Жанр: Научная фантастика
Лунная соната для бластера
...ровью индикатор лояльности, подняла козырек. Увидела. Посмотрела на меня. Потом ее
скрутила подчиняющая репрограмма. Я двинулся дальше.
На бордюре глиссады, сворачивавшей с Седьмой линии в купол Рейнгард, сидел
резаный гнат и пел, аккомпанируя себе на кинтаре. Монотонные пронзительные звуки
царапали мозг. Какой-то мужчина, с трудом волочивший отключенную куклу, отложил
голое женское тело, подошел к гнату и одним ударом разбил инструмент, но песня
продолжалась; ядовитое хихиканье гната смешивалось с мерзким стеклянным звоном. Я
прошел мимо, не дожидаясь, пока драка разгорится всерьез - несколько человек уже
приближались к кукле, видимо, намереваясь ее присвоить. Не время разыгрывать ДонКихота.
На самом деле выход был проще пифагоровых штанов. Дом Карела представлял
собой серьезную силу - не поспорю; но если бы он мог подмять под себя остальные
группы, это случилось бы давным-давно. Власть над Городом карелы получили от Дэвро,
подчинившего оборотную сторону. Но голубец не выпустит поводьев из рук. Коды
допуска находятся у него. А они должны иметь физический носитель. И я знаю, где он.
Любой другой человек постарался бы спрятать их подальше, записать на потайной драйв
и забить в дальний сейф... человек, но не аугмент! Все коды - я был уверен в этом так же
твердо, как в своем имени - хранятся в наращенной памяти колониальщика, под
титановой черепной крышкой. Без них карелы в два счета вернутся в оборот биомассы.
Чтобы уничтожить коды, нужно убить Дэвро. И всех его прихвостней - тоже,
потому что Жерфо и Еринцев могут нести в себе копии. Не обязательно осознанно. Есть
такие полуразумные демоны, активирующиеся только в определенных обстоятельствах. В
случае гибели прямого начальника, например, когда необходимо срочно получить
полномочия не по рангу, нужные сведения самораспакуются в мозг - а потом стираются,
когда нужда спадет.
Правда, убить офицера Службы - майора, не лейтенантика какого-нибудь, порог
аугментации повышается с каждым новым чином до полковника включительно - не такто
просто. Особенно если тот полупогружен в вирт. А в реале его прикрывает несколько
сотен боевиков. Которых, наверное, тоже придется убить.
Для этого нужно оружие.
"Обезьянник" пентовки был закрыт. Надпись над входом не светилась, и замок не
работал; впрочем, он и не принял бы моей выжженной биткарты. Я воровато оглянулся,
хотя и знал, что никто не следит, и прострелил механизм затвора. После этого мембрана
распахнулась сама.
Я вошел, огляделся. Все как было. Карелы не стали грабить участок - зачем, при
их-то арсеналах? - а просто запечатали. Мои же коллеги даже оставленные когтями
Эрнеста Сиграма царапины на стенах не успели заклеить, прежде чем их выставили. Сейф
тоже оставался не вскрыт. Я догадывался, почему - его замок реагировал не на биткарты,
как дверной, а на биоданные сотрудников, и карелы, видимо, решили не возиться с
перепрограммированием.
- Миша? - донесся холодноватый, напряженный голос Элис. - У нас проблемы.
- М?
Я активировал скенер, встал на съемочный диск, подождал, пока массивное кольцо
не опустится с потолка на пол и не вспрыгнет обратно. Двойная дверь сейфа отворилась с
тяжеловесной грацией толстухи. Первая фаза плана завершена.
- Когда ты задержался в коридоре, активировалась контрольная подпрограмма
второго уровня. Она реагирует на локализованное понижение индексов лояльности. Наше
вмешательство обнаружено, - сообщила моя подруга. - Пока мы держим щит, но
надолго ли...
- Бросьте, - приказал я. - Это уже не имеет значения. Отсеките "обезьянник" от
глоса, и можете снимать барьер.
