Жанр: Научная фантастика
Радио судьбы 1. Радио судьбы
...плоских
жидкокристаллических мониторах. Старший успевал наездить за смену не меньше, чем
какой-нибудь сорванец на роликах в парке на Поклонной горе - за день.
Больше всего его тревожило, что изображение пропало не просто так. Если отключение
системы происходило в плановом режиме, то следовал короткий кодированный сигнал.
Сейчас в Центр сигнала не поступило. Это означало только одно - аппаратура стоимостью
восемьдесят миллионов долларов вышла из строя. Мгновенно, словно обычный
электрический чайник. Не сработала программа обнаружения и устранения неполадок,
спутник не запросил центральный сервер об изменении режима питания и условиях перехода
на новую несущую частоту, он не оповестил о включении дополнительных защитных
программ и вообще он не сделал ничего. Просто исчез с экрана радара. Будто испарился.
Старший внимательно просматривал "картинку" минутной давности. Он знал, что
сейчас над этим трудятся еще четыре человека, вводят в компьютер данные о той
ШТУКОВИНЕ, которая выглядела в подмосковном лесу весьма подозрительно- почти как
новенький "роллс-ройс" на стоянке колхозной техники.
Он быстро, кадр за кадром, продвигался к тому моменту, после которого экраны
показали пустоту.
Какой кадр был последним?
На одном из мониторов появилась картинка в желто-зеленых тонах. Изображение в
режиме сканирования посторонних электромагнитных излучений. Тот самый кадр, который и
был последним.
Старший почувствовал, как волосы зашевелились у него на голове.
С экрана на него смотрело большое бесформенное пятно ядовито-зеленого цвета. Центр
пятна точно соответствовал месту нахождения этой самой ШТУКОВИНЫ, которой на
прошлом витке - старший готов был поклясться! - еще не было.
Она появилась, пока спутник описывал очередную окружность вокруг шарика - так
обычно в Центре называли Землю, третью планету, если считать от Солнца. За углом и чутьчуть
налево.
Эта ШТУКОВИНА возникла будто из ничего. Но она не просто возникла. Она
распространяла вокруг себя электромагнитное поле огромной напряженности. Возможно, это
самое чертово поле и стало причиной отказа бортовых систем спутника. Но в таком случае...
Если это самое поле сумело каким-то загадочным образом вывести из строя электронные
"мозги, глаза и уши", висевшие над ним на высоте сто сорок два километра, что тогда
должно твориться на земле?
От этой мысли старшего бросило в дрожь. Не оборачиваясь, он подал голосовую
команду главному серверу:
- Сводку происшествий за последние восемь часов по юго-востоку Московской и
юго-западу Калужской областей.
Он услышал, как три секунды спустя принтер стал послушно распечатывать
"простыню" сводки.
Да... Это поле вело себя очень странно. Интенсивность его не затухала от центра к
краям. Она всюду была одинаковой. Ну ладно, в это он еще готов был поверить, хотя... "Это
противоречит всем законам физики..." - промелькнула в голове мысль.
Но, самое странное, - поле имело абсолютно четкие края. Пусть не идеально ровные и
уж никак не в форме окружности, но АБСОЛЮТНО ЧЕТКИЕ. А это уже выходило за всякие
рамки. Это все равно что светящийся меч рыцарей Джедая (непонятно, почему ему вдруг
вспомнились "Звездные войны"). Такого в природе быть не может. Представьте себе луч
фонарика, бьющий ровно на два метра и ни миллиметром дальше.
Старший сидел, уставясь в экран. В голове у него крутились только два слова: "Добро
пожаловать!" Только два этих слова- на все лады.
Он протянул руку к трубке прямой связи с начальником Центра.
- Да! Слушаю! - раздался усиленный мощной мембраной голос.
Старший смены сидел, вытянувшись на стуле, прямой, словно проглотил ручку от
метлы.
Какую-то долю секунды он еще раз взвешивал все, что собирался сказать. Последние
сомнения исчезли. Четким, поставленным голосом он произнес:
- Главный пульт. Ситуация "Визит". Повторяю. Главный пульт. Ситуация "Визит".
