Жанр: Научная фантастика
Вереница
...спросила Софи. - Я знаю, почему они не трогают меня... А тебя
почему?
Ханна ничего не ответила. Лицо ее удлинилось, словно она открыла рот, не успев
подобрать слова. "Не стой с открытым ртом! - вспомнились ей слова матери. - Не ровен час
туда кто-нибудь залетит!" Ханна закрыла рот. Интересно, произнесла она это вслух?
- Если тебя укусят, тебе станет легче? - спросила Ханна каким-то обыденным тоном,
не выражавшим ни осуждения, ни недоверия, словно это был самый обычный вопрос.
- Да, - сказала Софи. И тут же, почувствовав всю нелепость своего ответа, прижала
руки к груди. - Я знаю об этом побольше твоего. Я читала о чуме. Врачи умирали вместе со
всеми. Они были бессильны и лечили не столько лекарствами, сколько заклинаниями. Бред
какой-то! Я не хочу быть неуязвимой!
- Другие только об этом и мечтают, - спокойно заметила Ханна.
- Я не другие! - отрезала Софи. - Если и дальше так пойдет, в живых останутся только
убогие и калеки!
Ханна безмолвно подняла брошенную рубашку. Софи просто стояла и смотрела на нее,
не вдаваясь в дальнейшие объяснения. И вдруг ее что-то остро кольнуло в правую ступню.
Ей показалось, что она увидела темное пятнышко на ноге, но в этой призрачной мгле было
трудно что-либо различить. Быть может, это просто дернулось сухожилие. Софи подняла
ногу, внимательно разглядывая суставы, и почувствовала, как что-то капнуло на пол. Она
нагнулась, коснулась пальцем теплого влажного пятнышка. В нос ударил запах крови. Укус,
очевидно, пришелся как раз в вену.
Вся ее безумная отвага испарилась в момент. Софи затрясло. Нелепая реакция...
Слишком рано.
- Глупо. Совершенно безответственно. Я все-таки врач...
- Скорее всего это было неизбежно, - отозвалась Ханна. - Если, как ты выразилась, с
нами больше не церемонятся... - И мягко добавила: - Ну что? Теперь ты довольна?
Часть 3
ЦВЕТЕНИЕ
27. Хэтэуэй
Давненько я вам не писала, но сейчас я уже здорова, честное слово. Стивен нашел меня,
когда я валялась в отключке в своей пещере, и отнес в женский лагерь. По идее я должна
быть ему благодарна, хотя я предпочла бы, чтобы он выходил меня сам, а не сплавил куда
подальше. Я-то выходила его! Этот подонок даже не пришел поинтересоваться моим
самочувствием...
А чувствую я себя неплохо, особенно если учесть, что мои нынешние няньки были
уверены, что я умру. Эту заразу называют "гриппом Центавра" - все, кроме тех, у кого нет
чувства юмора и кто считает, что это слишком фривольное название для смертельно опасной
болезни. Но если подумать, умерло не так уж много народу. Докторша, которая
присматривает за мной, очень славная - американка китайского происхождения, маленькая и
уютная, как бабушка. Ее дочь родила в восемнадцать лет, так что она не достает меня
причитаниями типа "Как ты могла? А как же твоя карьера? Как ты будешь одна растить
ребенка?" и прочими ля-ля.
Что со мной было? Эта докторша говорит, заразы на Земле (болезни, а не люди!)
постепенно становятся не такими опасными, когда острые вспышки эпидемии идут на убыль.
Но говоря это, она немного хмурится, как бы сомневаясь в своих словах и не желая вдаваться
в подробности. Мэгги (которая строит из себя железную леди, хотя на самом деле она мягче
воска и вечно окружена ребятишками) думает, что корабль просто сделал нам прививку. В
конце концов этого не избежал никто, и Мэгги считает, что вначале прививку делали только
здоровым людям, потому что инопланетяне пытались понять, насколько сильной может быть
доза. Сперва они малость переборщили. Некоторые женщины, когда это слышат,
совершенно выходят из себя, так что Мариан с Мэгги говорят об этом, только когда рядом
никого нет.
