Жанр: Научная фантастика
Лунная соната для бластера
...ть контрабандисты (сколько можно!..); на Земле совершено злодейское убийство (нате
вам! Ну и лексика у этих шакалов пера): найден труп известного ученого, специалистаинтелтроника
Ноя Релера...
Вот тут я разом проснулся.
Тело Релера нашли в канале, недалеко от дома ученого. Смерть наступила в
результате удара электрическим током - Релер оборудовал в доме лабораторию, и найти
провод высокого напряжения там не проблема. (Но почему такое странное орудие? Метки
тока сохраняются долго, а те же НДЛ невозможно обнаружить уже через два-три часа
после введения). Предположение полиции: убийство без заранее обдуманного намерения,
совершено предположительно от пяти до семи дней назад. Подозреваемых - нет.
Свидетелей - нет. Мотивов убийства тоже нет. Родственников у Ноя Релера не было,
детей - тем более: убежденный неумножитель.
Все странче и странче. А девица, которую я не далее, как вчера подковывал на
предмет самообороны - тень отца Гамлета? Или идентификатор у нее поддельный? Да
такой поддельный, что его полицейские сенсоры не раскусили? И главное - зачем комуто
на Луне взбредет в голову подделываться под племянницу ученой шишки из МТЦ? На
Земле - понятно, воспользоваться известной фамилией (правда, там такие подделки не
проходят). А тут?
Или миз Релер, красавица Элис сама его и отправила на тот свет, а потом сбежала на
Луну, от хваткого земного правосудия? Тьфу, что только в голову не взбредет! Как-то не
вязался прелестный образ эмигрантки с картиной преступления - волочить за собой
тяжелый, между прочим, высоковольтный кабель и долго, сладострастно тыкать им уже
давно неживой, но все еще гальванически дергающийся труп любимого дяди... Хотя
сколько раз наименее вероятные на первый взгляд версии оказывались реальностью?
Заверещал терминал. Я метнулся к нему, срывая инфор, бросил, подавившись:
"Прием!". После вчерашних событий я готов был к любым неприятностям.
В углу проявилось изображение. Вначале запорхали птички, потом из стены
вынырнул совершенно незнакомый плечистый мужик, по плечам его стекали блики.
- Добрый день, - осторожно произнес я, не зная, как реагировать на неожиданное
вторжение.
- Здравствуй-здравствуй, Миша! - радушно улыбнулся мужик. - Не признал?
Черты лица его поплыли, искажаясь, словно кто-то быстро-быстро перелепливал
изнутри маску из мягкой резины. Актерские мимплантаты в действии.
- Рими?! - Я хлопнул по стене, создавая между собой и спящей Сольвейг
невидимую прослойку уплотненного воздуха. Не разбудить бы бедную, покуда мы тут
базарим. - Новая роль?
- Ну а как же! - Рими явно гордился собой. Каждый раз я ловлюсь на эту удочку.
Рими (для публики - знаменитый Энрике Эчеварра Гомес: "О, Энрике Эчеварра! Это
великий артист!") меняет лица вместе с ролями, и признать его можно только по голосу.
Он и прозвище-то получил по неразборчивости - в юные годы пытался подвизаться даже
на женских ролях. К сожалению, в роли Рими Эстель он не преуспел. Но полную
трансформацию у него не хватило то ли духу, то ли средств, и в некоторых
полуоткровенных сценах внимательный зритель мог отчетливо различить его отнюдь не
женское достоинство. Теперь он стал известен, его приглашают наперебой самые
именитые постановщики, но прозвище "Рими" прилипло к бедняге намертво.
- Кого теперь представляем? - Я и не спрашивая мог определить, что очередная
роль Рими относится к разряду романтически-мордобойных: очаровательная физиономия
с ресницами невероятной длины и бугристые псевдобицепсы.
- Да мудрака одного, - отмахнулся он, - героя-первопроходца неизведанных
миров, чтоб ему пусто было. Очередная поделка на тему мужественной борьбы с
природой этих... диких планет. Какая природа, когда он только и делает, что баб
охмуряет?
