Жанр: Научная фантастика
Вереница
...ь, - сказала Мариан. - Только глаза.
Софи обследовала покалеченную руку Мариан. Все вокруг напряженно застыли, не
сводя с них глаз. Кисть у старой дамы действительно не изменилась. Софи вновь глянула на
Мариан: ее маленькие голубые глазки довольно долго смотрели прямо, и лишь потом
поврежденный глаз отвернулся в сторону. Софи показалось, что она балансирует на краю
пропасти или небоскреба. Оставалось лишь поверить, что гравитация над ней не властна, - и
прыгнуть...
- Мне надо глотнуть свежего воздуха, - сказала она и быстро прошла мимо Ханны,
машинально пробираясь по лабиринту коридоров. Выйдя на склон массива, Софи
остановилась.
- Софи! - окликнул ее Морган.
Они все последовали за ней и теперь стояли, глядя на нее: Морган - с беспомощным
изумлением, Ханна просто с изумлением, Мариан - с озабоченным выражением, а Хэт - с
таким видом, словно хотела сказать: "Да у нее же крыша поехала, ребята!"
- Мне кажется, тебе надо присесть, Софи, - сказала Ханна.
- Нет, - ответила Софи. - У меня нет времени.
Она почувствовала легкое прикосновение на своем плече. Ханна стояла у нее за
спиной, поддерживая ее обеими руками. Софи посмотрела на широкое зеленое пространство
перед собой, на кладбище с пологими холмиками, на серую, похожую на соты стену,
блестящую от воды. То, чго казалось ей таким странным, вдруг стало очевидным и
понятным.
Тихий глубокий голос Ханны переспросил:
- Почему у тебя нет времени?
- Не было, - сказала Софи. - А теперь, может быть, и есть. Не знаю. Мне казалось, я
должна что-то сделать - и тогда я пойму. Быть может, я действительно поняла. Я не знаю.
- Не понимаю тебя, - растерялась Ханна.
- Наследственная болезнь Альцгеймера. Слабоумие, передающееся по наследству. Это
наш фамильный недуг; он поражает людей в возрасте сорока лет. Моя мать тоже заболела.
Нашу семью обследовали, но я не позволила делать мне анализы. Я не хотела знать. Все
говорили: "Сделай анализы!", как будто это спасение... А вдруг анализы подтвердят, что я
больна? Так мои шансы пятьдесят на пятьдесят - все равно что наполовину полный стакан. А
если я узнаю, что этот стакан разбит и его невозможно склеить - мне что, легче станет?
"Сделай анализы, - твердили они. - Лучше знать наверняка. Ты же ученый!" Нет, не лучше!
Уж лучше постоянно наблюдать за собой, стараться уловить изменения, которые не увидишь
в зеркале, стараться понять, что происходит с моим мозгом... И все время видеть перед
глазами больного с повреждениями височной и лобной долей мозга и понимать, что, быть
может, то же самое происходит со мной... - Софи повернулась к Моргану. - Я поменяла
камни, белый на черный, чтобы попасть в контрольную группу. Я думала, так мне будет
легче... Я никому не говорила о том, что мне угрожает. Это портит отношения. Люди
невольно начинают воспринимать тебя по-другому, когда узнают, что ты обречена...
Особенно мужчины. Они сразу начинают думать о том, как это отразится на детях... о том,
что тебе понадобится ежедневный уход, сиделки...
Морган явно не понял ее. Он был еще слишком молод, чтобы думать о детях или о том,
каково ему будет в пятьдесят лет с больной женой на руках. Для него это была абстракция.
- Значит, ты полетела, чтобы вылечиться? - промолвила Ханна.
