Жанр: Научная фантастика
Белый свет
... сжимает со всех сторон. Шум удаляется. Ног нет,
руки, глаза пропали в тумане - красно-черном. Только биение сердца, конвульсии, еще одна. Замерло.
Покой.
27. НИКОГДА НЕ БЫВАЕТ СОВСЕМ
(КОНЕЦ)
- Мне очень жаль, - говорил Ник, - ноя так никогда и не собрался прочитать ту часть
контракта, что написана мелким шрифтом.
- Десять тысяч долларов? - повторил Стюарт. - Всего-то десять штук - и ничего больше?
- Это еще не все, - сказал Ник, нервно пощипывая свою бородку. - Если мы опубликуем
хоть что-нибудь о гиперматерии, нас обвинят в государственной измене.
- Это же смертельная ловушка, - вставил я. Мне было трудно говорить, я мог лишь шептать.
- Ну ты-то по-прежнему можешь написать свой роман, - сказала Эйприл, сжимая мою руку.
- Просто скажи, что ты все это придумал.
- Или работай на правительство - они уже предложили мне должность в Лос-Аламосе. И
Феликса им очень хочется заполучить, а если ты сможешь получить допуск, Стюарт...
- Только не я, - заявил Стюарт со смехом. - Отдайте мне мои две тысячи баксов, и я исчезаю.
- Его скользкая усмешка говорила, что тут не все чисто.
- Только не пытайся продать эти колобошарики первому встречному русскому шпиону, -
предупредил Ник. - Потому что он наверняка окажется агентом ЦРУ, - О, помилуй, Ник, я ничего
подобного делать не буду. Я просто хочу исчезнуть из поля зрения и строить свои НЛО. Может быть,
Феликс захочет мне помочь.
Я попробовал покачать головой, но сковавший все тело гипс не позволил мне даже этого.
- Я пойду с Ником, - прошептал я. Из-за капы на передних зубах было какое-то странное
ощущение - онемения и большей гладкости, чем у настоящих зубов. - Мне хочется еще позаниматься
лабораторными опытами.
Должен быть и третий уровень субстанции тоже. Бесконечно много. Число точек во вселенной
АБСОЛЮТНО БЕСКОНЕЧНО. Это лишь вопрос...
- Феликс, - напомнила Эйприл. - Ты обещал мне, что больше не станешь покидать свое тело.
- Пока смерть не разлучит нас, - пробормотал я, причем совершенно серьезно.
- У тебя еще бывают видения? - спросил у меня Стюарт.
- Теперь нет. Но после несчастного случая мне показалось, что я умер.
- Всем показалось, - сказал Ник. - Машина шла на сорока пяти, а ты, то есть Кэти..,
выбежала прямо перед ней. Просто повезло, что я как раз вызвал "скорую".
- Кто был за рулем? - спросил я.
- Водитель скрылся, - сказал Ник. - Машину нашли брошенной на территории колледжа. У
нее продолжал гудеть застрявший клаксон. Когда проверили по номерным знакам, оказалось, что
машина была угнана полчаса назад со стоянки у "Макдоналдса".
- Я хочу послушать, что Феликс видел, пока был в коме, - перебил Стюарт.
Ник и Эйприл нахмурились, но я начал рассказывать;
- Я был на большом таком заводе, он весь был забит всякими странными машинами, которые
все время гудели. Вообще-то это были даже не машины. В смысле некоторые были просто
электронными схемами. Но все они были выстроены вдоль стен огромного зала. И там был понастоящему
большой седоволосый парень...
- Бог? - спросил, улыбаясь, Стюарт.
- Конечно. Не БОЖЕСТВО, а именно Отче наш, Он показывал мне машины. Некоторые из них
были идеями, одна была парадоксом Зенона, другая проблемой континуума. Там были разные места
тоже - наша вселенная, Саймион. И были маленькие машины тоже, которые были просто какимнибудь
человеком или атомом.
Там было всего по одному. - Это был первый раз, когда я кому-либо рассказывал о том, что я
видел, находясь в коме, а они сидели тихо, чтобы слышать мой шепот. - Я заметил, что из каждой
машины выходил какой-то провод. Как электрический шнур. И я спросил Бога, на чем они работают, А
он спросил меня: "Хочешь увидеть?" Все провода вели в люк в полу посреди зала, и мы вместе подошли
к нему. Пока мы шли, я увидел, что из Бога и из меня тоже выходили провода и тоже вели в люк. - Я
сделал паузу, чтобы глотнуть воды. У меня были трещины в ребрах, и мне было трудно говорить.