Он положил трубку обратно на рычаги и застыл перед мониторами.
Больше всего сейчас ему хотелось курить. Он расстался с этой вредной привычкой еще
восемнадцать лет назад, и с тех пор табачный дым неизменно вызывал у него отвращение. Но
сейчас ему вдруг очень захотелось глубоко затянуться.
Одиннадцать часов пять минут. Голицына. Центр космической связи и
информации.
Начальник Центра генерал Белоусов сидел в своем кабинете и задумчиво крутил в
руках шариковую ручку. Казалось, сегодняшний день не предвещал ничего дурного. Ровным
счетом ничего.
Обычный июльский день, душный и жаркий.
Вечером он собирался поехать в Москву на встречу с бывшими однокашниками по
академии. Но теперь встречу придется отложить, и еще неизвестно на сколько.
Весной ему исполнилось сорок два. Он был самым молодым генералом в Российской
армии. Карьера складывалась как нельзя более успешно. Следующая ступенька - министр
обороны? Вполне возможно.
Жизнь казалась ему полной радужных перспектив, если бы не одно маленькое "но"...
Ситуация "Визит". Вот как называется это "но".
В первую секунду он хотел снять трубку и переспросить старшего смены: "Вы
уверены? Ситуация "Визит"?" - но подавил в себе это желание.
Старший смены потому и был старшим, что знал в их работе все. Абсолютно все. Он не
мог ошибиться.
Белоусов развернулся к принтеру. На двух листах был отпечатан доклад дежурного
диспетчера, далее следовала цветная распечатка этой самой ШТУКОВИНЫ, пожаловавшей с
визитом, потом - рапорт об отказе бортовых систем "Щита-8" и в заключение - сводка
происшествий по региону.
Белоусов прочитал все бумаги минут за пять, не больше. Он понял, что заставило
насторожиться старшего. Нет, "насторожиться" - это не то слово. Скорее, встревожило.
Испугало - так будет точнее. Странное электромагнитное поле, распространяемое ЭТОЙ
ШТУКОЙ. Да, его бы тоже испугало поле с ТАКИМИ параметрами. Правда... Что есть
причина, а что - следствие? Спутник вышел из строя, потому что попал под воздействие
этого поля, или же бортовые системы увидели поле таким, потому что к тому моменту уже
были сломаны? Может, это просто ошибка? Чудовищно дорогая ошибка стоимостью
восемьдесят миллионов долларов, но ведь и самая совершенная техника тоже может
ошибаться?
Но интуиция говорила ему, что никакой ошибки здесь нет.
Белоусов еще раз перечитал сводку происшествий, но не обнаружил ничего серьезного.
Ничего такого, что можно было бы связать с появлением необычного металлического (это,
кстати, еще предстоит выяснить, металлического или нет) предмета в лесу. Правда,
отсутствие каких-либо неординарных происшествий еще ни о чем не говорит. Возможно, они
пока не зафиксированы. Надо подождать для верности еще полчаса. А лучше - час.
Подождать... Белоусов усмехнулся. На этот счет имелись четкие служебные
инструкции: в случае возникновения ситуации "Визит" он должен был НЕМЕДЛЕННО
доложить министру обороны.
Задачка... А вдруг никакого "Визита" нет и в помине?
"Почему же тогда вышел из строя "Щит"? Почему бортовые системы не предупредили
о поломке?"
Почему? Если бы знать ответы на все почему.
Он доверял старшему, как самому себе и даже больше. Полковник Кривцов был не из
тех, кто ошибается.
Белоусов вспомнил, как с двумя старшими смен - полковниками Кривцовым и
Синявским - они полтора года назад ездили в Штаты, обмениваться опытом с коллегами.
Встреча проходила с негласного разрешения (и под еще более негласным надзором) ФСБ, и
темы, которые они затрагивали, касались как раз подобной ситуации. У нас ее называли
"Визит", а в Штатах наверняка придумали что-нибудь более романтичное. "Космический
вихрь", например, или "Поцелуй Вселенной".