- Какой сенс-уровень? - поинтересовался я ради приличия. Я редко сензую
фильмы, особенно квинтельные, с эффектом замещения, а те поделки, которые принесли
Рими славу, вообще без дозы вынести нельзя, но кое-что приходилось терпеть. Чего не
сделаешь ради дружбы.
- Кватро, без замещения.
- Негусто.
- Да знаю, но работать-то надо. Кто бы знал, как мне перетерлось тратить свой
талант на эту нелепую светотень! Ничего, - Рими мечтательно потер руки, - когданибудь
я стану постановщиком, и тогда ни одна кукарача...
- Опять та же песня. - Я хмыкнул. - Ты уже который год обещаешься стать
постановщиком. Эффекта - с глюкин нос.
- Ну понимаешь...
- Все понимаю, все, только объясни мне, ради всех богов лунных и земных, чего
тебе надобно от меня в такую рань?
- Какую рань? - удивился Рими. - Хорошо живешь, Миша, если для тебя девять
утра - несусветная рань. Я вот что спросить хотел - у тебя на примете нет знакомых
контрабандистов?
- Есть! - Обрадовался я не столько тому, как вовремя и к месту пришлась
похвальба Джеральда, сколько возможности отправить Рими восвояси. Хотя... стоит ли
его так невежливо посылать? Положа руку на сердце - Миша, ты сегодня очень хочешь
работать? Нет? Ну, так я и думал. Без выхода в вирт никакой работы все равно не
получится, а покуда я не разберусь с возможными ловушками... кстати, а как я собираюсь
это сделать, не заходя в вирт? Порочный круг получается. Разве что одолжить у когонибудь
терминал... ага, у Леши Межавилка, потому что остальные мои враги вряд ли
согласятся. Или воспользоваться незарегистрированной розеткой. Например, у того же
Джеральда.
На все эти раздумья у меня ушло секунды три.
- Есть у меня один парень на примете, - заявил я, не успел Рими нахмуриться. -
Как раз к нему хотел зайти сегодня, ты вовремя успел. Встретимся?
- Давай. Купол Спилберга - идет?
- Согласен. Через полчаса.
Удобная, право же, штука - транспортер. До любого места Луны... (опять
преувеличиваю - не Луны, а Города) можно добраться не больше, чем за четверть часа.
Поэтому я еще успел оставить для Сольвейг записку у домашнего сьюда - куда
направляюсь и чем там собираюсь заняться.
Купол Спилберга располагался на самой окраине того немножко сумасшедшего
района, который по всему Доминиону известен как Луна-Голдвин-Майер. Нелепое это
название (а, скорее, кличка, потому что существовали и официальное обозначение,
забытое всеми, кроме нескольких сьюд) сохранилось с тех времен, когда фильмы для
Доминиона, который тогда еще не был Доминионом, снимались на Земле, где-то в
Санлосане, который тогда, в свою очередь, не был Санлосаном, а представлял собой
цепочку отдельных городов, тянувшихся вдоль Тихоокеанского побережья Севамерики.
Просто удивительно, каких успехов в многотрудном развлекательном деле добивались
тогда на таком примитивном оборудовании, без пластургии и полисенса. Соответственно
и купола назывались тут не как бог на душу положит, а по именам великих развлекателей
прошлого.
Сегодня в куполе Спилберга порхали бабочки. Многоцветная карусель вертелась
под потолком, образовывала вихри и водопады, оседала на прохожих тающим конфетти;
большая часть этих тварюшек имела голографическое происхождение, но попадались и
настоящие, причем разницу можно было определить, только раздавив сомнительное
насекомое.
Рими сидел, развалясь, на скамейке; ухо его избрала местом отдохновения бабочка,
маленькая и ярко-желтая.
- Пошли, - я не стал присаживаться, - надо и ноги разминать иногда. Сидячая
работа способствует ожирению, а мне вовсе не улыбается стать клоном шефа.
- Неужели такая спешка? - Рими неохотно поднялся, бабочка неохотно снялась с
места, покружила над нами и улетела.
