Жанр: Научная фантастика
Лунная соната для бластера
...бесовской оргии,
посвященная Госпоже. Теперь ведьмы готовились призвать Рогатого, 'Эрне. Того, кого
инквизиторы средневековья называли сатаной.
- Эко, эко, Зомелак! Эко, эко, Цернуннос! Эко, эко, Арада! - напевал шабаш, и
змея тел пришла в движение, медленно плывя округ костра. Барабан заходился от дрожи.
И тело Господина начало меняться. Иные пропорции, иная кожа - темная, волосатая;
ноги превратились в копыта. Он стряхнул ненужный уже шлем - кто сможет узнать
Дэймона Аббасона в рогатом сатире? Воздух, прогревшийся за время пляски, внезапно
пахнул морозом. Я и не знал прежде, что холод тоже имеет запах.
- Я пришел, - спокойно сообщил Аббасон - нет, уже 'Эрне, сам Дьявол! Мне уже
довелось удостовериться в необычайной силе уикканских репрограмм, но имперсонация
Рогатого поражала своей глубиной. Показалось даже, что движение воздуха донесло до
меня запах козла.
И тогда вперед выступил Черный Человек шабаша. Он запел - ломким, до
странности лишенным тембра голосом, и подхватили остальные:
Именем невыражен, неназван во плоти,
Старый мой Владыка, о хозяин темноты,
Силою холодною, невиден и несвят,
Силой одержи его с макушки и до пят,
Темный мой Владыка, что древен и могуч,
Попираешь землю ты, главой касаясь туч,
Слово твое - камень, и плоть твоя - как тень,
Гнев твой - словно ночь, и радость твоя - день,
Слушай, о Владыка, приближенного мольбу...
Что только не примерещится - свет факелов будто заколебался,
померк...
- Покарай, Владыка, того, кто зло замыслил и учинил слуге твоему 'Эрне-ст'а
Сиграму.
- Rentum tormentum! - подхватил хор.
- Покарай его силой своею, именами Цернунн, и Балор, и Бараббас.
- Rentum tormentum!
- Да не будет ему ни света, ни любви - ни мира, ни покоя - ни счастья, ни
радости - ни воздуха, ни жизни!
- Rentum tormentum!
Меня пробрала дрожь. Проклятие! Не в смысле "мать твою, падла!", а настоящее,
старомодное, добротно наложенное проклятие. А уикканские проклятья имеют забавное
свойство сбываться. Можете считать это суеверием, но я пару раз имел случай убедиться в
этом - со стороны, конечно. Вот и проверю на собственной шкуре, насколько действенна
их так называемая магия.
Господин принял от склонившегося Черного меч - длинный, прямой, с темным
клинком и серебряным эфесом.
- Жертву Господину! - приказал Черный вполголоса.
Принесли жертву - человеческое тело, видимо, не куклу, а быстророжденный клон,
распяли на алтаре, усыпанном хлебными крошками. Были еще какие-то действия,
ритуалы, но я не запомнил их.
- Именем тайн бездны, - тихо говорил Рогатый, и толпа ловила каждое слово, -
пламенем общины, силой запада, молчанием ночи и святым обрядом я исполняю ваше
желание. Кабие ааазе хит фел мелтат.
Как-то внезапно толпа распалась на пары. Молча и сосредоточенно участники
улеглись на покрытый сброшенными ранее плащами и соломой пол и принялись
совокупляться. Я написал бы "заниматься любовью", но это выражение тут не подходит
- чтобы его употребить, нужна любовь или хоть приязнь. Ведьмы и ведьмаки занимались
работой.
- Кабие ааазе хит фел мелтат, - повторял Господин, и каждая из яростно
дергающихся пар шептала: - Мы работаем для погибели... Мы работаем для погибели...
"Никогда в жизни не видел такой бездарной групповухи", подумал я, едва слышно
хихикнув. От усмешки мне сразу полегчало. До чего же дойти надо, чтобы превратить
самое светлое из человеческих занятий в муторный ритуал? Не-ет, дамы и господа, мне с
вами не по пути.