Здесь не так уж плохо. Мне нравится Ханна. Она у них вроде лидера, хотя и
неофициального. Высокая, под два метра, сложена как полузащитник и всегда ходит в блузке
с юбкой. Честно говоря, при таких ручищах, ножищах и плечищах выглядит она как
трансвестит. Но если ей нравится так одеваться - пусть. Она учительница музыки и уже
начала учить ребятишек играть на скрипке. Представляете, взяла с собой пять скрипок!
Смотреть, как она бережно берет в свои большие ладони детскую ручонку, чтобы правильно
поставить пальчики, одно удовольствие. Надеюсь, мой ребенок захочет научиться играть на
скрипке, когда перестанет пускать пузыри и шлепаться на попу.
Хотя мне нравится Ханна и некоторые другие женщины, есть кое-что, чего я им,
наверное, не скажу. Сама не знаю почему. А может, и знаю. Я не боюсь, что они мне не
поверят - они здесь такого понасмотрелись, что их уже ничем не удивишь. Но если я скажу,
это станет слишком реальным. Дело в том, что, когда я болела, я видела какие-то огромные
фигуры, похожие на сов с переливающимся оперением, а лица у них были, как цветы. Не
знаю, долго это продолжалось или нет, ведь я совсем потеряла чувство времени, но они
сажали на меня букашек - на руки и на грудь. Всех остальных на корабле покусали только
один раз, а меня - шесть. Мэгги говорит, что букашки - переносчики болезни, и она не
слышала, чтобы кто-то еще пережил так много укусов. Я лично помню только первый,
потому что потом я вырубилась и ничего уже не соображала. Видела я этих сов наяву или
бредила? И что они делали? Пытались убить меня? Может, я не должна была рисовать на
стенах? Я поспрашивала, чем тут люди занимаются, но никто вроде больше на стенах не
рисовал. Хотя, если корабль не хотел, чтобы я рисовала, зачем он давал мне краски? Я-то
воспринимала это как поощрение... В общем, я до сих пор боюсь. Если я снова заболею, я
умру. Или умрет мой ребенок.
Но я люблю свою пещеру. И меня мучит любопытство. Мне не терпится посмотреть на
картинку, которую нарисовал корабль. А еще я хочу узнать, правда ли я видела инопланетян.
И когда я об этом думаю, я все меньше боюсь умереть или потерять ребенка, и мне все
больше хочется вернуться а пещеру. В принципе, если бы я мечтала о безопасной жизни, я
могла остаться на Земле, верно? Но я полетела с ними - и не жалею об этом.
28. Стивен
Каждое утро, когда загорался свет, он умывался холодной свежей водой, одевался и
шел в глубь пещеры, к Флер. На третий день он еле различил дешевый голубой спальный
мешок, в который закутал ее. Стивен уже жалел о собственной трусости. Лучше бы он
оставил ее как есть. Тогда он смог бы бросить последний взгляд на ее красную куртку и
спутанные черные волосы.
Он не знал, сколько времени проводил, глядя на нее. Впервые в жизни Стивен не
чувствовал ни злобы, ни страха. Он словно нашел наконец достаточно просторное свободное
место, где можно было жить. Его окружали призраки женщин: матери, почти сестры и еще
двух, одну из которых он убил, а другую не сумел спасти. Эта девочка скоро тоже станет
продолговатым холмиком на общественном кладбище. И останутся от нее лишь кучка
тряпья, несколько фотографий и писем да картинки на стене.
Стивен не помнил, что тогда делал - похоже, просто сидел и смотрел, как твердеет
саван Адриен. Когда настала тьма, он лег рядом с ней и уснул. Ему приснились бабочки. Он
не стал размышлять об их очевидной символичности; это был верный путь к безумию.
Проснувшись, Стивен посидел немного у входа, свесив ноги и глядя на главную пещеру.
Если немного прищуриться, деревца внизу становились похожими на большие земные
деревья, инопланетный свет можно было принять за свет солнца, а светлую сияющую
каменную стену напротив - за гору Ранье, залитую утренними лучами. Но кто-то снизу
окликнул его, и иллюзия исчезла. Он помнил еще, что крошил в пальцах имбирный хлеб и
наблюдал за тем, как коврик смыкался над крошками, образуя крошечные зеленые кочки.