Медсестра заглянула в палату.
- Этим двум джентльменам придется уйти сейчас.
Вы можете задержаться еще на полчаса, миссис Рэймен.
Я был рад этому вмешательству. Я слишком устал, чтобы закончить рассказ.
Стюарт и Ник встали, чтобы уйти.
- Ты серьезно насчет переезда в Лос-Аламос? - спросил Ник, задержавшись у двери.
- Ты что, не слышал? - спросил его Стюарт.
Ник виду не подал, что заметил колкость, и Эйприл объяснила:
- Нам приходится уезжать. На рождественские каникулы. Феликса увольняют за отклонения от
официальной программы по курсу основ геометрии, - Он не прошел с ними даже транспортир, -
прокурорским тоном заявил Стюарт.
Ник даже ухнул от радости:
- Мы с Джесси тоже уезжаем в декабре. Погода там замечательная. Больше никаких ньюйоркских
туманов! Мы поедем вместе!
Медсестра снова заглянула в палату, и они ушли.
Ник крикнул:
- Так я скажу им, что ты едешь.
Мы с Эйприл молчали несколько минут. Это был всего лишь второй день, как сознание
вернулось ко мне.
И первый день, когда мне разрешили увидеться с Ником и Стюартом. Было бы неплохо уехать из
Бернко и начать все сначала.
Эйприл просидела рядом со мной все отведенные полчаса, гладя меня по руке, рассказывая об
Айрис, разворачивая планы на новую жизнь в Нью-Мексико. Она даже не подумала спросить меня, что
было там, в люке.
МАТЕМАТИЧЕСКИЕ ФАНТАЗИИ РУДИ РЮКЕРА
То, что из всех научных дисциплин математика, вероятно, самая фантастическая, долго
распространяться нет нужды. Читатели с естественнонаучным образованием и так понимают, что
имеется в виду, для гуманитариев же вообще все, что связано с формулами и математическими
символами, лежит за гранью понимания. Да и сами математики не станут отрицать, что занимаются
материями воображаемыми, хотя и не лишенными некоторых черт реальности. Особенно если на
подхвате окажутся представители смежной специальности - физики-теоретики, которым в XX веке не
раз пришлось убеждать и себя, и коллег, что абстрактные миры математиков на самом деле куда как
реальны, только мы этого раньше не замечали...
Труд математиков и писателей-фантастов (тех, что претендуют на приставку "научные")
удивительно схож прежде всего в методе. И те и другие для начала формулируют какую-нибудь
аксиому - сколь угодно "нереальную", даже, на первый взгляд, абсолютно бредовую, - а затем с
помощью логически выверенных теорем на базе этой аксиомы строят целый мир. Внутренне
непротиворечивый и, как говорят математики, "полный".
С единственной оговоркой: как раз для профессионалов-математиков их "миры" (системы)
полными никогда не будут, на то существуют знаменитые теоремы Геделя.
Если грубо, то говорят они о следующем: в любой замкнутой системе обязательно найдется
утверждение, которое невозможно ни доказать, ни опровергнуть, находясь в рамках этой же системы.
Фантасты этого ограничения не знают - да и никто не станет требовать от их построений
"математической" строгости. По крайней мере для обыденного сознания достаточно того, что и
писатели-фантасты, и ученые-математики заняты построением миров - цельных, многомерных,
внутренне непротиворечивых, на каких бы невероятных основаниях эти миры ни покоились.
Чтобы закончить с этой "теоретической" вводкой, приведу любимый Пример. Писатель-фантаст
волен вообразить себе любой мир - даже тот, где люди ходят на головах. Однако если автор захочет
писать научную фантастику, а не какую-то иную, то он хотя бы озаботится тем, что у обитателей этого
мира мозоли будут на затылках... И у ученого-математика такой поворот дел удивления не вызовет: а
как же иначе?