- Да нет. Этот парень никуда не торопится. - Еще бы Джеральду торопиться -
куда он от своего бара денется? Вот не созвонился я с ним перед выходом зря. Иду как
голый без инфора. А вообще повезло мне; поставь я, как советовали, интербрейн, ловушка
в терминале Яго Лауры мне выжгло бы мозги без разговоров. А так - отвертелся Миша,
бегает еще.
Еще через пятнадцать минут мы были в "Погребце". Джеральд сооружал для
очередного непосвященного посетителя сложный коктейль, компоненты которого
представляли собой типично лунное произведение: подслащеный и ароматизированный
спирт, крашеный в разные цвета (надеюсь, клиент этого не знал. Хотя, если знал бы -
получил бы настоящий коктейль. Может быть. Если бы смог расплатиться).
- Привет, Миш, - Бармен помахал мне верхней левой рукой. Нижняя пара
продолжала трудиться над коктейлем. Я невольно восхитился координацией его движений
- мне порой и двумя-то конечностями бывает сложно размахивать.
- Привет. - Я облокотился о стойку. - Я тебе клиента нашел. Если ты еще не все
свои слезки распродал.
Джеральд вручил мужичку на табурете его адскую смесь. Мужичок тут же
присосался к рюмке; на лице его при этом отражалось нелунное блаженство.
- Пошли, поговорим, - сухо предложил бармен.
В подсобке, куда мы набились втроем, по-прежнему стояли коробки с флягами (их
стало заметно меньше). Рими купил остаток, не торгуясь. Зная размах актерских
вечеринок, я прикинул, что запаса ему не хватит и на пару месяцев.
Я с трудом дождался, пока актер уйдет - ящики Джеральд обещал доставить сам.
Мне не терпелось уйти в полет. Пусть я отрезан от своего инфора, но не сошелся же на
нем свет клином!
- Ну, Миша, ты меня просто на тот свет отправишь! - набросился на меня бармен,
едва они с Рими обменялись файлами и нам удалось-таки объединенными усилиями
спровадить упирающегося Эчеварру-Гомеса на съемки. Рими, правда, божился, что
никаких съемок у него на сегодня не назначено, но я почел за благо с ним не согласиться
- актер упорно предлагал с ним выпить. Пару раз я уже имел несчастье поддаться на его
уговоры, и следующий наступит не раньше, чем я вспомню, что делал во время
предыдущей пьянки, каким образом заработал семь строгих выговоров, и почему с тех пор
групари из дома Торн обходят меня стороной.
- А что? - обиделся я. - Клиент тебе плох?
- Совсем ума лишился - о делах в зале говорить! - Джеральд азартно
жестикулировал всеми четырьмя руками, отчего изрядно напоминал бледного и усталого
Шиву. - А если конфоны? Засечет кто, и я своими запасами на Аверне торговать буду! А
ты - на Миктлане лудл кормить!
- Да кому мы с тобой нужны! - отмахнулся я. - Тоже мне, подпольщикиконтрабандисты.
Мне вообще-то опять нужна твоя розетка.
- Я еще после того раза седину не закрасил! - огрызнулся Джеральд. - Всякий
раз ты меня втягиваешь в неприятности...
Впрочем, сопротивлялся он недолго - только ради порядка. Я уломал его не только
дать мне на время костюм (с какой тоской я вспоминал легонький шлем-сетку групаря из
Л'авери, натягивая это резиновое убожество), но и разрешить мне сохранять кое-какие
сведения в его тридисках. Для надежности Джеральд запер подсобку снаружи, обещав
прийти за мной через два часа.
Погружение в вирт всякий раз выглядит по-иному. Похоже на калейдоскоп - не
бывает двух одинаковых полетов. В этот раз напоминало гибель "Титаника" - я медленно
тонул в ледяной шуге, обволакивавшей ступни, голени, бедра. Каша искрится,
переливается, в каждом огоньке жмется холодная лиловая радуга. Синие сумерки, в
которых расплываются массивные туши лосов. И - будто ледокол проехался по
сапфировой мгле, оставив широкую полосу искрошенного света, холодного, точно лунная
ночь. Кто же так торопился? На моих глазах загранье затягивало рану - обломки
смыкались, наливаясь синевой. Если присмотреться, можно различить шрамы, но пройдет
немного времени, и они тоже исчезнут.