Однако теперь его одолело любопытство. Ему с детства нравилось рыться в чужих
вещах. Это не было страстью к воровству. Крал он только у чужих - и только то, что можно
было продать. У знакомых он крал тайны, которые они не хотели ему открывать. Так они
чуть не поссорились с Флер: она позволила пожить у нее после того, как его выписали из
больницы, и застукала его за чтением ее писем. Но Стивен знал - и она знала, - что он снова
сделал бы то же самое.
Странные у бедолаги оказались пожитки. Девушка словно жила двойной жизнью, и чем
беднее и неказистее были вещи, тем больше она их ценила. Дешевый альбом с
фотографиями аккуратно хранился в застегнутой на молнию сумке, в то время как
заляпанный чернилами кожаный несессер для письменных принадлежностей валялся
открытым на полу. Среди одноразовых шариковых ручек и мелков в пенале сиротливо
лежала серебряная ручка с черной инкрустацией. Простые хлопчатобумажные носки были
постираны и разложены сушиться, а пара носков с метками дизайнера была скомкана в
шарик и засунута на дно рюкзака.
Альбом заполняли фотографии, вставленные в пластиковые страницы. Стивен изучал
их взглядом антрополога. Он знал, что семейные фотографии представляют огромную
ценность для их владельцев, но для него они были изображениями чужих и непостижимых
миров.
Конечно же, Стивена тоже фотографировали, причем не раз. Как правило, очередные
приемные родители снимали и его, и других приемышей из безродного племени. Дети
частенько устраивали перед этим истерику. Возможно, как и Стивен, они ненавидели эту
комедию, понимая, как они будут выглядеть на снимке - кучка отверженных, нашедших
наконец свою семью. Но снимки только подчеркивали, что это ложь. Настоящие семьи,
такие, как у этой девочки, шли рука об руку через года. На первой фотографии женщина с
тяжелыми веками и худой, болезненного вида мужчина сидели в саду. На коленях у
мужчины сидел ребенок, а двое других стояли по сторонам, вцепившись в подлокотники
шезлонга. Девушка похожа на мать, отметил Стивен; в ее темных глазах отражалась история
колонизации. На другом снимке женщина стояла одна, с младенцем на руках, а четверо
других детей стояли рядом как часовые, с вызовом глядя в камеру. На третьем,
рождественском снимке, семья была запечатлена рядом с мохнатой и не перегруженной
украшениями елкой. Женщина смущенно куталась в темно-красный стеганый халат,
младшая девочка позировала в балетной пачке, остальные дети сгрудились вокруг кучки
подарков, ревниво оберегая свои трофеи. В альбоме были еще детские фото - по одному, по
двое, по трое или вчетвером; вырезанный из газеты снимок одной из девочек на катке:
напряженная улыбка, крошки льда, летящие из-под коньков; открытка с поздравлениями с
днем рождения, подписанная "Мама, Пета, Дэйв, Джон"; вторая открытка, написанная
взрослым почерком, и еще одна, накарябанная неуклюжей детской рукой и подписанная
"Джой".
В несессер была засунута пачка исписанной бумаги. Стивен вытащил ее и уселся,
скрестив ноги, на полу. Потом встал, подошел к картинной стене и продолжил чтение. На
страницах играли блики ярких разноцветных красок. Картинам девчонки не хватало
отточенности, но они были полны жизни, и это придавало им неотразимое обаяние. Такими
же полными жизни и откровенными были ее письма. У Стивена похолодело в груди, когда
он читал, как она описывала его во время болезни. Она явно слишком наблюдательна. И эта
девушка, почти подросток, одинокая и плохо образованная, установила с кораблем куда
более глубокий контакт, чем все они вместе взятые!
Стивен присел, рассматривая изображение корабля. Корабль висел в космосе - и это
был ответный дар. Да, посадила она всех экспертов в лужу!
Последняя страница была исписана каракулями, расплывшимися от пота, а в одном
месте запачкана желчью. Стивен содрогнулся; рука его сжалась, смяв страницу. Он швырнул
бумажный шарик в стену. Запах прилип к его ладоням.