- Мелисанда, возможно, беременна, хотя у нее вырезаны яичники. Мариан начинает
видеть глазом, который много лет был слепым. Есть и другие хронические больные - мы
можем собрать данные... - Софи тихо рассмеялась при виде того, как Морган пытается
переварить эту идею, слишком смелую даже для него: в точности как питон, старающийся
заглотнуть свинью. Ханна положила руку ей на плечо и начала легонько массировать. Софи
села, обняв ладонями колени. - О Господи! Я думала, что сумею сделать здесь какое-то
открытие. Я думала, это будет вознаграждением за мои труды. Мне казалось, я почувствую,
когда это случится. - Она вдруг уставилась на свою руку, рассматривая ее так же
внимательно, как до того - уродливую руку Мариан с узловатыми пальцами. Мысль о том,
что она будет жить и сохранит способность думать ясно и четко, наполнила ее душу бурной
радостью. Ей хотелось перелететь через года и посмотреть на конец своей жизни, как на
конец романа. Прочесть последнюю страницу и узнать, чем же все закончилось. Раньше у
нее никогда не возникало такого желания. Все эти годы она мужественно сражалась с
судьбой, совершенствуя свои знания и оттачивая интеллект. Все эти годы она верила, что
ничего не боится, и жила одним днем, не смея думать о будущем. - Нужно доставить это на
Землю!
- Слишком рано, - спокойно возразила Ханна. - Мы пока не знаем...
- И никогда не узнаем без земного оборудования и земной науки! - выпрямившись,
сказала Софи. - Мы должны исследовать этот корабль на молекулярном уровне. Необходимо
выяснить, что с нами происходит. Я уверена: это как-то связано с насекомыми. Именно
поэтому нам не сделали прививки с помощью пищи или воды. Им требовался какой-то
рекомбинантный вирус, возможно, приспособленный к нашим организмам. Несмотря на то
что каждый из нас был укушен лишь один раз, мы все время выделяем клетки с фекалиями,
через кожу... Проблема только в том, чтобы определить, чьи это клетки...
Софи немного задыхалась, словно ей трудно было угнаться за собственными мыслями.
Она всегда была последовательна в своих размышлениях, тщательно разбиралась во всех
деталях и совершенно не верила в интуицию. Ей было некогда переделывать плохую работу.
Она не могла тратить время на бредовые идеи и научные капризы. И она знала, случайно
услышав чей-то разговор, - что ее методичность и нежелание отдаться полету фантазии
мешают ей выбиться в ряды светил в избранной ею области науки.
Они бы сейчас не узнали ее, эти критики. У Софи было такое ощущение, что сама
форма ее мозга меняется, хотя она пыталась образумить себя, напоминая, на каких шатких
основаниях зиждется ее гипотеза. Но надежда, которую она отвергала всю жизнь,
подхватила ее, окрылила и понесла вдаль.
- А может, это вовсе и не вирус, - сказал Морган. -Что, если они воздействуют не на
генетическую, а на молекулярную структуру? Возможно, они - кто бы это ни был, корабль
или инопланетяне, - подправляют нас молекула за молекулой, атом за атомом, фактически
перестраивая нас изнутри с помощью знаний, которые они получили, расщепив на молекулы
тела умерших и сконструировав для себя образец, каким должно быть человеческое тело...
- Но на коже Мелисанды остались шрамы, хотя она забеременела, а рука Мариан
по-прежнему...
- Вы говорите так, словно они машины, - прервал ее Морган, - а не мыслящие
существа, способные оценить, что в человеческом теле важно, а что - нет. Они наверняка
уже все знают и понимают...
- После смерти разложение организма наступает почти мгновенно - разрушаются
энзимы, ДНК, в то время как саван растет не так быстро...
- Нет, нет! Вы полагаете, что саван - главная составляющая, но это не так. Они
способны извлекать информацию из живых. Да, черт возьми, из живых! Индивидуальные
ассемблеры могут быть внутри нас, изучая нас прямо сейчас. Это ведь часть вашей
концепции! Медицина на наноуровне...
- В таком случае точно таким же способом нас могут обучать, - сказала Софи. - Если
они досконально изучили нашу физическую и психическую структуру и в состоянии ее
изменять...
Она второй раз увидела, как Моргана ошеломила идея, слишком радикальная даже для
него. Поддавшись порыву чувств, Софи шагнула вперед и поцеловала ученого. Он так и
застыл как вкопанный, с широко раскрытыми глазами.
