Жанр: Научная фантастика
Лунная соната для бластера
...ка. Не знаю, о чем на самом деле думает Дэвро... но история показывает, что всякий,
кто говорит "Государство выше человека", думает при этом "Государство - это я".
Я вздохнул.
- Наш голубчик выбрал себе в лен самый развитой из доменов, не могу отказать
ему в хитрости - никто, кроме нас, не полагается так на интелтронику, на психотехнику,
нейрофармакологию и протеику. - Я пристально посмотрел на Аббасона, чтобы тот с
гарантией уловил намек. На меня явственно пахнуло козлом. - Мы единственная
планета, на котором серьезно развивались и использовались эти технологии. Если он
подомнет Луну под себя, подхлестнет рост населения, создаст оборонительный щит... Но
Дэвро не учел одного. - По мере того, как я распалялся, слова соскальзывали с языка все
легче. Я с изумлением обнаружил у себя ораторский дар. - Луна не только в этом
уникальна. Здесь собрались социопаты, сектанты, маньяки и придурки со всей Земли, и до
сих пор нам удавалось мирно уживаться друг с другом. Мы создали единственную в своем
роде культуру. Культуру невмешательства. И она будет защищаться. Потому что мы
предоставлены сами себе, покуда не построим первый космолет... или лифт.
Дэвро хочет загнать нас в порочный круг, из которого мы с таким трудом выбрались
- круг власти, богатства, престижа, тех мнимостей, за которыми так усердно гоняется
восемь миллиардов землян, чтобы они, не приведи Всевышний, не очнулись и не послали
к черту ребят в голубых мундирах. А по-моему, пора остановиться. Прежде, чем лезть к
звездам, мы должны измениться сами. Иначе все кончится очередным фазовым сдвигом,
если не чем похуже. Ведь все, кто выходил в большой космос прежде, сгинули. Может,
хоть мы - вот именно мы с вами - окажемся умнее?
Стоявшая в дверях Элис тихонько захлопала в ладоши.
- И как вы собираетесь этого добиться? - спросил Аббасон.
Похоже было, что я его не убедил.
- Избавлюсь от Дэвро, - отрезал я. - А заодно - и от Карела. А дальше -
разберемся сами.
- Хороший план. - Квилл потянулась, вновь оскалившись в улыбке.
- Хороший, - согласился Черный.
Он был серьезен - я читал это в его движениях.
- Что ж, - медленно выговорил я, - раз так, давайте перейдем к деталям.
Элис вернулась на свое место.
- Я попыталась нащупать остатки наших наработок, - шепнула она мне на ухо. -
Никакого результата. Глос набит демонами настолько плотно, что не протиснуться.
- Угу.
Ни на что иное я и не рассчитывал. Неуемный садизм Карела не помешал ему
допросить пленников. Или же это сделал Дэвро... скорее всего - Карел не стал бы
уничтожать наши виртуальные укрепления и орудия, скорей - переподчинил бы, это в
его натуре. А вот Дэвро в конкурентах не нуждается. Если наши алгоритмы вкупе с
вычислительными мощностями дуэйнсиан не просто обездвижили Меррилла на
полчасика, а довели до логического перенапряжения, то майор Дэвро им - на один зуб.
- В таком случае, - миз Квилл не обратила внимания на наш шепот, - повторю
вопрос моего брата: что вы хотите от нас получить?
- Инфор, - решительно отозвался я. - Лучший инфор, какой у вас только
найдется. Мне потребуется вся локальная мощность, какую я смогу утащить на голове.
- Думаю, вы кое-что упустили, - подал голос Слончевски. - Вы ведь не
собираетесь действовать исключительно через ирреальность?
Я помотал головой. Скрутить врагов из вирта пытались хакеры соединенных Домов,
и оказались в итоге загнаны в групарские купола, за узкие, фильтрованые гейты.
