Жанр: Научная фантастика
Вереница
...ыло угадать, что он хочет узнать, хотя не хочет
спрашивать. Но я-то помню, что не называла ему своего имени, поэтому я сказала ему, как
меня зовут, и где я его нашла, и что случилось с его одеждой. Некоторые слишком яркие
детали я опустила. Он сказал, что внезапно почувствовал себя так плохо, что чуть не
загнулся. Он помнил, как шел через пещеру, но не мог вспомнить, как решил прийти ко мне.
Как заполз в мой туннель, он тоже забыл. Похоже, ему было неловко, что его так скрутило.
Он не признался, кто наставил ему синяков - в точности как вы, ребята, - но сказал, что его
укусила какая-то голубая инопланетная букашка и он на всякий случай надрезал укус, чтобы
яд вышел наружу. Значит, это вовсе не был какой-то ритуал самоистязания. И как я сразу не
догадалась? Я же выросла в самых что ни на есть диких кварталах Лос-Анджелеса, так что
по идее должна быть готова к здешней жизни. Но я ведь думала, что увижу блестящие
пульты и маленьких гуманоидов с большими глазами!..
Короче говоря, я предложила ему куриный бульон с лапшой из пакетика, если он
сумеет нагреть воду. Стивен вытащил из рюкзака огарок свечи, зажег ее, а потом мы целую
вечность ждали в неловком молчании, как на первом свидании, пока согреется вода. У меня
была глиняная кружка, у него - металлическая, и мы поели тепловатого куриного бульона.
Стивен сказал мне, что люди едят коричневатые наросты, образующиеся на стенах. Я так и
думала, что они съедобны. Перед уходом он в виде благодарности набросал мне карту, на
которой указаны ближайшие пещеры и группы людей, которые поселились в них. Стивен
ходил по пещерам шесть дней, пока не заболел, однако им конца не видно; похоже, корабль
так велик, что его невозможно обойти пешком. Теперь я знаю, кто мои соседи - и думаю,
кому из них нанести визит в первую очередь.
Часть 2
БОЛЕЗНЬ
20. Софи
Первый больной умер на девятый день, прямо перед тем как зажегся свет. Софи,
лежавшая на своем обычном спальном месте, на открытом склоне, услышала, как кто-то
зовет ее громким шепотом. Она бесшумно встала и пробралась между телами вперед, к
ограниченному белыми флажками коридору. Как оказалось, ее позвала Адриен ла Флер.
- Извини, Софи, ты нужна нам в изоляторе.
Она схватила Софи за руку и повела ее, точнее, последовала за ней. Ла Флер часто
подшучивала над собой, говоря о нехватке в детстве витамина А, поскольку в темноте она
действительно видела хуже среднего.
- Если хотите, чтобы я взглянула на какие-то образцы, придется подождать до утра, -
пробормотала Софи. - При свечке я ничего не разгляжу.
- Не в этом дело, - сказала л^ Флер и умолкла.
Работы по обустройству внутренних помещений находились на самой начальной
стадии, и поэтому все здесь напоминало скорее руины, чем новостройку. Они вошли в
коридор, стены которого местами доходили лишь до колена и тянулись узкой ленточкой
между колоннами из аргиллита. Изолятор был единственным местом, где разрешалось жечь
свечи и другие горючие материалы, поскольку запасы их в лагере были ограниченны.
Изолятор слегка походил на чистилище - огоньки свечей, выхваченные светом части
тел и лиц и густые черные тени. Все фигуры либо лежачие, либо стоячие: лежачие дрожат
мелкой дрожью, стоячие нерешительно и осторожно движутся в этом адском освещении.
Людей явно прибавилось.