Он усмехнулся. До обмена конкретными материалами дело тогда не дошло. Они просто
мило побеседовали и сошлись в одном: "Визит" - их единственная точка соприкосновения.
Но очень важная.
Чрезвычайно важная, поскольку речь шла о НЕИЗВЕСТНОМ. Неизвестность с
неизвестным знаком: плюс или минус?
Сомнительно, что инопланетяне забрались в такую глушь, чтобы одарить землян
цветами и бесплатными билетами на матч киевского "Динамо". Но основная проблема
заключалась даже не в поведении незваных гостей. Обе стороны гораздо больше беспокоило
поведение людей - обычных граждан. Чем грозит контакт с внеземным разумом?
Массовыми волнениями и беспорядками? Демонстрациями, главным лозунгом которых
будет: "Пришельцев - в президенты!"?
ФСБ делало собственные разработки, специальный отдел пытался прогнозировать
поведение НАРОДНЫХ МАСС в случае доказанного контакта, и результаты получились
настолько пугающими, что были тут же засекречены.
Нет, медлить нельзя! Белоусов протянул руку к телефону цвета слоновой кости: этот
аппарат без диска обеспечивал прямую связь с министром обороны. Он обязан доложить, и
он доложит. А сервер тем временем передаст документы, которые лежат сейчас на его столе.
Он положил руку на "мышку", щелкнул вкладку "Доклад", указал адресата. Программа
переспросила его три раза: "Вы ДЕЙСТВИТЕЛЬНО хотите отправить документы министру
обороны?"
- Да, черт тебя дери, тупая железяка! Действительно хочу! И не просто хочу - я
обязан это сделать!
Когда на экране замелькали листочки с загнувшимися краями, он снял трубку. Ждать
пришлось секунд тридцать. Видимо, министра не было в кабинете, и кто-то из адъютантов,
таскавших повсюду за собой спутниковый телефон, на ходу докладывал ему:
- Товарищ министр! Голицыне! Центр космической связи и информации!
Наконец в трубке послышался молодой, уверенный голос:
- Да
- Говорит начальник Центра генерал Белоусов. Ситуация "Визит".
Подробностей не требовалось. В штате у министра немало толковых ребят. Они,
наверное, уже изучают распечатки и ОЦЕНИВАЮТ реальность угрозы, помогая принять
шефу правильное решение.
Так оно и было. Белоусов подождал несколько секунд, но в трубке больше не раздалось
ни слова. Тогда он аккуратно, словно боялся врезать стуком министру по ушам, положил
трубку.
Дело сделано. Машина закрутилась.
В Генеральный штаб Министерства обороны РФ
Совершенно секретно Отпечатано в одном экземпляре
Канцелярия министра обороны РФ Приказ № 00417-76с.
Настоящим приказываю немедленно приступить к осуществлению комплекса
мероприятий, предусмотренных ситуацией "Визит". Обеспечить тесное
взаимодействие сил армии, региональных структур ФСБ, подразделений МВД и МЧС.
Общее руководство операцией поручить генерал-лейтенанту Севастьянову Н. М.
Время: 11:19. Дата: 16.07.04. Подпись.
Десять часов пятьдесят четыре минуты. Аэродром "Дракино".
Володя Соловьев, худой белобрысый парень из серпуховской газеты "Новости дня"
(довольно желтоватой газеты, это стоило признать откровенно), со всех ног бежал к своей
машине, потрепанной белой "пятерке".
В животе приятно урчало - то ли оттого, что он только что первый раз в жизни
прыгнул с парашютом (совмещал приятное с полезным: собирал материал для будущей
статьи "Почему люди не летают?" плюс отрабатывал небольшой гонорар от аэроклуба - за
ненавязчивую рекламу), то ли оттого, что на его глазах рождалась сенсация.
Он уже устал быть просто тезкой знаменитого телеведущего. Коллеги к его имени и
фамилии - Владимир Соловьев - добавляли словечко: второй. Черт бы побрал того
счастливчика, который успел родиться первым! Но Володя не собирался всю жизнь быть
вторым.