Странные дела творятся у нас в ирреальности. Похоже на работу хакера... но те
редко действуют грубой вычислительной мощностью, предпочитая методы более тонкие.
А это... словно пацан-романтик решил поиграть в компьютерного взломщика на батарее
"супер-крэев".
Пускаю по следу джиннов. Те разбегаются в разные стороны, точно увлекаемые
электронным ветром светлые комочки пуха. Пусть найдут того хитреца, который так
нагло потревожил покой загранья, а я тем временем свяжусь с одним очень важным
человеком.
Как сообщил мне демон-ищейка, лейтенант Хиль Перес де Лара - имя оказалось
совершенно настоящее, официальное, значилось во всех документах; совсем страх
потеряли наши бандиты - жил в куполе Ли. Это кое о чем говорило. Поселиться в
кинорайоне может человек или богатый, или сумасшедший, а скорее всего - и то, и
другое. Об источниках богатства лейтенанта я имел представление - Дом Л'авери
специализировался на слэнпыли, пситропах, а попутно и на ядах НДЛ. Однако психом он
мне при нашей встрече не показался. Что ж, первое впечатление бывает обманчиво.
Я застал лейтенанта в вирте. Он ожесточенно и тихо выговаривал одному из своих
подчиненных, завалившему план по сбыту султанбельды, довольно распространенного
пситропа из группы эротических. Зря ты его так, Хиль. С распространением кукол эти
развлечения начали сходить на нет. Зачем долбить себе мозги тропами, когда достаточно
купить или взять напрокат куклу и делай с ней что хочешь. Почти как с человеком - ну
так и глюки пситропные не люди.
Подчиненный сгинул от стыда, и я смог "приблизиться", чтобы поговорить. На
самом деле я мог и заставить конференц-протокол воспринимать сигналы с моего адреса,
но это означало бы войти без стука.
- Добрый день, офицер. - Тень Хиля протянула мне руку. Я пожал - ощущение,
точно касаешься туго натянутой резины. Дерьмовый костюм.
- И вам того же, - ответил я.
Групарь как-то странно покосился на мое изображение.
- Мне кажется, - поинтересовался он, - или вы звоните не из дома? С вашим
образом что-то...
- Не кажется, - вздохнул я. Терминал Джеральда нравился мне с каждой секундой
все меньше. - Я звоню с незарегистрированной розетки. Что-то опасаюсь выходить со
своего инфора - боюсь, что рванет.
- Правильно боитесь, - неожиданно поддержал меня групарь. - Я пытался
позвонить вам... - Он примолк - видимо, справлялся о чем-то, и изображение застыло.
- ...Сорок две минуты назад. Это стоило мне сьюда-помощника.
Секунду я переваривал эту неожиданную информацию.
- Ловушка?
Групарь кивнул.
- Очень сложная, многослойная. Я спохватился вовремя. Двое наших лучших
хакеров с трудом сумели снять похожую с моего узла связи. Мне очень повезло -
создатель не закончил ее, и не поставил на боевой взвод... думаю, наши люди его
спугнули.
- А больше... - поинтересовался я, восстановив управление языком, - ничего
новенького со вчерашнего вечера?
- По делу Яго Лауры? Совершенно, - серьезно кивнул лейтенант. Все-таки с
чувством юмора у групарей туговато. - Словно кто-то постарался замести все следы. Или
это сделали за него. У меня есть кое-какие подозрения, но...
- Голубцы? - бросил я как можно более небрежно - не самая приятная из
догадок, но очень уж правдоподобная.
- Я бы не удивился, - уклончиво ответил Хиль. Вот же угорь увертливый! Слова
из него не вытянешь.
- Еще варианты?
- Кое-кто из наших конкурентов мог иметь зуб на Яго Лауру, - принялся
перечислять Хиль. - Он мог иметь неизвестные нам долги. Его могли убить по личным
мотивам. - (Если кто-то мараться станет о хакера, дополнил я при себя.) - Но ни одна из
этих версий не объясняет нападения на вас.
