Жанр: Научная фантастика
Белый свет
...к это самый
дурной сон в моей жизни. Я тут лежу и жду, когда смогу проснуться.
- Это не сон, - коротко ответил я. Зажатый в этом гробу, я начинал страдать от сенсорного
голода.
Вокруг плясали причудливые, ни к чему не относящиеся образы. Какой-то крокодил орал на
меня в мегафон, а я в это время ласкал ковер из нагих грудей. Мне ни за что не хотелось снова
соскользнуть в сон. И все еще было не по себе из-за несчастного Дональда Дака. - Пошли, Кэти, -
торопил я. - Давай поднимемся и глотнем свежего воздуха.
Я молнией вылетел на поверхность и принял свой основной вид обнаженного Феликса Рэймена.
Луна висела над горизонтом, и небо было чистым. Я прикинул, что уже около четырех часов утра.
Нерешительно приблизилась Кэти. Как и прежде, у нее была аморфная форма.., пузырь с несколькими
щупальцами.
- Тебе нравится мой гроб? - спросила она, использовав изогнутую морщину вместо рта. - Он
розовый, а внутри красный атлас.
- Смотрится он дорого, - вымолвил я наконец.
- Он и стоил дорого. Я наблюдала, как его покупали.
Фрэнк хотел простой сосновый ящик. А отец настоял, чтобы был самый лучший из их
ассортимента. В похоронном бюро даже не оказалось готового такого. - Она издала звук, который
можно было принять за смех. - Им даже пришлось задержать похороны на три дня, чтобы успеть
доставить гроб с фабрики. Фрэнк просто бесился из-за этого.
Мне нравился ее голос. Услышав про ее отца и мужа, я вдруг застеснялся своей наготы. Я
скромно втянул пенис и мошонку в туловище.
- Как ты это сделал? - с интересом спросила Кэти. - И куда делись твои крылья?
- Я могу принять любую форму, какую захочу. Ты, наверное, тоже. Попробуй!
У нее изо рта высунулись длинные клыки с каплями яда на концах, а двумя огромными
крабьими клешнями она потянулась ко мне. Я попятился.
- Хватит! Перестань изображать чудовище.
- А почему бы и нет? - спросила она. - Я же призрак.
- А тебе никогда не приходилось слышать истории, в которых призраки - прекрасные дамы в
белом? - Я показал на соседний памятник, увенчанный женской статуей. У нее был римский нос и
длинные волосы, ниспадающие на соски твердых грудей. - Как насчет чего-нибудь в этом роде?
- Если я мертва, я покончила со своим статусом объекта сексуальных притязаний. На этот раз я
сама выберу себе форму. - Она втянула клешни обратно и некоторое время парила в задумчивости.
Затем она начала меняться. Сначала она сжалась в компактную массу. Затем из нее выдвинулись
четыре языка. Два удлинились и стали плоскими, один стал коротким и заостренным, а один -
коротким и клиновидным. Ее эктоплазма перетекала, отливая мелкие детали, пока наконец я не увидел,
какую же форму она выбрала.
- Чайка, - сказала она, склонив голову набок и уставившись на меня ярко-зеленым глазом. -
Совсем, как в той замечательной книжке.
- Я не читал эту книгу, - сказал я. Мне было душно, и я чувствовал себя глупо в своем
выхолощенном теле. Я вернулся к грибовидной форме, которую использовал раньше. Я сделал себе
полуметровый рост и рот в виде щели на верхушке. - Наверное, я побуду этим, - пропищал я.
- Пенисом? - весело воскликнула Кэти. - Сначала он у тебя исчезает, а теперь это все, что
осталось!
Она со смехом взлетела. Я капитулировал и вернул себе некастрированный облик Феликса
Рэймена.
7. ДА ПОМОГУТ ВАМ МЕРТВЫЕ
Несколько минут спустя Кэти прилетела обратно и уселась на ветке передо мной.
- Здорово было, - сказала она. - Я еще никогда не забиралась так далеко от Своего гроба.
Хорошо, что ты заглянул, чтобы убедить меня, что я умерла. Пока я думала, что это сон, я хотела
оставаться рядом с телом, чтобы заботиться о нем.
