Жанр: Научная фантастика
Алмазы селона
...астроение Чичеваца - снижалась. Совсем скоро по
длинной обледеневшей автостраде Милагро, столицы Порт-О-Баска, будет уже опасно
передвигаться.
- Давай на следующем перекрестке, - хмуро скомандовал Чичевац.
- Что, у всех на виду? Вдруг там патруль?
"Да какая, к черту, разница", - где и у кого на глазах рисковать своей шкурой", -
мысленно добавил он и взглянул в зеркало обзора на напарника.
Тот понимающе кивнул. Он тоже боялся скованной наручниками девчонки с бантиком на
макушке.
Чичевац почти не почувствовал веса легкого тела, которое вынес и положил на холодную
дорогу. Глаза у пленницы были закрыты, и это немного беспокоило его, потому что инструкции
на этот счет они с Фиджем получили самые четкие: девчонку нельзя оставлять в
бессознательном состоянии. Сначала он расстегнул наручники на ее тонких, как спички, ногах,
потом - на скрещенных на груди руках. И не успел еще приподняться с колена, как она будто
железными пальцами ухватила его за запястье и процедила, уставившись на него светлыми
глазищами:
- Снимай пиджак...
Автомобиль медленно тронулся с места. Чичевац запаниковал, глядя то на девчонку, то на
отъезжающую машину. Он дернул свою сразу ставшую деревянной руку - она сжала еще
сильнее и прошипела:
- Мне нечего терять - я все равно могу замерзнуть.
Он как-то сразу понял, что она имела в виду, и нервно затряс другой рукой, высвобождая
ее из рукава. Девчонка отпустила его руку и вскочила на ноги.
Запахнувшись в пиджак, который был четырежды велик ей, она громко засвистела вслед
бегущему за автомобилем Чичевацу. Когда тот наконец тяжело плюхнулся на сиденье, Фидж
выжал из машины все, что смог.
- Эта тварь украла у меня пистолет... - растерянно ощупывая расстегнутую кобуру на
поясе, пробормотал Чичевац.
- Легко отделались, - с облегчением заметил напарник и пошутил: - Возвращаться не
будем?
На Милагро неотвратимо надвигался холод. Уже заиндевели купола поместий, заблестело
покрывшееся тонким слоем льда шоссе и колом встал пиджак на Лавинии, а дорога
по-прежнему была пустынной. Неестественно-зеленые сумерки густели на глазах, и девочке
казалось, что она плывет в океане. Ландшафт был совершенно однообразен - ряды
одинаковых куполов, сомкнувших свои ряды вдоль бесконечной дороги. Да если она и плывет,
то на месте, среди бездарных декораций нелепого и опасного спектакля под названием "Одна
на Порт-О-Баске в предверии четвертой фазы луны"...Согреться не помогал даже быстрый бег,
на который она перешла. Ее туфли отчаянно жали, голые коленки посинели от холода, но она
бежала, стараясь припомнить все, что знала про эту чудную планету.
Свет фар позади вдруг высветил ее длинную тень, и кто-то разухабисто ударил по
тормозам. Лавиния отскочила в сторону. Бронированный автомобильчик, почти квадратный по
форме, напоминал крепыша, пышущего здоровьем и избытком сил. Поравнявшись с девочкой,
он остановился и с грохотом распахнул единственную дверцу.
До Лавинии донеслись радостное гоготанье, улюлюканье и многоголосый ядреный мат.
Девочка немедленно нырнула в вонючее - словно в нем раздавили плод каффу - чрево
броневичка. На мгновение внутри все стихло, и тут же на скользкую дорогу неведомой силой
вышибло из автомобиля тимминса в живописных этнических лохмотьях. Второй вылез на
четвереньках, держась за глаз и отчаянно воя, третий выскочил как ошпаренный.
Броневик круто взял с места, и через секунду его уже не было видно в густом зеленом
тумане.
- Мы уже закрываемся, Косталац, - донесся в динамик автомобиля немного
удивленный мужской голос.
- Открывай, я тебе сказал!
- Почему у тебя опущены щитки на стеклах? - Голос становился все более
встревоженным. - С каких это пор ты ездишь вслепую?