Хэтэуэй, стоявшая у входа в массив, захлопала в ладоши.
- ....конечно, если они достаточно хорошо нас понимают, - закончила Софи, оторвав
свои губы от его.
Морган положил ей руки на плечи.
- Тогда почему они не сделали этого с самого начала?
- Возможно, им нужно было время для анализа. Для того, чтобы изучить - если это
вообще можно назвать изучением... Ладно, будем пользоваться этим термином для удобства.
Для того, чтобы изучить физические корреляты образов, содержащихся в памяти. Ты же сам
выдвинул гипотезу, что окружающая среда воздействует на нас с какой-то целью - или по
каким-то причинам хочет, чтобы мы изменяли ее...
- Ты права! Вали все на меня, - рассмеялся Морган. Дыхание его было сладким и
немного пахло травой или имбирным хлебом. Он легонько и непринужденно, без обычного
пиетета, потряс Софи за плечи. Черные глаза его сияли от восторга. - Значит, ты говоришь,
что, заставляя нас учиться, корабль, или инопланетяне, или кто там управляет ассемблерами,
исследует, какие изменения происходят в нашей памяти по мере обучения...
- Да, биохимические и биофизические корреляты памяти. Быть может, даже
электрофизические корреляты мыслей...
- Чтобы затем использовать эту информацию и обучать нас напрямую... Софи, ты
гений!
- Ты тоже не дурак.
Они стояли и улыбались друг другу, пока Морган вдруг не смутился и не отпустил ее.
Они отошли друг от друга на шаг, снова улыбнулись, начали разом говорить - и умолкли.
Наконец Софи сказала:
- Таким образом объясняется летальная форма болезни, похожей на энцефалит, с
судорогами и опухолью в височных долях мозга, где находится центр человеческой памяти.
Однако в образцах, взятых у погибших, я ничего необычного не нашла. Хотя, конечно, эти
образцы были далеко не идеальны...
- Ты и не могла найти, если ассемблеры настолько малы. А может, они просто
проделали свой обычный фокус и рассыпались в прах при соприкосновении с воздухом...
- ...или после того, как выполнили свою задачу. Что заставляет меня вновь вернуться к
мысли о букашках. Они рассыпались в прах после укуса, а следовательно, можно
предположить, что они должны были доставить нам что-то, а не взять пробы.
- Замаркировать нас. Или внедрить в нас ассемблеры.
- Или же ввести нам какое-то вещество, препятствующее иммунологической реакции
на ассемблеры. Быть может, болезнь просто означала, что эта попытка не удалась, и когда
ассемблеры включались, организм просто не выдерживал...
- Знаешь, Софи, а ведь в таком случае становится понятно, почему отказала вся наша
электроника - помимо теории о нежелании инопланетян, чтобы мы общались с Землей. Ведь
многие из нас принесли с собой информацию, записанную на силиконе, то есть ту же память.
Потеря данных заставила работать наши мозги, так что наблюдающие за нами устройства
видят, как мы стараемся возместить утраченные знания, и если их конечная задача -
внедрить в нашу память физические корреляты, необходимые, чтобы мы научились
управлять кораблем, значит, им нужна именно эта информация.
Хэтэуэй тихо, но многозначительно откашлялась. Морган с Софи наконец оглянулись и
увидели вокруг множество озабоченных и внимательных лиц - Ханны, Мариан, Хэтэуэй,
Доминика, Виктории, Альтмана Мейера, врачей, ученых, Эй Джи Лоуэлла и трех его
сотоварищей по отряду.
Морган скрестил на груди руки.
- У нас есть теория!
40. Хэтэуэй
Ну и безумный был денек! Они у нас все сумасшедшие - деньки, я имею в виду, - но
сегодняшний был хуже обычного. Я сейчас в лаборатории. Здесь такие симпатичные лампы
на стенах, сделанные из бутылок с отбитыми горлышками. Мариан отвергла идею жечь
масло прямо в стенах - горение вызывает канцерогены, а она не хочет, чтобы корабль их
воспроизводил. Поэтому мы делаем лампы из бутылок в ободках из аргиллита.
