Жанр: Научная фантастика
Лунная соната для бластера
...е у них только одно. Все они вымерли. Причем сделали это очень
быстро - вышли в космос, наследили у ближайших звезд и вымерли. И мне жутко
интересно, почему.
- Ближайших? - переспросила моя спутница.
- В космических масштабах, - поправился я. - Во всяком случае, чем старше
волна, тем реже попадаются ее следы. Звезды разносит галактическим течением... Вторая
волна вообще известна только по одной системе. Исключение - первая, но это, я уже
сказал, была целая группа цивилизаций.
- Может, это общее свойство разума? - предположила Элис. -
Самоуничтожаться?
- Ага, - хмыкнул я. - Карма у нас у всех плохая. Шутить изволите? Я вообще не
понимаю, как может вымереть цивилизация. Даже если сейчас Солнце взорвется
сверхновой - я знаю, что это невозможно, но все же! - останутся домены. Это сорок
колоний, сорок населенных миров в радиусе пятнадцати парсек. Допустим, половина
передохнет без метрополии, но остальные-то никуда не денутся! Те же Гея с Антеей,
Новатерра, Заря, Тянь-шэ, Мундо-дель-Парадизо... устоявшиеся домены, со своей
производственной базой...
- Я могу предложить вам сценарий гибели разумного вида, - каким-то
отстраненным голосом заявила Элис.
- Да? - Я картинно развел руками. - Прошу, миз Релер!
- Что ж... - Элис помолчала, потом заговорила странным тоном - никогда не
слышал, чтобы люди так разговаривали. Так мог говорить плохо запрограммированный
сьюд, потерявший иниц-файл интонаций. - Представьте себе вид, попавший в ловушку
собственного инстинкта продолжения рода. Вид, чье размножение обгоняло его
способность к расселению настолько, что все его звездные колонии оказывались
функционально перенаселены - несмотря на то, что этот вид использует какую-то
разновидность пенроуз-транспорта. А теперь представьте, что на центральной планете
ареала расселения происходит некий генетический сдвиг, на порядки повышающий
скорость мутагенеза. - Она горько усмехнулась. - Бедняги даже не успели понять, что
их погубило. В таких условиях любой вид вымрет за время, не превышающее срока жизни
одного поколения.
- Это все, извините, фантастика, - ответил я. - Вы постулируете этот ваш сдвиг...
- А я его не постулирую, - поправила Элис. - В земной биосфере такой сдвиг
возможен.
Я воззрился на нее, как на ожившего динозавра.
- С какой стати? - только и смог произнести я.
Элис пожала плечами.
- Это встроено в гены, - объяснила она. - Нечто вроде дополнительного
контрольного механизма... обеспечивающего одновременно стабильность популяции и
эволюционный рост. Когда функциональная перенаселенность достигает предельных
значений, активируются механизмы адаптивной радиации. А если это не выход, если вид
уже достиг адаптации - он или вымирает из-за мутаций, или... преобразуется.
- Не верю, - пробормотал я.
- Ну а как вы думаете, почему вымерли динозавры? - На лице Элис вдруг
промелькнула улыбка.
- Их убила Юкатанская астроблема, - оттарабанил я по школьному учебнику.
- Нет, - Элис покачала головой. - Это упрощенный подход, для пролов.
Вымирание началось за миллионы лет до столкновения. И почему вымерли именно
динозавры? Почему не крокодилы? Или не млекопитающие? Почему аммониты, а не
кальмары? Почему выжили птицы-эуорнитиды, а не потомки археоптериксов? На самом
деле что-то - палеонтологи так и не разобрались до конца, что именно -
спровоцировало функциональное перенаселение абсолютно для всех видов на Земле. Те,
кто смог - двинулись дальше, стали родоначальниками новых видов, родов, групп. А кто
не смог... те вымерли.
Меня пробрала дрожь.
- Даже если так, - упрямо отозвался я, - нигде не сказано, что ксеноформы
жизни должны быть устроены по нашему образу и подобию. Вон, на Соледад...
Элис пожала плечами.
- Вы просили выдумать вам сценарий, - проронила она. - Я выдумала.