- Арнем, считаю до трех. Один.
- Хватит! Не горячись... Мы что, чужие? Просто немного странно...
- Два!
Ворота перед броневичком распахнулись, машина миновала короткий тоннель и
остановилась посреди довольно просторного двора перед трехэтажным зданием, из которого
доносилась музыка и веселые пьяные голоса.
- Арнем, мне нужна записная книжка, быстрее, - продолжал разговор голос из
броневичка.
- Где же я тебе ее возьму? Почему не выходишь?
- Свою дай! На время.
- А мои трусы тебе не требуются?
- Я тебе все зубы выбью, гад... Еще острить будет...
- Да ты спятил, Коста? Перебрал, что ли?
- Если сейчас не принесешь компьютер, стреляю по окнам.
- Слушай, это просто беспредел...
В ответ донеслась такая злобная и витиеватая брань, что тут же на ступени, ведущие к
дому, пулей выскочил Арнем, хозяин заведения. В одной руке у него была пластинка
компьютера, на запястье другой болталась на ремешке увесистая дубина. Он подошел к
автомобилю и постучал в боковое стекло, задернутое тинталитовым щитком.
- Отдашь компьютер и вытащишь меня, - голос Косты прозвучал глухо и, как
показалось Арнему, подавленно. - Не вздумай дурить...
Арнем обернулся и взглянул на свое заведение. Ему почему-то захотелось подозвать ребят
из охраны, но тут дверца приоткрылась. Арнем вложил записную книжку в высунувшуюся руку
Косты и согнулся, пытаясь заглянуть в салон. Дверца широко распахнулась, и Арнем
встретился глазами с какой-то девчонкой с синим бантом на голове, которая держала Косту на
прицеле огромной "тузлы", оружия, запрещенного на Порт-О-Баске...
Не теряя времени, пигалица тюкнула Косту в затылок рукояткой пистолета, и тот
повалился вперед, на руки потерявшему дар речи Арнему. Девчонка дернула головой, мол,
забирай и проваливай, и Арнем поспешил выволочь тяжеленное обмякшее тело наружу. Дверца
с грохотом захлопнулась.
Возможности компьютера, попавшего в руки Лавинии, оказались частично
ограниченными из-за задолженности по абонентской плате. Но связь по Порт-О-Баску никто не
отключил, и это радовало. На всякий случай Лавиния послала короткое межпланетное
сообщение, состоящее только из одного предложения, - вдруг проскочит? - "Я жива,
мама..." И лихорадочно принялась изучать справочные каталоги в поисках полезной
информации. Так, технические характеристики и возможности автомобиля, в котором она
сейчас сидела взаперти, ее приятно удивили. Потом она связалась с первым адресом из
длинного списка частных детективов.
- Господин Дабуцци?
- Ну, - вяло ответил ей толстомордый и неопрятный корнер, полукровка, что сразу
было видно по его далеко не идеальному овалу лица и рыжему цвету волос. А самое главное -
в отличие от голубоглазых аборигенов, у корнеров были угольно-черные глаза, в которых при
всем желании невозможно было разглядеть зрачки. Если тимминсов неохотно брали на работу
из-за пристрастия к спиртному, то корнерам чаще всего отказывали именно из-за этого
отталкивающего, завораживающего взгляда, поэтому обычно они носили цветные контактные
линзы и, кроме того, красили волосы. Рыжеволосые и черноглазые - более странное цветовое
сочетание трудно было придумать. - Чего надо? - Дабуцци методично опустошал тарелку,
руками вылавливая длинные макаронины и обливая грудь соусом.
- Меня зовут До, - назвалась Лавиния первым пришедшим ей на ум именем и
помолчала: она начала понимать, что ей вряд ли здесь помогут. - Мне требуется ваша срочная
помощь...
- Через сорок пять минут начинается четвертая фаза. Обещают сильную бурю, - лениво
сказал Дабуцци.
- Я заперта в автомобиле. Меня окружают люди, которые хотят убить. Вы нуждаетесь в
деньгах? Мне нужно, чтобы вы вызволили меня отсюда.