Перспектива почти голым столкнуться с той мощью, что пробивала логические щиты
Меррилла, точно бумагу, не вызывала во мне никакого энтузиазма, наоборот - все свои
планы я основывал на том, что действовать буду в реальном пространстве, заглядывая в
вирт только для того, чтобы обезопасить себя от ударов из загранья. Другое дело, что что
лезть на карелов и колониальщиков (я как-то по привычке думал об одном Дэвро, но тот
переманил на свою сторону Еринцева и Жерфо, оставив таким образом Меррилла в
одиночестве; странная смерть Козина явно тоже была его рук делом), как на бруствер,
тоже не слишком разумно.
- Тогда вам надо попасть в Город, - заключил Аббасон.
Мне начинала действовать на нервы странная манера иерархов вести беседу -
казалось, что я разговариваю с одним человеком, зачем-то бормочущим на три голосе.
- Баллистический транспорт между Городом и дальними куполами не действует, -
напомнил Черный.
Я хлопнул себя по лбу, вспомнив, какой хаос мы с миз Релер оставили за собой,
улетая на "Лагранж-2".
- Вам потребуется луноход, - продолжил Слончевски. - Запас воздуха. Оружие.
И желательно - ключи от шлюзовых камер.
- И все это - как можно быстрее, - заключила Элис, - потому что ваше
благорасположение испарится, стоит господину Дэвро выйти на связь.
Ирейн Квилл оскалилась.
- Связи с Городом у нас нет, - сообщила она. - Прямой, во всяком случае. Как
только мы поняли, что происходит, то поставили фильтры на внешний гейт...
независимые, аппаратные фильтры. У нас, конечно, нет гипнурга, чтобы снять блоки... но
и Враг, - Она это так сказала, что я прописную букву услышал, - не может их
задействовать. Мы сочли, - Снова блеск клыков, - что выгоды перевешивают
неудобства.
Я хотел напомнить, что существуют еще ремаршрутизаторы, однако смолчал -
здешние компари, наверное, не глупее меня, что-нибудь да сообразили.
- Не торопитесь, - посоветовал Аббасон глухо. - У вас... у нас будет только один
шанс. Не упустите его.
Черный ожесточенно потер гладкие пухлые щеки.
- Возможно, - промолвил он, - вы могли бы заручиться еще чьей-нибудь
помощью? Мы, боюсь, несколько ограничены в своих возможностях...
Мне захотелось было придушить эту идею - что-то все, кто по дружбе или нужде
брался мне помогать в последнее время, кончали или в кареловских застенках, или вовсе
как органический утиль, хватит народ подставлять - но прежде, чем я успел открыть рот,
в голову мне пришла идея получше. Есть у меня один знакомый компарь. Такой, что
лучше не бывает. И риска для него нет почти никакого. Вот, правда, не знаю, удастся ли
его уломать.
- Элис, - улыбнулся я своей подруге, - ты в лосе?
Девушка кивнула.
- Вызвони мне, пожалуйста, Банко, - попросил я.
Глаза ее вспыхнули тем огнем, от которого у меня всегда тахикардия начинается.
Девушка машинально покрутила косу - гирька хаба с еле слышным посвистом разрезала
воздух. Слончевски квакнул чуть слышно, поднимая руку к виску - отбилась прядь,
глаза мои уловили краткий взблеск металла под разошедшимся молекулярным швом - и
тут же обмяк снова. Элис подчинила себе местного сьюда связи едва ли не быстрее, чем
гипнургические блоки превратили бы наших гостеприимных хозяев в бессмысленных
зомби по одному лишь кодовому символу.
Видеообъем в углу комнаты замерцал, наполняясь синеватым гаерным мерцанием.
Банко подошел не сразу - видимо, я его оторвал от чего-то, наверное, от стола,
потому что мой приятель украдкой утер губы, прежде чем глянуть на меня. За что я
люблю алиенистов, так это за невозмутимость. Нормальный человек минуты три
поднимал бы отпавшую челюсть при виде безвременно воскресшего знакомого; Банко на
это понадобилось несколько микросекунд.
- Привет, - улыбнулся он.
- Мне нужна помощь, - без предисловий начал я и замолк, на совсем представляя,
как продолжить.