- Еще один вариант. Отсутствие связи между двумя покушениями, - напомнил я.
- Тремя, - уточнил лейтенант. - Вы забыли о выстреле из гаузера. Сможете
отсюда связаться с полицейским лосом?
- Я-то смогу, но при вас Вилли - лосенок наш - говорить не будет.
- Поставьте его на оверрайд, - посоветовал Хиль. Будто знает, что есть у меня
оверрайды на большую часть лунных систем. Припрятаны в надежном месте. Но
пользуюсь я ими с предельной осторожностью. Поймают - дешево отделаюсь, если
просто из пентовки попрут, без права на работу навечно.
- Не стоит. Проще будет мне с вами потом заново связаться. Что вы хотели узнать?
- Историю Эрнеста Сиграма. Возможно, я смогу ее дополнить.
На этом интригующем заявлении лейтенант и пропал. Я вызвал Вилли. Тот
согласился говорить со мной не раньше, чем я прочел наизусть здоровый кусок из "Песни
о Гайавате" - на отпечатки голоса. Наконец сьюд сменил гнев на милость.
- Зачем пожаловал? - поинтересовался он, будто и не мурыжил только что минут
пять. Я сделал себе мысленную пометку - когда нынешняя петрушка завянет, заложить в
Вилли побольше разных приветствий, а то уж больно часто он повторяется.
- Вот что, слушай, - приказал я. - Мне нужен свидетель.
Лосенок выпучил глаза.
- Ты что, на инфор сел? - поинтересовался он.
- Нет, - отрезал я. - Соблюдаю секретность. Согласно личным указаниям шефа.
Так что выполняй приказ. И, прежде чем отсылать - загрузи в память те досье, что ты
для меня готовил.
Вилли козырнул - копытом к рогу. Я фыркнул.
- Досье на Сиграма с семи часов сегодняшнего утра представляет чисто
исторический интерес, - равнодушно заметил он.
- Как так? - Я уже понял, что случилось.
- Посвященный общины Лаланд, жрец Эрнест Сиграм, - тоном опытного садиста
произнес лосенок, - скончался в Госпитале от метаболического истощения. Правду
говоря, будь там побольше спецов, он бы вытянул, но с этим карантином...
Так. Значит, помимо тех пяти сотен имми, что гниют в Отстойнике, мерриллов
карантин убивает и лунарей. Понятно, все врачи в зараженной зоне, оказывают
последнюю помощь, а Госпиталь, дескать, потерпит.
Я резко прервал связь с лосом. Вокруг меня снова плещется синий лед. Джинны уже
ждут меня, нетерпеливо искрясь. Да, конечно, они нашли Того, Кто Наследил. Он сидит в
месте, определяемом координатами... [искрящийся гибрид компаса со снежинкой].
Я двигаюсь &~, потом $@~ и |\. Где-то вдалеке, но в пределах видимости, маячит
пятиугольная глыба лоса Колониальной службы. Расстояния в вирте определяются по
степени логической связности... но додумать эту мысль я не успеваю, потому что компасснежинка
как-то вдруг меркнет, я по инерции сдвигаюсь немного налево от # и вот !! - то
самое, указанное демонами место. И на мой затылок обрушивается сзади... тишина,
темнота, удар, закатывается сознание, как спутник на низкой орбите...
Джеральд потом рассказывал, что его словно толкнуло что-то - пойти в подсобку,
проверить, что я там вытворяю. Или мне несказанно повезло, или права была та уикканка,
и во мне есть-таки их неведомая Сила. Промедли бармен не пару минут, а чуть больше, и
меня можно было бы сажать в горшок, вместо кактуса - такую кашу сотворил бы из
моих синапсов репрограф. Приветик с фабрики кукол.
Четверка тут же содрал с меня шлем и костюм, вкатил двойную дозу нейюрина, но
очнулся я только минут через пять. Ощущение такое, что меня пропустили через
соковыжималку. Головная боль, кажется, стала постоянной спутницей моих странствий и
скитаний. Нет, Миша, зарекся бы ты устраивать цирк с живыми конями. Тебя уже второй
раз спасает чудо.