Большая часть хранившегося в сейфе барахла имела значение только для
администрации - в частности, носители с резервными управляющими программами для
оверрайда основных, - но там же лежало и оружие, не входившее в повседневный набор.
- Костюм у меня, - проговорил я, протягивая руку к защелкам на дырчатом ящике
из весело-оранжевой пластмассы.
Чтобы не тратиться на тренировки, большую часть навыков нам, пентам-недоучкам,
вдалбливали гипнурги. В чем-то оно и к лучшему - репрограммы не забываются. Когда я
произнес про себя пароль доступа (третья строфа "Бармаглота" - донельзя банальный
код, но очень подходящий), то из бесформенной груды металлизованной ткани боекостюм
мгновенно превратился в сложнейшую машину, знакомую мне каждым интелтроном.
Я ласково погладил холодный полированный титан шлема. В наше немирное время
боекостюмы вышли из моды, особенно у профессионалов. Их заменила глубокая
аугментация и импланты жизненно важных органов. Но для человека, который не
собирается надолго превращать себя в машину для убийства, лучше ничего не придумано
- разве что десантная скорлупа, как у боелюдей Службы. Вряд ли, однако, Дэвро
располагает таким скафандром. Сколько мне известно, весь их запас хранится в
метрополии и охраняется надежнее, чем Массачусетский Технологический Центр. Если
только при эвакуации его не вывезли. Кроме того, чтобы им пользоваться, нужно быть
боечеловеком - а, при всех его аугментах, колониальщик все же не дотягивал до
смертельно опасных киборгов.
Молча натягивая костюм, я старался не пропустить ни одной мелочи. Стоит о чем-то
позабыть, как именно эта деталька тебя и прикончит. Нужно замкнуть все контакты,
подсоединить все кабели, и тогда костюм защитит меня почти от любого оружия - кроме
бластера, да и то лишь при прямом попадании. Кираса с тяжелым горбом генератора: я
вогнал топливные пластины в щели одну за одной, так ловко, будто всю жизнь
тренировался. Затянул крепления бронепластин поверх бугрящихся сервомышц. Вообщето
кераметовая броня - самая бесполезная для меня деталь костюма, она призвана
защищать от пулевого оружия и мелких осколков... но без нее система не заработает,
потому что большая часть интелтронов как раз в нее для надежности и залита. Кроме того,
для усиленных мышц лишних три кило веса (почти двадцать - массы) - незаметная
мелочь.
Я поправил шлем, затянул пояс, запустил инвок самопроверки. На забрале шлема
высветились привычные узоры визуализаторов: синие и зеленые ленты - "все в порядке".
И только тогда подключил свой инфор-сетку к внутренней интелтронике костюма.
Забрало просветлело - шлем передавал образы непосредственно в зрительную зону
затылочной коры. Окружающий мир и без того стал явственно-призрачным, его заслонила
тактическая схема с наложенными на нее план-схемами, множеством иконок,
проглядывающими по краю поля зрения вставными окошками.
Для пробы я полностью перешел в вирт, сделал для пробы несколько логических
движений, пользуясь тем, что полицейский лос усилиями Рональда отрезан от глобальной
опсистемы. Попытался вызвать Вилли, но перед глазами замаячила надпись: "Личностная
подпрограмма лоса недоступна". Значит, стерта - а я уже надеялся, что вандализм
карелов обошел пентовку стороной. Очередная жертва странной войны.
В золотом мареве лоса прорезалось окно.
- Есть контакт, - сообщила Элис. Видеосимуляция ее лица чуть подрагивала -
моя напарница явно не хотела отвлекать мощности на такую мелочь.
- Вторая фаза завершена, - сообщил я. - Начинаем атаку?
- Да. - Голос Элис чуть дрогнул. - Точного расположения мы тебе дать пока не
можем, но ориентируйся на третий и шестой купола рега Карела. Синхронизация... Начало
по моей команде. Жди.
Окно в золотой мгле закрылось.