Накачка длилась минуты три. Потом, словно по неслышной мне команде, пары
одновременно расплелись с коротким стоном неудовлетворенного желания, а Господин
вонзил меч в грудь жертвы.
- Дело сделано, - звенело у меня в голове, - дело сделано, было черное, стало
белое. Дело сделано, дело сделано...
- Радуйтесь! - Прозвучало это как приказ, и приказ был исполнен в точности.
Ритуал завершился, и больше детей Рогатого не сдерживало ничто, кроме белой черты на
полу.
Я не стал смотреть на неформальную часть шабаша. От тяжелого, сладкого запаха
благовоний меня уже тошнило, а похабные сцены мало волновали (хотя кое-что могло бы
представлять интерес для специалиста. Я, например, и предположить не мог, что
гипертрофированный орган Рогатого имеет какое-то функциональное применение).
Гораздо больше меня волновал Дэймон Аббасон в его естественном облике.
Выскользнуть из сумрачного "места радости" и найти в пустых куполах комнату
магистра для меня не составило труда, хотя я едва успел вовремя - приближалась
полночь, шабаш завершался, круг вот-вот должен был быть разомкнут, чтобы пляска не
продолжилась и на следующие сутки, и тогда коридоры рега наполнятся усталыми
колдунами, разбредающимися по домам. А в комнате мне оставалось только ждать.
Когда дверь, наконец, открылась, мои часы показывали половину первого ночи. Я
дружески помахал вошедшему уикканцу бластером и указал на низкий пуфик - кресло я
занял сам, и уступать не собирался.
- Присаживайтесь, senor Аббасон, - дружелюбно предложил я.
Уикканец осторожно опустился прямо на пол.
- По какому праву?.. - прорычал он хоть и яростно, но не слишком громко.
- Офицер Макферсон, полиция лунного самоуправления, - представился я
вежливо. - Хочу задать вам несколько вопросов.
- Дела веры не относятся к ведению полиции!
- А с чего вы взяли, что меня интересуют дела веры? - Да, жалок тот, в ком
совесть нечиста! - Пришел я к вам... почти как частное лицо.
- Провалитесь вы в девятый ад Саваофа!
- Невежливо, сеньор. - Я поднял бластер и демонстративно увеличил мощность.
Теперь, вздумай я выстрелить, мне не понадобится даже прицеливаться - ком плазмы
спалит все, что зацепит хоть краем.
- Вы не посмеете. - Похоже, Аббасон не слишком верил своим словам.
- Посмею, - успокоил я его. - Или вы думаете, что я примчался к вам из Моря
Облаков для милой дружеской беседы? Меня интересует Эрнест Сиграм - помните
такого? Вижу, что помните. Кто он? Где проходил репрографию? Что такого пытался
скрыть своей смертью? Только не убеждайте меня, что он случайно довел себя до
метаболического истощения.
- Вы ничего не узнаете, - ответил Аббасон. Я отметил для себя, что, несмотря на
страх, он держится спокойно... нет, не то слово - уверенно! - Ничего.
- У вас довольно интересный предрассудок, - произнес я, запуская руку в карман.
- Сидите смирно.
Я нагнулся вперед и всадил в его щеку заряд гипнарка прежде, чем он успел
опомниться. Уикканец слишком поздно сообразил, что я делаю. Он начал
трансформацию, глаза его вспыхнули золотом ярости - и погасли, когда наркотик
проник из кровяного русла в мозг.
- Сидеть, - приказал я. Приподнявшийся было Дэймон плюхнулся обратно на
мягкое покрытие. - А теперь рассказывайте подробно. Кто был главным в общине - вы
или Сиграм?
- Вопрос задан некорректно, - лениво произнес Аббасон.
Вот недостаток гипнарка - пациент отвечает только на заданный вопрос, как
примитивный сьюд, и, чем сильнее воля допрашиваемого, тем, как правило, короче его
ответы - лгать он не может, а говорить не хочет.
- Какова была роль Сиграма в общине?
- Он служил управителем.
- Управителем чего?
- Связей.
- Связей с кем?
- Не знаю.
От-так-так!