- Но теперь ты готова двинуться в путь?
- Наверное. Что ты там говорил насчет встречи с Богом? Я что-то не уверена, что мне этого
хочется. Он всю меня вберет, и ничего не останется. - Она расправила одно крыло и стала его
рассматривать. - Не знаю, почему бы мне не попутешествовать немножко самой. Я даже ни разу не
была в Нью-Йорке.
- Да брось ты, - сказал я. - Нам предстоит забраться на гору, которая выше всех
бесконечных чисел.
Я уже прикинул, как за это взяться.
- Звучит, как математика. Ненавижу математику.
Ты, случайно, не преподавал в колледже?
Я кивнул, потом спросил:
- А ты чем занималась?
- Я изучала американскую литературу. Я прочитала все, что когда-либо написал Джек Керуак.
И я даже ни разу не выезжала из северной части штата Нью-Йорк.
- А что твой муж?
- Он занимается строительством. Кухни, ванные, реконструкции. Еще он охотится, но никогда
не берет меня с собой в отпуск. А как ты умер?
- Я не думаю, что я на самом деле умер. Иисус сказал, что мое тело где-то ждет меня.
Кэти хрипло рассмеялась:
- Вот это здорово. Ты тут выступаешь, будто ты мне старший брат или вроде того, а сам даже
не смирился с собственной смертью.
Мне совершенно не хотелось обсуждать эту тему. Я боялся, что она убедит меня.
- Забудем об этом. Сейчас у нас другие проблемы.
Веришь или нет в мои объяснения, но я должен быть рядом с тобой и помочь тебе добраться к
Богу. Но тебе хочется посмотреть на Землю. Отлично. Отправимся в путешествие и посмотрим все, что
тебе захочется. А потом отправимся за Предел. О'кей?
- Видно будет.
Мне стало интересно, как она выглядела при жизни.
Наверное, она была довольно хорошенькой, если такое упрямство сходило ей с рук.
- Давай начнем с Нью-Йорка, - сказала она, перелетая на ветку повыше. - Как мы туда
попадем?
- Поднимемся на пару миль и полетим на восток.
Когда долетим до побережья, будем двигаться вдоль него на юг.
Солнце как раз всходило, и небо было прекрасно.
Множество колобошек всех цветов радуги деловито двигались вдоль изгибов искривленного
пространства. Было весело и радостно лететь среди них к сияющему солнцу.
Для того чтобы лететь, я просто тянул себя вперед какой-то частью своего сознания. Это было
похоже на то, как если бы во мне - от макушки до кончика большого пальца на ноге - было натянуто
невидимое волокно. Напрягая те или иные части позвоночника, я мог наращивать скорость сколько
угодно. Ослабив напряжение, я просто продолжал скользить в пространстве с той же скоростью, не
испытывая никакого сопротивления. Кэти без труда поспевала за мной. Ее крылья не служили никакой
практической цели, и она редко утруждала себя взмахами. Сначала мы гнали, но потом
стабилизировались на нескольких сотнях миль в час. Я перестал тревожиться о том, что будет дальше, и
наслаждался полетом.
Достигнув побережья, мы повернули направо.
Вскоре мы увидели дым и сверкание стекол большого города. Я пытался распознать башниблизнецы
Центра всемирной торговли, но не мог их найти. Потом мы оказались над городом, который
выглядел совсем не так, как должен был выглядеть. Манхэттен - это остров, а этот город стоял на реке,
пересекавшей его.
- Где Пятая авеню и Виллидж? - осведомилась Кэти.
- Что-то здесь не так.
Мы медленно дрейфовали к высокому стеклянному зданию с несколькими недостающими
окнами. Тут до меня дошло.
- Это - Бостон.
- Ничего страшного, - отозвалась Кэти. - Тут я тоже еще не бывала. Где здесь приличные
магазины?
- Только не говори мне, что ты хочешь посмотреть на наряды. Если ты думаешь, что я
собираюсь таскаться по десяткам...
- А тебя никто не заставляет, - перебила она. - Мы можем разделиться, а потом встретимся
на верхушке этого здания.