Я активировал аптечку боекостюма - катетер уже стоял в подключичной вене. Одна
за другой в мой кровоток ушли три дозы медленного стимулятора, ампула нейюрина и
немного "мухомора" - так на нашем, пентовском жаргоне назывался инфралектин,
боевой наркотик, вызывающий состояние наподобие берка, но контролируемое. Пламя
медленно разошлось по жилам, языки огня облизнули тело.
- Не переборщи, - посоветовал Рональд внезапно.
Я чуть не выронил черно-серебряный нейрозащитный плащ. Надо же было
позабыть, что все системы костюма моим сообщникам открыты.
- Попробую, - ответил я вполголоса.
Язык уже слушался плохо, организм откликался на воздействие дьявольского
коктейля.
Я подошел к стойке с оружием. Не стандартным, патрульным - ручные блиссеры и
прочая мелочь. Хотя боевым его назвать тоже было трудно. Тяжелый бластер - в
крепления на левом предплечье, шнур в розетку, прицел перед глазами: повел взглядом
вправо-влево, вверх-вниз - слежение в норме, автонаводка - выцеливаю ящик в дальнем
углу, рука сама взлетает, щелчок бьет по ушам, нет, я не полный идиот - в тесном
"обезьяннике" стрелять из такой пушки боевыми. Но автонаводка в норме. На шлем -
короной стандартные разгонники: инфра, и станнер рассеянного действия. Не столько
против карелов, сколько чтобы хорошие ребята под ноги не лезли. Свой бластер - на
пояс, как запасной. На плечо - ракетник, и четыре обоймы диамфиновых стрел. Тоже, на
самом деле, не боевое оружие. Старинный пулемет эффективнее в тесных помещениях.
Но стрйлки обладают особенным психологическим эффектом. Они не промахиваются -
автонаведение через такт-программу костюма. И убивают не сразу - в жарком бою это
минус, но когда у твоих товарищей одного за другим кровь застывает темным желе,
трудно сохранить самообладание. А в правую руку - второй ракетник, с разрывными
зарядами.
Перед выходом я на секунду подключился к камерам слежения - глянуть, как
выгляжу со стороны. Жуткое зрелище. Похоже на того сказочного героя, которым меня
мама пугала в детстве - "Вот прилетит страшный бэтмен, заберет, если не будешь
слушаться". Помню, все не мог понять, что такое - "прилетит"...
- Миша! - перед глазами мелькнуло лицо Элис, пошло мелкой рябью, рассеялось
пикселями, и только бестелесный голос продолжал: - У тебя гости. Третья фаза пошла!
Я поспешно проверил заряды, и выскочил из пентовки как раз вовремя, чтобы
увидать, как выскакивают из транспортера крепкие молодые люди в защитных пологах,
скрывающих головы и плечи, и с гаузерами в руках. Точно таким же парням я преподал
однажды урок хороших манер у дверей собственного дома. И они же пытались прожечь во
мне отверстие для лучшей вентиляции легких - сначала у Джеральда, а потом в "Темной
таверне". Похоже, дом Карела действительно их клонирует.
Я еще не успел осознать все это, а такт-программа уже сработала: двое из
нападавших упали прежде, чем успели меня заметить. Остальные открыли ответный
огонь, чем еще раз подтвердили мое невысокое о них мнение. Только плохо
запрограммированный сьюд может переться с гаузером на человека в боекостюме,
поглощающем удар из любого нейротронного оружия. Мне даже не хотелось убивать этих
придурков. Хотя придется. Чем больше карелов я уложу по дороге, тем меньше их
встретит меня в родном реге.
- Рональд, - выдохнул я, - погаси свет.
Потолок и так светился неровно в тех местах, куда пришелся полный заряд из
гаузеров; теперь коридор затопила темнота. Шлем автоматически перенастроился на
тепловидение. Сколько я знаю устройство экран-пологов, инфравизора в них не
предусмотрено.