Дурдом начался, когда Ханна сказала Софи, что Мелисанда беременна, а Софи заявила,
что этого не может быть, поскольку ее кошка стерилизована. И вдруг глаза у Софи сделались
отрешенными и почти безумными, и она ощупывала Мелисанду, пока та ее не укусила, а
потом начала рассматривать глаз Мариан (Софи, а не Мелисанда), который стал гораздо
лучше видеть, а потом заговорила о том, как она думала, что умрет от генетической болезни,
но теперь больше так не думает, а потом они с дядей Стэном заговорили о маленьких
частичках, которые корабль внедряет, исправляя наши дефекты и заодно обучая нас, как
управлять им. Где-то посреди диалога она его поцеловала (он такой лапочка, когда краснеет,
хоть и мой дядя), и они заговорили взахлеб, словно пели песню о любви, перебивая и
подхватывая реплики друг друга. Естественно, это привлекло внимание, и они начали
рассказывать о своей теории всем окружающим, хотя Доминик, когда до него дошло, о чем
речь, попытался заткнуть им рот. Мне кажется, он испугался, что люди взбесятся при мысли
о том, что корабль что-то в нас внедряет. Но было уже поздно: другие тоже врубились, а
поскольку далеко не всем здесь нравится, что Доминик и Арпад забрали власть в свои руки,
дяде Стэну и Софи устроили пресс-конференцию.
Там началась настоящая буча. Одни возмущались, что в них воткнули маленькие
кусочки корабля (ассемблеры, как называет их дядя Стэн; я и сама от этого не в восторге),
другие восхищались тем, что раньше они болели, а теперь выздоровели, и все старались
перекричать друг друга. Другие врачи и ученые разглагольствовали о том, что это бредовые
идеи, и где, мол, доказательства, и что грош этим гипотезам цена - в общем, ля-ля-тополя.
По-моему, им просто было завидно, что они сами до этого не додумались. И тем не менее
они начали думать о том, какие опыты надо провести и какие взять образцы, чтобы доказать,
что люди действительно избавляются от хронических болячек. Этим они сейчас и
занимаются. До меня доносятся их голоса; время от времени кто-нибудь врывается в
лабораторию синтеза, чтобы задать мне очередной миллион вопросов о моей пещере и о том,
как я рисую, поскольку дядя Стэн проболтался обо мне (слава Богу, хоть про сов не
растрепал). Так что теперь мне приходится рассказывать, как надо рисовать, хотя на самом
деле больше всего я хочу подняться к себе и погладить руками мою стену.
Кстати, здесь нашлись еще художники, занимавшиеся настенной росписью. Я не
думаю, что я какая-то особенная, хотя дядя Стэн и Софи говорят, что корабль вступает с
некоторыми людьми в более тесный контакт, чем с другими. Дядя Стэн велел мне поклясться
всеми святыми, что я обязательно расскажу ему, если со мной случится что-то странное,
вроде каких-нибудь необычных снов или неожиданных озарений. По-моему, он сам и Софи -
куда более вероятные кандидатуры для установления прямой связи с кораблем, хотя дядя
Стэн так не считает. Но мне правда не хочется, чтобы они думали, будто у меня какой-то
особенный контакт с кораблем, потому что у них появилась новая бредовая идея.
Софи заявила, что это великое открытие, и мы должны вернуться на Землю и
поделиться им с людьми. Тут такое началось!.. Одни орали, что да, надо вернуться и
поделиться, другие - что оставшимся на Земле никто не мешал набраться мужества и
отправиться в полет, и тогда открытие принадлежало бы им тоже, но оно было дано нам и
мы одни имеем право решать, что с ним делать. У меня мурашки по коже побежали, когда
заговорили об управлении кораблем, словно они хотят вступить с ним в контакт только для
того, чтобы командовать им. И я должна общаться для них с кораблем, потому что у меня,
мол, получается лучше всех!