Сначала он хотел взять псевдоним - в конце концов, сколько можно нюхать чужой
выхлоп! Но редактор строго запретил:
- Подпись под газетной заметкой - это просто подпись. Фотографии там нет. А
люди, когда видят узнаваемую фамилию, реагируют на статью немножко по-другому. Так
что не вздумай! Иди работай!
Случайное совпадение играло ему на руку. Соловьева печатали чаще, чем других, более
заслуженных и опытных репортеров, и это не замедлило сказаться на размере гонораров, хотя
какие в провинциальном Серпухове гонорары? Не гонорары, а слезы!
Однако он сумел скопить на подержанную "пятерку", затем редакция вне очереди
выделила ему профессиональный "Никон" - он стал верным другом и помощником в
газетных делах, - а теперь Соловьев присматривался к небольшой, но очень милой
квартирке на окраине города. Но самым главным было другое
Через третьи руки (а может, и через десятые, закулисные новости в газете
распространяются бог весть какими путями!) до Соловьева дошло, что недавно им
интересовался сам заместитель главного редактора Серпуховского регионального
телевидения. Значит, на него имеют виды?
Он старался гнать от себя обидную мысль, что Серпухов-ТВ тоже захотело приобрести
собственного "Владимира Соловьева", надеялся, что причина в другом - в его мастерстве
журналиста. В его умении раскапывать интересные истории и преподносить их жадной до
сенсаций публике как рождественского поросенка на серебряном блюде. И все же червячок
сомнения грыз его душу и тихонько шептал совсем другое:
"Ты обречен навсегда остаться Владимиром Соловьевым-вторым. Твои имя и фамилия
- просто товарный знак, доставшийся тебе, пусть и абсолютно законно, совершенно
случайно. Однако не бесплатно, заметь. Теперь ты будешь отрабатывать нечаянную милость
судьбы по полной программе!"
А вот этого ему очень не хотелось. Но... "Плох тот журналист, который не мечтает стать
тележурналистом". И он мечтал.
Сегодня он приехал в Дракино, чтобы сделать небольшой репортаж о местном
аэроклубе. Начальник, Александр Михайлович Трофимов, встретил его радушно, пожал руку
и, отведя в сторону, сообщил, что для него прыжок не будет стоить ничего. Подарок.
- Ну зачем? Я могу и заплатить, - пробовал отказаться Володя. Редакция выделила
ему необходимые деньги - ровно четыреста пятьдесят рублей и ни копейкой больше.
Воистину щедрость газеты не знала границ.
- Нет, нет, нет. Ну что вы? - притворно ужаснулся Трофимов, похлопывая
журналиста по руке. - Все - за счет, так сказать, приглашающей стороны.
Ну что же? Его это устраивало. Четыреста пятьдесят рублей останутся в кармане. Это
совсем неплохо.
Он получил парашют, шлем. Загрузился в зеленое брюхо "Ми-8", дождался своей
очереди и прыгнул.
Прыгнуть оказалось несложно. И совсем не так страшно, как он себе представлял. Но в
статье-то он, конечно, напишет по-другому.
"...борьба разума и воли... Мозг, понимая, что прыжок с тысячи метров может оказаться
последним поступком в твоей жизни, никак не решается отдать команду ногам переступить
порог. Но воля и еще какой-то древний мужской инстинкт - охотника и победителя -
заставляют его переступить..."
Что-нибудь в таком духе. Здесь главное - не переборщить. А то ведь можно запугать
читателя до такой степени, что все будут обходить аэроклуб стороной. Надо как-то умело
балансировать на грани. Ничего, слова придут.
Когда он сядет дома за свой ноутбук (тоже внеочередная и почти незаслуженная льгота
от редакции, его-то коллегам приходилось печатать свои материалы на редакционном
компьютере, большом и гудящем, как стиральная машина), слова найдутся. Ему бы только не
забыть свои ощущения и образы.
Соловьев-второй приземлился очень мягко, собрал купол и быстро пошел к башенке
аэроклуба. На аэродроме делать было больше нечего. Он хотел поскорее добраться до дома и
закончить статью еще сегодня.