Челюсть у Дабуцци отвисла, животный взгляд черных глаз стал осмысленным.
- Так ты та девка, которая избила... - с угрозой заговорил он, приподнимаясь.
Лавиния отключила связь. Автомобиль ходил ходуном - по нему стреляли, но звуки
были совсем тихими, приглушенными - броневичок был прекрасно загерметизирован. Она
завела его, сделала по двору стремительный круг, пару раз во что-то врезалась, остановилась и
прислушалась. На время хлопки прекратились.
...Второй детектив тоже оказался корнером. Уже через несколько секунд разговора с ним
Лавиния вдруг почувствовала, что у нее перед глазами все плывет.
- Открой дверь, дорогая. Ты среди друзей, - говорил ей спокойный ласковый голос.
Она снова отключила связь и, придя в себя, внимательно просмотрела каталог детективов,
пока не нашла то, что ей нужно. Детектив Андровиц был потомственным колонистом, свое
агентство основал еще десять лет назад и имел синюю звездочку на лицензии, говорящую о
том, что означенный господин берется за самые рискованные дела. Как гласил рекламный
листок, несмотря на свои сорок лет, детектив был в отличной физической форме, не употреблял
напитки, препараты и вещества, вредящие здоровью. Расценки на его услуги были чрезвычайно
высоки.
Когда она связалась с ним, он озабоченно сказал:
- Мы должны говорить и действовать очень быстро, госпожа Лавиния.
- Откуда вы знаете мое имя?
- Новости в Милагро распространяются мгновенно, город-то небольшой. Вся проблема в
том, что до конца третьей фазы осталось тридцать пять минут.
Весь его вид вызывал доверие. Лавиния немного отстранилась, чтобы он увидел
связанного и все еще не пришедшего в себя тимминса на заднем сиденье.
- Вы проверили? - оживился Андровиц. - У него не линзы?
- Все нормально.
- Вы должны немедленно сообщить Арнему, что с вами находится другой тимминс, -
надо остановить их, потому что они наверняка попробуют поджарить вас из "салаттина".
Помнится, у Арнема была пара таких излучателей.
- Мне кажется, они не пожалеют и тимминса - слишком я их разозлила.
- Вы не знаете здешних порядков. На Порт-О-Баске с тимминсами давно уже обходятся
нежно.
Они взглянули друг другу в глаза.
- Значит, население планеты сокращается?
Андровиц кивнул. От этой проницательной девчонки ничто не укроется...
В бок броневичка что-то тяжело ударило. Лавиния едва успела подхватить
выскользнувший из рук компьютер. Она щелкнула тумблером внешней связи и крикнула:
- Со мной тимминс, дураки!
Андровиц с экрана подавал знаки, чтобы она выключила звук.
- Мы не обговорили финансовую сторону дела...
- Слушаю вас.
- Я прошу, - он испытующе смотрел на девочку, - сто пятьдесят тысяч за то, чтобы
вызволить вас от Арнема и укрыть в надежном месте до окончания четвертой фазы. Арнему и
Косталацу нужно предложить тридцать тысяч.
- Не мало?
- За то, чтобы открыли ворота?!
- За то, чтобы отпустили меня. Можно добавить пятьдесят, к примеру.
- Облезут! Они и этому обрадуются.
- Что ж, меня вполне устраивают ваши условия. А сколько вы возьмете за то, чтобы
увезти меня с Порт-О-Баска?
- Нет, это сложно. Я не могу рассекречиваться. Сейчас я действую инкогнито. Мой канал
защищен от прослушивания, иначе я не рискнул бы вести с вами переговоры. Если я приму
решение вывезти вас, обратная дорога сюда мне будет заказана - местные ребята мигом башку
оторвут...
- И все-таки?
- У меня здесь бизнес, клиентура, связи, родня... Я смог бы бросить это все, ну, к
примеру, за полтора миллиона... Если бы решился...
- Но вы не решитесь.
- Наверное, нет... Точно - нет, - с сожалением заключил детектив. - Немедленно
начинайте переговоры, госпожа Лавиния, а то ребята в Милагро слишком нервные и
нетерпеливые, чтобы ждать так долго. Ни за что не открывайте щитки. Пусть они выпустят
автомобиль, отдавая команды "взад-вперед-вправо-влево". Когда окажетесь на шоссе, газуйте,
ориентируясь по приборам, строго на восток. Или на запад. В Милагро все шоссе имеют это
направление.