- Тридцать случаев уже, - сказала Адриен. В лаборатории патологии стены по крайней
мере были выше уровня глаз. Софи настояла на этом, поскольку не хотела, чтобы ей мешали
работать; кроме того, она боялась, как бы кто-нибудь из взрослых или детей не стащил ее
инструменты. У нее похолодело в груди от раздражения и примитивного чувства
собственности, когда она увидела, что лаборатория - ее лаборатория! - полна народу. Здесь
были остальные медики, не находившиеся в изоляторе, а также Арпад, Доминик и несколько
членов комитета. Когда Софи увидела, кто еще там находится, у нее волосы встали дыбом.
На длинном куске аргиллита, который она пыталась обработать и сделать гладким, чтобы
приспособить его под рабочий стол, лежал покойник. Свет единственной свечи в стенной
нише падал на синевато-серое мертвое лицо.
- Доктор Хемингуэй! - сказал Альтман Мейер. - Мы очень надеялись, что вы окажете
нам любезность и вскроете этого молодого человека.
Он пристально глядел на нее сверху вниз - очень высокий, с аккуратной
патриархальной бородкой. Бывший хирург по операциям на грудной клетке, перешедший на
административную должность, когда решил, что потерял сноровку, Мейер естественным
образом стал руководителем их медицинской бригады, хотя никто его, собственно, не
выбирал. Разговаривал он всегда очень вежливо и мягко и был самым благодушным из
деспотов. Молодые коллеги боялись его до смерти. Софи как-то услышала, как один из
начинающих врачей сказал: "Если бы он прикрикнул на нас хоть разок, мы знали бы, на что
он способен. Но он никогда не кричит - и поэтому мы не знаем!"
- Причина смерти? - спросила Софи.
- Доктор Эллис! Не могли бы вы рассказать доктору Хемингуэй все, что вы знаете? -
мягко проговорил Альтман Мейер,
Традиционная просьба, обращенная к младшей ассистентке.
Молодая женщина судорожно сглотнула. Она была интерном второго курса и решила
покинуть Землю в порыве чувств, после неудачного романа с коллегой, который закончился
унизительным для нее образом. "Если бы мне пришлось видеть его самодовольную рожу
каждый божий день, я убила бы его, честное слово!" Доктор Эллис снова сглотнула и начала
рассказывать историю болезни. Мужчина, двадцати семи лет, был совершенно здоров, судя
по отзывам его жены, которая находилась на корабле вместе с ним. Двое детей, четырех лет
и двух. (Одна из врачей, женщина лет пятидесяти с лишним, смахнула слезу - у нее на Земле
остались такие же маленькие внуки.) Первые симптомы грипповидного заболевания
появились у него вчера.
- Что именно вы имеете в виду под "грипповидным" заболеванием, доктор Эллис?
Внезапный жар, головная боль, тошнота, рвота. Перед тем как погас свет, у него
начались сильные судороги, и он больше так и не пришел в сознание.
- Течение болезни чем-нибудь отличалось от того, что вы ожидали?
- Доктор Мейер! - растерянно сказала девушка. - Мы слишком мало знаем об этой
болезни, чтобы что-то прогнозировать!
- Продолжайте, пожалуйста.
- Часов шесть назад у него началось шелушение кожи, а часа два назад он начал
задыхаться. Мы поддерживали искусственное дыхание в течение часа, но зрачки у него были
расширены и неподвижны, никаких рефлексов не наблюдалось, и поэтому, посовещавшись
между собой и с его женой, мы решили прекратить ненужные усилия и констатировали
наступление смерти в половине первого пополудни шестнадцатого апреля.
Софи кивком поблагодарила молодую женщину и протиснулась поближе к покойному.
Она заметила, что его положили на целлофановые мешки, чтобы не дать волокнам прорасти
в тело. Слава Богу, хоть кто-то здесь не потерял головы.
- Я не могу начать при таком освещении, - сказала Софи. - Кроме того, я хотела бы
сама поговорить с его женой. Объясню ей, что такое вскрытие. - К тому же, поскольку
обычных приборов не хватало, она собиралась спросить жену, не было ли у покойника
болезней крови. - Я полагаю, вы желаете, чтобы я вскрыла череп? У меня с собой есть
кое-какие инструменты, но мне нужна пила.