Стивен собрал все ее пожитки и как попало сунул их в рюкзак - фотоальбом и
несессер, самодельные кожаные штаны и пробковую шляпу... Когда он поднял шляпу, из
нее выпало что-то голубое, блеснув на свету. В мозгу у Стивена мелькнули ассоциации:
"Перо? Нож?", но хотя формой и цветом предмет напоминал и то, и другое, больше всего он
походил на чешую. Чешуйка длиной около восьми-девяти дюймов, ярко-голубая в центре и
постепенно блекнущая к краям. Поверхность ее была слегка волнистой. Стивен никогда в
жизни не видел ничего подобного. Он протянул к ней руку, замер - полупрозрачные края
выглядели острыми как бритва, - а потом с холодной решимостью поднял чешую. Если он
порежется - черт с ним! И так вся душа кровоточит... К его удивлению, пластинка оказалась
не совсем твердой. При нажатии она прогибалась - и чуть зеленела. Стивен провел по ней
пальцем, ощущая мелкие бороздки и гребни, слегка шуршавшие под ногтем. Голубая,
написала она. Лица цветов. И совы. Стивен встал, все еще держа в руке чешуйку, и пошел за
письмом, которое он с такой яростью швырнул куда подальше. Присев и пристроив на одном
колене легонько покачивавшуюся чешую, расправил листок. Наспех накарябанные слова
были именно такими, как он запомнил. Стивен подумал о неясных бесформенных тенях,
которые он мельком видел в подземелье. Значит ли это, что голубые совы и лица цветов из ее
бреда действительно были инопланетянами? Зачем они приходили? Изучать ее? Помочь ей?
Забрать ее туда, куда они забрали людей из подземелья? Может, она тоже копнула слишком
глубоко, и ее решили наказать?
У него свело желудок. Старая слабость. Стивен сделал несколько глубоких вдохов,
пока не отпустило, а затем аккуратно разложил все ее вещи из рюкзака и тщательно
осмотрел их одну за другой. Он исползал на коленках всю пещеру, обследуя зеленое
покрытие, но ничего не нашел, кроме тонких ниточек от спального мешка. Ничего
удивительного, ведь вначале он вел себя достаточно небрежно и затоптал все возможные
следы своими башмаками. Стивен положил чешую и письмо в кожаную папку и продолжил
обследовать пещеру.
Он ничего не нашел. Ни следов, ни еще одной чешуи, ни сломанных веток или
осыпавшейся хвои. Тьма застигла его врасплох, и Стивен, вернувшись в синей призрачной
мгле на прежнее место, зажег одну из своих бесценных ламп. Уснуть он так и не смог.
Через два дня она вернулась.
Стивен отчаянно сражался с красками на стене. Факт, что она рисовала линии любого
цвета, служил ему постоянным упреком и приводил в недоумение, потому что его
оранжевые линии местами желтели, а желтые - зеленели, причем без всякого изменения в
силе нажима, в чем он мог поклясться... и клялся вслух, и клял все на свете. Стена
издевалась над его усилиями. Все руки были в синяках, особенно костяшки пальцев - но и
стена тоже покрывалась синяками, багровея в тех местах, где он молотил в нее кулаками в
приступе отчаяния.
- Какого черта ты портишь мою стенку? - донесся голос за спиной.
Стивен повернулся так быстро, что потерял равновесие. В глазах у него полыхнуло, и
все вокруг залило белым светом. Даже ее зеленая, как жидкость для полоскания зубов,
рубашка в клетку, стала похожей на известняк.
- Эй! - сказала девушка. - Я не хотела тебя пугать, но это моя стена.
Острые, очень живые, темные миндалевидные глаза осматривали результаты его
усилий.
- Я думал, - пробормотал Стивен, - что ты умерла.
- Прости, если я тебя разочаровала. - Усмехнувшись, она повернулась и увидела свой
рюкзак и кожаную папку рядом с ним. - Я что, разрешила тебе в них рыться? - Она встала на
колени, закрыла папку и подтащила к себе рюкзак. - Ты даже не зашел проведать меня! Ты
просто приперся сюда и все себе присвоил! - Девушка повысила голос. - Я не умерла, и это
мое место! А вы, мистер Купер, убирайтесь отсюда подобру-поздорову! Живо!