- Почему не знаешь?
- Блок памяти.
Чтобы снять репрограммный, внедренный в самые глубокие слои личности запрет,
нужен полный комплект гипнургической аппаратуры - при условии, что вскрытие блока
не сотрет вообще все воспоминания пациента, оставив у меня на руках мускулистый
овощ. Я растерянно пошарил по карманам. Гипнокорректора у меня там, разумеется, не
завалялось. Были, правда, мушки в ассортименте, включая совершенно нелегальные, но
если я попытаюсь накачать Аббасона обезволивающим выше бровей, это может плохо
кончиться.
Тупик.
Попробуем зайти с другого конца.
- Какова твоя роль в общине?
- Я - Господин! - Даже гипнарк не выдавил из уикканца гордости. Я никогда не
понимал психологии искренней веры. Этот человек всерьез полагает, что является
воплощением Рогача 'Эрне вне зависимости от напичкавших его организм косметических
аугментов, и это придает ему сознание собственной значимости, какого мне не добиться,
даже соверши я двенадцать подвигов Геракла (хотя что там за подвиги - в основном
зверушек ломать).
- Какова роль в общине... э... - Я попытался вспомнить. - Джеймса Слончевски?
- Он Черный.
- А Ирейн Квилл - Госпожа?
- Да.
Меня всегда интересовало, является ли такая иерогамия одновременно и светским
браком. Все уикканцы, с которыми я пытался заговаривать на эту тему, тут же поднимали
жуткий скандал с обвинениями в оскорблении чувств верующих - на этой почве у них
вообще паранойя - но внятного ответа мне добиться так и не удалось. Я потратил
секунду, подавляя искушение спросить у Аббасона. Ему-то сейчас не отвертеться....
А вообще картина складывается до отвращения нестандартная. Мы имеем
классическую троицу руководителей общины, возглавляемую, как водится в черной
уикке, Господином (у белых на первом месте жрица, но двое ее ближайших сподвижников
всегда мужчины). И к этой слаженной команде примазывается четвертый, остававшийся
без места в иерархии, но именуемый тем не менее верховным жрецом.
- Было такое, чтобы Сиграм воплощал Рогатого? - поинтересовался я, осененный
внезапной догадкой.
- Нет, - выплюнул уикканец. - Никогда.
Час от часу не легче. Получается, что досье, которое мне составил Вилли, врет как
политик. И еще - что за община такая, что в ней все руководство выменяно? Конечно,
уикканцев привлекают отдаленные колонии именно потому, что здесь не так жестко
соблюдаются законы о био- и психонормах, у нас на Луне оборотничество вообще
ненаказуемо. Но в мозгу Сиграма судмедэксперт нашел следы предельной репрографии, у
Аббасона стоит блок памяти...
- У Черного и Госпожи тоже стоят блоки памяти? - поинтересовался я.
Аббасон кивнул.
Как весело. Мелькнувшая было мысль оставить неразговорчивого Господина в
каталепсии и наведаться к его коллегам сгинула, не оформившись до конца.
- Блок поставлен до вашего прибытия на Луну? - забросил я пробный шар.
- Нет, - прохрипел уикканец.
Ладно. Поиграем в двойную угадайку - мало того, что я не знаю, получу ли ответ,
но даже не представляю, какие следует задавать вопросы.
- Почему умер Сиграм? Не хотел раскрывать тайну? - брякнул я наугад.
- Да, - неожиданно отозвался Аббасон.
- В чем состоит тайна?
- Блок памяти.
- Почему Сиграм стрелял в меня?
- Это был не Сиграм.
Я поперхнулся.
- А кто?
- Неизвестно.
- Опять блок памяти? - сыронизировал я.
- Нет. - Действительно не знает.
- Тогда какого... - я чуть не сказал "дьявола", но вовремя осекся, - он бегал по
Городу с гаузером наперевес?!
- Неизвестно. Блока памяти нет. - Проклятье, да он силен! Для пациента под
гипнарком выказать иронию - все равно что мне бегать под лучом парализатора. Надо с
ним поосторожнее, а то пропущу момент, когда наркотик выветрится... хотя это будет
нескоро.