Но едва он подошел к башенке, как острое чутье охотника за "жареными утками"
подсказало ему - здесь что-то случилось.
Собственно, и не требовалось обладать никаким чутьем. И так все было видно. На траве
лежало тело, накрытое выцветшим брезентом, неподалеку от него сидел какой-то мужик с
зеленым лицом. На мужике был комбинезон, а на комбинезоне - остатки завтрака. Глаза у
мужика не выражали ничего, кроме тупого страха.
К Володе подскочил Трофимов и попросил - он еще мог сдерживаться, поэтому не
кричал, а просил - срочно покинуть аэродром.
- Видите ли, у нас возникла нештатная ситуация... Такое не часто бывает. Несчастный
случай. Вероятность - один из миллиона. Но, поверьте, никто не застрахован...
Он говорил округлыми обтекаемыми фразами, никакой информации, просто общее
ощущение БЕДЫ. А Соловьеву ужасно хотелось знать подробности, он был как раз из тех,
кто с удовольствием рассуждает в доме повешенного о разновидностях веревок, узлов и
мыла.
Но Трофимов крепкой рукой приобнял Соловьева за талию и направил к дорожке,
ведущей к шоссе.
- В другой раз, ладно? - Он почти извинялся перед этим зеленым мальчишкой и
очень злился на себя за это, но другого выхода не было - четвертая власть, будь она
неладна. Поди узнай, что там в голове у этого парня. Что он может написать в своей
газетенке? - Я вам перезвоню, хорошо? Может, кое-что расскажу, но... Я вас очень прошу
- пока никому ни слова. Еще ничего не ясно.
- Да, я понимаю, - кивнул Соловьев, мысленно прикидывая: четыреста пятьдесят
рублей - достаточная плата за молчание или нет? В конце концов, вовсе не обязательно
писать о ТРАГЕДИИ на аэродроме. Можно ограничиться первоначальным замыслом, но...
Что-то подсказывало ему, что он сильно пожалеет, если хотя бы не попытается узнать,
что случилось.
Такие решения принимаются мгновенно. Наверное, хирург, в ходе совершенно
безобидной операции наткнувшийся на зловещую опухоль, тоже хватается за нож, скальпель,
ланцет... Или за что он там хватается? Ведь не только за голову!
Но хирург не испытывает при этом того радостного возбуждения, которое наполняло
Соловьева-второго. Или испытывает? Да черт с ним, с хирургом! Не до него сейчас.
Соловьев дошел - почти добежал - до своей машины и достал из багажника "Никон"
с мощным объективом. Вертолет! Вот что показалось ему странным. Вертолет должен был
подняться на четыре километра, чтобы сбросить спортсменов, но вместо этого он полетел
куда-то в сторону... В сторону чего?
Соловьев попытался прикинуть: что там, за этим лесом? Какой крупный населенный
пункт? Калуга? Нет, есть что-то пораньше. Ферзиково? Да, скорее всего Ферзиково. А что
могло случиться в Ферзикове? Из лесу вышел батальон снежных людей? Или зеленых
монстров-убийц? Или? ЧТО ТАМ ПРОИЗОШЛО?
Удача сама плыла к нему в руки.
Он прыгнул в машину, положил фотоаппарат на пассажирское сиденье, завел двигатель
и резко взял с места. Надо спешить. Хороший журналист - тот, кто прибывает на место
происшествия первым. Говорят, в Москве есть асы, умудряющиеся приехать раньше
милиции и "скорой". Ну, мы, положим, тоже не лаптем щи хлебаем.
Соловьев нашел в белесом прозрачном небе черную точку вертолета и устремился к
ней. Выехав на шоссе, он повернул-направо, хотя родной Серпухов был в другой стороне. На
секунду ему подумалось, что это может быть опасно. "Ну, конечно, может! Это ДОЛЖНО
быть опасно! А иначе как ты продашь тираж? Как ты всучишь ста тысячам человек четыре
страницы дешевенькой желтой бумаги по цене дорогой оберточной фольги?"
Он ехал немного быстрее, чем это было разрешено знаками, стоявшими на обочине.