- Хорошо, - согласился алиенист спокойно. - А в чем, собственно, дело?
- В Дэвро, - ответил за меня Аббасон. В его устах имя прозвучало как
ругательство.
- Мне нужна помощь... Рональда, - поправился я, и с удовлетворением заметил,
как в глазах уикканцев мелькнуло недоумение: мол, какой еще Рональд? Учитесь, ребята.
Не все вы обо мне еще знаете.
Глава 15. Бой
Купола Города показались на горизонте так вкрадчиво, что даже я не сразу уловил,
как изменился луншафт. Элис заметила их, только когда мы подъехали вплотную к
окраинному регу.
- Это уже?.. - пробормотала она.
По визору прошла тонкая синяя нить - девушка связывалась со спутниками
позиционирования, чтобы уточнить, не обманули ли нас глаза.
- Да, мы в Городе, - ответил я, сбавляя ход. Видимость резко снизилась, вокруг
пузырились купола, заслоняя горизонт, но меня это не смущало - все равно маршрут я
прокладывал по автокарте. - Шлюзовые камеры ближе к центру, но нам придется
сделать изрядный крюк - обогнуть провал.
- Какой?
- Где были наши лифты, - мрачно пояснил я. - Не хочу случайно занести арборвирус
на скорлупах. Сама знаешь - холод его не берет. А на радиацию надежды нет. Вот
когда взойдет Солнце... и то, пожалуй, только через пару лет там станет безопасно.
- Насчет космических лучей - даже странно, - заметила Элис. - Когда мы
летели сюда в капсуле, ты меня после четвертьчасового рейса заставил антирад колоть. А
сейчас... Луна-Лагранж, Лагранж-Луна, марш-бросок в скафандрах, теперь вот в
луноходе...
Я бы почесал в затылке, когда б не шлем.
- Забыл предупредить, - признался я. - Хотя что уж там... хорошо, ноги унесли
тогда от карелов... но зачинать детей естественным путем я бы тебе теперь не советовал.
- А ты? - нетактично поинтересовалась моя спутница.
- А мне не грозит, - отозвался я. - Если я решу все же воспользоваться законным
правом на воспроизводство, все необходимое давно уже лежит в холодном сейфе... в трех
вообще-то сейфах разных клиник, для надежности. Моего участия и не требуется.
По молодости лет мне эта идея показалась разумной; уже позднее я сообразил,
почему руководство Доминиона, столь озабоченное проблемой перенаселения,
поддерживает частные банки спермы - большинство сдавших попросту забывает
воспользоваться их содержимым.
Элис как-то странно промолчала, обернув ко мне слепое забрало шлема,
пересеченное обсидиановым пунктиром обзорных камер.
- Да не грусти, - попытался я ее утешить. - Естественное зачатие уже давно не в
моде. Все на предметном стекле, сразу бластулу на генсканирование, чуть что - в
мусорник...
Ответа не последовало, но у меня сложилось четкое ощущение, что мне, как всегда,
следовало промолчать в салфетку.
По левую руку показался провал на месте Отстойника - неровных очертаний яма,
заполненная непроглядной тьмой, которую даже лучи убывающей Земли не могли
пронзить до самого дна; только светилось в глубине что-то призрачно-голубое, словно
отражалась в затекшей откуда-то смазке планета над головой, да просверкивали
временами статические разряды.
Шлюзовые камеры Города располагались в историческом центре - то есть, понынешнему,
в мертвой зоне между окраинными регами и административно-деловым
диптауном. Единственное на Луне крупное поселение расширялось за последние
десятилетия как бог на душу положит, без какого-либо плана - получил разрешение от
муниципальных селенологов, и сверли хоть до посинения - отчего вышло, что первые
подлунные полости превратились отнюдь не в приманку для туристов, каковых у нас
почитай, что и не бывает, а в трущобы, соседствующие с приснопамятной Глюколовней, и
не проглоченные ею только по брезгливости.