Я попросту смылась. Я услышала, как ко мне направляются "зеленые береты", но я не
хочу отвечать на их вопросы. Сейчас они стоят в коридоре и говорят с дядей Стэном о
темной зоне, которая, по его словам, может быть чем-то вроде рубки управления, и
обсуждают, опасно идти туда или нет. Они и правда загорелись идеей вернуть корабль на
Землю. Меня во всем этом радует только одно: что они забыли про Стивена. Даже если он
чуть не убил ту женщину, меня это пугает гораздо меньше, чем разговоры о том, что его
надо найти и как следует наказать. Мариан считает, что все это - политика. Она хочет
заставить адвокатов заняться уголовным правом. Чернокожая адвокатша, которая
согласилась защищать Стивена, считает, что по земным законам у них нет против него
достаточных доказательств, поскольку свидетельства остались на Земле, и у них есть только
голословные утверждения обеих сторон. А если еще учесть, что сестра пострадавшей тоже
вела себя неправомерно, бегая и показывая всем фотографию Стивена, взятую скорее всего
из архива службы по устройству беспризорников или из колонии для малолетних
преступников, то их можно будет прижать к ногтю за процессуальные нарушения.
Мне чернокожая адвокатша нравится, и я рассказала ей о себе и о Стивене больше, чем
остальным. Сама не понимаю, почему я так мало сочувствую той женщине, особенно после
Петы; наверное, это потому, что я знаю Стивена. В конце концов, он пытался спасти мне
жизнь. Прости, Пета, если тебя оскорбит то, что я не на ее стороне, но она не такая, как ты.
41. Морган
- Я не хочу возвращаться на Землю, - сказала Хэтэуэй. Она стояла, скрестив на груди
руки и прислонившись бедром к лабораторному столу, и наблюдала за тем, как он
складывает свои пожитки. - Я не понимаю, почему мы должны делиться своими знаниями с
людьми, которые не захотели лететь и решили остаться в безопасности дома. А ведь за эти
знания некоторые из нас поплатились жизнью!
- А как же твоя мать? - мягко спросил Морган. - Пета, Дэйв, Джек, Джой... Как же
они?
Она повернулась к нему в профиль и буркнула:
- Они тоже могли полететь! Разве нет?
Подождав немного, она подняла свои черные глаза вверх, словно ее осенила еще одна
мысль.
- Кстати, кто тебе сказал, что они что-нибудь получат? Если мы вернем корабль назад,
ты сам можешь догадаться, кто его захапает. Правительство. Богачи и магнаты. Простым
людям даже глянуть на него не дадут. И ты собираешься помочь им!.. Тебя это не беспокоит?
- Беспокоит, - немного сердито отозвался Морган. - Но так устроена жизнь. Или ты
хочешь, чтобы мы вели себя как та группа в соседней пещере? Просто оставили все как есть
и ничего не пытались изменить?
- Лучше уж так, чем отдать корабль в руки людям, которые запрут его где-нибудь в
ангаре и будут раздавать по маленьким кусочкам тем, кто в состоянии заплатить, - возразила
Хэтэуэй, - Дядя Стэн! Ты же ничего им больше не должен! Они тебе не платят. Ладно,
может, они и переводят тебе деньги на счет в банке, но я что-то не видела тут банкоматов.
Тебе не покупают еду иди одежду и не оплачивают простои по болезни. Они даже
оборудование тебе не покупают! Ты работаешь сам, своими собственными мозгами! И ты
имеешь право решать, что делать с результатами этой работы.
Морган оставил в покое вещи и воззрился на девушку. Он всегда знал, что под
бунтарской наружностью скрывается острый ум, и тем не менее она не переставала его
удивлять.
- Я все еще считаю, что кое-что должен обществу на Земле, - со вздохом сказал он.