Я помолчал чуть-чуть. Часы на стене капсулы отсчитывали секунды полета. От
Города до Лаланда меньше тысячи километров - восемь минут на нуль-орбите, плюс еще
немного на разгон и торможение.
- Знаете, - предложил я с некоторой неловкостью, - давайте лучше о политике
поспорим.
- На Земле обычно говорят - о погоде, - заметила Элис.
- У нас нет погоды, - извинился я. - Хотя, в сущности, разница невелика...
Каждый человек в глубине души убежден, что, окажись он на месте недоделков из
правительства, то уж точно решил бы все проблемы. Мы с Элис исключения не
составляли.
Мы обсудили действия КОХКа в арбор-очагах Центральной Америки, сошлись на
том, что санкордоны себя не оправдывают. Пару минут обсуждение топталось на месте,
как подслеповатый слон, а потом Элис задала довольно неожиданный вопрос:
- Скажите, а как вы попали в полицию?
- Случайно, - ответил я абсолютно искренне. - Это не слишком престижное
занятие на Луне. Понимаете, карьеру у нас можно сделать либо в церкви, либо в кино. В
верующие я не гожусь, а менять лица каждый месяц не хочу.
- Вы зря так говорите, - серьезно произнесла девушка.
- Что именно?
- Что не годитесь в верующие. Вам как раз нужно во что-то верить, только вы пока
не знаете, во что. Это, кажется, чисто лунарская черта. Или эмигрантская.
- Вы психолог? - поинтересовался я.
- Любитель. Я вообще очень интересуюсь локальными культурами Доминиона.
Отклонениями от стандарта, я имею в виду.
- А разве есть такой? Я что-то не заметил.
- Вы живете в заповеднике, офицер. Культура Доминиона унифицирована. Есть
еще остатки надкультур - американской, китайской, российской - особенно в доменах,
но Служба стирает и их.
- А вам не нравится? По мне, чем меньше поводов для несогласия, тем спокойнее,
- возразил я.
Самая большая моя проблема в любой дискуссии заключается в том, что, не
утруждаясь приобретением собственных убеждений, я просто начинаю опровергать
противника - вне зависимости от того, что он там отстаивает. А как раз сейчас этого
делать не следовало, чтобы не разрушить неоправданное доверие миз Релер. Чем дольше
мы с ней общались, тем любопытней мне становилось - что заставило ее остаться на
Луне, и как связана с этим кончина дядюшки Ноя.
- Ой ли? Для несогласия повод всегда найдется. А унификация культуры приводит
к ее распаду. Понимаете, - Глаза ее загорелись; похоже было, что Элис села на любимого
конька (еще одно совершенно бессмысленное выражение древних эпох), - наша так
называемая цивилизация уже четвертый век роет себе могилу.
- Так долго?
- Уже вырыла. Вы не были на Земле, вы не знаете...
- Почему не был? Был однажды. Три месяца там проторчал.
- Три месяца... А всю жизнь проведи там - взвыли бы. Мы старательно
избавлялись от пережитков темного прошлого... боролись с голодом, болезнями,
перенаселением и, конечно, со всяческой рознью, предрассудками, тоталитаризмом, а в
особенности - нетерпимостью. И доборолись до того, что установили по всей Земле
стандарт мировоззрения. Те, кто ему не соответствует, или эмигрируют сами, или
отправляются в ссылку по приговору суда.
Замечательный у нее стиль, надо будет перенять.
- Мы уничтожили все ритуалы социализации, - продолжила Элис. Слово
"ритуалы" ассоциировалось у меня в основном с обрядами уикканцев, а следующее
попросту оставалось китайской грамотой. Сообщив об этом миз Релер, я был
вознагражден кратким разъяснением. Имелось в виду, что люди перестали общаться - за
ненадобностью. На Луне этого не замечаешь - Город невелик, постоянно
наталкиваешься на знакомых, а Землю это явление поразило давно и прочно.