Нападающие - осталось их трое - запаниковав, кинулись было в освещенные
отводки. Я трижды нажал на спуск. Пойманные в алые скобки силуэты на тактической
диаграмме вспыхнули от ужаса желтым, и тут же померкли, когда в реальном видении
грудные клетки карелов взорвались кровавыми фонтанами.
- Кажется, мы уже начали, - пробормотал я, ни к кому в особенности не
обращаясь.
Как обычно, брошенные в пустоту фразы порождают больше всего откликов.
- Фаза три запущена. - Голос Рональда, проходя через несколько сетей и
фильтров, приобретал странный металлический оттенок. - Цель движения - рег Карел.
Путь наименьшего сопротивления... - Я запустил маршрутную карту; на ней уже
прорисовывалась яркая зеленая линия.
Пользоваться транспортерами бесполезно, пока Элис и Рональд не подчинят себе Тсеть
- то есть еще долго; транспорт не относился к числу первоочередных целей виртатаки,
нам он понадобится, только если Дэвро надумает не принимать боя, а
воспользоваться преимуществами повышенной мобильности и удирать от меня до
бесконечности... правда, тогда он вряд ли сможет эффективно контролировать оборотную
сторону Города, и наша задача значительно упростится. Я активировал мышечный каркас
костюма, и побежал.
Мой путь лежал через купола Рейнгард и Розен, через Глюколовню и коридоры
"ограниченного доступа" - групарские то есть коридоры. В жилых куполах на пути мне
почти никто не попадался; вездесущие, выползшие, будто тараканы, из каких-то щелей
гнаты, само собой, не в счет. Прохожие, если и попадались, спешили свернуть с дороги в
боковые отводки, едва завидев мою черно-металлическую фигуру, хотя я и не включал
разгонник. Видимо, последние события научили их опасаться любых неожиданностей. То,
что в прежние времена вызвало бы любопытство толпы, теперь чистило улицы не хуже
пылесоса.
В Глюколовне же царило истерическое веселье. Такого я не видывал даже во время
последнего бунта. Одежды не было ни на ком. Прямо в коридорах, куполах, на траве
валяются люди: кто-то идет по линии на пситропах, кто-то занимается сексом, а
некоторые получают удовольствие менее обыденными способами. Трое мужиков, с ног до
головы вымазанных кровью, потрошат еще живую куклу, по временам отправляя в рот
особо лакомые кусочки; эту компанию я расстрелял в упор. В куполе Альвис проходит
странный и не совсем понятный мне ритуал, включающий в себя эротические ласки,
самоуродование и сожжение цветов; я пробежал мимо, не останавливаясь. Дуэйнсиане
стоят по трое на перекрестках, их руки танцуют, сплетаясь в немыслимые гештальты. На
глиссаде валяется закутанный с ног до головы в оранжевую пленку парень, немузыкально
распевающий мантры; прохожие шарахаются и спотыкаются, любовники пытаются
попасть в такт.
Все это я видел как бы сквозь мутное стекло, потому что боевые программы,
любезно отстреливавшие встречных карелов еще до того, как те успевали моргнуть, почти
заслоняли поле зрения тактическими схемами, а мне приходилось следить еще за
продвижением моих соратников по другую сторону реальности. Если бы не
расширяющий восприятие наркотик, мое сознание не выдержало бы нагрузки.
У входа в рег Карел меня встретила делегация самых отвратных типов, каких мне
только доводилось встречать - а тут стоит учесть, что немалая часть дел, которыми я
занимался, была связана с пластургией, и уродов я навидался на три перерождения вперед.
Эти же карелы были не то, чтобы уродливы: было в них что-то непередаваемое... мерзкое,
страшное. Уже не клоны-куклы с ограниченной программой - настоящие групари из
худшей породы.
Но они выполнили свою задачу - задержали меня, пусть и ненадолго. Карел послал
их, в сущности, на смерть - с гаузерами против моего арсенала - но несколько прямых
попаданий подряд могут повредить если не мне самому, то интелтронике боекостюма. Я
поплотнее запахнулся в плащ - пусть лучше выгорят маскировочные программы,
которыми прошита интеллектуальная ткань, чем заикает система наведения. Синие искры
метались вокруг меня, путаясь в паутинных линиях диаграмм. Потом дважды глухо
шорхнул бластер. В грудь меня толкнула ударная волна, мелькнули и погасли индикаторы
перегрева, и в воротах групарского рега зазияла проплавленная дыра почти в мой рост.