После Волковского начались леса, и он на пару минут потерял вертолет из виду. Здесь было
полно опасных, "слепых" поворотов, но Соловьев не снимал ногу с педали газа. Это же такая
игра! "Кто первый?" Опасная, но - ЧЕРТОВСКИ увлекательная игра!
После Кузьмищева, перед самым поворотом на Тарусу лес расступился, и машина снова
оказалась на широком открытом пространстве. Соловьев чуть-чуть притормозил и принялся
крутить головой, пытаясь найти в небе вертолет. Странно... Он висел на том же месте. Или -
это только так кажется? Ведь последние пару минут он сильно петлял и наверняка потерял
ориентацию.
Соловьев прикинул: вертолет висел немного справа от солнца. Ну да, так и есть! Он
оставался на месте, словно завис над чем-то, лежавшим на земле. Что это может быть?
Соловьев-второй почувствовал, как у него засосало под ложечкой. Что ожидает его ТАМ?
Километров через десять-пятнадцать?
Нога снова утопила акселератор, машина дернулась и стала набирать скорость. Из-за
спешки он чуть не упустил уникальный кадр. Можно всю жизнь проработать в газете и ни
разу не сделать ТАКОГО кадра. Но он сделал. Он успел.
Что это было? Везение? Наитие? Просто случайность?
Ему вдруг показалось, что вертолет неловко, как пьяный, дернул носом. Совсем чутьчуть,
но неестественность маневра заставила Соловьева насторожиться. Он резко нажал на
тормоз. Машина, тревожно завизжав покрышками, пошла юзом. "Пятерку" занесло, и она
чудом остановилась на краю дорожного полотна, перед кюветом.
Соловьев-второй, не глядя, схватил фотоаппарат и выскочил из машины. Посмотрел в
видоискатель и максимально увеличил изображение вертолета. Ему показалось, что он может
разглядеть лопасти. Они больше не сливались в одну серую мелькающую цепочку, теперь
они крутились медленнее. РАЗМЕРЕННЕЕ. И сама машина дрожала, будто из последних сил
балансировала на краю глубокой пропасти.
Соловьев почувствовал, что его тоже бросило в дрожь. Не раздумывая, он вскочил на
капот, а оттуда - на крышу. На белом податливом металле появилась небольшая вмятина, но
эта МЕЛОЧЬ не имела никакого значения.
"Так. Тридцать шесть кадров. Должно хватить".
Он проверил затвор, поставил его на работу в автоматическом режиме. Теперь
достаточно нажать спуск, и чувствительная эмульсия запечатлеет очередной кадр, а механизм
перемотки уже протянет пленку вперед, чтобы сделать следующий.
Он снова уткнулся в видоискатель и вдруг увидел... Фантастика! Он отказывался верить
своим глазам, настолько ХОРОШО это было, чтобы походить на правду!
Вертолет падал! Он не просто сорвался в пике - он ПАДАЛ! "Черт меня побери, если
он не падает!"
В тот момент Володя не думал, что в вертолете могут быть люди, эта мысль вихрем
унеслась куда-то на самые задворки сознания. Изо всех сил стараясь удержать дрожь в руках,
он отслеживал объективом траекторию падения вертолета и продолжал лихорадочно давить
на спуск.
Вертолет коснулся верхушек деревьев и на мгновение скрылся в зеленом облаке. Это
был исключительный по красоте кадр. Кадр на КРАЮ. Кадр, сделанный за долю секунды до
катастрофы.
В голове Соловьева-второго промелькнула мысль: "Как хорошо, что у "Никона"
автоматический затвор! Если бы у меня был "Зенит", как у большинства коллег, хрен бы я..."
Следующий кадр запечатлел кудрявое облако взрыва: грязно-черное, отороченное по
краям красными прожилками пламени. Тоже красивый кадр, но в нем не было того
ОЖИДАНИЯ, того НАДРЫВА, той НЕОТВРАТИМОСТИ, как в предыдущем.
Через несколько секунд тугая волна воздуха толкнула его в грудь, заставив
покачнуться. Барабанные перепонки болезненно вдавило внутрь черепа.