- А потому, - продолжала Элис с фанатическим огоньком в глазах (тем самым,
который я приучился замечать в глазах евангелистов, а, заметив - сворачивать в другой
коридор), - культура умирает. Цивилизация тоже умирает. Восемь миллиардов человек
заняты только тем, что выпихивают в домены каждого, кто хоть немного выбивается из
общего ряда. А потом специалисты Службы удивляются, отчего так много стихийных
бунтов.
- Знаете что, - я отчего-то возмутился, - так ведь огульно что хочешь охаять
можно! Я конечно, не большой любитель голубцов, вот только подавчера... - Тут я
осекся, запоздало сообразив, что сообщать миз Релер о моих натянутых отношениях с
Мерриллом не стоит.
- Почему огульно, - спокойно возразила Элис, будто не обратив внимания на мою
заминку. - Вот скажите мне, Майкл...
- Миша, - поправил я. - Это полное имя у меня такое - Миша.
- Извините, - Она по прежнему мило улыбалась при каждом извинении, но теперь
это производило на меня совсем иное впечатление: вроде резиновой оплетки на стальном
стержне. - Вот скажите, Миша: отчего в последние полтора столетия прекратили
присуждать Нобелевские премии по литературе?
- Правильно сделали, что перестали, - высказал я свое неквалифицированное
мнение. - Кого сейчас помнят из лауреатов двадцать первого века? Или двадцатого? А
кто прикладную социодинамику предсказал? Азимов! И работы его, между прочим,
входят в обязательный курс по этому предмету. Я уже не говорю об алиенистах. Ихнее
священное писание тоже премий не удостаивалось. Премии, если хотите знать мое
мнение, дают тем, кто вписался в свое время. А чтобы тебя запомнили, свое время надо
обогнать.
- Возможно, вы и правы, - В глазах ее мелькали искры, - но я не об этом. За
последние двести лет практически не появлялось новых идей, новых течений в искусстве,
в науке. Мы пережевываем наработанное предыдущими поколениями, и не создаем
своего.
- Не пережевываем, а перевариваем, - поправил я. - Предки столько всего
натворили - нам еще сотню лет питаться.
- Нет, Миша, - Элис покачала головой. - Это все словоблудие, а не ответ.
- Ответ может дать социодинамический анализ, - буркнул я, обиженный столь
низкой оценкой своих логических построений.
- Я его провела, - ответила Элис гордо.
Я не обманул ее ожиданий - выпучил глаза.
- И?
- И, по моим оценкам, культура Доминиона находится в состоянии нестабильного
равновесия. Колонизация поглощает все ресурсы, но стремление развиваться - оно-то не
исчезает, не сублимируется, как могло бы быть, иди экспансия спонтанно, а
накапливается. Достаточно чуть толкнуть - и...
- И?
- Много сект на Луне? - ответила Элис вопросом на вопрос.
- Много! - брякнул я. - Сотни четыре мелких, а главных с десяток.
- Вот и ответ. Унифицированная культура на нынешнем этапе просто
нежизнеспособна. Начнется дивергенция. Мы вступим в эпоху Расщепленного
человечества.
- И когда же наступит это светлое время? - попытался я поиронизировать.
- Через неделю, - усмехнулась Элис, и я усмехнулся с ней. Я еще не знал, что она
права.
Глава 7. Шабаш
Купола Лаланда оказались на удивление маленькими даже для транзитной станции.
Всего-то их было три - я имею в виду общих, не уикканских - чистеньких, одинаковых
до тошноты.
- Это уже курорт? - поинтересовалась Элис, озираясь.
- Нет, - отозвался я, волоча ее за руку в направлении рядов раздатчиков. - Это, в
сущности, транзитная станция. Здесь мы переночуем.
- Зачем? - удивилась девушка. - Час еще не такой поздний...
- В капсулу нас не пустят, - ответил я. - Держите.
- Что это? - Элис с некоторым подозрением глянула на серебряную трубку
инъектора.