- И ваш ритуал был нацелен против того человека, который подставил Сиграма? Не
против меня? - наугад бросил я.
- Да.
- Но ты не знаешь этого человека?
- Нет.
- Хочешь узнать?
- Да.
- Я тоже. Что ты скажешь, если я предложу объединить усилия?
Аббасон сказал. Я слушал его изощренную ругань, как симфонию в исполнении
виртуоза. Что ж, сам виноват - формулировка допускает.
- А будете ли вы мне мешать? - осведомился я, когда потоп схлынул.
- Нет, - признался Аббасон, немного подумав.
- А мстить?
- Да. - Тут ему раздумывать не пришлось.
- Это дело только между мной и тобой, согласен?
- Да.
- Хорошо. - Я встал. - Гипнарк выветрится часа через три. Сиди тут, молчи и не
двигайся. Будут еще вопросы - загляну. - Аббасон оскалился. - И добрый тебе совет
- отложи свою месть до того момента, когда мы возьмем за гены типа, который сыграл с
нами такую нехорошую шутку.
Аббасон медленно наклонил голову.
- Да, еще одно, - добавил я, стоя в дверях. - Кто делал репрографию вашей
команде?
- Дом Карела, - бросил уикканец с явной злобой.
- А зачем? - едва не взвыл я.
- Блок памяти, - хрипло пробормотал Аббасон и на прощание сверкнул в мою
сторону желтыми глазами.
Из уикканского рега я выбрался без приключений, но в слегка обалделом состоянии.
Значит, не Сиграм стрелял в меня? Тогда кто? И почему тогда Сиграм так упорно молчал
- до смерти домолчался, только бы не рассказать, как и зачем раздобыл гаузер? И какого
беса в мозгу руководителя крупной общины - тринадцать полных ковенов - сидят
гипнотические блоки, да еще по тем самым вопросам, которые меня интересуют? Кто его
тянул вымениваться? Вопросов - тьма, и хоть бы луч света.
Если верить тому, что сказал Аббасон (а не верить ему у меня причин нет; можно
предположить, конечно, что на него не действует гипнарк, но тогда оборотень скорее
порвал бы меня на хромосомы, чем устраивал столь длительный и бессмысленный
спектакль), то против меня и уикканцев действует некий враг. Вариант - враг использует
уикканцев против меня. Или наоборот. Что за враг? Меррилл? Но тогда рассыпается
версия о причастности Службы к странной неуязвимости Сиграма. Кто-то еще? Кого я
уже успел впутать в конфликт, начавшийся простым, примитивным, почти родным
карантином? Дом Л'авери - сторона скорее пострадавшая. Стервятники? Когда они
смогут объединиться, я сожру свой инфор без хлеба. Кто-то, кому я походя на мозоль
наступил?
Кстати о мозолях. Упоминание о Доме Карела мне очень не понравилось. У Карела
ко мне есть один давний счет - я когда-то в горячке обвинил его в производстве
центровых; доказать ничего не сумел, но крови попортил столько, что с тех пор стараюсь
с его группой не встречаться в безлюдных местах.
Темненький этот Дом. С Л'авери хоть договориться можно, они в Бога верят. А
Карел не верит ни во что, кроме кредитной системы. Специализируется больше на
пластургии и гипнургии, тут Аббасон не соврал, но хватает, что плохо лежит - и
интелтроны для кукол его групари программировали, и химическим синтезом занимались.
А теперь мне предстоит как-то выяснить, кто из карелов поставил блоки Эрнесту
Сиграму. И по чьему заказу - потому что карелы ничего не делают просто так.
Первоначальная уверенность в том, что Роберт Меррилл виноват во всех моих бедах,
несколько сгладилась под действием фактов. А факты таковы, что никаких доказательств
его вины покуда не видно. Так кто же еще способен сотворить со мной такое?
Есть еще один вариант - за мной гонится кто-то из колониальщиков, но не
Меррилл. Скажем, Дэвро или Козин. Не ахти как разумно - нет мотива. Но сбрасывать со
счетов такой вариант не стоит - как и любой другой, вплоть до вмешательства
несвоевременно вернувшихся из созвездия Геркулеса Предтеч.