Я заметил поблизости башню с часами. Было около девяти утра.
- Давай встретимся в полдень, - предложил я. - Все большие магазины тут рядом, а в
Кембридже много такого, что тебе наверняка понравится.
Я указал ей на Массачусетский технологический институт и Гарвардский университет, и мы
разделились.
Я влетел в Бостонский музей изобразительных искусств, рассчитывая полюбоваться Моне.
Сначала картины выглядели не так, как надо - пятнисто. Я видел слишком много ультрафиолета.
После того как я подсократил свое зрение до нормальной человеческой чувствительности, картины
стали выглядеть так же красиво, как всегда, но, разглядывая их, я вдруг потерял терпение. Мне
показалось напрасной тратой времени заниматься, находясь в астральном теле, обычными туристскими
делами.
Мне стало любопытно, почему я не видел других призраков. Зато повсюду были колобошки.
Может, это опасно - быть привидением? Я вздрогнул от страха, когда мимо меня, кивая, проплыл
очередной колобошка. Я принялся носиться по залам музея в поисках какого-нибудь призрака.
Я нашел одного в зале с греческими мраморными изваяниями. Он изображал традиционную
летающую простыню, и я сперва принял его за еще одного колобошку.
Но светло-зеленое свечение выдало его.
- Вверх или вниз? - спросил он, когда я приблизился. - Вверх или вниз?
- Привет, - сказал я. - Меня зовут Феликс.
- Без разницы, как тебя зовут. Вверх или вниз?
Я не совсем понял, чего он хочет, но попытался ответить:
- Ну, сначала я вернусь в центр города, а потом рассчитываю подняться в Саймион. До конца.
- На это никого не хватает. Вверх или вниз. Вверх или вниз. - Он принялся дрейфовать к
выходу, но я пристроился за ним.
- А других ты много видел? - спросил я. - Других призраков - много?
- Да сотни. Тысячи. Вверх или вниз.
- Что-то заставляет их уходить? Как вышло, что ты остался?
Мы уже были на ступенях музея. Тощий студент прошел прямо сквозь меня. Старый призрак
неприятно хихикнул.
- Вы все думаете, что подниметесь до конца. Но это совсем не просто. Ты пугаешься и
начинаешь цепляться за это место. А потом тебя сцапают. - Он вытянул вялую руку с двумя похожими
на пальцы отростками.
Знак Дурного Глаза.
- Ты хочешь сказать, что Дьявол ловит...
- Тс-с! - перебил меня старый призрак, нервно озираясь. - Серого помянешь, а серый... -
Ничего не произошло, и мой собеседник снова ожил. - Я проторчал тут пятьдесят лет.
- Как тебе это удается? Ты много молишься?
- Сосунки пускай молятся, - презрительно сказало привидение. - Я не направляюсь наверх, и
я не направляюсь вниз. Я веду себя тихо и скромно, и он... - снова имитация рожек, - ..он не тратит
время на поиски меня.
Он ловит тех, кто гоняется за известностью. - Привидение замолкло и неодобрительно
посмотрело на меня. - Как ты светишься, так... - Ему не было нужды договаривать.
- Ну, я отправляюсь наверх сегодня, - повторил я.
У меня вдруг возникла параноидальная убежденность, что этот призрак служит Дьяволу
наводчиком.
- А откуда вы стартуете? - спросил он, как бы нарочно подтверждая мои подозрения.
- Тебя не касается.
- Вот так и надо. Пора научиться играть без риска. - В голос привидения вкралась умоляющая
нотка. - Почему бы тебе не забыть этот вздор насчет Саймиона и не остаться здесь со мной? Я показал
бы тебе все ниточки...
- Может быть, в другой раз. Все равно спасибо.
Удаляясь от него, я слышал, как старый призрак бормочет: "Вверх или вниз. Вверх или вниз".
До встречи с Кэти мне нужно было как-то убить еще около часа. После разговора с привидением
нервы были вздернуты. Интересно, сколько мы еще сможем тут продержаться? Все-таки нам лучше,
наверное, двигаться дальше.