- Я думал, что ты умерла...
- Ты что - врач? Или медэксперт? Он думал, я умерла! - передразнила она Стивена и
швырнула в него рюкзаком. Стивен отпрянул к стене. - Ты даже не пришел посмотреть, как
у меня дела! Ты просто сбагрил меня с рук, и все!
- Я видел, как люди умирали от этой болезни.
Это ненадолго утихомирило ее, и Стивен скользнул в сторону, смазав рисунок на стене.
Девушка возмущенно фыркнула.
Сам не зная почему, Стивен повел ее к могильному холмику Флер, ставшему
значительно более плоским. Девушка уставилась на продолговатый зеленый холмик - и с
отвращением отступила назад, когда до нее дошло, что это такое.
- Колоссально! Ты притащил труп в мою пещеру! Стивен бросил на нее угрожающий
взгляд.
- Она была моим другом.
- Да ты просто чокнутый!
Стивен невольно рванулся к ней. Она не отступила - только сбросила рюкзак и
выставила вперед руки с растопыренными пальцами.
Пальцами, которые своими прикосновениями раскрашивали пустую стену в яркие и
великолепные оранжевые, желтые и голубые цвета. Пальцами, которые нарисовали
Армстронга и Магеллана - и добились от корабля ответа. Пальцами, которыми она писала
письма...
Стивен замер на месте. Они долго смотрели: он - на нее, она - на него.
- Другом, говоришь? Ладно, извини.
Девушка снова бросила взгляд на могильный холмик, присмотрелась повнимательнее,
опустилась на колени и вытащила нитку, торчавшую из травы.
- Мой спальный мешок! - Она повернулась и уставилась на Стивена, обвиняя его еще в
одном предательстве. - Ты похоронил мой спальный мешок!
- Это был не мешок, а сплошные лохмотья.
Она вцепилась в могильный холмик, выдирая из него тонкие полоски ткани. Стивен
поднял девушку на ноги, и она набросилась на него, как фурия: царапалась, молотила
кулаками, пинала кроссовками, топала ногами и ругалась. Удержать ее оказалось куда
сложнее, чем он думал. Она была прирожденным уличным бойцом, несмотря на свои шесть
месяцев беременности.
- Подонок! Гад паршивый!
Они двигались вместе, раскачиваясь в неуклюжем и яростном танце.
- Отпусти меня, - выдохнула она наконец и, когда он разжал руки, села на выступ
аргиллита, придерживая живот и тяжело дыша.
- Твой мешок был весь в дырках. В него уже проросли волокна.
Она повернула голову и откинула спутанные волосы.
- Я не хотел видеть, как этот ковер сожрет ее, - признался наконец Стивен.
- Ты должен мне спальный мешок. - Не поворачиваясь, девушка показала большим
пальцем назад. - А где ее мешок?
- Не знаю. В лагере, должно быть.
- Да, ты мой должник. - Она встала. - Пойду-ка я гляну, что ты еще там натворил.
Проходя мимо стены, девушка искоса посмотрела на нее и испустила нарочито громкий
вздох. Через минуту, когда она скрылась из виду, Стивен последовал за ней.
Она распаковала рюкзак, проверяя свое имущество. Вытащив шляпу, которую он
скрутил в трубочку, снова возмущенно фыркнула и нахлобучила ее на голову. Бахрома
заслонила ей пол-лица.
Открыв несессер и увидев смятый и расправленный листок, она подняла его и
фыркнула: "Классно!" Затем принялась перебирать письма, складывая их по порядку. И тут
из несессера выпала чешуя.
Девушка замерла, глядя на нее. Потом повернула голову.
- Это ты ее сюда положил? Стивен присел.
- Я нашел ее в твоей шляпе. - Он сложил на груди руки и холодно улыбнулся. -
Любишь допекать людей, да?
- А ты любишь опекать их, да? - огрызнулась она. Стивен сдержал приступ ярости и
показал на чешую.