Возможно, если бы у лунарей имелась веская причина высовываться на поверхность,
шлюзы не оказались бы заброшены, но получать лишнюю дозу излучения никому
неохота, а делать снаружи попросту нечего. Любоваться Землей гораздо удобней через
обзорные камеры. Выходили на поверхность только инспектора - проверять, нет ли
утечек, - техники, когда приходил срок менять очередную антенну, да строители,
возводящие очередной купол, но эпоха больших строек давно завершилась, и
большинство горожан попросту не подозревает, где находятся шлюзы, если вообще
догадывается, что Город возможно покинуть как-то иначе, чем баллистической капсулой
или лифтом.
Я бы тоже считал, что луноходы - это сугубая принадлежность дальних куполов,
но мне как-то пришлось разбираться с группой не в меру ушлых ребят, решивших
основать собственный Дом. Среди их затей был и нелегальный извоз крупногабаритных
грузов. С той поры я и помнил, что если на капсульном вокзале идет постоянная
видеозапись, а пассажиров перед посадкой сканируют, то в шлюзах камер наблюдения нет
вообще - когда строился этот блок, две стороны Города еще не срослись настолько
плотно. Были, разумеется, затворы с программным контролем, связанные с глосом и ему
подконтрольные, но это препятствие я мог обойти.
Наконец, из-за поворота показалась обширная лощина между ровными холмами
куполов. Собственно, как раз дно ее и представляло собой изначальную поверхность
Луны в этом месте, потому что между пузырями каменных покрышек скапливались
отвалы вырубленной породы. Рядом со створами шлюзов возвышался навес для
луноходов. Я загнал наш транспорт под рифленую крышу, с неудовольствием глянув на
дырочки в ней, насверленные в художественном беспорядке кем-то из внешработников
(любимая шутка - трагическим голосом долго рассказывать новичку, как пронзивший
стальной лист метеорит угодил кому-то в скорлупу; я в первый раз купился). На самом
деле за все двести лет, что навес стоял на этом месте, ни одного камушка в него так и не
попало, да и вообще поставили его не на этот маловероятный случай, а чтобы техника не
портилась под бешеным голым Солнцем, и от перепадов температуры за время долгих
лунных дней.
Я выволок из багажника лунохода тяжелый ящик, и принялся один за другим
извлекать из его теплоизолированного нутра снежно-белые кирпичи. Те дымились от
прикосновения моих перчаток.
- Это что? - полюбопытствовала Элис. - Взрывчатка? Какая-то... странная.
- Глюксиликвит. - Я пожал плечами, не сообразив, что в скорлупе это незаметно.
- Самая дешевая дрянь на Луне, ее тоннами используют для проходческих работ. Берут
брусок сахара, - я смотал бруски по четыре проволокой (специальной, с колючками;
внешработники ей пользуются вместо липкой ленты - оказалось проще, чем
разрабатывать спецсоставы, сохраняющие клейкость при девяноста по Кельвину), упихав
внутрь каждой связки по детонатору, - пропитывают жидким кислородом, и
замораживают.
Сложней всего было укрепить взрывчатку на створках шлюза, так чтобы бруски не
сползли, покуда я длинными шагами отбегаю под навес. Элис вдавила широкую, под
неуклюжие перчатки скорлуп, клавишу радиодетонатора.
Беззвучная вспышка, рассеявшая на миг густые тени, и широко разлетающиеся
обломки. В вакууме не бывает по-сензовому красивых взрывов. Даже гореть нечему -
глюксиликвит превращается в газ мгновенно, и облако тут же рассеивается. Поэтому
шестнадцати брусков взрывчатки едва хватило, чтобы проломить массивную,
многослойную плиту.
Не сговариваясь, мы бросились туда из-под навеса, торопливо тащили чемоданы,
баллоны, разматывая закутанный в три слоя изоляции многожильный кабель,
протискивались между погнутых, разломанных створок, царапая яркую обшивку скорлуп.