Я вернулся назад в центральную часть города и стал носиться взад-вперед по улицам, полным
колобошек. Там и сям я замечал старые потрепанные привидения, а один раз свеженький призрак
бросился ко мне, словно за помощью. Я побоялся, что это ловушка, и скрылся от него, просочившись в
многоквартирный дом. Я по диагонали пересек этот дом, пронизывая полы и потолки. На верхнем этаже
я попал в ванную комнату, где женщина как раз собиралась принять душ. У нее были длинные, с
медным отливом, волосы, широкие бедра и налитые груди. Ей было за тридцать пять, и ее тело казалось
на вид мягким и разношенным. Я уменьшился и последовал за ней в душевую кабинку. Пока она
мылась, я осмотрел ее со всех сторон и наконец устроился у нее между колен.
Оттуда я уставился вверх - на ее лобок, на волосы, с которых стекала вода, на большие и малые
изгибы. Она терла себя намыленной рукой, и я напряг всю свою волю, чтобы заставить ее не
прекращать это занятие. Похоже, она почувствовала мои похотливые вибрации. Она прислонилась
спиной к стене и стала пользоваться обеими руками. Повинуясь внезапному наитию, я принял ее форму
и втиснулся в ее тело. Когда она кончила, я как будто и сам кончил. Потом она принялась намыливать
шампунем голову. Я покинул ее через потолок. В течение следующего часа я умудрился найти еще
несколько привлекательных женщин в постели или в ванной. Давлением своей бестелесной воли я
сумел двух из них заставить - мастурбировать, а сам нежился в их возбужденной плоти.
Определенно привидение могло влиять на человеческое поведение. Я мог легко представить
себя в роли профессионального инкубуса.
В полдень я ждал Кэти на верхушке Административной башни. Прошло полчаса, час, а она все
не появлялась. Может быть, она решила улизнуть от меня? А может быть, она просто потеряла счет
времени.
Я пролетел над Кембриджем, задержался немного, чтобы полюбоваться многогранными
колобошками, лившимися потоком из корпусов МТИ, а затем принялся прочесывать улицы,
высматривая зеленую чайку в толпе людей и колобошек.
Ничего.
Я решил попробовать иначе. Я поднялся на несколько сот футов и сконцентрировался на том,
какими были голос и вибрации Кэти. Я заблокировал свою чувствительность ко всем иным импульсам и
просканировал Кембридж. По-прежнему ничего. Настроившись исключительно на волну Кэти, я
носился туда и обратно над Бостоном.
А потом я услышал что-то вроде сдавленного вопля.
Запеленговав это ощущение, я проследил его до фасада магазинчика в Южном Бостоне. В
витрине красовалась написанная от руки вывеска: "Мадам Жанна Делакруа.
Излечение души, психическая хирургия. Тайные любовные проблемы. Да помогут вам
мертвые!"
Большое окно позади витрины было завешено грязно-кремовой портьерой. Можно было
разглядеть, где соскоблили надпись "Продукция Джанелли". Вдоль одного тротуара стояли
потрепанного вида машины. В полуквартале оттуда находились бар и винный магазин. На
замусоренном пустыре между баром и мадам Жанной несколько худых чернокожих мужчин пили вино
на скамейке, которую они сделали, вытащив заднее сиденье из автомашины. Солнце лилось на них
потоком.
Кэти определенно находилась внутри заведения мадам Жанны. Я теперь отлично чувствовал ее
вибрации.
Она была в отчаянии, чувствовала себя пойманной в западню. Я попытался связаться с ней, но
она слишком паниковала, чтобы услышать меня. Я зашел на пустырь и осторожно просунул голову
сквозь стену мадам Жанны.
Крупная негритянка в пурпурном балахоне и грязном розовом тюрбане сидела за карточным
столиком спиной ко мне. У нее на шее висели в несколько рядов четки, а на столике перед ней лежал
черный петух с вырванным горлом. Кровь петуха была собрана в миску. Было что-то очень
привлекательное в этой теплой крови. Я испытывал сильное желание искупаться в ней.