- Против лучевых повреждений, - объяснил я терпеливо. - Ну подумайте сами -
мы же на Луне. Атмосферы нет. В куполах нас защищает слой камня... но капсула летит
над поверхностью, а обвешивать ее свинцовыми экранами не совсем практично. Поэтому
местное отделение КОХКа не рекомендует длительные перелеты, а всем пассажирам
полагается принимать антирад. - Я, сморщившись, вдавил рабочий конец трубки в
"мертвое пятно" на бедре. Зашипело; под кожей вздулся волдырь. - Хотя вообще-то я
просто не хочу приезжать в Арету вечером.
- Почему? - как я и ожидал, осведомилась Элис.
- Потому что остановиться я собирался у друга, - объяснил я. - К тому времени,
когда я закончу свои дела здесь и мы сможем отправиться дальше, будет уже ополночь.
Если нас встретят, то на разговоры и угощение меньше двух часов не уйдет. А я уже хочу
спать.
- Интересно... - Приподняв край юбки, девушка последовала моему примеру. - И
что же нам теперь делать?
- Я же сказал - спать, - повторил я.
- А если я не хочу?
- Мушку будете? - дернуло меня предложить.
- На меня не действует, - отрезала девушка, непонятно почему - сердито.
- Тогда не знаю. - Я пожал плечами. - Завтра с утра... надо будет напомнить
здешнему сьюду, чтобы разбудил... отправимся дальше.
Элис остро глянула на меня.
- Вы без инфора, - проговорила она, будто только что заметила это. - А я уже
начала подумывать, что лунари их просто не снимают.
- Обычно так и есть, - признал я. - Но со мной... особый случай.
Слава всем богам, сколько их есть на Луне, что она не стала расспрашивать дальше.
Еще неизвестно, чего бы я наговорил.
Гостевых комнат тут, судя по всему, тоже не хватало - во всяком случае, мне не
удалось уговорить местного сьюда выделить нам с Элис отдельные комнаты.
- Не волнуйтесь, - утешил я ее, - я сейчас уйду... может быть, надолго... и
беспокоить вас не стану.
- Хотите меня бросить? - Похоже было, что девушка не столько обиделась, чего я
ожидал, сколько удивилась. Привыкла к легким победам?
- Полицейское дело, - отрезал я.
На этом спор как-то сам собой утих. Элис я оставил в комнате развлекаться, как
сможет, а сам, перепроверив распиханный по карманам шорт скудный арсенал,
решительно направился к уикканским куполам.
У входа во внутренний рег - арки синего обсидиана, удачно скрывавшей пазы
гермощита - путь мне вежливо, но решительно преградил молодой человек в
мешковидном балахоне и с инфором на челе.
- Сожалею, но сегодня вы не сможете посетить нас, - сообщил он тоном, в
котором не слышалось и намека на сожаление.
- Могу я узнать, почему? - осведомился я в свою очередь тоном, который
подразумевал, что данному молодому человеку лучше незамедлительно объясниться,
дабы я не обрушил на него громы небесные.
- Сегодня Майклмэс, праздник осени, - объяснил юноша. - Один из дней
всеобщего шабаша. Эта церемония очень важна, и недостойно прерывать ее ради
праздного любопытства... неверующих.
- Мое любопытство отнюдь не праздно, - парировал я. - Я офицер полиции
Миша Макферсон.
Руководство к действию номер один: требуя чего-то, веди себя так, словно ты
имеешь на это полное право. Я был совершенно убежден в том, что, даже приложи
община Лаланда руку к недавним преступлениям, этот привратник, не допущенный к
участию в шабаше по причине юного возраста (или неких проступков), слыхом не
слыхивал моей фамилии. Соответственно и наглость мою он будет воспринимать как
должное, хотя вообще-то полномочия полицейских в частных регах изрядно сужались.
- Но, как вы, наверное, осведомлены, офицер, купола Верных являются
совместным владением, и для обыска нужны серьезные основания.
- А я не собираюсь никого обыскивать, - ответил я. - Мне необходимо
встретиться с главой общины. Не хотел бы нарушать ради этого вашу церемонию...
- Тогда, возможно, вы могли бы подождать до завтрашнего утра в гостевых
комнатах купола? - Привратник с трудом сдерживал нетерпение. Не рвись меня
сплавить, парень, не получится.