- Не хочешь рассказать мне, что это такое?
- С какой стати?
- Интересно. Меня не волнует, что ты живешь тут одна. Меня не волнует то, что ты
беременна. Меня не волнует, сколько тебе лет. - Он встал, подошел к картинной стене,
нагнулся и показал на изображение корабля в космосе. - Насколько мне известно, ты
единственная, кому удалось это сделать.
- Я этого не делала. Стивен выпрямился.
- Ты понимаешь, что я имею в виду.
Он решил не тратить больше слов, а просто стоял, сложа руки, и ждал.
- Да, - сказала наконец девушка и посмотрела на чешую. - Видишь ли... Я видела сны,
когда была больна. Эти... существа похожи на сов, только у них блестящие голубые перья...
- Она осеклась. - Вот черт! Значит, они были здесь на самом деле?
- Ты могла бы нарисовать их?
Очевидно, эта мысль не приходила ей в голову.
- Наверное. - Она глянула на Стивена, прищурив глаза. - Может, принесешь мне
новый спальный мешок, пока я буду рисовать?
Стивен, не говоря ни слова, отошел, поднял свой аккуратно сложенный спальный
мешок, положил рядом с ней, а затем отступил на прежнюю позицию. Девушка посмотрела
сперва на мешок, потом на него.
- Я похоронил твой мешок, так что я отдам тебе свой. Себе я оставил подкладку. Здесь
не так уж холодно, да и дождей не бывает. - Он показал на ее карандаш. - Рисуй!
Девушка взяла карандаш.
- Ладно, только не смотри под руку. - Она мотнула головой в сторону стены. - Иди
тоже порисуй. Тебе полезно потренироваться.
Стивен бросил на нее грозный взгляд. Она ответила тем же. В этом смысле она была
лучше Флер. Круче. В глубине души Флер была очень нежной - или же у нее была в душе
незаживающая рана, которая делала ее уязвимой. Хорошо, что эта девочка настолько моложе
него, несмотря на свою беременность. Так безопаснее - и для нее, и для него.
Стивен почти с симпатией наблюдал за тем, как остервенело она стерла часть своего
рисунка, сдув со страницы крошки резинки, и мрачно уставилась через разметавшиеся
волосы на чешую. Оторвавшись от этого зрелища, он побрел обратно к стене и снова начал
рисовать линии, пытаясь добиться чистого цвета,
Услышал, как она встала, кряхтя от усилий. Стивен не обернулся. Он просто
продолжал вести линию, которая окрашивалась во все оттенки от бледно-оранжевого до
темно-фиолетового в зависимости от того, с какой силой шел большой палец. Девушка
подошла и сунула ему листок бумаги с рисунком.
Они действительно были похожи на сов - с круглыми, словно розетки, широко
расставленными глазами на большущих головах. Глаза на рисунке выглядели фасетчатыми,
как у мухи.
Пока Стивен разглядывал рисунок, девушка помрачнела еще больше.
- Что-то вроде того. Не знаю. Я болела, не забывай.
Ушей у них не было. Крупная чешуя закрывала шею наподобие воротника, а более
мелкие чешуйки покрывали руки и грудь. Одно из этих существ протягивало руку -
четырехпалую, не исключено, что с двумя большими пальцами. Изображения заканчивались
на талии.
- Они стояли? - спросил Стивен. - Или стояли на коленях? Ты же лежала...
Девушка нахмурилась, однако менее мрачно, искренне пытаясь вспомнить.
- Не знаю.
- Ложись! - безапелляционно приказал он. Она открыла было рот, пытаясь возразить. -
Ложись! Это поможет тебе вспомнить.
- А может, я не хочу вспоминать, - проворчала девушка, но легла.
Стивен встал над ней.
- Так? Или так? - Он опустился на колени. - Закрой глаза. Подумай.
Она внезапно села, растерянная и возбужденная.
- Что такое?
- Ужасно странное чувство... По-моему, я не помню, как они выглядели ниже, не
потому что они сидели, а потому что они подняли меня.
- Ты помнишь, как они тебя подняли?