- Я помню. Здесь только одна длинная дорога вдоль пустыни.
- Точно... Я подберу вас минут через десять.
- А вдруг они так быстро не согласятся отпустить меня?
- За деньги?.. - Андровиц улыбнулся. - Сначала предложите двадцать тысяч. Но
только долго не торгуйтесь. Самая последняя сумма - тридцать, и точка. Иначе процесс
затянется. Делайте вид, что это ваши последние сбережения. Кстати, перечислите им деньги
только тогда, когда откроют ворота и выпустят вас. - Детектив помялся. - Мне одну треть
сейчас, одну треть за воротами и еще одну - потом.
Лавиния засомневалась.
- А почему - за воротами? - Андровиц молчал. - А если я передумаю платить? Как
вы можете мне доверять? Или я говорю какую-то глупость?
- Я думал, вы взрослая девушка, - нехорошо усмехнувшись, сказал детектив.
- Поняла... Далеко я не убегу, да? - Она вздохнула.
Витацис приехал в самую крупную резиденцию хозяина на Порт-О-Баске,
развлекательный центр Модена, с инспекцией тамошней охранной службы. Это было
проявлением доверия и автоматически означало повышение, которое охранник, несомненно,
заслужил за те восемнадцать лет, что верой и правдой служил своему беспокойному и
требовательному хозяину. Четвертая фаза луны только что началась; на город опустился
холодный зеленый туман, пошел снег, тоже отливающий зеленым и густо залепивший купол
центра.
...Он медленно обошел комплекс, приглядываясь к веселящейся толпе, состоящей из
богатых и беспечных представителей элиты, специально дожидавшихся четвертой фазы луны
на Порт-О-Баске и заплативших бешеные деньги за то, чтобы пощекотать себе нервы на самой
опасной и манящей планете сектора. Женщины и мужчины в вечерних сногсшибательных
туалетах, потрясающие деликатесы со всей галактики, сервис, поражающий своим
качеством, - все было, как обычно в такие дни, но не было самого главного, и это вдруг начало
вызывать у Витациса сильную тревогу: Анахайм не приехал, хотя он обожал такие приемы и
никогда не пропускал их.
Витацис задавал Дихраму, начальнику службы охраны резиденции, все положенные
вопросы, кивал и через десять минут понял, что внутреннее беспокойство мешает ему
сосредоточиться, и что больше всего его самого сейчас заботит количество тимминсов,
находящихся в здании.
Как заверил Дихрам, их было только положенное количество в числе охранников -
голубоглазых, костляво-высоких, с непослушными прядями черных волос, упрямо
выбивающихся из смазанных воском причесок. Но все тимминсы были почему-то новенькими.
Витацис не увидел ни одного знакомого лица из числа служивших у хозяина, и это тоже
усиливало его тревогу. Преодолев просто нестерпимое желание дернуть за волосы ближайшего
из охранников, чтобы убедиться, что они жесткие, как проволока, Витацис уже развернулся,
намереваясь пройти в отведенные ему апартаменты, как вдруг краем глаза увидел, что тимминс,
прикрывая рукой правый глаз, наклонился, словно что-то уронил.
Сердце у Витациса ухнуло вниз. Он шагнул к парню, резко дернул его за локоть и
взглянул в лицо. Один глаз у того был голубым, а второй, из которого только что выпала
цветная линза, - угольно-черным...
- Клянусь Богом, господин Витацис, - залепетал Дихрам, - я не знал, что это не
тимминс... Хозяин прислал их вчера, сорок два человека... сказал, все нормально...
Витацис быстро пошел в кабинет начальника охраны, тот бросился за ним.
- Всех сюда, по очереди, - выдохнул Витацис, падая в кресло. - Негласно... и без
паники... Я лично осмотрю... Каждого вернуть после проверки на его пост...
...Все сорок два охранника оказались корнерами.