- К сожалению, я сильно подозреваю, что мар Аббасон имеет вескую причину со
мной не встречаться. - Я посмотрел привратнику прямо в золотые, с изумрудными
искрами глаза. - А потому предпочел бы подождать завершения шабаша на месте.
- И тем не менее я не могу позволить посторонним присутствовать при
воплощении Старого. - Вот в чем дело! Парень еще молод и не растерял юношеской
бескомпромиссной веры. Он пытается защитить свои убеждения от злобных нападок
поганых иноверцев. Только права задерживать офицера полиции при исполнении это ему
не дает, извини, малыш.
- А я, со своей стороны, должен настаивать на том, чтобы лично пронаблюдать за
действиями мастера Аббасона, - гнул я свое с неприличным упорством.
- Но я не могу допустить вас в место радости...
- Вот что, - я начал закипать, - или вы меня сейчас пустите, или я вам устрою
такой шабаш...
Юноша глянул на меня злыми желтыми глазами, беззвучно проконсультировался с
кем-то - я терпеливо ждал, - потом неохотно произнес:
- Хорошо, можете заходить. Но заклинаю вас - не нарушайте правил,
установленных для посетителей. Это не пустая угроза, а серьезное предупреждение. Дух
Рогатого силен в этом месте. Когда он овладевает празднующими, они... иноверец сказал
бы, впадают в безумство, в экстаз. Они уподобляются темным Его ипостасям. Не
провоцируйте их.
Я кивнул. Майклмэс, 29 сентября - Михайлов день, в общем-то, мой день. Но...
помоги мне Господь.
Мальчишка почти вежливо поинтересовался, где мой инфор, предложив сбросить на
него памятку для гостей рега. Я попросил сделать мне распечатку, чем, кажется, удивил
юного ведьмака до безъязычия, и добросовестно проштудировал три листа мелким
шрифтом. На это ушло меньше времени, чем на то, чтобы их получить, но я не собирался
рисковать головой.
Следуя указаниям молодого уикканца, я прошел широким тоннелем, чьи стены
украшали не обычные для Луны окна, а венки и гирлянды золотых листьев, колосьев и
глянцево-красных яблок. Заблудиться было трудно - немногочисленные прохожие,
встречавшиеся мне на пути, торопились все в одном направлении. У многих были
звериные глаза - желтые, зеленые, серые, с пронзительно-узкими щелями зрачков;
некоторые, не дожидаясь начала шабаша, начали процесс трансформации, застыв в
получеловеческом обличье. Праздник еще не вошел в полную силу, иначе мне угрожала
бы реальная опасность быть задраным.
"Место радости" оказалось довольно большим залом - до купола он, конечно, не
дотягивал, но казался едва ли не больше из-за царивших в нем сумерек. Горели факелы -
ровным, бездымным пламенем, отбрасывая множество дрожащих, причудливых теней.
Огромный костер посреди пещеры (другого слова не подберу для этой подлунной
полости) не столько освещал, сколько перебивал холод, исходящий от черных с синелиловым
отблеском реголитовых сводов. Взгляд не наталкивался на стены, а с разгону
пробивал их и тонул в непроглядной тьме, тщетно ловя плывущие тени... хотя, конечно,
это лишь отблески языков огня танцевали на глянцеватом камне.
Толпа собралась изрядная. На осенний праздник сошлись все ковены общины -
тринадцать крат по тринадцать, иначе говоря, сто шестьдесят девять полноправных
ведьмаков (и ведьм), не считая неоперившейся молодежи. В зале висел густой запах огня,
пота, возбуждения и колдовских благовоний. Тихо бормотал барабан. Мой
притерпевшийся к темноте взгляд различил на полу белую черту, шедшую параллельно
стене метрах в трех от нее, а внутри очерченного ею круга - еще какие-то знаки.
Заходить за черту я не стал.
Я не заметил, откуда вышли Господин и Госпожа, но в момент их появления толпа,
гудевшая ожиданием, смолкла. За обнаженными Владыками чопорно и важно, как старый
марабу, шествовал Черный Человек, закутанный от макушки до пят в темную материю,
несущий на вытянутых руках поднос с ритуальным пирогом.