Вот, собственно, и все. Из произведений мировой литературной фантастики можно составить
неплохую библиотечку фантазий математических. Начиная с классических примеров XIX века -
"Плосковии" (или "Флатландии") английского теолога и литератора Эдвина Эббота и "Зазеркалья"
преподавателя математики и поэта Льюиса Кэрролла, - и продолжив этот ряд до современных
произведений, которые уважающий себя знаток фантастики выпишет сам. Списки получатся разные, в
зависимости от владения материалов и личных предпочтений; но он наверняка окажется досадно
неполным без романов и рассказов сравнительно новой звезды на американском научнофантастическом
небосклоне: Руди Рюкера.
Он родился 22 марта 1946 года в городке Луисвилле (штат Кентукки). Отец будущего писателя
владел небольшой фирмой по производству мебели, а мать была домохозяйкой и в свободное от
домашних обязанностей время занималась садоводством, рисованием и керамикой. Оба родителя
корнями происходили из Германии, мать, урожденная фон Биттер, там и родилась. Поэтому полное имя
их сына звучало так: Рудольф фон Биттер-Рюкер, - и только в студенческие годы он стал называть себя
на американский манер кратко и емко - Руди Рюкер.
Воспитанный в протестантской вере (отца даже избрали пастором местной епископальной
общины), мальчик тем не менее был отдан родителями в католическую частную школу. По их мнению,
подобная религиозная "смесь" должна была помочь их отпрыску в будущей научной карьере, ибо та
предполагает наличие в исследователе таких качеств, как разумный скепсис, терпимость к иной точке
зрения и умение - и желание - всегда и во всем находить альтернативы. А то, что сын, рано
проявивший способности к математике, станет университетским профессором, отец с матерью не
сомневались.
Впрочем, результат их религиозно-педагогического эксперимента, как часто бывает, оказался
неожиданным.
Руди Рюкер с молодых лет стал убежденным если не атеистом, то во всяком случае агностиком.
То есть человеком, принципиально сомневающимся во всем, включая любую религию. Это
приобретенное Рюкером качество действительно помогло ему в обеих жизненных ипостасях: научной и
литературной.
После окончания Суортморского колледжа в штате Пенсильвания перед дипломированным
математиком встала первая альтернатива в жизни: идти служить в армию (и, вполне вероятно,
отправиться во Вьетнам, на войну) или продолжать образование? Он выбрал последнее: поступил в
аспирантуру Университета Ратжерса в Нью-Брансвике (штат Нью-Джерси), где позже защитил
диссертацию по математической логике. В год защиты новоиспеченный профессор женился на своей
бывшей сокурснице, а спустя несколько лет был уже счастливым отцом двух дочерей и сына.
Первым местом работы стал для Рюкера университет штата Нью-Йорк в городе Дженисео.
Именно там будущий писатель, вдобавок к обязательному курсу - аналитической геометрии, начал
читать еще один - факультативный, посвященный исключительно четвертому измерению. Это было
что-то среднее между высшей математикой, теоретической физикой и философией естествознания, и от
желающих записаться на курс Рюкера не было отбоя. В конце концов увлекательные лекции легли в
основу его первой книги - монографии под названием "Геометрия, относительность и четвертое
измерение", вышедшей в солидном академическом издательства Dover в 1977 году.
Так, аккурат к своему тридцатилетию Руди Рюкер смог посчитать собственную литературную
карьеру открытой. Чуть позже последовали другие, не менее увлекательные книги на стыке науки,
научной популяризации и философии - и на грани того научного "безумия", на котором настаивал
Нильс Бор: "Бесконечность мысли: наука и философия бесконечного" (1982) и "Четвертое измерение: к
геометрии высшей реальности" (1984). Но к тому времени в Америке и за рубежом уже хорошо знали
"другого" Руди Рюкера - писателя-фантаста.
К художественной литературе он впервые обратился еще летом 1976 года. Абстрактнофилософские
размышления молодого математика потребовали, очевидно, какой-то иной, более
адекватной формы реализации, - и тут он весьма кстати вспомнил о своем увлечении научной
фантастикой.
"Когда я начал писать первый научно-фантастический роман под названием "Пространственновременные
бублики, - вспоминает Рюкер, - то не был уверен, что эта затея мне по силам. Но все-таки
добил рукопись до конца, после чего приступил к планомерной осаде всех существовавших на то время
специализированных журналов. Увы, ни одно не захотело печатать мой роман, и лишь в только что
явившемся на свет журнальчике "Unearth" рукопись приняли для публикации с продолжением. Они
разбили роман на четыре части, но, как это часто бывает, журнал "лопнул" после первых трех подач".