Софи отвернулась от тела, споткнувшись о ящик, в котором хранились походный
микроскоп, позаимствованный у биолога-любителя, и кучка предметных стекол. Был бы тут
мощный лабораторный микроскоп, аппаратура для замораживания и вскрытия, приборы для
биологических и вирусологических анализов... Ах да, чуть не забыла! Конечно же,
электронный микроскоп - и все остальное оборудование, к которому она привыкла...
- Что нового удалось узнать? - устало спросила Софи. Да ничего особенного по
сравнению со вчерашним днем. Врачи пришли к общему мнению, что на корабле
наблюдается вспышка грипповидного заболевания - хорошая формулировка! - непонятного
происхождения. Есть надежда, что найдут кого-нибудь, кто перенес подобное заболевание на
Земле; тогда можно будет предположить, что болезнь вызвана земными вирусами, а не
инопланетными. "Все равно что искать нить Ариадны", - заметил кто-то, но ироническое
замечание осталось без ответа. В общем, по сравнению со вчерашним днем изменилось
только одно: теперь они знают, что болезнь может быть смертельной. Будет ли этот случай
исключительным - никто пока сказать не в состоянии.
"Кофе бы выпить!" - протянул чей-то голос. Кто-то рядом смачно зевнул, так, что аж
челюсти щелкнули. Арпад переносил весь этот ритуал, даже не пытаясь скрыть свое
нетерпение. Мейер попросил его высказаться насчет болезни и способов лечения, коль скоро
он так уверен, что их дискуссия лишена смысла. Атмосфера в лаборатории начала
накаляться.
Над стеной показалась голова одной из медсестер:
- Доктор Мейер! Доктор Рамачандрам! Можно вас на минутку?
Все понемногу разошлись, оставив Софи наедине с покойником.
Она начала вскрытие, когда зажегся свет. До того Софи объяснила убитой горем жене
усопшего, что именно подразумевается под вскрытием. Похоже, бедная женщина не
очень-то поняла, но поскольку морозильных установок у Софи не было, а информация была
необходима, ждать она не могла. Она постаралась рассказать о процедуре как можно
подробнее, а затем попросила брата и жену покойного подписать подготовленный ею
документ о согласии на вскрытие, чтобы они не возмущались, когда увидят результаты ее
работы.
Софи искренне надеялась, что болезнь покойного не заразна, и тем не менее попросила
отнести его из лаборатории в пустующую пока часть массива, а также велела Арпаду
выставить охрану, чтобы зеваки не глазели в щели. Рабочего стола тут не было, поэтому ей
пришлось работать на коленях.
Она подстелила целлофан, стараясь делать это как можно более аккуратно. Вчера в
какой-то момент ей с трудом удалось оторвать ногу от пола. Нагнувшись, Софи увидела на
туфле грязное пятно, подошвы тоже были серые и грязные. Еще немного - и волокна проели
бы в туфле дырку. Потрясающе эффективная очистная система!..
Обливаясь потом в импровизированных целлофановых маске и халате, Софи отчаянно
пыталась распилить кость. У нее было такое чувство, будто она вернулась в начальные годы
своей практики, когда мысль о том, чтобы распотрошить человека и оставить от него пустую
оболочку и кучку влажных органов, приводила ее в ужас, - пока она не поняла, какое это
сложное искусство, и не научилась четкому и упорядоченному вторжению в человеческую
плоть. Но то, что она делала сейчас, было типичной халтурой. Без точных приборов и
инструментов удастся получить разве что половину возможных данных, да и то картина
будет смазана. Это просто никуда не годится; ей было стыдно за собственную
беспомощность. Но она должна знать, твердила себе Софи. Она должна знать. Дело не
только в том, что ее попросили; в конце концов, она могла и отказаться. Но она должна
знать. И тем не менее она чувствовала себя скорее мясником или варварской жрицей, чем
высококвалифицированным патологоанатомом. Софи так и не сумела выработать в себе
способность к черному юмору и вообще к умению посмеяться над своей работой - слишком
близка была к покойным сама.