- Какого черта ты ко мне пристал? Зачем тебе это надо?
- Я хочу поговорить с ними. Я хочу знать, почему они убили Флер.
Она открыла рот, собираясь сказать какую-нибудь грубость, но передумала. К ее чести,
это была не осторожность, а сочувствие.
- Мне кажется, я не особенно задумывалась над тем, что я хочу им сказать.
Стивен пропустил ее реплику мимо ушей.
- У меня ничего не получается. - Он показал на стенку.
- Да. Я вижу.
Они умолкли. Похоже, она задумалась о чем-то.
- Как я понимаю, - произнесла девушка немного отстраненно, не выдавая своих
мыслей, - ты хочешь, чтобы я помогла тебе?
Стивен кивнул, радуясь, что она облегчила ему задачу.
- А с какой стати? Ты же просто отволок меня вниз и оставил в женской пещере. Потом
ты приперся сюда, присвоил мое имущество... Зуб даю, ты даже письма мои прочитал! Ты
испортил мою стенку - и считаешь, что я должна помочь тебе? Но почему? С какой стати я
должна приставать к ним с вопросами, на которые ты хочешь получить ответ?
- Дело твое, - промолвил Стивен, направившись к своим пожиткам.
- Эй! - окликнула она.
Он не обратил на нее внимания.
Она стояла, уперев руки в боки, и смотрела, как он собирает вещи.
- Бог ты мой! Как ты похож на моих младших братьев! Ты хочешь поговорить с
инопланетянами, у тебя это не очень-то получается... но ты скорее уйдешь, чем сделаешь то,
что должен сделать.
- А что я должен сделать? - спросил Стивен после паузы.
- Извиниться.
Она наслаждалась своей властью над ним: властью подростка над взрослым. Он мог
понять ее, во всяком случае отчасти.
- За что? За то, что я отнес тебя туда, где тебе могли помочь? За то, что я ошибся? За
то, что я не умею так хорошо рисовать, как ты?
Он пожал плечами, застегнул рюкзак и пошел к выходу, ощущая спиной ее взгляд.
- Стивен! - крикнула она. - Что ты хотел нарисовать? Он остановился, давая ей
возможность продолжить, хотя оборачиваться не стал.
- Как ты хотел задать им свой вопрос? - спросила девушка обычным тоном.
Стивен вытащил из кармана блокнот, раскрыл его и бросил на пол. Она подошла
косолапой походкой, посмотрела, заинтересовалась - и подняла блокнот.
- Ух ты! СПИД и чума. Неплохо.
- Твои картины навеяли, - криво усмехнулся Стивен.
- Да? - Девушка окинула настенную роспись оценивающим взглядом. - В принципе, я
тоже не прочь узнать...
Она встала и подошла с блокнотом к стене. Подняла руку, провела большим пальцем
яркую зеленую дугу... Повернулась, посмотрела на Стивена, помахала в воздухе блокнотом
и положила его на аргиллит. А потом начала рисовать.
Стивен, помедлив немного, присоединился к ней.
29. Хэтэуэй
Привет! Это снова я. Вчера я вернулась в пещеру - чтобы собрать свои шмотки, как я
думала. Хотя в глубине души мне хотелось понять, сумею ли я снова жить одна. Я
обнаружила, что Стивен перебрался сюда. Он перерыл все мои вещи, разрисовал мою стенку
и похоронил в моей пещере труп. Классно, да? Труп женщины, которую звали Адриен ла
Флер. Стивен говорит, она придумала себе это имя в детстве и не хотела брать фамилию
приемных родителей. Надеюсь, мое имя не кажется таким искусственным. Короче, она
умерла от гриппа Центавра. Он не хотел, чтобы ее разрезали. Врачи в лагере обычно делают
вскрытие, когда кто-то умирает.
В принципе я его понимаю. Я тоже не хотела бы, чтобы меня разрезали. Я не совсем
простила его, поскольку, судя по некоторым фразам, он прочел мои письма, а это меня
просто бесит. Он либо сидит, глядя на ее могилу (хотя здесь это не могила в буквальном
смысле, потому что ты просто кладешь
...Закладка в соц.сетях