Полностью роман вышел сразу книжным изданием в 1981 году.
Нельзя сказать, что роман-дебют Рюкера поражал особой новизной темы. Конфликт
"искусственного разума" с носителями разума естественного заканчивается в результате однозначной
победой компьютеров, получивших полный контроль над повседневной жизнью людей...
Подобное описывалось в научной фантастике бесчисленное количество раз, начиная с
пионерского романа Мэри Шелли о чудовище Франкснштейна.
Тем не менее автор-дебютант не отчаивался и продолжил свои упражнения в "математической
фантастике". К тому же в 1978 году он получил грант от немецкого правительственного Фонда
Александра фон Гумбольдта и смог на два года покинуть "холодный, дождливый и промозглый штат
Нью-Йорк, в котором жить можно только по приговору суда". Молодой ученый отправился с семьей на
историческую родину - в Германию. Самостоятельная исследовательская работа и чтение лекций в
знаменитом Гейдельбергском университете не занимали много времени, и Рюкер за свои "немецкие
каникулы" успел закончить еще одну монографию, "Бесконечность мысли", два фантастических романа,
"Белый свет" и "Софтуха.ехе" "Точный перевод названия романа (как и последующих в той же серии -
см, ниже) затруднителен, поскольку в названии имеет место игра слов и смыслов. Сегодня каждому
школьнику известно, что английское слово software означает просто "программное обеспечение" (в
противоположность hardware - компьютерному "железу"). Однако последующие, созвучные названия
других романов цикла - "Wetware", "Freeware" и "Realware" - явно связаны с первоначальным
значением слова ware: товары, изделия (скобяные, стеклянные и т.п.). - Здесь и далее примеч. авт.", и
несколько рассказов.
На сей раз молодому автору повезло: сначала издательство Асе Books, в котором фантастику
тогда вели такие корифеи, как ныне покойные Терри Карр и Дональд Уоллхейм, приобрело "Белый
свет". А затем, войдя во вкус, - и "Софтуха.ехе" вкупе с дебютными "Бубликами"! Новым именем, хотя
и с запозданием, заинтересовались журналы, в одном из которых вышла первая официальная (и
законченная) публикация Руди Рюкера - рассказ "Глаза прощаются" (1980). За последующие два года
увидели свет три его романа, после чего профессор математики мог по праву считать себя одновременно
и профессиональным писателем.
Однако по возвращении в Штаты Рюкер не рискнул сразу начать нелегкую жизнь свободного
художника. Он пошел преподавать математику в небольшой женский колледж Рэндольф-Мэкон в
городе Линчберге (штат Вирджиния), знаменитом на всю Америку тем, что там находилась штабквартира
ведущего телепроповедника, ультраконсерватора Джерри Фолуэлла. И только поработав в
колледже два года и укрепив свою репутацию в мире science fiction, Рюкер решил, что созрел
исключительно для творческой деятельности.
Впрочем, последняя всегда оставалась для него симбиозом науки и научной фантастики. Сам
писатель, хотя и признает подобный гибрид явлением не рядовым и даже необычным, с другой стороны,
видит в нем нечто абсолютно естественное. А именно - взаимовыгодный для обеих ипостасей симбиоз:
"В определенном смысле научная фантастика служит мне своего рода лабораторией для мысленных
экспериментов, связанных с моими научными и философскими исследованиями. И в этом нет ничего
необычного. Необычно другое: большинство моих фантастических произведений автобиографичны -
опять-таки в определенном смысле. Я называю этот метод (научно-фантастическое описание реальной
жизни - моей, к примеру) "трансреализмом" и стараюсь развивать его во всех своих литературных
произведениях".
Впрочем, к своему "трансреализму" Руди Рюкер пришел не сразу. Первые его опубликованные
произведения критики поспешили зачислить в другой популярный субжанр научной фантастики,
стремительно стартовавший как "раз в начале 1980-х - киберпанк, - и к тому были основания. Вместе
с тем отличие творчества Рюкера от произведений Уильяма Гибсона, Брюса Стерлинга (в соавторстве с
которым Рюкер написал несколько рассказов) и иже с ними видно невооруженным глазом.