Закончив, она вынула из пластмассовых чашек внутренние органы и, держа в руках
головной мозг, позвала всех к себе. Повреждения мозга были очевидны для любого медика;
остальным Софи пояснила:
- Думаю, мне удалось подтвердить наши подозрения. В мозгу большая опухоль.
Посмотрите, какие плоские борозды... то есть извилины.
Она стерла ладонью кровавое месиво, покрывавшее мозг, обнажила серое вещество и
продемонстрировала все поврежденные места внизу, где опухоль вдавила часть ткани в
ствол мозга и в основание черепа. Опухоль казалась однородной, по крайней мере на вид,
хотя не исключено, что на ранней стадии воспаление началось в нескольких точках. Об этом
свидетельствовали судороги больного. Почему мозг покойника претерпел такое разрушение,
оставалось только гадать. Софи предполагала, что это токсический инсульт, но что его
вызвало?..
- Надеюсь, теперь вы все-таки приложите побольше усилий, чтобы раздобыть мне
приборы и медикаменты, - с невольной обидой упрекнула она Арпада, хотя и понимала всю
несправедливость своего упрека.
Арпад бесстрастно посмотрел ей в глаза. Этот венгр был парадоксальной натурой. Чем
напряженнее становилась ситуация, тем спокойнее он себя вел. Когда он пытался
предотвратить катастрофу, он был настоящим диктатором, требовательным и
темпераментным, но во время кризиса становился почти безмятежным. Быть может, потому
что действительность подтверждала его прогнозы. А может, потому, что мир был именно
таким жестоким, как он и думал.
Софи принялась за другие органы, аккуратно разложенные на целлофане. Эту часть
работы она проделала вполне удовлетворительно. Органы были нормальные и здоровые -
молодые органы молодого и здорового человека. Печень чуть желтовата и увеличена, кое-где
видны темные пятна, однако все это не могло привести к летальному исходу. Почки тоже
чуть деформированы - и это особенно бросалось в глаза, когда они лежали рядом на
целлофане.
Софи отступила в сторону, пока ее коллеги копались в органах, передавая друг другу
пару перчаток. Врач, обладавший художественными способностями, делал детальные
зарисовки. Все понимали: за неимением средств для заморозки второго шанса у них не
будет, всю возможную информацию необходимо собрать незамедлительно. Софи стояла
чуть позади, нетерпеливо ожидая, когда они наконец закончат и уйдут. Ей надо было как
можно скорее взять свежие образцы для микроскопа, хотя часть образцов она уже успела
законсервировать в формалине, маленькую бутылочку которого захватила с собой.
Забывшись, она прислонилась бедром к стене - и когда ее поманил вошедший Арпад,
почувствовала, как рвутся тоненькие волокна, впившиеся в пятно засохшей крови.
Вместе с Арпадом пришли Стэн Морган и трое его спутников; Морган брезгливо
поморщился при виде ее заляпанного кровью передника. Софи отвернулась, сняла передник
и положила его на выступ аргиллита, бросив сверху пару перчаток. Когда Морган
представил своих спутников как членов специального разведывательного отряда
вооруженных сил США, подчеркнув, что сам он - научный советник команды из НАСА, они
не подали Софи руки. Морган виновато улыбнулся ей. Она внимательно оглядела его:
стройный, выглядевший моложе своих двадцати пяти лет, с заостренным книзу лицом,
черными волосами и темно-карими глазами, в которых отражался живой ум. В передних
зубах посверкивали золотые пломбы, в одном ухе виднелись две уже заросшие дырочки -
как видно, он тоже не избежал поветрия и носил когда-то серебряные гвоздики в ушах. На
плече бежевого пиджака была нашивка НАСА - двенадцать звездочек, символизировавших
официальных членов организации, и веер из ладоней - белой, черной, желтой и красной.