- За что? - непримиримо вопросила Хэт, став внезапно похожей на бабушку, от
которой она унаследовала свое упрямство. - Какую помощь ты видел от общества? Да оно
вынудило бы тебя собирать мусор или ремонтировать машины, что соответствовало твоему
социоэкономическому статусу! - Последние два слова она произнесла с откровенной
насмешкой. - Бога ради, дядя Стэн! Все, что у тебя есть, тебе дали люди, а не общество. Твои
учителя, например, которые помогали тебе и покрывали тебя. Помнишь, как тебе выписали
два табеля, чтобы уличная шпана не избила тебя до полусмерти?.. Тебе помогали простые
люди, а не общество, не большие шишки из Бостона, Нью-Йорка или Вашингтона, и именно
простые люди окажутся обманутыми, если ты поможешь "беретам" доставить корабль их
генералам. Да, конечно, тебе давали стипендии, но ты заработал их собственными мозгами,
не забывай!
Морган осторожно застегнул ремни рюкзака, стараясь не повредить хрупкие бьющиеся
предметы, которые звякали и перекатывались внутри, еще раз проверил список в своем
блокноте и сунул его в карман.
- Хэт! - сказал он спокойно. - Я себе цену знаю. Но кроме того, я знаю, что военные
несут ответственность перед правительством, а правительство - перед гражданами страны и
перед другими правительствами Земли, так что на свете нет такой силы, которая помешала
бы людям узнать, на что способен этот корабль. В Монреальском соглашении как раз
провозглашается категорический запрет на любые требования, предъявляемые отдельными
странами или монополиями, поскольку люди вроде тебя предусмотрели подобную ситуацию.
Нам нужно земное оборудование, Хэт...
- Софи запудрила тебе мозги! - сказала Хэт, пристально глядя на него. - Ты делаешь
это из-за нее, да?
Морган положил руки на рюкзак, подавив желание надеть его на плечи. Всякий раз,
когда разговор у них заходил о сексе или романах, ему становилось неловко от ощущения,
что опознает и умеет гораздо меньше Хэт. Она снова заставила его почувствовать себя
шестнадцатилетним книжным червем, который только что пережил первый и единственный
унизительный опыт близости с проституткой. И что-то в Хэт - то ли умение постоять за себя,
то ли привычка скорее царапаться, чем плакать, - напомнило ему ту женщину. Не может
быть, чтобы она действительно так ненавидела Землю, подумалось ему. Она только делает
вид. Лучше ненавидеть, чем рыдать - таковы жестокие уроки выживания в нищете и вечной
борьбе. Глубокие раны заживают медленно, особенно у молодых. Она еще слишком юная,
чтобы понять, что раны бывают разными.
- Я хотел бы сказать, что делаю это ради Софи и ее родных. Я хотел бы сказать, что
делаю это для таких людей, как твой отец, и для всех молодых парней и девушек, которые
обречены на болезни и раннюю смерть. - Хэт слегка вздрогнула и помрачнела еще больше. -
Я хотел бы сказать, что делаю это ради таких старых людей, как Мариан, которым можно
было бы помочь, избавив их от слепоты и других недугов. И может быть, отчасти я делаю
это ради них. Но в первую очередь я делаю это ради себя. Потому что я хочу знать.
Морган нагнулся вбок, просунул руку в ремень и осторожно повесил рюкзак на плечо,
хотя тот не был слишком тяжелым. Он выпрямился, просунул в ремень вторую руку и
застегнул пряжки. Затем взял в руки аппарат для искусственного дыхания.
Хэт не спускала с него глаз.
- Ты думаешь, он будет работать? - спросила она.
- Он работает на сжатом воздухе. Фильтры ему не нужны, так что если они и применят
какой-либо газ - все равно, - ответил Морган и добавил непонятно зачем: - Химия - она во
всей вселенной химия. Это доказывают спектральные анализы небесных тел.
- А если, - сказала она, вцепившись в слабость его аргументов, как ротвейлер в
беспечно протянутую ладонь, - ассемблеры корабля внедрятся в него и разложат на части?
- Просто пожелай мне удачи, Хэт, - улыбнулся Морган. Девушка упрямо поджала
губы, и тогда он добавил с некоторой резкостью: - Как ты сама бы сказала: "Это моя жизнь!"