- Эйо эвои, - негромко сказала Госпожа, и голос ее - густой, мягкий, сильный -
заполнил пещеру лихорадочным теплом. Факельный свет окрашивал пышное тело
червоным золотом, в один цвет с длинными распущенными волосами и венком из спелых
колосьев.
- Эйо эвои, - отозвался Господин. Он также был наг, но лицо его скрывал
тяжелый черный шлем, украшенный венком из дубовых листьев.
- Эйо эвои, - откликнулся зал на множество голосов.
Черный достал из складок своего одеяния алую с золотом короткую свечу, с
поклоном протянул Госпоже. Та взяла ее обеими руками, словно та была по меньшей мере
из свинца, сосредоточила взгляд на фитиле; потом, держа свечу в вытянутой руке,
ладонью второй начала делать пассы.
- Аррианрод! - сказал шабаш. Тихие голоса множества людей внезапно
наполнили пещеру так туго, что в ней стало тяжело дышать.
- Хабондия!
- Андрада!
- Арадья!
- Рианнон!
Фитиль затлел и - вдруг - вспыхнул. Госпожа бережно установила ее на шлеме
Магистра шабаша.
- 'Эрфа! - негромко грянул шабаш - да, именно так; столько силы и дикого,
нечеловеческого ликования было в этом возгласе, что меня не удивило бы, запылай от
него каменные стены.
Господин также принял свечу от Черного - длинную, темную (в сумерках я не
разобрал, какого оттенка; подозреваю, что цвета хорошей сажи). Снова воцарилась полная
тишина.
- Андраз! - сказал шабаш с тихой угрозой и гневом. Барабан шепотом зарокотал
вдалеке.
- Ху!
- Дьявол!
- Цернунн!
- Барабба! - Барабба! - Барабба! - Барабба!
Крик все не умолкал, смешиваясь с ритмом тамтама, взвинченная толпа
скандировала странное слово... что-то похожее я слышал... Бараба... Барабас... да нет,
смешно... Аббасон, вот! Аббасон - сын Аббы - бар-Абба... На иврите - "сын Отца".
Первоначально - одно из священных имен Христа, потом странным образом перешедшее
в кабалистику и ведовство. Так кто же был главным здесь - Эрнест Сиграм или
скрывающийся за рогатым шлемом Дэймон Барабас... тьфу, Аббасон?
Господин резким жестом переломил свечу и швырнул в костер.
- 'Эрне! - взревела толпа.
Пламя вспыхнуло бешено-ярко, высветив темные силуэты Троих. Откуда-то из
глубин плотно сбившейся массы народа донеслась песня - заклинание, подхваченное
сотней голосов, не диссонировавших, но сплетавшихся в единую мелодию:
Королева всех Лун, и хозяйка всех Солнц,
Королева Небес и владычица Звезд,
Королева Воды, Королева Земли,
Принеси нам дитя, что мы ждали!
Ты даешь ему жизнь, о Великая Мать,
Ты рождаешься снова, Владыка!
Мы отринули свет, мы отринули тьму,
Мы рабы твои, и ты служишь нам,
Так зажги же свет, о Мать!
Озари наш мир, о Мать!
Солнца свет подари, о Мать!
Эйо эвои, о Мать!
Эйо эвои!
Пламя чуть стихло, барабанный бой стал громче. Господин и Госпожа принялись
сосредоточенно выполнять ритуалы освящения. Я воспользовался этим, чтобы получше
оглядеться. Мало кто из непосвященных попадает на шабаши черных уикканцев, хотя и
белые в этом отношении немногим снисходительнее.
Удивительно разношерстное сборище. Молодые парни и девки вместе с... по
традиции следовало бы ожидать минимум одну старую каргу, но таковых как раз и не
наблюдалось; а вот мужчин и женщин средних лет я насчитал немало. И подростки, почти
дети, еще не прошедшие обряда посвящения. Все - в темных накидках, обнаженных тел
не видно. Этому, полагаю, свой черед.
Господин бормотал над костром какую-то ерепень, от которой, однако, у меня
мурашки по коже побежали. "...иткнас утирипс те, силиф те, сиртап энимон ни. Нэма."