- Что случилось? - спросил меня Джеральд, озабоченно потряхивая меня за плечо.
- Вляпался, - ответил я коротко.
В голове почему-то билась ошалелой мухой одна мысль - как же я теперь позвоню
(Сольвейг, Вилли, Хилю Ларе, Алисе Релер...), когда мне инфор одевать заказано?
Через приоткрытую дверь из бара донеслись шум и резкие голоса. По-видимому,
пьяная дискуссия велась на повышенных тонах.
- П-понабежали, - ругнулся Джеральд. - Устроили столпотворение... Ты пока тут
посиди...
Я хотел было сказать, что бармен, который огорчается наплыву клиентов, рискует
быть разоблаченным как контрабандист, но прежде, чем я успел облечь эту, довольно
сложную для моего серого вещества в его текущем - текучем? - состоянии мысль в
слова, Джеральд уже скрылся за дверью.
Я откинулся на коробки и закрыл глаза. Сейчас бы пиргипнолу часика на два... а
потом бежать к гипнургам и разбираться, не успели ли меня все же выменять...
Голоса спорщиков слились в экстатическом крещендо, и вдруг стихли, словно
отрезанные безошибочно узнаваемым свистящим хлопком. Стреляли из бластера.
Еще хлопок.
- Боже, - вырвалось у меня.
Тут не до усталости и не до головной боли. Пора шкуру спасать. Почему-то у меня
не было и тени сомнений - это пришли за мной.
А у меня всего оружия - гуманные блиссеры. Ну... и еще то, что я позволил в себя
запихнуть, когда пришел на работу в полицию.
У каждой репрограммы имеется код запуска - это знают даже дети. Наше
начальство - люди, надо полагать, сентиментальные и хорошо образованные, потому что
ключами полицейских программ служат классические мелодии Серебряного -
двадцатого - века. Определенная логика в этом есть - в наши времена нейритма и
альфа-дэнса такое можно услышать разве что случайно.
В ушах у меня взревели антикварные авиатурбины.
- Flying from Miami Beach BOAC...
Мелодия взорвалась во мне гранатой. Ритм начал тугой пружиной разворачиваться в
моей груди - когда кончится завод, я рухну. Полицейские блиссеры медленно-медленно
выползали из кобур. Время посторонилось, пропуская меня вперед.
- Didn't get to bed last night...
Я распахнул ставшую враз свинцово-тяжелой дверь. Незваных гостей - четверо:
один громила стоит в дверях, прикрывая остальных, двое с него клонированных -
пытаются трясти Джеральда, последний держит на прицеле двоих посетителей, так
невовремя заглянувших в "Погребец". Повернуть головы они еще не успели, но зрачки
того, что в дверях, уже выцелили меня. Правда, его сознанию еще предстоит среагировать
на мое появление. Отталкиваю Джеральда, и бармен начинает неторопливо скользить в
сторону наваленных за и под прилавком, чтобы клиенты не видели, коробок.
- All the way the paper bag was on my knee...
Я не прыгаю, а как бы неспешно поднимаюсь - сильный толчок ногой, взмываю
над полом, отталкиваюсь от прилавка, ступаю на стойку. Главное - не торопиться. Когда
движешься вдесятеро быстрее, чем привык, кажется, что инерция превратила твои
собственные руки-ноги в чугун. Дернешься, и разрыв связок обеспечен. В полете пинаю
одного в висок. Реакции не дожидаюсь - пока еще до громилы дойдет, что он уже без
сознания...
- Man, I had a dreadful flight!
Шаг по стойке, и удар каблуком в челюсть второму - от души, со всей
подстегнутой адреналином силы. Бью с упреждением; под репрограммой я воспринимаю
мир быстрее, чем проходят импульсы по моим нейронам, и программа сама компенсирует
задержку. Уже разворачиваясь, слышу краем уха хруст.
- I'm back in USSR!
Третий начинает поворачиваться ко мне - медленно, плавно, точно красуясь, пижон
несчастный. Он меня еще не видит, сознание успело среагировать только на стук
распахнутой двери. Я аккуратно всадил импульс из блиссера прямо ему в лицо, и громила
начал медленно оседать на пол вслед за сотоварищами.