И кстати о Службе и Меррилле. С чего я взял, будто его треугольноголовость
действует по указаниям сверху? Покуда не снят карантин, Луна отрезана от метрополии...
Возможно, герой Селены-прим решил провернуть под шумок какие-то свои делишки?
Если так, то дела мои будут плохи до той поры, покуда лифт не заработает снова.
Рисковать, когда кабинка в любой миг может выплюнуть бригаду инспекторов,
колониальщик не станет. Тем разумнее решение скрыться в Арете.
Разобраться с Домом Карела я решил через лейтенанта Хиля, если, конечно, смогу
связаться с ним по обычным линиям. Когда дело доходит до групарских регов, на всех
городских сьюдов, включая и сьюда связи, нападает помрачение рассудка. Черт, да мы не
знаем в точности, какую площадь занимают их купола, и сколько там жителей! Простой
групарь может всю жизнь провести в своем реге, не имея даже опознавательного кода.
А все остальное подождет до той поры, когда я вылезу из своей норы в Апеннинах.
Будем надеяться, что Банко не обидится, если я задержусь (мы задержимся) на недельку.
Когда я пришел в комнату, где остановились мы с Элис, девушка уже спала. Я
тихонько разделся и лег рядом. Поначалу я думал, что не смогу заснуть рядом с
незнакомым человеком - привычка чувствовать под боком тело именно Сольвейг
казалась мне непреодолимой, но, к своему изумлению, отключился почти мгновенно,
убаюканный ровным дыханием соседки. Ближе к рассвету я проснулся оттого, что Элис
начала метаться во сне - наверное, приснился кошмар. Я обнял ее, и она затихла. Я
полежал немного, стараясь не думать о прохладной коже под своими руками, и незаметно
для себя вновь отключился - теперь уже до самого утра.
Глава 8. Арета
Встали мы рано, под бешеное дребезжанье, которое сьюд Лаланда почему-то
называл "звонком". Я зевал, рискуя вывихнуть челюсть, и мечтал о пиргипноле. Будем
надеяться, что спокойное, размеренное житье у алиенистов пойдет на пользу моим
суточным ритмам, потому что я вовсе не горю желанием подсесть на "качели"
стимулятор-снотворное. Слава всем богам, что у нас на Луне нет хотя бы часовых поясов,
так отравляющих жизнь бедным обитателям нормальных планет. Несмотря на то, что
между Аретой и Городом изрядная разница по долготе - Арета градусов на двадцать
восточнее (не говоря уже о том, что находится не в южном полушарии, а в северном, но
это к разговору о часовых поясах не относится) - время в них отсчитывается одинаково.
Причина тут в медленном вращении Луны - когда между рассветом и закатом проходит
две недели, измерять время по солнцу как-то нелепо. Оттого циклы имеют для лунарей
вторичное значение, а часы - что на Эртсайде, что на Фарсайде - ставятся по Гринвичу.
Когда меня откомандировали повышать квалификацию в Санлосане, я дня три доводил
своего гида до бешенства, покуда не сообразил перейти на местное время.
- Предлагаю не задерживаться в здешних гостеприимных куполах, - предложил я,
- а побыстрее отправиться.
Перекусили мы взрывпакетами на станции.
- Почему эта гадость так называется? - полюбопытствовала Элис, слизывая с
пальцев крошки.
- В них больше перца, чем биомассы, - объяснил я, дыша ртом. - Иначе
дрожжевой привкус не отбить.
- Зря я поддалась на вашу провокацию, - буркнула девушка. - В невесомости
меня точно стошнит...
Я уже начинал находить некоторую прелесть в своем положении гида. Всю дорогу
до Ареты - то есть десять минут, капсулы мы ждали дольше - я объяснял своей
спутнице, почему космическая болезнь - это вредная выдумка для особо внушаемых
туристов. Я не встречал еще ни одного лунаря, которого тошнило бы в невесомости.
Возможно, дело в нашем низком тяготении.