Старшим из военных был сержант Эй Джи Лоуэлл, человек средних лет и невысокого
роста, скорее жилистый, чем мускулистый. Глаза у него были светло-голубые и холодные,
как мрамор. Врачом представился Грегори Дровер - молодой парень с пшеничными
волосами. Третий был инженер Борис Дюраскович, Врача, которого Софи видела раньше, и
молодого капитана с ними не было. Заболели, что ли? Или умерли?
- У сержанта Лоуэлла заболели трое, - сказал Арпад. - Он пришел к нам, поскольку мы
здесь самая организованная группа, в надежде, что мы снабдим его полезной информацией.
- Да мы бы с удовольствием. Как видите, я только что закончила вскрытие
единственного больного, который... Арпад медленно покачал головой:
- Еще один умер. Сразу после того как зажегся свет. Софи кивнула и продолжила:
- Погибшему двадцать семь лет. Прекрасное физическое состояние, никаких проблем
со здоровьем. Первые симптомы появились вчера около полудня. Перед тем как потух свет, у
него начались сильные судороги, и больше он в сознание не приходил. Организм перестал
реагировать на раздражители, дыхание стало затрудненным. Зрачки были расширенными и
неподвижными, никаких рефлексов не наблюдалось. На заре мы прекратили делать ему
искусственное дыхание и констатировали смерть. Вскрытие подтвердило наши подозрения:
отек мозга, приведший к образованию внутренней грыжи и сжатию ствола головного мозга.
В печени и почках есть кое-какие отклонения от нормы, но весьма незначительные. Легкие,
желудок и кишечник в полном порядке, никаких признаков воспалительного процесса,
эмболии или тромбоза... Причиной смерти стал отек головного мозга, а чем он вызван -
токсическим инсультом, энцефалитом или чем-то еще, я сказать не могу. Сейчас у нас более
тридцати больных. У пяти пациентов наблюдаются те же симптомы, что и у погибшего.
Большинство больных - молодые люди, которые раньше вообще не жаловались на здоровье.
Выявить источник заражения нам пока не удалось. Ничего общего между ними не было -
питались и пили воду в разных местах, жили тоже...
- Значит, причин вы не знаете?
- Наше диагностическое оборудование, - с горечью сказала Софи, - состоит из
стетоскопов, линеек и молоточков для проверки рефлексов. Батарейки в отоскопах и
электрических приборах, естественно, рассыпались в прах. А поскольку почти вся наша
информация была записана на компьютерных дисках, теперь мы располагаем только той
базой данных, которая осталась в голове. Что же до лабораторного оборудования, у нас есть
походные микроскопы, позаимствованные у любителей, инструменты для вскрытия, немного
красителей, консервирующих веществ и разнокалиберные лупы и линзы, которые мы с
коллегами взяли с собой скорее из любопытства, чем по необходимости. Кое-что наскребли
по сусекам - я имею в виду колбы, пробирки, лабораторное стекло и прочие мелочи.
- В этом смысле мы, наверное, сумеем вам помочь, - сказал Лоуэлл. - Мы привыкли к
жизни в походных условиях.
- Нам любая помощь пригодится, не стану отрицать. - Софи обернулась. - Мне надо
сказать пару слов моему помощнику, чтобы он подготовил тело для переноски, а потом я
вернусь в лабораторию, протестирую образцы и постараюсь препарировать те, что я
сохранила в формалине. Может, удастся выяснить что-то новенькое. Вы могли бы прийти ко
мне туда? Нам надо подумать всем вместе и выяснить, откуда взялась эта зараза.
- Вообще-то у меня есть идеи... - начал Дровер.
- Софи! - окликнула ее Адриен ла Флер, внезапно появившаяся в проеме. - Я привела
тебе кое-кого. Ты обязательно должна его видеть!
Судя по ее тону, дело было срочное, так что Софи оставила Дровера с Арпадом,
который представил его медицинской бригаде.