Соловьев спрыгнул обратно на капот. Надо спешить! Спешить, пока место
происшествия не огородили красно-белыми лентами, пока никто не прогоняет его прочь от
дымящихся обломков, пока этот район не оцепили послушные худые солдатики с торчащими
из-под пилоток ушами.
Но сначала... Он достал мобильный телефон. Первой мыслью было позвонить в
Серпуховское ТВ, но он тут же ее отбросил. "Коли спать - так с королевой, а украсть - так
миллион!" Пошли они в пень!
Он нажал клавишу меню, выбрал номер регионального отделения НТВ и нажал кнопку
вызова.
- Серпуховское бюро НТВ, слушаю вас! - раздался на том конце мелодичный
женский голос.
- В районе Тарусы только что разбился вертолет Дракинского аэроклуба. Высылайте
съемочную группу! Я встречу вас на месте! У меня есть снимки момента падения!
- Кто вы? Представьтесь, пожалуйста... - Девушка явно хотела вытянуть из него
какую-то дополнительную информацию, но Соловьев прекрасно понимал, что еще не время
раскрывать все карты. Он нажал "Отбой".
Пусть сначала сделают качественную "картинку" с места происшествия, подготовят
материал к перегонке в двухчасовой выпуск новостей, а там - посмотрим.
Он понимал, что ничем не рискует. Телевизионщики не приедут быстрее милиции и
МЧС. Не успеют. Что они смогут выдать в эфир? "Говорящую голову" репортера?
Сдержанный комментарий? Изображение оцепления?
А у него на руках будут козыри. Это как в преферансе: хочешь, чтобы сыграл твой
"третий король" - не торопись. Пусть соперник зайдет первым. Еще неизвестно, какой
расклад.
Неизвестно... Соловьев чувствовал, что расклад сегодня - в его пользу. Он уже
ухватился за самый большой и острый нож, приготовившись отсечь гнусный титул "второй".
И он это сделает, можете не сомневаться.
Володя упал на сиденье, выбив из старого чехла целый столб золотистой пыли.
Осторожно положил "Никон" рядом. Теперь он на вес золота, потому что в его
светонепроницаемом брюхе покоится настоящее сокровище - нереально красивый снимок:
обреченный вертолет, превращающий верхушки деревьев в зеленое облако последними
взмахами винта. Кадр, исполненный драйва и сумасшедшего напряжения.
Такой кадр, что сразу возникает страшная мысль: а какие у них в этот момент лица? У
тех, что сидят в погибающей машине? Эти лица хочется увидеть и вместе с тем... совсем не
хочется. Потому что это - уже за ГРАНЬЮ.
А зеленый взрыв, за секунду до другого взрыва - черного, с красными отблесками по
краям - это и есть та самая ГРАНЬ. Именно то, что больше всего будоражит праздных зевак
и сторонних наблюдателей. То, что поднимает тиражи приносит популярность. То, что
щекочет нервы и заставляет раздуваться ноздри.
Та самая красно-белая лента, огораживающая территорию СМЕРТИ. Граница, которую
человек всегда так стремится увидеть. И так боится переступить.
Он помчался дальше, вперед. Джордж отставал от него всего на пару минут. А следом
за Джорджем, еще в двух минутах Пути, пыхтя от усердия и натуги, катил уазик четвертого
экипажа серпуховского МЧС. Верная боевая соковыжималка с тремя спасателями на борту и
внезапно свалившимся на их головы "почвенником", которому в скором времени предстояло
переквалифицироваться в летописцы.
Гибельная ЗОНА, на короткое время мелькнувшая на экранах Центра космической
связи и информации, продолжала притягивать их к себе.
Одиннадцать часов восемь минут. Ферзиковский РОВД.
Лейтенант Костюченко стоял на пороге и курил свою неизменную "Тройку". Дверь в
холл была широко открыта, поэтому он не боялся пропустить звонок. Да и чего бояться?
Люди, звонящие 02, как правило, не бросают трубку после второго-третьего гудка. Они
всегда терп
...Закладка в соц.сетях