Для последовательных киберпанков новое измерение жизни, привнесенное компьютерами,
сетями и прочими высокими технологиями, - называй его киберпространством, виртуальной
реальностью или как-то иначе, - лишь изменившаяся окружающая среда. В ней приходится жить
героям электронного "дивного нового мира", в ней можно строить карьеру, "ловить кайф" или решать
новые же проблемы, - но ее совершенно не обязательно постигать умом. В то время как для Рюкера,
идейного наследника Кэрролла и Эбботта, эта новая реальность - объект серьезного изучения или, на
худой конец, интеллектуальной игры с метафизическими сущностями.
Дань киберпанку Рюкер отдал и в серии романов, явно навеянных творчеством его кумира -
покойного Филиппа Дика. Ему же посвящено обстоятельное эссе Рюкера, "Фил Дик жив",
опубликованное в 1984 году.
Как и Дика, Рюкера также интересует многомерность окружающей реальности и "внутренней
реальности" человеческой психики. Их изощренные столкновения и пересечения, рождения в результате
таких коллизий фантомов и симулякров, мучительные попытки героя пробиться к "истинной"
реальности и его же принципиальная неспособность разобраться, в какой именно он в данный момент
находится, - все это темы, драмы и образы, постоянно присутствующие в творчестве Рюкера. И ему ли,
математику, бояться дурной бесконечности типа "зеркало, отраженное в зеркале, которое отражается в
зеркале, которое...", и так далее!
Не случайно первая Премия имени Филиппа Дика, с 1982 года присуждаемая лучшему роману
года, вышедшему сразу в мягкой обложке, досталась не кому-нибудь, а Рюкеру - за роман
"Софтуха.ехе" (1982). В этом искрометном, провоцирующем романе, как и в его продолжении,
"Мокруха.ехе" (1988), также принесшем писателю премию имени его любимого автора, сюжет тоже не
нов: все тот же конфликт искусственного интеллекта с "естественным", - но каково исполнение! Да и
драму, лишь сформулированную, но так и не завершенную до самого финала: способны ли мы
отказаться от нашей несовершенной и более чем хрупкой биологической оболочки ради иной жизни -
в виде записанных и сохраненных в памяти ставших совершенными машин? - расхожей и тривиальной
не назовешь.
Мир ранних произведений Руди Рюкера очень напоминает мир киберпанка, в котором
традиционная триада хиппи 60-х - "drugs, sex, rock-n-roll" дополнена еще одной составляющей: Сетью.
Какой, надеюсь, пояснять не нужно... Однако затем писатель отошел от киберпанка, создав собственный
субжанр - "трансреализм", сущность которого сам объяснил как "описание чьей-то реальной жизни на
языке научной фантастики".
В трилогии, состоящей из романов "Белый свет, или Что такое проблема континуума по
Кантору?" (1980), "Сексуальная сфера" (1983) и "Секрет жизни" (1985), макротосмос иных измерений
сопряжен с "внутренним космосом" человеческой личности, а жизнь после смерти - с почти
"нереальными" сексуальными фантазиями. Сам автор характеризует эти романы так: "Первый
представляет собой попытку пересказать традиционный роман-воспоминание героя о его переживаниях,
связанных с переходным возрастом, на языке не менее традиционных, квазиреальных докладах о
контактах с НЛО. Второй, если заглянуть под научно-фантастический покров, - это не что иное, как
описание моей научной деятельности в Дженисео. Роман можно даже считать реалистическим - если
вы хотя бы на мгновение можете допустить, что я вел в американском университете курс некоей
"мистической математики". Наконец, третий роман посвящен Гейдельбергу, знакомому мне не
понаслышке, - хотя в повествование и включены домысленные мною "высшие измерения" и ядерный
терроризм, приводящий к глобальной катастрофе".
Вот так: автобиографическая рутина (достаточно сказать, что главного героя - точнее, одно из
его воплощений в иных измерениях! - зовут Элвином Биттером), но завернутая в возбуждающие
обертки из модных теорий, находящихся, с точки зрения современных наук, "на грани фола". В этом
весь Рюкер, и, если бы читатель предварительно не узнал, что первая специальность автора -
математика, нетрудно было бы догадаться.