Курортный городок Арета состоял собой всего-то из пяти-шести куполов,
оседлавших один из отрогов Лунных Апеннин. Зал ожидания на станции был накрыт
бесшовным экраном, демонстрирующим окрестные пейзажи, и Элис смогла воочию
убедиться, что ночью на Луне действительно смотреть нечего. По одну сторону
простиралась угольно-черная равнина, похожая на смоляной океан, по другую - тот же
океан вздымался волной, затмевавшей небо. Даже звезды видны были плохо из-за
внутреннего освещения на вокзале. Только светились далеко в горах бледными пятнами
слаломные трассы; их, само собой, на ночь подсвечивали прожекторами - не закрывать
же, в самом деле, курорт на полмесяца!
- И куда нам теперь? - поинтересовалась Элис, оглядываясь.
- В гости, - ответил я. - На лыжах кататься пойдем завтра. Сегодня, боюсь,
времени не хватит. Только... не окажете мне одну услугу?
Девушка вопросительно подняла брови.
- Вызовите рассылку свежих новостей! - взмолился я.
- А почему вы сами не можете?
- Не хочу светиться, - туманно объяснил я. Ну не растолковывать же, в самом
деле, что даже такая малость требует проверки личного кода.
Новости меня разочаровали. На Чжэнь-сюань-син [пейзаж - каменистая равнина
под грязно-зеленым небом] отправилась крупная экспедиция Института прекурсологии
[панорама слепяще-белых корпусов у подножия золотой горы] для исследования
найденных в системе сооружений Предтеч [картинки нет, что само по себе странновато,
могли бы и показать]. Экспедицию сопровождает многочисленный отряд работников
Службы [суровые лица голубцов], чтоб, в частности, пресечь возможные нарушения в
работе местной администрации. В альфанской системе введен в строй внутренний лифт
Гея-Антея - первое сооружение такого рода в Доминионе [раскадровка: план системы,
соединенные красной чертой планеты, потом - реальная съемка, орбитальный лифттерминал
над Антеей, потом - представительный мужчина в типично альфанском
комбинезоне, но черном и явно от-кутюрного фасона, вместе с обвешанным наградами
колониальщиком разрезают традиционную ленточку]. На Земле продолжаются попытки
ограничить зону распространения арбора в Центральной Америке [уже поднадоевшая
некрохроника]; остров Гаити [карта] полностью изолирован от мира до завершения
естественного цикла болезни (понимай - пока зараженные не вымрут). Совет
неприсоединившихся государств подал петицию в Верховный комиссариат Службы с
требованием обеспечить справедливое распределение освободившихся в результате
эпидемии территорий... Этот постинг я досматривать не стал. Трупоеды.
До алиенистского рега пришлось добираться пешком - транспортерных линий туда
не проводили - и полтора часа блужданий по заросшим коридорам (кустарник по
обочинам никто, как водится, не подстригал, а прохожих было недостаточно, чтобы
постоянное шевеление заставило ветки расти куда-нибудь в другую сторону) отнюдь не
улучшили мое настроение. А в сам рег я по привычке заходил с опаской - мало ли какая
тварь на тебя кинется.
Элис алиенистские купола понравились. Она восхищенно утверждала, что тут
"прямо как на Земле". Я не был с ней согласен - мои воспоминания о метрополии носили
несколько иной характер - но высказываться не стал: ей все-таки виднее. Почти все три
месяца, проведенные мной на Земле, я проторчал безвылазно в Санлосане, и, помимо
местных достопримечательностей, запомнил только пугающе высокий потолок неба и
сухое горячее марево над горизонтом. Даже хваленым земным дождем так и не смог
насладиться: как-то раз с неба начали падать капли воды, крупные, как фасоль, но
ударяясь о горячий силастик улиц, они тут же расходились быстро исчезающими
пятнышками. Я ждал добрых полчаса, когда же, наконец, появятся лужи, но дождь
прекратился, а луж все не было. Вот тогда я и плюнул на экзотику.
