, - пожаловался Гиз Скальду. - Занял спальное
место и рад.
Гладстон соскочил на пол и, принюхиваясь, побежал в коридор. Через некоторое время он
вернулся и выплюнул на пол какую-то неприметную мелкую штучку.
- Это была голограмма, - коротко сказал он, снова запрыгнул на диван и затих.
- Ну вот, все и выяснилось, - произнес Ион. - А то на вас лица нет. Но вы будто не
рады?
Скальд засмеялся:
- Вы, ребята, меня не разыгрываете? С Селоном, чужим, ясновидящим и прочей
дребеденью? А то мне, как я сейчас головой треснулся, все вокруг чудится в другом свете...
Скажите, что все это один большой и очень интересный розыгрыш, а? Как тогда, в замке...
- Увы, - вздохнул Ион. - Куда собрались?
- Хочу посетить курсы ясновидящих. Говорят, этому можно научиться.
Ион помрачнел.
- Надо отступиться, Скальд. Все бесполезно. Может быть, тогда Ронда вернется...
- Вы хотите сказать - тогда он отпустит ее? Мне это уже говорили. Только что, во
сне...
Сегодня у Хатча Макарски, как никогда, обострилось ощущение
...Закладка в соц.сетях