Я подчеркнуто неторопливо вытряхнул отстрелянный магазин-конденсатор, вставил
свежий. Шагнул через залитый остывающей сталью порог. Сквозь воздушные фильтры
костюма пробивалась вонь затлевшей ковровой плесени.
У меня было не больше секунды, чтобы окинуть взглядом сумрачные коридоры
Дома Карела - потом первый комок плазмы расплескался по металлу у моих ног, - но
одного взгляда мне хватило. Это было тягостное зрелище.
А потом я понял, что недооценил наглость противника.
До сих пор я подсознательно был уверен, что пройду групарский рег почти без
крови. Не то, чтобы мне не хотелось никого убивать, но мне мнилось, будто встречные
карелы станут разбегаться, словно тараканы. Меня как бы поддерживала память о том
времени, когда за мной стоял Доминион, и все знали - если пентовка не справится с
очередным скандалом, придут крепкие парни в голубой форме, и Селена-прим покажется
детским курортом. А следовало бы вспомнить Эрнеста Сиграма, которого репрограмма
заставила вначале глупо подставиться, а потом - покончить с собой. Передо мной стояли
выменянные до последнего нейрона бандиты, не боящиеся вообще ничего. Кто-то отдал
приказ, и по Дому Карела прокатился спазм ненависти, заставлявший простых
лаборантов, техников, самих спецов-гипнургов мчаться, повинуясь внедренному в
подсознание приказу, к арсеналам за оружием, а потом бросаться с горящими глазами под
отравленные стрелки, навстречу пурпурно-белым плазменным шарам, чтобы свечками
истаять в огне.
Наверное, в тот момент я и начал стрелять сам, не доверяя оценкам такт-программ.
Когда осознал, что никакой костюм не спасет, если весь Дом Карела навалится на меня
разом.
- Миша! - донесся голос Рональда. - Связь поддерживаем. Мы пробили гейт
карелов, только держись вблизи хабов и продолжай двигаться. Элис связалась с
выжившими хакерами объединенных домов, - в реале их оттеснили на территорию
Л'авери. Они помогут нам... а я попытаюсь расчистить тебе путь.
Легко сказать - продолжай двигаться! Коридор вокруг меня уже напоминал
застывшее море - ковер выгорел дотла, металл расплескивался волнами и тут же твердел.
Даже сквозь изолирующие подошвы боекостюма пробивался жар, охлаждающие
термопары работали на пределе. В воздухе висела сажа, кружась и опадая пушистыми
фрактальными хлопьями.
Кажется, кин Карела сами поняли, что переборщили немного - в отличие от меня,
импровизированные боевики не могли долго стоять на раскаленном железе. Им
приходилось либо идти вперед, под мои выстрелы, либо стратегически отступать. От
первых я избавлялся по мере поступления, вторых (более многочисленная группа) загонял
вглубь рега. Возможно, нашелся среди групарей какой-никакой военачальник - сквозь
треск огня пробивались отрывистые команды на боевом языке. Пару раз меня пытались
заманить в глухие отводки, но Рональд каждый раз предупреждал об опасности,
подключаясь к немногим уцелевшим датчикам, преодолевая отчаянное сопротивление
работавших на Карела компарей. Осветительные панели причудливо мерцали отсветами
идущих в ирреальности боев. Я через несколько минут свистопляски погасил изображение
вовсе, ограничиваясь тактической диаграммой, а вот моим противникам игры с
освещением добавили головной боли. Где-то вдалеке за моей спиной тоже шла пальба -
на карелов наступали групари из других Домов. Время от времени Рональд сообщал мне
об их успехах.