Я чувствовал, что Кэти заперта в круглой коробке, стоявшей на столе. Она была украшена
христианской символикой. Я догадался, что это дароносица, украденная из какой-нибудь церкви. Она
явно не могла из нее выбраться. Мне, а возможно, и мадам Жанне, вся комната казалась наполненной
неистовыми звуками, издаваемыми трепещущей Кэти.
Напротив мадам Жанны за столиком сидела стройная молодая негритянка с вяло повисшим на ее
руках ребенком - мальчиком примерно лет трех. По его виду можно было предположить, что он
находится в коме или кататоническом ступоре. Дышал он ровно, и глаза были открыты, но все мышцы
были расслаблены.
- Я владею необходимым драйвером души для твоего перворожденного сына, - произнесла
мадам Жанна с сильным островным акцентом. - Возложи его на алтарь Ваала.
Молодая женщина положила сына на карточный столик, который прогнулся под весом, но
устоял. Мадам Жанна готовилась вложить душу Кэти в тело мальчика. Она обмакнула длинный
шелковый шнур в петушиную кровь.
При помощи пары пластмассовых палочек для еды она заправила один конец шнура в левую
ноздрю мальчика, протолкнула его в носоглотку, а затем вывела обратно через рот и прикрепила концы
шнура к противоположным местам на рамке круглого двустороннего зеркала.
Напевая что-то немелодичное, мадам Жанна зажгла свечу между дароносицей и головой
мальчика, затем, держа оба конца шнура, подняла зеркало над свечой. Растянув шнур в две тугие
горизонтальные линии по обе стороны зеркала, она начала перекатывать его между пальцами.
Зеркало завертелось. Отражение свечи заплясало внутри вращающегося зеркала, как светлячок в
стеклянном шаре.
Предполагалось, что Кэти влетит в зеркало и будет навсегда поглощена телом маленького
мальчика. Почему-то я не сомневался, что это получится. У мадам Жанны был такой вид, будто она
знала, что делает. Мне явно нужно было что-то предпринять.
Я был уверен, что мадам Жанна увидит меня, но она пока еще не смотрела в мою сторону. Я
буду прятаться до того критического момента, когда она откроет дароносицу.
Мадам Жанна снова обратилась к молодой мамаше:
- Ты займешься кристаллом излучения, сестра. - Она передала ей зеркало. - Делай то же, что
делала я, или что-нибудь в этом роде.
Молодая женщина принялась раскручивать зеркало над пламенем свечи. Я целиком вошел в
комнату и притаился за спиной мадам Жанны.
Теперь она медленно раскачивалась и бормотала:
- Аминь. Веки во слава и сила и царство есть твое ибо. Лукавого от... - Она читала "Отче наш"
задом наперед. Я уменьшился и метнулся из-за ее спины, спрятавшись в пламени свечи.
- Небеси на еси иже, наш Отче, - завершила она и потянулась, чтобы открыть дароносицу.
Зеркало над свечой непрерывно вращалось. Невозможно было не смотреть на него, оно притягивало к
себе. Я беззвучно взмолился о помощи.
Когда дароносица открылась, было мгновение, в течение которого ошеломленная Кэти не могла
двинуться с места. Я быстро вылепил из себя стену между ней и зеркалом.
"Уходим, Кэти, уходим".
Она начала двигаться сквозь меня, но тут мадам Жанна меня заметила и завизжала. Я тут же
вытянул в ее сторону устрашающие когти, чтобы ее визг стал еще громче.
Этот шум удивил женщину, державшую зеркало. Вращение прервалось, а влажный шнурок
выскользнул из пальцев. Зеркало упало на столик и разбилось. Кэти летала вокруг пламени свечи, как
мотылек. Я все время пытался говорить с ней, но до нее ничего не доходило.
Мадам Жанна все еще визжала, но теперь это уже были слова:
- Черный отец, ха, я говорю тебе, о да, я говорю, наездник моря, наипревосходнейший цветок,
будь со своей слугой, ха, у алтаря, о да, я жрица ночи...
Я увидел, как рядом с ней что-то начинает материализовываться. Она тоже это увидела и
завопила еще громче и еще быстрее:
- Я желаю этого, о да, великий, приходящий в жилище свое...