Я поморщился при мысли, что, даже если нам повезет, мне все же придется оплачивать
ремонт шлюза - со своих скудных сбережений и пентовской зарплаты, потому что едва
ли мне удастся провести эти расходы по статьям прожиточного минимума. (Это помимо
того разорения, что я учинил при встрече с Кирой Деннен). Зато мы попали в Город, не
задействуя радиоуправляемые затворы - единственную деталь шлюзовой автоматики,
подключенную к глосу. То есть, как бы смешно это ни звучало, незаметно.
Внутренний створ, разумеется, был герметизирован - древнее реле среагировало на
упавшее давление в шлюзе. Прислонившись горбом-баллоном к дверям, я сорвал пломбу с
распылителя и торопливо принялся заливать мгновенно застывающим фторсиликоном
зияющую дыру. Элис подкладывала каркасные плитки под струю, каким-то чудом
ухитряясь не приклеиться к громоздящимся друг на друга желтоватым наплывам.
По правилам следовало выждать с полчаса, покуда пластик не застынет
окончательно, но нас поджимало время, верней сказать, запасы кислорода. Путь на
луноходе от куполов Лаланда занял дольше, чем мы рассчитывали - очередной обвал в
Апеннинах засыпал дорогу, и без того проложенную кое-как, да вдобавок заброшенную с
появлением баллистического транспорта. Я потыкал перчаткой наспех возведенный
барьер - вроде держится - и решительно выдернул чеку из кислородной шашки.
Взвихрился синий пар, на миг тесную каморку заволокло туманом - температура и
давление менялись так быстро, что кислород не успевал определиться, какое состояние
ему принять: жидкость, газ, твердая пыль? - потом сработал датчик, вспыхнули
индикаторы; я шлепнул ладонью по сенсорной панели, и внутренние створы медленно
разошлись, открывая дорогу в Город.
Собственно, мы попали всего лишь в раздевалку - где хранились скорлупы,
инструменты для вакуумных работ, УКВ-ретрансляторы и прочие принадлежности
внешработников. Термометр на стене показывал, что в шлюзе стремительно теплеет; еще
немного, и скафандры можно будет снять.
Элис размотала кабель до конца, присоединив к преобразователю -
оптоволоконные шнуры на космическом холоде теряют гибкость, трескаются; приходится
использовать особо изолированные электрические провода, с ядром из сплавов с
пониженной температурой сверхпроводимости - и машинально повернулась ко мне,
чтобы что-то спросить. Я приложил палец к тому месту на гладком забрале, где
полагалось бы находиться губам, потом жестами показал - пока не снимем шлемы,
молчим.
Последние цифры на экранчике термометра сменяли друг друга томительномедленно,
покуда я для надежности заливал силиконом дверные пазы. Мало ли что
случится, а тяжелые створки способны перерубить кабель, связывавший нас со
спутниковым ретранслятором на поверхности. Я уже не стал дожидаться, пока
температура поднимется до стандартной, а отщелкнул шлем, когда индикатор показал
"+17".
Зашипели герметики, и мне в ноздри ударил знакомый аромат - вездесущая зелень,
множество цветов и металл, который тоже пахнет, как и кожа тысяч человеческих
существ, населяющих купола единственного города на Луне. Но к этим, привычным,
примешивались другие запахи - неопознаваемые, но явственные, и от них билась в
истерике древняя, рептильная часть моего мозга. Я попытался убедить себя, что дело
просто в морозе - стоило мне снять шлем, как немедля начали стынуть уши - но не
удалось.
- Брр... холодина какая... - пробормотал я, чтобы разогнать вязкую тишину.
Элис с лязгом вогнала горб своей скорлупы в крепления и принялась выпутываться
из рукавов.
- А почему нельзя было говорить в скафандре? - поинтересовалась она спокойно.
Я позавидовал ее земной привычке к холодам - у меня зуб на зуб не попадал.
- В помещении передатчик выключается автоматически, и связь идет через лос, -
объяснил я. - А это нам совсем не с руки. Мало ли какой джинн заинтересуется, откуда в
пустой раздевалке идет трафик? Сейчас мы в мертвой зоне - камеры в раздевалке не
установлены - но полностью отключиться от глоса невозможно.