- Какой прогноз погоды? - бесцветным голосом спросил Витацис.
- Буря...
- Сколько человек в здании?
- Тысяча тридцать один. - Сидя напротив него за длинным столом, Дихрам плакал,
закрыв лицо руками. - У меня же семья... дети...
Витацис вызвал Анахайма.
- За что, хозяин? Меня - за что?! - спросил он, глядя в его смеющиеся глаза.
- За "жучка" Ютики, - безмятежно улыбаясь, ответил Анахайм. Экран погас.
Витацис достал "тузлу", приставил к своему виску и спустил курок...
Автомобильчик стоял там, где ему и было положено стоять, - на дороге на задворках
Милагро.
- Надо было шлепнуть ее еще у Арнема, - сказал Косталац Андровицу, сидящему
рядом. Вел модуль тимминс, помощник детектива. - К чему такие сложности?
- Если сам Анахайм решил не связываться с ней, значит, на то были причины, - с
досадой ответил Андровиц. - Пришлось через своих осведомителей выяснять, в чем тут дело.
- И что теперь?
Косталац всегда соображал туговато, но сейчас это особенно раздражало. Андровиц до
смерти устал кормить своего младшего брата, вызволять его из всяких переделок, но хуже не
было вот этих объяснений, когда приходилось продираться через дебри неразвитого сознания.
- Решил, что не стоит жадничать. Мы хорошо поживились.
- Так я и думал, что ты откажешься потрясти ее, - зло сощурив глаза, сказал
Косталац. - У нее столько денег! А ты отказался от тех пятидесяти тысяч, что она предлагала
нам с Арнемом, да еще и не получил свою треть! Целых сто тысяч! И кто ты после этого? - В
горле у Косталаца клокотало.
- Заткнись! - рявкнул Андровиц. До каких же пор он будет нянчиться с этим упрямым
и жадным недоумком, которого мать прижила от тимминса?! - Я вел себя так, чтобы она мне
поверила! Могли вообще ничего не получить! А сейчас мы закопаем ее в землю, чтобы скрыть
все следы, понял? Иначе нам не поздоровится! Ты не слышал, что я сказал? Анахайм отпустил
ее, потому что побоялся! Ты смелее Анахайма?
Косталац заорал, что он видел этого Анахайма в гробу, что он круче, что он их всех -
гадов, уродов - зароет... Андровиц заставил себя не слушать эту отвратительную визгливую
похвальбу. Ему очень бы хотелось, чтобы вместо Ямника, сидящего сейчас вместе с девчонкой
в автомобиле, оказался этот истеричный никчемный болван с громовым голосом и трусливой
душонкой. Судьба, к сожалению, распорядилась иначе.
Дела у детектива шли из рук вон плохо. Порт-О-Баск с его давно свернутым
производством совсем захирел, и пустыня быстро сожрала опустевшие города. Милагро еще
держался благодаря туристическому бизнесу, принадлежащему Анахайму, но все понимали,
что и этому близок конец. Поэтому то, что они неожиданно срубили у девчонки столько
деньжонок, было очень кстати. Бросить бы все и уехать отсюда... Но нет, хозяин не разрешит...
Андровиц тоскливо вздохнул.
Модуль, выпустив гидравлические клешни-захваты, завис над броневичком, подхватил
его и вскоре подлетел к заброшенному заводу по производству сельскохозяйственных
механизмов. Гигантский пресс не однажды уже сослужил Андровицу хорошую службу. Вот и
сейчас он заглотил в свою бездонную пасть крошечный бронированный автомобильчик,
расколол его, как орех, сдавил в лепешку и выплюнул на кучу металлолома...
7
Молодой тимминс в грязных отрепьях поднял высоко вверх извлеченную из-под отбросов
на гигантской свалке за городом пустую бутылку, чтобы разглядеть находку. В рифленом
горлышке бутылки сразу загудел набирающий силу ветер. За эту посудину дадут никак не
меньше трех саулей, ведь в ее зеленоватом стекле присутствует примесь купа - редкого
минерала, давно признанного целебным.
Что-то вдруг звякнуло. Тимминс удивленно оглянулся назад, в сторону, откуда дул ветер.