Нам, лунарям, еще повезло. Наши лифты не настолько загружены, чтобы не
позволять нам иногда возвращаться в метрополию. Жителям той же альфанской системы
или Новатерры, чтобы посетить родину предков, приходится копить всю жизнь и стоять в
очереди до самой смерти. А ссыльным на Аверне не приходится ожидать и этого. В
последние десятилетия Землю каждый год покидает сто, а то и сто пятьдесят миллионов
человек, а возвращаются - единицы. Исход человечества из колыбели. Скоро в доменах
будет жить больше народу, чем в метрополии. И то сказать - в радиусе пятнадцати
парсек от Солнца лифтоносцы нашли сорок миров, пригодных для колонизации. Посылать
корабли дальше бессмысленно - им потребуется человеческая жизнь, только чтобы
добраться до окраин ойкумены. Нужно превратить централизованную систему лифт-связи
в сетевую, посылать корабли-разведчики с окраин исследованного космоса, а для этого -
рассредоточить население, разгрузить переполненную Землю.
Так появилась программа эмиграции. Так в учебниках пишут, что она так появилась.
На самом деле первые лифты были запущены намного раньше, чем эта гениальная мысль
зародилась в умах колониального начальства. Для того, чтобы теория Уилсона-Пенроуза
претворилась в жизнь, потребовалось двадцать лет, и еще двадцать - для того, чтобы
первый примитивный лифтоносец прибыл в систему альфы Центавра и обнаружил там не
одну, а целых две пригодных к заселению планеты. На Земле в это время жило десять
миллиардов человек.
Врет тот гад, что уверяет нас, будто правительства всерьез борются с
перенаселением. Чем больше народу, тем легче управлять нищей, злобной толпой. Но чем
больше жителей, тем больше и бунтарей. Бунтарей начали ссылать на самые похабные из
новооткрытых миров - того, кто счел Миктлан пригодным для человека миром, я
заставил бы самого там поселиться. Понимаю, он не знал, что корка этой пародии на
планету рвется не хуже гнилого савана, а под ней - лед, вода и лудлы, но подумать-то
можно было, что жить на спутнике газового гиганта ненормально! А самые приятные
местечки, вроде Мундо-дель-Парадизо, застолбили те, кто в прежние века селился бы на
Ривьере.
Организованная, форсированная, лихорадочная эмиграция началась намного позже
- чуть менее века назад. За это время Землю покинуло два миллиарда человек. Три, не то
четыре миллиона из этого числа осели на Луне - в основном сектанты или беглецы от
правосудия (лунные коридоры все же приятнее - и пригоднее - для жизни, чем
оледенелые равнины Тартара). Среди них были и родители некоего Миши Макферсона со
своей группой генобмена. А также алиенисты, бахаисты, кришнаиты, уикканцы,
дуэйнсиане, евангелисты и прочие, прочие, прочие.
Но вот что интересно - я никогда раньше не задумывался: а почему именно так
проходит этот странный процесс? Почему в таком бешеном темпе, безоглядно, бездумно?
Кто вообще позволил Комитету по развитию внеземных колоний превратиться во
всемогущего монстра? Не верю я, что правительства локальные и региональные по доброй
воле посадили себе на шею этакую гориллу. Так какая же сила дает Службе
неограниченную власть? Захочет Служба - и враз будут урезаны квоты на выезд для
непокорных. А с ними - и финансирование, и квоты на рождаемость. Я-то помню, отчего
пятнадцать лет назад вдруг упал демсдвиг в Индии - за два десятилетия до этого
взбунтовалась Калькутта. Все двадцать миллионов калькуттцев. Началось это, вероятно,
приступом берсерк-психоза, но буйство мгновенно приобрело окраску не то
политическую, не то религиозную. И тогда Служба взяла город в свои руки. Не знаю, как
это им удалось, но они провели принудительную репрографию двадцати миллионам
индусов. После принудительной стерилизации. Чтобы не возмущались. А квоты на выезд
снизили для всей страны. Урок был усвоен.
Нечто подобное я высказал своей спутнице, покуда мы пробирались петляющими
дорожками сквозь заросли карликового боярышника. На
...Закладка в соц.сетях