Вдвоем мы быстро подключили к преобразователю тяжелый ящик компа,
снабженный многополосным хабом. В последнем, впрочем, нужды не оказалось -
оптонные шнуры надежнее, а в углу раздевалки притулился старенький терминал.
Я поправил сетку контакт-шлема, заменившего привычный мне инфор, проверяя,
чтобы молектронные сенсоры не сдвинулись, запустил тест-программу. Зрение: четкая
решетка пестрых линий перед глазами. Слух: раз, два, три. Осязание: беготня муравейных
лапок по спине. Протянуть руку, покрутить виртуальные ручки. Идеальная подгонка -
уикканцы постарались.
- Элис? - позвал я беззвучно.
- Я готова, - донесся оцифрованный голос через местный канал, напрямую в мой
инфор из хаба, подключенного к ее мозговым аугментам.
- Рональд?
Пауза - покуда сигнал пройдет цепочкой преобразователей, потом - на
стационарную орбиту, где висит над Эртсайдом ожерелье спутников связи, а оттуда - до
куполов Ареты, и обратно...
- Линк установлен, - послышался суховатый, торопливый полушепот.
- Начинаем, - приказал я, и голос эхом отдался в слуховых центрах.
В реале ничего не случилось. Но мнимоизображение на моих сетчатках
расцветилось мириадом символов. В игру вступил Рональд.
Не сам очеловеченный псевдоинтеллект, благополучно пребывавший в сплетении
интелтронных сетей Ареты, а его копия, вмещенная в комп-чемодан. Разумеется,
вычислительные мощности ящика нельзя было и сравнить с возможностями
алиенистского лоса. Но копия могла передоверить решение сложных задач оригиналу, или
воспользоваться независимыми от столичного глоса банками данных - и в то же время
имела шанс отступить, если станет жарко, слившись с Рональдом-главным. Но это
случится, только если мы потерпим поражение.
Шипя при каждом нечаянном касании покрывшегося инеем металла, Элис
вытаскивала из чемодана полетное ложе - наверное, несмотря на всю изоляцию, тоже
холодное. В реале предстояло действовать мне; мои спутники должны были прикрывать
меня из вирт-пространства, физически оставаясь здесь, в раздевалке - просто чтобы не
отвлекаться.
- Пошло прикрытие, - доложил Рональд. Для удобства он сменил матрицу голоса
- настоящего Дж.Р. и в лучшие моменты тяжело было понять, а уж когда тот начинал
волноваться... как сейчас...
Иконки по краю поля зрения поменялись. Да, если все пойдет нормально, то демоны
слежения в радиусе тридцати метров от меня окажутся парализованы. Не стерты, а всего
лишь подавлены, не в силах дать сигнал тревоги. Если нет...
Я молча стиснул плечо подруги и, торопливо развернувшись, шагнул в услужливо
распахнувшиеся двери - в коридор, на выход из шлюзовой.
Туннель, в котором я очутился, соединял два служебных рега, ремонтный и
воздухочистительный, но отводка от него завершалась на Седьмой линии - не самом
шикарном городском проспекте, но достаточно многолюдном. Поэтому в коридоре стояли
камеры. Я замер на секунду в дверях, глядя в ничем не прикрытый черный стеклянный
глаз. Видимая мне одному пиктограмма пожелтела на миг, потом вернулась к прежнему,
безмятежно-травянистому оттенку. Защита держалась.
Я прошагал вниз по коридору, уже не таясь, активировал мембрану. Лиловая пленка
послушно собралась складками, открывая проход. Осторожно выглянув, я не обнаружил
ни почетного караула, ни духового оркестра. Меня не ждали. Я вышел и, небрежно
помахивая щегольской сумочкой (в которой прятались бластер, пара запасных обойм и
еще кое-какие полезные мелочи), направился по Седьмой линии в сторону купола
Скальдварк.