Вокруг высились горы отходов, но с каждым днем люди все реже выбрасывали что-нибудь
полезное, тщательно сортируя мусор, поэтому для тимминсов наступали тяжелые времена.
Теперь уже не хватало не то что на еду - на выпивку... Тимминс поправил свои очки,
позволяющие видеть и ночью, наклонился и пошарил руками по груде объедков и пластиковых
пакетов.
- Ёлац, - растерянно позвал он дружка, копошившегося рядом. - Ветер принес куп. -
Он показал свою грязную ладонь, на которой лежали зеленые, неровные, с острыми краями
камешки.
- Сматываемся! - ахнул Ёлац, но было уже поздно - на гребне холма из отходов
показались огромные тени, и вскоре тимминсов окружили хорны.
...Они настороженно смотрели на людей. Вожак ходил взад-вперед и яростно бил себя по
бокам длинным, похожим на плеть, хвостом. Остальные скалились, замерев на месте.
- Вот... занимаемся делом... Очень нужным делом, - изо всех сил стараясь держаться
уверенно, говорил Ёлац. Он приподнял, показывая хорнам свой пакет со звякающими пустыми
бутылками. - Расступитесь и дайте нам дорогу!
Сильный ветер сносил слова человека в сторону, но хорны и так догадывались, о чем он
говорит. Только сегодня они почему-то были настроены весьма агрессивно и уступать дорогу
явно не собирались. Понимая, что медлить больше нельзя, Ёлац пошел вперед, глядя вожаку
прямо в глаза.
Злобно озираясь, предводитель хорнов, крупный самец ростом с доброго коня, слегка
пригнулся к земле, словно перед прыжком, и даже в таком положении он был выше человека -
дикая песчаная кошка, проклятие Порт-О-Баска...
Стая тоже заволновалась. Своим обликом хорны напоминали огромных львиц, под
короткошерстными песочно-желтыми шкурами которых перекатывались мощные, чудовищной
силы мускулы.
Остановившись в полушаге от страшной разинутой пасти, Ёлац набрал в грудь воздуха,
открыл рот и громко издал длинный протяжный звук, идущий из самых глубин его испитого
нутра:
- Мя-я-у-у!..
Хорн прижал уши к голове, прислушиваясь. Ёлац снова повторил древнее приветствие, и
вожак немного расслабился. Тимминс тоже. Он оглянулся на спутника, тот восхищенно кивнул
- не каждый абориген может воспроизвести речь хорнов... Ёлац поставил пакет с бутылками
под ноги и разодрал на своей груди вонючие лохмотья.
- Слышишь? - в отчаянном пьяном запале выкрикнул он, выпячивая вперед волосатую
грудь.
Он мог бы этого и не делать - хорны издалека по звуку сердца отличали тимминсов от
колонистов и корнеров, но Ёлацу хотелось покрасоваться перед товарищем. Вожак пригнул
голову и отошел в сторону. Тимминс, подхватив свой пакет и спотыкаясь, прошествовал мимо,
следом бросился его дружок.
Огромная стая, какой тимминсы в жизни не видели, двинулась за ними к поселению,
состоящему из многочисленных жалких лачуг. Люди шли молча, слыша за своей спиной
тяжелое дыхание и все более сердитое мяуканье - буря бесновалась вокруг, заражая своим
безумием страшных духов пустыни, прилетевших на ее крыльях...
- У тебя точно столько денег?
- Даже больше.
- Ты мне заплатишь?
Ямник спрашивал ее об этом каждые пять минут. Она терпеливо кивала - конечно,
заплатит. И сейчас повторила:
- Мы нужны друг другу. Это же и так понятно. Ты хочешь уехать отсюда, а я - выжить.
И тоже уехать. Ты поможешь мне, а я тебе.
Он остановился, отогнул шарф, которым было замотана ее голова - чтобы не слепил
песок - и заглянул в глаза. То, что они у девчонки тоже были голубыми, немного успокоило
его.
- Я в жизни никого не обманула, - сказала Лавиния.