Я двигался почти наугад, все глубже уходя в сплетение узких, слабо освещенных
коридоров, ведомый только путеводной нитью на маршрутной схеме. Восприятие мое
ускорялось по мере того, как выплескивала очередную порцию препаратов в мои жилы
аптечка, по мере того, как все более подготовленные боевики пытались заступить мне
дорогу. Уже не кое-как вооруженные монтеры с простейшими репрограммами, а опытные
убийцы, накачанные пситропами и выменянные на боевой режим, успевавшие, прежде
чем отрава растворяла эритроциты в крови, достать меня хоть стрелкой, хоть разрядом,
хоть ударом по непробиваемой керамической броне. Бой превратился в танец, в шахматы,
в череду задачек - шаг вперед, уйти из зоны поражения, активировать ракетник, снять
первого, второго, поймать разряд взмахом плаща, снять третьего, пересчитать индексы
угрозы, еще шаг... Я пер напролом. С моим зрением творилось что-то странное - словно
красные контактные линзы образовались у меня прямо в глазах, между роговицей и
хрусталиком. Уже потом я понял, что это было: ярость, такая ярость, что условные
фигуры врагов в рыжем тумане уже не воспринимались как человеческие.
Кто-то вынырнул из-за угла; я не стал тратить стрелку, а просто ударил всей мощью
искусственных мышц. Отдача едва не переломала мне кости, перчатка-кастет разбила
карелу грудину, расплескав сердце, точно кисель. Человек беззвучно свалился на
бугрящийся пол. Двери распахивались передо мной; я мысленно благодарил Элис с
Рональдом, и шел дальше, и стрелял, стрелял... Несколько раз мембраны норовили
поймать меня в дверных проемах - я рвал их в клочья или прожигал с омерзением, они
напоминали мне медуз, скользких, ядовитых и живых.
За следующим поворотом меня встретил барраж огня. Мягкое покрытие сгорело
мгновенно, наполнив воздух белесым дымом, металл под ним начал багрово светиться. Я
поспешно нырнул обратно, под прикрытие стены. Вслед мне полетели три или четыре
ЭМП-гранаты.
Меня шатнуло - не от тусклых вспышек, а оттого, что громоздкая броня умерла на
миг, повиснув неподъемным грузом на плечах. Тактическая диаграмма погасла, потом
неохотно перерисовалась заново.
Эти ребята могли задержать меня надолго. Если запас гранат у них достаточно
велик, то меня не спасет даже костюм. Уже сейчас индикатор вычислительного ресурса
предупреждающе мерцал оранжевым. Еще несколько таких ударов, и интелтроника
начнет сдавать, и тогда мне придется рассчитывать только на собственную, отнюдь не
аугментированную нервную систему. Правда, будь у меня вживлен нейраугмент, я мог бы
отправиться на тот свет с первой же гранаты. Очень капризная штука - интерфейс между
живой клеткой и интеллектронными чипами.
И вооружены боевики бластерами. Если от стрелок или гаузерных импульсов я мог
закрыться плащом или просто принять на броню, то плазма в лучшем случае выведет из
строя ту часть боекостюма, которой коснется. А в худшем - ту часть меня, которая под
этой частью костюма прячется.
Я мрачно усмехнулся под титановым забралом. Вытряхнул из магазина
полурасстрелянный конденсатор, вставил свежий. Глубоко вздохнул; воздух был сухой и
горячий. Аптечка попыталась, возбужденная притоком кислорода, еще что-то мне
докапать в кровь, я мысленной командой остановил ее. И так скоро начну потеть белым
порошком.
Одним движением я замкнул контакты батареи, швырнул за угол и метнулся за ней
вслед, навстречу комьям живого огня. Гадюками зашипели бластеры... а потом пламенные
шары вспыхнули разом, влетая в магнитное поле стремительно разряжающейся батареи.
Коридор перегородила сверкающая стена, послышались крики - и стихли тут же,
сменившись высоковольтным гудением огня.
Пламя погасло почти тут же. Я шагнул вперед, тяжело дыша, и только тут
сообразил, что маршрутная схема погасла.