- You know how lucky you are, boy!
Мимо моего уха пролетает комок плазмы - я успеваю увидеть, как он прожигает
себе дорогу в уплотнившемся воздухе. Свернуть я уже не успеваю, инерция прыжка
бросает меня почти в объятья стрелку. Я отбиваю томительно-медленно
оборачивающийся ко мне раструб, хладнокровно ломаю сжимающую бластер руку и - в
качестве завершающего аккорда - приставив сетчатые трубочки своего гуманного
оружия к переносице громилы, устраиваю ему оргазм всей жизни.
- I'm back in USSR!
Усилием, подобным тому, с каким выходил из свободного полета, я выдрался из
липких объятий репрограммы. Вся схватка заняла три секунды реального времени (и
около полуминуты субъективного из тех двух с половиной, на которые рассчитана
репрограмма; я едва успел покончить с первым куплетом).
Джеральд за эти секунды едва успел выбраться из той груды коробок, куда я его
отшвырнул.
- Ну ты даешь! - прошептал он, озираясь.
Вообще-то основная роль в разгроме бара принадлежала не мне, а тем четверым, но
я предпочел не акцентировать на этом внимание. Блиссер - оружие гуманное еще и в том
смысле, что мебели не портит, так что оплавленные дыры в переборках лежали целиком
на гипотетической совести нападавших. В воздухе вился бледный дымок, и пахло серой.
Я, едва не промахнувшись, опустился на табурет, умоляюще посмотрел на
Джеральда.
- Слушай, - попросил я, - дай поесть чего-нибудь, а? И свяжи этих красавцев,
пока не очухались.
И вправду красавцы. Те еще амбалы. Туши. Нарастили мышц, как пищебаки
ходячие. Груды мяса без единого грамма мозгов. Кто их только послал-то?
Вот это мне и придется выяснять, притом не залезая в загранье. На то, чтобы явиться
в "Погребец", им потребовалось... Я машинально сложил мудру текущего времени, и
только потом сообразил, что на мне нет инфора. Без серебристого обруча на голове я
ощущал себя - нагим, пришло мне в голову. Более нагим, чем без штанов, например.
Всплыла откуда-то цитата: "Разница между "нагим" и "голым" - в беззащитности". Ейбогу,
я предпочел бы не проверять эту максиму на практике.
В конце концов я поинтересовался у Джеральда, когда тот подтаскивал мне
очередную пачку креветочных чипсов из сои, и бармен сверился на сервере бара.
Оказалось, что громилы явились ровно через шесть минут после того, как ко мне
возвратился первый джинн. Вывод: за мной следили через вирт. Вывод: каждая попытка
выйти на оборот будет кончаться подобной перестрелкой.
Вывод: работать мне как тому хомбре из ХХ века... как бишь его... Пуаро, нет?..
Дедуктивным методом. Утешает одно: я на верном пути. Иначе не отдавил бы столько
мозолей.
Встать с табурета я смог только через полчаса упорной и сосредоточенной жратвы,
когда колени перестали противно подкашиваться, а голова - покруживаться. Джеральду
пришлось скормить мне почти все запасы закуски в баре. Дыры в переборках к этому
времени уже заделали, а нападавших - оттащили в подсобку, где ими занялся
подъехавший по вызову Джеральда Линь, мой коллега. Линь - это не прозвище, а
фамилия; он у нас китаец, настоящий, а не хуацяо в шестом поколении вроде Сунь Лихао,
у которого еще дедушка полагал, будто иероглифы придумал шибко умный
декоратор для третьего римейка "Клеопатры".
Не добившись от плененных громил никакого ответа, Линь попытался
проскенировать их самостоятельно - как и следовало ожидать, с нулевым результатом.
Нападавшие были выменяны так, что любая попытка гипновоздействия вызывала
селективную амнезию на события последних трех дней. Вот так. Единственное, что
удалось установить - все четверо были групарями-наемниками; пушечное мясо с
минимальной аугментац
...Закладка в соц.сетях