А еще сказал, что ему семнадцать. Врет, наверное. В семнадцать соображают лучше. Или
он тугодум. Или вообще на голову слабый. Хотя сумел же сообразить сказать ей, что Косталац
брат Андровица... Собственная судьба больше ни на секунду не вызывала у Лавинии сомнений.
Поэтому они выскочили из броневичка, пока не подоспел господин детектив, и благодаря
умению тимминса быстро закопались в дюну с наветренной стороны.
Отсидевшись там с час, пошли навстречу ветру. Это был план Ямника. К тимминсам
сейчас идти нельзя - кто-нибудь может донести Косталацу. Только в пустыне можно укрыться
и переждать. Свой плащ парень отдал Лавинии. Замерзнуть он не боялся, тимминсы умели
выживать в песках даже при длительных минусовых температурах. К тому же ветер хотя и
становился пронзительнее, был гораздо теплее - как всегда перед появлением хорнов.
Мгновенно растаявший тонкий налет снега быстро уплотнил зыбкий верхний слой песков,
и идти стало легче. Дюны пели высокими пронзительными голосами, и сквозь это пение
путники вдруг расслышали далекое многоголосое завывание...
- Садись, - прошептал Ямник, хватая девочку за руку.
Они сели на песок, соприкасаясь спинами. Тысячи чудовищных размеров кошек
промчались мимо. Трое из них, сбившись с ритма бега, подошли совсем близко, но, уловив
знакомый громкий стук сердца тимминса, скользнули дальше, вслед за ветром, который
нетерпеливо гнал стаю на Милагро.
- Тимминсы всегда жили в дружбе со своими братьями - песчаными кошками. Хорны
охотились и приносили людям добычу - люди лечили их, делились с ними водой, которую
добывали из глубоких расщелин в подземных пещерах. Тимминсы давние, надежные и сильные
друзья...
Фрайталь говорил медленно, чтобы новый вожак хорнов, молодой, напористый,
агрессивный самец, проникся значительностью его речений. Старик никогда зря не ронял слов,
но то ли силы в нем уже не те, то ли ветер слишком разъярил стаю, только вожак хорнов,
полуприкрыв голубые глаза, смотрел на вожака людей как на пустое место - словно и не
желал ничего понимать. Да, хуже всего было то, что он не вступал в обычный диалог. Он
молчал!
Фрайталь слегка повысил голос и расцветил свою речь красочными оборотами и
сравнениями, сделал ее более энергичной, усложнил фразы, хотя столетний возраст и
нездоровье вождя не располагали к лингвистическим изощрениям. Чтобы перебороть
нежелание вожака разговаривать, старик напомнил ему, что изначально хорны произошли от
людей, даже глаза у них такие же голубые. Именно поэтому они должны помогать людям,
почитать их, уважать...
Вожак вытянул вперед усатую морду и улыбнулся.
- Это люди произошли от хорнов. Просто шерсть на их боках вытерлась, хвосты отпали,
а сами они поднялись на задние лапы, чтобы осматривать пустыню, как жалкие суслики, -
иронично сказал он.
Фрайталь похолодел. Никогда еще кошки не осмеливались так разговаривать с
тимминсами, тем более - сравнивать их с сусликами, самыми слабыми и робкими существами
пустыни.
- Разве хорны лечили тимминсов громким биением своих сердец?! - сердито спросил
старик. - Разве человек приходил к хорну и просил: вылечи меня? - Вожак опустил глаза.
Стая за его спиной настороженно слушала. - Ты еще очень молод, хорн, - добавив к голосу
презрения, произнес Фрайталь. - Ты многого не знаешь. Но в стае есть зрелые и опытные
самцы, те, кто еще помнит старые времена. Мне сто лет, и я тоже их помню...
- Какой толк от старичья? Времена меняются! - встряхнувшись, дерзко ответил вожак.
- Но не обычаи! - возразил Фрайталь, пытаясь склонить на свою сторону слушавшую
их перепалку стаю. К сожалению, в ней, наверное, и в самом деле почти не осталось никого из
тех, кто помнил о дружбе с людьми. А раз не помнят, значит, не верят...
- Почему тогда люди больше не живут в пустыне? Почему они ушли из песков и строят
свои жилища из во
...Закладка в соц.сетях