"Кое-кем" оказался Стивен Купер, притаившийся за выступом массива. В последний
раз Софи видела этого рыжеватого дикаря, когда он стремительно бросился прочь,
расталкивая толпу. Сейчас его было не узнать. Лицо изможденное, все в синяках, движения
судорожные и неуверенные. Он мельком глянул на Софи и отвел глаза в сторону.
Разноцветные синяки двухдневной по виду давности были самых разных оттенков, от
фиолетового до черного. В руках Стивен держал смятую зеленую ленточку из шотландки.
- Вы только посмотрите на этих сволочей! - Он дернул подбородком в сторону
массива. Обернувшись, Софи увидела еще несколько знакомых фигур, маячивших снаружи и
полускрытых серыми валунами. Стивен снова отвел от нее глаза. Он разговаривал с Софи, но
смотрел при этом на ла Флер. - Флер говорит, я уже переболел этим вашим гриппом
Центавра.
- Возможно, он прольет свет на нашу проблему, - сказала ла Флер.
- Я свалился пару дней назад и просто заполз в нору. Ждал, пока поправлюсь или стану
пищей для коврика. - Стивен показал глазами вниз на зеленое покрытие, поясняя свои
слова. - Я, конечно, тогда не знал, что могу откинуть копыта. Флер говорит, люди мрут от
этой заразы. Честно говоря, мне просто хотелось сдохнуть. Да! Флер еще просила меня
сказать, что перед тем как я заболел, меня укусила симпатичная голубенькая букашка. - Он
вытянул вперед руку. Под густыми рыжеватыми волосками на коже виднелся длинный рубец
в струпьях и два коротких глубоких пореза крест-накрест. - Я сделал надрез против яда.
Когда поживешь в лесу, начинаешь уважать законы дикой природы. Только ни хрена это не
помогло. Часа через четыре после укуса у меня начались дикие головные боли, лихорадка и
неукротимая рвота.
"Насекомые! - подумала Софи. - Не лишено смысла..." - Вы можете этим заняться? -
попросила она ла Флер. - Опросите как можно больше людей, которых кусали насекомые, и
выясните, кто из них заболел после укуса.
Адриен кивнула, но не тронулась с места. Похоже, медсестре не хотелось оставлять
Софи наедине со Стивеном. В ее взгляде сквозило недоверие - но не ревность. Между этой
женщиной и Стивеном явно существовало какое-то притяжение, только не сексуальное.
Стивен посмотрел на нее и криво усмехнулся. У него было очень выразительное для
мужчины лицо.
- Вы не могли бы поймать мне хотя бы одну букашку? - спросила его Софи. - Вы ведь
снова отправитесь исследовать пещеры, да?
- Безусловно, ваша светлость, - с иронией отозвался Стивен.
- Погодите минутку.
Софи устремилась к себе в лабораторию, перешагивая через будущие стены. Медики,
разделившись на две части, все еще до хрипоты спорили, земная это болезнь или здешняя.
Софи услышала чью-то реплику о заболеваниях, вызванных насекомыми. Кто-то позвал ее
по имени. Она выглянула за стенку лаборатории я сказала, как отрезала:
- Если это букашки, я уже слышала такую версию. Сейчас проверяем.
Она отошла от стены, чтобы ее не втянули в бесплодную дискуссию, и принялась
лихорадочно рыться среди бутылочек из-под лекарств, баночек из-под кремов и пробирок.
Собрав несколько пузырьков, Софи отнесла их Стивену и Адриен. Когда она протягивала им
пробирки, в воздухе внезапно блеснула синяя искорка и упала ей на руку; Софи с невольным
отвращением стряхнула ее. Стивен и ла Флер смотрели на букашку, затаив дыхание, и
только когда она улетела, они глубоко вздохнули, переглянулись и обменялись одинаковыми
еле заметными улыбками.
Ла Флер взяла Стивена под руку:
- Пошли, поймаем ей жучка!