Город изменился за несколько дней моего отсутствия. Прохожих в коридорах стало
меньше, а мусора - больше, точно городские системы не справлялись с нагрузкой. Тут и
там попадались следы просачивания Глюколовни - скен-плакаты на стенах, торгующие
неизвестно чем сумрачные личности с бит-приемниками, кисловатый запах порченой
слэнпыли и зло отброшенные ингаляторы. Несколько раз я оторачивался, ловя в глазах
встречных серебряные блики. Когда пентовка работала, центровые по улицам не
разгуливали...
Я обратил внимание, что у всех встречных были опущены козырьки инфоров. Не у
большинства, а у всех, даже у тех, кто инфоров отродясь не носил - полных,
опустившихся делинков - что-то такое болталось на висках. Сначала не понял, почему.
Только когда здоровая бабища в белой евангелистской хламиде попыталась меня стоптать
- догадался. Дэвро ввел-таки вожделенный полный контроль. По его приказу
видеотекторные подпрограммы глоса могли организованно отфильтровать любой
реальный сигнал. Одно это могло подавить любой мятеж - что проку бунтовать, когда
твоих потуг в буквальном смысле никто не увидит? Даже поносная надпись на стене
останется нестертой, потому что стереть ее можно, только узрев - а смотреть на
подрывные высказывания запрещает виртуальный цензор. Прикрывавший меня Рональд
переподчинил фильтрующие алгоритмы нижнего уровня себе, и меня тоже переставали
видеть все, попадавшие в "мертвую зону" щита ирреальности. Пожалуй, оно и к лучшему,
иначе мое инкогнито было бы раскрыто самое малое трижды, прежде чем я добрался до
цели - столько раз мне навстречу проходили знакомые, не замечая.
И еще что-то тревожило меня в поведении мрачных, осунувшихся лунарей.
- Покажи мне коридор их глазами, - неслышно попросил я Рональда.
Мир изменился мало - исчез куда-то мусор, наверное, неконструктивно было
думать, будто при новой власти бывают неубранные пакеты, стерлись немногочисленные,
поблекшие постеры с революционными лозунгами. Но каждого прохожего, словно печать,
метила цветная полоска.
- Индекс лояльности, - пояснил Рональд, уловив движение моих глазных яблок.
Я беззвучно присвистнул. Это же какие мощности следовало задействовать, чтобы
фиксировать каждую мысль человека? А индекс явно менялся в реальном времени - вот
кто-то покосился зло на шагающего мимо карела с голубой тату-быстровкой на бицепсе, и
сразу полоска сменила оттенок с лимонного на насыщенно-желтый. От меченых
шарахались, чтобы не подхватить заразу.
Бормотали на пределе слышимости голоса, вызывая острое желание обернуться, но
это были лишь обезвреженные подпороговые команды-сублимки.
Мимо пробежали две девчонки лет двенадцати - облепленные, как это водится у
молодых, мушками так, что кожи не видно; расширенные зрачки, громкий смех - только
подивиться оставалось, как они ориентируются в переплавленной галлюциногенами
реальности. Индексные черточки у них были еще короче шортиков, и такого же
рубинового тона. Карел замер, прислушиваясь, потом механически вырубил обеих
карманным блиссером и принялся скребком обдирать пестрые пластиковые ляпки с
девичьих щечек. Все логично - Дэвро особенно упирал на "повышение продуктивности"
и "социальную реабилитацию психотропных аддиктов" - я всего два часа выслушивал
собрание его речей, а безумная риторика голубца уже свила гнездо где-то в моих
извилинах! - а настоящих наркультуристов раскулачивать у кооптированных карелов
кишка тонка. Я не выдержал и свернул групарю шею. Иллюзия скрыла тело, но прохожих
ничуть не взволновало исчезновение карела. Наоборот, все, как по команде, отвели глаза,
потому что у запоздавших индекс лояльности существенно понизился. Все, кроме одной
женщины. Она стояла у стены, и не отводила глаз от трупа, которого - я знал - она не
могла видеть. Потом, не обращая внимания на неуклонно ползущий вниз, наливающийся
к
...Закладка в соц.сетях