Нэма - амен. Он читает "Отче наш" задом наперед? Вообще-то последователям уикки
положено презирать христианство, а не включать молитвы в свой ритуал, пусть и ради
глумления - но это был шабаш. Запах благовоний дурманил голову; не удивлюсь, если
эти ревнители древней веры добавляют в душистое масло пситропы. Глухое "Эйо эвои",
разносившееся время от времени по залу, головокружением ударяло по мозгам.
Постепенно толпа начала организовываться - участники шабаша становились в
тройной круг. Костер полыхал все ярче, голоса Владык разносились все громче по залу,
ставшему вдруг бесконечно огромным, потому что стены его распахнулись в ночь. К
барабану присоединилась скрипка, но музыкантов я нигде не видел. Странно, но
заклинания сухим песком сыпались в сито моей памяти, и так же уходили, не
задерживаясь - а я ведь всегда хвастался, что мне не нужны мнемочипы!
Внезапно голос Госпожи обрел нечеловеческую ясность, и будто повинуясь ему,
тьма надвинулась со всех сторон, щупальца ее выползали из холодного реголита:
Смертных семь грехов,
Тяжких семь оков,
Семь ведет тропинок в ад -
Выбирай свою!
Семь ступеней вверх,
Семь надежд на смерть,
Семь горит твоих огней -
Иди по ней!
Громовой удар барабанов - и тишина. В полном молчании Господин и Госпожа
воздели руки вверх, потом Аббасон скрестил предплечья на груди, а его напарница так и
осталась стоять широко расставив ноги и подняв руки.
- Солнце в ночи! Небо и земля! - пронесся благоговейный шепот.
Будь это белый шабаш, тут бы церемониальной части и завершиться. Но нет -
черная уикка намного серьезнее относится к ритуалу, черпая в нем силы. Постепенно мне
начало казаться, что весь шабаш - это единый хорошо отрежиссированный танец,
видимый мне сквозь кривое зеркало пситропов. Сознание мутилось, выхватывая
отдельные фрагменты торжественно-мрачного действа: преломление хлеба, и крошки,
брошенные на закат... благословление урожая... пляска, кружение спирали вокруг
неподвижной рогатой тени, видимой на фоне костра, нагой тени смерти, потрясающей,
словно оружием, огромным напряженным фаллосом... Потом я, наверное, отвлекся, или
вовсе отключился на минуту, потому что не заметил, как накидки оказались отброшены за
черту магического круга. Хоровод обнаженных тел в ломких кровавых тенях... и только
обтянутый мглой Черный Человек призраком маячил по другую сторону костра, странно
покачиваясь в такт музыке. Я определенно ощущал, как мои извилины шевелятся сами по
себе, тихонько сворачиваясь в узел - еще немного, и мозги превратятся в кисель, как у
Яго Лауры.
Если я не сделаю чего-нибудь прямо здесь и сейчас, я свихнусь. Эта мысль возникла
у меня в голове сама собой, да так и осталась. Я до боли сжал кулаки. Не заходить в круг...
не заходить в круг... Хоть "Отче наш" читай. Хорошо все же, что граница останавливает
их. Действие магического круга, конечно, репрограммное, неверующий вроде меня может
проходить через границу свободно, а вот члены ковена воспринимают белую черту как
стену. Даже опираются о нее, устав от бешеной пляски, да так натурально, что хочется
невольно поверить в ее существование.
Оборотни завершили трансформацию. Кое-кто из танцующих замечал меня, но стена
не дает им выйти, и им остается только бессильно скалить на меня зубы.
- Именами Сатандар и Асентакер!
Эхо разнеслось по залу, тяжелой волной прокатилось по мне, растирая мою волю в
порошок.
- Именами Сатандар и Асентакер!
Тишина!
- Воззовем, - негромко приказал Господин. - И да поможет Он нам, ибо тяжек
наш груз, и нелегок путь. Эко, эко, Азарак!
- Эко, эко, Азарак! - повторил шабаш.
Похоже было, что все предшествовавшее - лишь часть
...Закладка в соц.сетях