В качестве еще одного примера вторжения математики в научную фантастику можно привести
роман Рюкера "Хозяин пространства и времени" (1984), местом действия которого выбрано абстрактное
математическое Гильбертово пространство, используемое в квантовой механике. А также многие
рассказы из сборников "Пятьдесят седьмой Франц Кафка" (1983), "Трансреально!" (1991) и
"Упрямлюсь!" (1999). Достаточно выписать одни названия рассказов, чтобы читатель ясно представил
себе круг интересов Рюкера-писателя: "Котенок Шредингера" (1981), "Истории о Гудини" (1981),
"Пятьдесят седьмой Франц Кафка" (1982), "Новый эксперимент со временем" (1982), "Объяснение
индийского фокуса с веревочкой" (1983), "Инерция" (1983), "Последний мост Эйнштейна-Розена"
(1983), "Послание, обнаруженное в томике "Плосковии" (1983), "Пи в небе" (1983), "Памятник Третьему
Интернационалу" "Речь идет о знаменитом архитектурном проекте нашего соотечественника и
большого фантазера Владимира Татлина." (1983), "Человек, который был космической струной" (1987),
"Трубка вероятности" (1988), "Квадратный корень из Пифагора" (1999).
Остается добавить, что Рюкер составил тематическую антологию "Матеманавты: рассказы о
математических чудесах" (1987), а также, в соавторстве с Робертом и Питером Уилсонами, антологию
"Семиотекстуальная научная фантастика" (1989).
Несколько особняком стоит роман "Полая Земля" (1990), в котором Рюкер предпринял попытку
реанимации одной из популярных тем ранней научной фантастики (среди героев этой альтернативной
истории присутствует сам Эдгар По). Кроме того, в последние годы писатель выпустил романы "Хакер
и муравьи" (1994) и "Тарелочная мудрость" (1999) и продолжил свою "диковскую" серию романами
"Freeware" (1997) и "Realware" (2000).
А на июнь 2002 года намечен выход нового романа Руди Рюкера. Его название снова
представляет собой игру слов - и обещает головную боль будущим переводчикам: английское
Spaceland может быть при желании переведено и как "Космическая земля", и как "Пространственная
земля".
Очевидно, интеллектуальные игры Руда Рюкера с иными реальностями продолжаются, и
писатель испытывает ни с чем не сравнимый кайф, рассказывая нам не только об этом "лучшем из
миров", но и обо всем множестве альтернативных. Потому что для профессионального математика и
истинного писателя-фантаста как раз все то, чему нет альтернативы, - не реальность, а ее тень, фантом.
Фантастика, одним словом.
Вл. Гаков
БИБЛИОГРАФИЯ РУДИ РЮКЕРА
(Книжные издания)
1. "Белый свет, или Что такое проблема континуума по Кантору?" (White Light, or What Is
Cantor's Continuum Problem?, 1980).
2. "Пространственно-временные бублики" (Spacetime Donuts, 1981).
3. "Софтуха.ехе" (Software, 1982). См, также №14.
4. "Сексуальная сфера" (The Sex Sphere, 1983).
5. Сб. "Пятьдесят седьмой Франц Кафка" (The FiftySeventh Franz Kafka, 1983).
6. "Хозяин пространства и времени" (Master of Space and Time, 1984).
7. "Секрет жизни" (The Secret of Life, 1985).
8. "Мокруха.ехе" (Wetware, 1988). См, также ?14.
9. "Полая Земля" (The Hollow Earth, 1990).
10. Сб. "Трансреально!" (Transreal!, 1991).
11. "Лаборатория искусственной жизни" (Artificial Life Lab, 1994) - научно-популярная книга.
12. "Хакер и муравьи" (The Hacker and the Ants, 1994).
13. "Бесплатные изделия" (Freeware, 1997). См. No.14.
14. Сб. "Старомодные и продвинутые: три романа об Изделиях" ("Moldies and Meatbops: Three
Ware Novels, 1997). Объединение NNo.3, 8 и 13.
15. "Мудрость в тарелке" (Saucer Wisdom, 1999).
16. Сб. "Ищу!" (Seek!, 1999) - сборник статей и эссе.
17. "Реальные изделия" (Realware, 2000).
18. Сб. "Упрямлюсь!" (Gnarl!, 2000).
19. "Космическая земля" (Spaceland, 2002).
Закладка в соц.сетях