Очертания становились четче, как фотоснимок, проявляющийся в ванночке с реактивом. Кэти
застряла в пламени свечи. Я окружил ее собой и потянул.
- Фрэнк? - еле проговорила она. - Мне уже можно домой?
- Кэти! - взорвался я. - Дьявол идет. Лети прямо вверх!
И тут он возник рядом с мадам Жанной. Он наклонился, чтобы понюхать миску с кровью, а
потом заметил меня. Его толстые губы медленно раздвинулись.
- Кэти, за мной, - пронзительно крикнул я и ракетой взмыл к потолку. Я не оглядывался и
долгое время мчался без остановки.
8. СКОРОСТЬ СВЕТА
Кэти догнала меня где-то на краю земной атмосферы.
Когда я услышал, что она зовет меня, я остановился.
Я был напряжен и готов продолжить бегство. Женственная чайка уселась мне на плечо. Я
взглянул вниз сквозь мили пустого пространства под моими ногами. Ничего, кроме колобошек,
тянущихся друг за другом вдоль невидимых силовых линий. Видимо, Дьявол не стал утруждать себя
погоней за нами.
- Я туда не вернусь, Кэти.
Она едва уловимо вздрогнула.
- Что будет с этим несчастным мальчуганом?
- Мадам Жанна найдет другую душу. Или его мать найдет другого доктора. Не знаю. - Она
отвлекла меня от мысли. - Мы не вернемся на Землю, - сказал я твердо.
- Мне не следовало ей доверять, - тихо сказала Кэти.
- Кому?
- Она была желтой. Желтым колокольчиком, а у ее голоса было эхо. Я встретила ее в
Кембридже, и мы полетели в Южный Бостон вместе. Она хотела показать мне, где она живет. - Голос
Кэти доносился откуда-то издалека. - Она привела меня к мадам Жанне, а потом они перерезали
петуху горло. Мне так хотелось пить...
Я перебил ее:
- Я не видел никакого желтого духа у мадам Жанны.
- Она живет внутри мадам Жанны. Она сказала, что для призрака гораздо безопаснее
находиться в живом человеке.
Я рассказал ей про разговор в музее.
- Похоже, - заключил я, - что, если ты дух, тебе положено покидать Землю и лететь на
Саймион.
- Как?
- Саймион находится в алеф-нуль милях от Земли.
Алеф-нуль - это первое бесконечное число. Это совсем как раз-два-три-.., алеф-нуль. Это
многоточие означает "всегда".
- И как же мы собираемся пролететь это "всегда"? - нетерпеливо спросила Кэти. - Как бы
быстро мы ни летели, мы не сможем улететь бесконечно далеко от Земли.
- Мы будем непрерывно ускоряться. Первый миллиард миль мы пролетим за два часа.
Следующий - за час. На третий миллиард миль потребуется полчаса. На каждый последующий
миллиард миль будет требоваться вдвое меньше времени, чем на предыдущий. Мы можем пролететь
алеф-нуль миллиардов миль за 2 + 1 + 1/2 + 1/4 +.., часов. В сумме это составит четыре часа.
- Я думала, никто не может лететь быстрее света, - попыталась озадачить меня Кэти.
- И мы не полетим. Мы будем только непрерывно ускоряться до скорости света.
- Как же тогда получается, что мы полетим настолько быстрее?
- Это из-за релятивистского растяжения времени.
Об этом не тревожься.
Кэти сомневалась.
- Через четыре часа мы будем бесконечно далеко от Земли? Километровый столб алеф-нуль?
Я кивнул.
Кэти устроилась у меня на спине и распростерла крылья. Ее тело трепетало, как натянутый лук.
Я вытянул перед собой руки, подражая Супермену. Мы придавили газ и рванули в направлении центра
Галактики.
Первая часть путешествия была скучной. Хотя мы непрерывно наращивали ускорение, нам все
же потребовался час на то, чтобы выйти за пределы Солнечной системы. А потом было полтора часа
пустоты до следующей звезды.