Увидимся, когда вернусь. Тогда я сумею найти более убедительные аргументы.
Эй Джи и его команда с нетерпением ждали у главного туннеля. Морган ускорил шаг,
стараясь, однако, не разбить склянки в рюкзаке и опасаясь в то же время, как бы Эй Джи не
передумал и не запретил ему участвовать в экспедиции. Но тот лишь смерил его холодным
взглядом. А Рахо, как всегда, не утерпел:
- Прощались со своей подружкой, проф?
Морган криво усмехнулся; ему не хотелось лишний раз упоминать о Хэтэуэй.
У входа в темную зону, под пристальными и подозрительными взглядами жителей
пещеры, Эй Джи дал им последние короткие указания, в основном, как понял Морган,
адресованные ему. Они разделятся, как и раньше, но на сей раз подождут, пока инопланетяне
выпустят газ - если они вообще его выпустят, - и посмотрят, насколько надежны их
защитные средства. И Морган спустится с ними вниз.
Они надели маски. Эй Джи проверил маску Моргана, пробежав пальцами по швам и
крепежным ремням. Рахо вошел в туннель первым, за ним - Эй Джи. Морган шел третьим, а
замыкающим был Дефорест Пьетт. Рахо нес одну зажженную лампу, Морган - две
незажженные. Горевшая лампа отбрасывала короткие и, как ни странно, совсем не зловещие
тени на идущие впереди фигуры.
Поскольку Морган никогда не был внизу, он не знал, чего ожидать. Он потерял чувство
расстояния и просто сосредоточенно шагал, стараясь избегать тени Эй Джи, которая мешала
ему разглядеть корневища на полу и переступать через них. Морган был настолько погружен
в это занятие, что чуть было не налетел на Эй Джи, когда сержант поднял руку и
остановился, глядя на тусклое желтое световое пятно в форме эллипса.
Сержант махнул Рахо рукой и взял у него лампу, а тот бесшумно пополз вперед и
остановился у края эллипса, так что его фигура, пропав во тьме, казалась лишь неровностью
на краю светового пятна. Еще мгновение - и неровность пропала, а силуэт Рахо четко
обрисовался на фоне света. Он махнул им рукой.
- Тише, доктор Морган, - шепнул Эй Джи. Морган, которому казалось, что он не
издает ни звука, вдруг услышал, как звякает металл о стекло в его рюкзаке, как скрипят его
ботинки, как бурчит у него в животе и с каким шумом вырывается его дыхание из-под маски.
Он последовал за Эй Джи, чувствуя себя, как поезд, идущий в четыре утра по сонному
пригороду.
В паре ярдов от освещенного входа Эй Джи остановил его и жестом велел присесть на
корточки, чтобы Пьетт мог за ним приглядеть. Взгляду Моргана открылось просторное
помещение, залитое желтым светом, и пол с густыми переплетениями корневищ.
Рахо метнулся от одного края входа к другому, держа оружие наготове. Эй Джи встал у
освободившегося края. Рахо вошел в пещеру первым, Эй Джи - за ним. Через минуту голова
Эй Джи вновь показалась в отверстии входа, и он кивком велел входить.
Морган прошел оставшиеся пару ярдов, выгибая шею и не сводя глаз с залитой светом
пещеры. Но как он ни вглядывался, он не был готов к тому, что увидел, когда наконец
переступил через порог. Позабыв все на свете, он просто стоял, пока Пьетт не положил ему
руку на спину. Тогда он сделал несколько шагов вперед, только теперь вспомнив о
корневищах. Потом медленно повернулся, оглядывая длинный-предлинный спиральный
пандус, ведущий к первому перекрещению мостов, громадное веретено, спускавшееся почти
до земли, его округлое висящее в воздухе основание, еще одно перекрещение мостов...
Морган пожирал глазами и впитывал в себя все эти формы, их фактуру, цвет и размеры. Чуть
позже он
...Закладка в соц.сетях