- Рональд? - неуверенно позвал я. - Элис?
Нет ответа. Ах, да: поблизости нет ни одного хаба, а пальба из бластеров завершила
дело. На входном канале хрипел белый шум, окно в вирт для меня закрылось. Помощи
ждать неоткуда.
Я оглянулся. Безликие коридоры; цветовые метки на стенах выгорели. На первый
взгляд место, ничем не отличающееся от подобных же туннелей, которыми я пробирался
уже с десять минут. Но ведь зачем-то же здесь устроили засаду? Или просто отследили
мой маршрут и перехватили, чтобы сзади успела подтянуться загонная команда (фонтан
иконок по всему полю зрения, две стрелки за плечо, и сдавленный хрип)? Мне помнилось,
что до центральной зоны оставалось совсем немного - но как теперь ее отыскать?
Для пробы я свернул все диаграммы, пригляделся - в том числе к разбросанным
вокруг стволам; мелкое мародерство - основа благосостояния полиции. Но бластеры
вышли из строя, как один; растрескались фокусирующие кольца, самая хрупкая часть
этого оружия. Я поддел горку осколков башмаком, и, перешагнув через обугленные,
скрученные тела, решительно двинулся вперед. В конце концов, достаточно мне
добраться до ближайшего выхода в лос, и я пойму, что делать дальше.
У еще меня хватило времени, чтобы подумать - почему так отчаянно и безнадежно
сопротивляются карелы? Верней сказать, почему сопротивление их ограничено реалом,
почему Дэвро не поддерживает их с оборота - а иначе Рональду и Элис не удалось бы
провести меня практически к самому сердцу вражеского рега? Я не мог поверить, чтобы
колониальщик бросил своих подручных на произвол судьбы. Обойтись без них он не
может - иначе не стал бы использовать вовсе. Значит, Дэвро готовит какую-то
грандиозную пакость.
Пьяно петляющий коридор расширился внезапно, и передо мной, точно врата
Мории, предстала дверь. Я бы даже сказал - Дверь, такая она была большая.
За ней - я знал это - лежало Ядро. Даже у групарского дома, точно у Земли и
Доминиона в миниатюре, было свое Ядро, место, где живут лучше, чем везде, откуда
правят и где скрываются. Там я найду своего противника.
Вскрыть замок через вирт мне даже в голову не пришло. Я отступил на несколько
шагов, и поднял левую руку - ту, на которой крепился бластер. Дверь держалась долго,
минуты три; чтобы войти, мне пришлось разнести ее в клочья, свисавшие на силиконовой
арматуре. Отстреляные обоймы падали к моим ногам.
По другую сторону простирался обширный зал. От стены до стены он имел метров
сто - чуть меньше купола; посредине плескались в пластмассовых берегах зеленоватые
воды бассейна, а вокруг него раскинулся сад, не уступающий самым шикарным садам
киношного рега. Цвели рододендроны, сиреневые полушария соцветий прятались в
темно-зеленой листве.
О планировке дальних куполов я имел лишь самое общее представление, но меня
поразило, какие хоромы сумел вырубить себе Карел, не привлекая городских ресурсов и
не сообщая о своих поползновениях сьюду-картографу. Интересно, а если бы в очередном
плане развития города на этом месте была бы указана гидропонная, например, плантация?
Я представил себе, как комбайны, пробивая стену, вламываются в этот укромный уголок,
и усмехнулся про себя.
Интересно, какие опасности могут меня подстерегать в этом райском саду?
Генженерией дом Карелов не увлекался, так что живых стражей не будет. Об охранных
роботах речи не шло с самого начала - слишком ненадежны эти системы, особенно в
виду атаки с оборота. Значит...
Такт-диаграмма развернулась перед моими глазами уже после того, как сервомышцы
костюма бросили меня, закупоренного в самодвижущейся скорлупе, на колено, вскинув
правую руку, и три стрелки одна за другой устремились в полет. Брызнули ошметки
пло
...Закладка в соц.сетях