Спустя три часа стало интереснее. Объективно мы летели со скоростью, равной 0,7 скорости
света. Из-за наших искаженных стандартов времени и длины казалось, что наша скорость втрое выше
этой. Начали проявляться странные релятивистские эффекты.
Казалось, что мы выглядываем из пещеры. Повсюду позади и вокруг нас было мертвое
абсолютное ничто, называемое в теории относительности "Где-то-в-другом-месте".
Каким-то образом все звезды умудрились разместить свои изображения впереди нас. Мы еще
ускорились.
Путешествие в тысячу световых лет по Галактике заняло всего полчаса. Но каких полчаса. Я
смотрел из нашего конуса скорости на обширный диск из звезд, лежащий впереди. Большинство звезд
жались к краям. Медленно одна из звезд отделялась от сгустка у края и, увеличивая скорость, мчалась
по гиперболической орбите к центру, потом - ЗЗУМ - она стремительно мчалась мимо нас и по дуге
возвращалась на свое место у края нашего поля зрения.
В мелькании пролетающих мимо звезд был свой ритм, и я начал улавливать его. Это напоминало
слушание стука вагонных колес. Я не обращал внимание ни на что, кроме налетающих на нас световых
импульсов. Я поднажал, чтобы это мелькание стало еще чаще.
В сгустках мелькавших мимо нас звезд тоже был свой ритм... Когда ускорение еще возросло, я
начал замечать ритмы второго и третьего порядка. Вдруг звезды замерли. Мы вырвались из Галактики.
Наше поле зрения сузилось настолько, что мне показалось, будто я выглядываю из бойницы. Со
всех сторон была тьма, и я познал страх. Вместо спины у меня был сгусток боли, но я заставлял себя
ускоряться все сильнее.
Чтобы бойница становилась все уже и уже.
Несколько сплюснутых дисков света вывалились из бесконечности и прошелестели мимо. Потом
все больше и больше их стало пролетать мимо, они летели, изгибаясь. Галактики. Я чувствовал себя
мошкой в снегопад.
Нам пришлось пролететь некоторые галактики насквозь.
Внутри было веселенькое смазанное мелькание. Мы двигались слишком быстро, чтобы успевать
разглядеть отдельные звезды, проносящиеся мимо.
Мы давили сильнее и сильнее. Теперь мы попадали в новую галактику каждые несколько
секунд, и, как и раньше, я начал угадывать ритмы более высокого порядка в этих стробоскопических
вспышках.
С этого момента больше ничего нельзя было разглядеть - мерцающие вспышки, которые
нарастали и нарастали, превращаясь в почти непрерывное свечение, потом частота резко падала и снова
начинала нарастать. В конце каждого цикла мы достигали все более высокого уровня группировки, а
свет становился ярче.
Я уже чувствовал себя на зазубренной грани изнеможения. Вспышки света вызывали в моем
сознании какие-то остроконечные ландшафты. Ясность восприятия быстро меркла по мере того, как я,
не отрываясь, смотрел на все более и более закручивающееся воронкой мелькание света перед собой. Я
попытался ускорить его еще больше. Рисунок из световых пятен еще имел какую-то глубину, но я
заметил, что чем сильнее я давлю на газ, тем мельче и двухмернее становилась разворачивающаяся
передо мной сцена. Я сосредоточился на том, чтобы сделать ее совсем плоской.
Появилось ощущение, что энергия движения больше не проистекала от меня или Кэти. Это было
похоже на то, как если бы я наподобие турбины самолета засасывал в себя встречный свет, только чутьчуть
смещая перспективу, чтобы заставить нас двигаться еще быстрее.
- Давай же, Кэти, - крикнул я покоробленным, растянутым голосом. - Чуть-чуть осталось.
Один мощный рывок!
Последним усилием мы превратили вселенную в единое ослепительное световое пятно. Я
перестал давить, и пятно развернулось в плоский вертикальный пейзаж. Бесконечная полуплоскость.
Нижний край представлял собой море, а верхний - бесконечную гору. Это напоминало гигантскую
картину, напоминало Брейгелево "Падение Икара". Мы врезались в этот пейзаж, как скворец в
рекламный щи
...Закладка в соц.сетях