21. Хэтэуэй
Я сходила в гости в женскую общину, указанную на карте Стивена. Они подыскали
себе хорошее местечко (хотя мое лучше!) в небольшой пещере, в которую из главной
пещеры ведет всего один длинный туннель. Строят там классные бассейны и купальни и
даже что-то вроде многоэтажного дома в стене, сплошь испещренной дырками. Я осталась
бы у них подольше и помогла бы, если бы не одна сердобольная наседка, которая решила
взять меня под свое крыло. Она, видите ли, вознамерилась измерить мой живот, чтобы
сказать мне, когда должен появиться на свет ребеночек. Как будто я считать не умею! Потом
она захочет узнать о моих жилищных условиях и о моей готовности к материнству. Я
улетела с Земли, чтобы сбежать от всех умников, которые вечно долдонили, как мне лучше
жить, а потом изводили меня, когда я с ними не соглашалась. К счастью для меня - а может
быть, и для нее, потому что я уже готова была ей врезать, - из большой пещеры пришла
женщина в таком же ужасном состоянии, в каком был недавно Стивен, и наседка
переключилась на нее.
Я немного поболтала с невероятно старой дамой, которая говорит с изумительным
британским акцентом. Она почти слепая, и один глаз у нее все время смотрит в сторону. А
волосы - чистой воды сюрреализм! Белее белого, точно их вымыли в отбеливателе. Мне это
нравится куда больше, чем крашеные патлы вокруг старых морщинистых лиц. Морщины у
нее, конечно, есть, но лицо не выглядит высохшим, как сморчок. У нее такое же строение
черепа, как у Кэтрин Хэпберн, и кожа натянута на кости в облипочку. Руки все в пятнах,
такие худущие и сморщенные, будто они тысячу лет пролежали в торфяном болоте. На ней
была шерстяная юбка, свитер розового цвета и такие дрянные теннисные тапочки, что я бы в
них в школу даже под угрозой смерти не пошла. Манера говорить у дамы такая старомодная
и назидательная, что поневоле хочется вытянуться в струнку. Видать, генетическая память во
мне взыграла. Но разговаривали мы с ней о таких вещах, о которых старые дамы, как
правило, не говорят - например, об абортах и незаконнорожденных детях. Она знала
девушку, которая сделала себе аборт, потому что забеременела от немецкого солдата во
время Второй мировой войны. Да, эта старушка многое повидала в жизни. Наверное, чтобы
решиться в ее возрасте полететь с инопланетянами, нужно не меньше мужества, чем
подростку.
В каждом лагере, мимо которого я потом проходила, тоже были больные. Я ловила на
себе странные взгляды со стороны. Обычно, когда на тебя смотрят на расстоянии,
расшифровать эти взгляды довольно просто. Парни прикидывают, стоит ли к тебе клеиться, а
девчонки пытаются понять, можешь ты составить им конкуренцию или нет. В принципе,
когда у тебя живот под рубашкой, как тыква, проблем особых нет. Но на сей раз люди
смотрели на меня как-то иначе. На память пришли эти идиотские истории, которые нас
заставляли читать на уроках английского, когда люди сваливали вину за все свои беды на
одного человека и убивали его, чтобы избавиться от напастей. Короче, до своей пещеры я
добралась благополучно, но пока я больше вниз не пойду. Не хочу подцепить какую-нибудь
заразу, а то еще ребеночку повредит. Буду жить у себя и заниматься росписью.
Краски я теперь подбираю - любо-дорого смотреть. Цвет стены использую как фон, а
сверху работаю мелками. Так мне удается изобразить на картине тени, а если надо, я могу в
одну секунду выбрать любой из цветов радуги и изменить то, что мне не нравится.
Теоретические рассуждения мистера Розена о цветовых пятнах и светотени начинают
обретать какой-то смысл. Так что можете передать ему, что до меня хоть и с опозданием, но
дошло.
Я долго пыталась сообразить, как же лучше накладывать краску. Когда я касаюсь стены
мелком или пальцами, фон сразу меняется. Короче, я сделала себе распылитель из
соломинки, согнув ее пополам. Проблема в том, что у меня нет чернил, а краску надо очень
сильно разв
...Закладка в соц.сетях
