Жанр: Научная фантастика
Загон
...хож на выстрел. Это и не было выстрелом.
Вадик сидел живой — смертельно напуганный, но без дырки в груди. И от него
жутко воняло.
— Это что, проверка? — молвил Андрей.
— Кто ж тебе позволит пачкать служебную квартиру? Хотя, наш дорогой
художник... Ладно, диван давно пора было заменить. А пистолет ненастоящий.
Муляж. Неужели я стал бы рисковать? Да и убивать тебе никого не придется, этим
другие занимаются. Такие, как Царапин.
— Проверка... — разочарованно повторил Андрей. — И что дальше?
— Увидишь.
Наставник открыл фальшпанель рядом со встроенным баром. Вадик, все это
время не шевелившийся, внезапно вскочил и, схватив терминал, с размаху ударил
его по затылку. Сергей Сергеевич ткнулся лицом в стену и, оставляя на облицовке
кровяную дорожку, сполз вниз.
— Ну и дурак же ты! — воскликнул Андрей. Он осмотрел терминал и
сокрушенно покачал головой. Крышка отломилась и болталась на тонком цветном
жгутике. Через экран пролегла диагональная трещина.
— А ты не дурак?! — взвизгнул Вадик. — Ты же меня прикончить мог!
Откуда ты знал, что он игрушечный?
— Пистолет? В кино такое часто показывают. В
Московских тайнах
тоже
было... не помню, в какой серии.
— Я сериалами не увлекаюсь, — буркнул Вадик, —i А терминал мы починим,
не ори. В экране жидкие кристаллы должны быть. Вытекли небось... Сейчас найдем,
зальем обратно.
— Сиди уж! Вони тут наделал...
— А ты бы не наделал?! — вскинулся он. — Когда в тебя... черт! А этот
урод... диван я ему, видишь ли, ис пачкал! Ничего я не испачкал, я только...
— Заткнись, — велел Андрей. — Ремень снимай! Они связали Сергею
Сергеевичу руки и ноги и оттащили его от стены. Ремни затянулись плохо, и
Андрей догадывался, что наставник быстро освободится. Быстро — но не раньше,
чем они уйдут.
Сергей Сергеевич коротко мыкнул и пошевелился. Андрей поставил ботинок
ему на горло и дернул за петлю. Шнур у терминала был гладкий, узел двигался
свободно.
— Окна и двери управляются отдельно? — спросил Андрей.
— Х-х... х-х-х...—произнес Сергей Сергеевич, дико выпучивая глаза.
— А?.. Громче говори! — Андрей чуть ослабил удавку, позволяя ему
набрать воздуха.
— Да. Отдельно...
— Ну и как? Нам только дверь, чтоб без окон.
— На табло... Тридцать шесть... Она откроется.
— Ага,
тройка
— дверь,
шестерка
— сигнализация. Или наоборот?
— Ты зря это делаешь, — сказал Сергей Сергеевич.
— Ну-ну-ну! — предостерег Андрей, стягивая шнур. - Я зря в
неотложку
не верил — вот, что я делал зря. А все остальное я делаю не напрасно.
— Как знаешь,—просипел наставник.
— Где мне найти
неотложку
?
— Нигде.
— Но она существует?
— Андрей, пойдем отсюда, — позвал Вадик. — Вдруг эти явятся? Лахудры.
Или еще кто-нибудь.
— Погоди! Итак, Сергей Сергеевич. Где
неотложка
?
—
Неотложка
— не офис, и не дом с вывеской. Это люди.
— Люди?! Такие, как Илья Царапин?
— И как ты.
— Скольких он убил?
— Ерунду всякую спрашиваешь...
Андрей посмотрел на Вадика и нервно засмеялся. Его и впрямь
интересовало другое. Наставник — под ботинком, со шнуром вокруг шеи — все еще
продолжал учить.
— Почему вы нас убиваете?
— Кого
вас
?
— Черов.
— Черов мы не трогаем. Кому они мешают? Сам подумай.
— Верно! — осенило Андрея. — Вы не черов убиваете! Тех, у кого статус
нормальный, а они...
— Таких в блоках тоже полно.
— И вы,
неотложка
, решаете — кому жить, а кому сдохнуть?!
— А кто же решать будет? — спокойно сказал он. — Художник твой? Тогда
вообще все сдохнут.
— Пошли, Андрей, — заныл Вадик.
— Пошли... Но я еще вернусь!
— Я на это надеюсь, — отозвался наставник. Андрей доволок его до дивана
и привязал к ножке.
— Не волнуйся, я не убегу, — сказал Сергей Сергеевич. — Бегать тебе
придется.
Вадик достал из кармана носовой платок и, скомкав, забил ему в рот.
Потом выпрямился и врезал ногой по ребрам. Наставник застонал, но странное
выражение благости с его лица так и не пропало.
Андрей, немного помедлив, набрал на табло
З6
. Металлический занавес
на двери поехал вверх. Вадик уже приплясывал возле открывающегося прохода. Как
только жалюзи поднялись до пояса, он нагнулся и, толкнув двойные двери, вылез в
холл.
Андрей завязал ремни покрепче и выскочил за Вадиком. Тот стоял в
прихожей и ковырял мудреный замок.
— Не выберемся, — сказал он. — Я без понятия, как это штуковина
работает. Мне Ленка все время открывала.
— А мне Гертруда...
— Надо было у Сергеича твоего узнать. А ты допрос идиотский... Он,
по-моему, совсем тебе голову заморочил.
— Да... — невпопад ответил Андрей.
Вадик был прав — насчет головы. А что касается допроса, так его вроде и
не было. Наставник сам все рассказал. Или не все, а лишь то, что считал нужным.
Пожалуй, это вернее.
Убивают — не убивают
... Действительно, глупо. Известно —
убивают. Что Андрей хотел выяснить?.. Почему его до сих пор не убили? Так это
же ясно. Теперь-то уж точно.
— Идем назад, — сказал он.
— Сбрендил?!
— Заодно и про замок спросим.
Андрей подошел к наставнику и, присев на корточки, вытащил у него изо
рта кляп.
— Так быстро я тебя не ждал, — сказал Сергей Сергеевич, отплевываясь.
— Я за приборчиком. За
экспериментальной моделью
. Где она?
— Контроллер? Ты его не получишь.
— Спорим, что получу?
— Эй! — опомнился Вадик. — Какие еще приборы? Нам смыться отсюда
поскорее!
Сергей Сергеевич молча поднял глаза к потолку. Андрей взялся за петлю и
нешуточно рванул ее вверх.
— Сомневаешься, что смогу тебя удавить? Сам же говорил, что я должен
брать на себя ответственность. Вот я и возьму. Грех на душу.
— Слышь, чучело! — снова встрял Вадик. — Как тут у вас дверь
открывается? Входная, на лестницу.
— Там... тоже табло... — прошипел Сергей Сергеевич. — Тридцать шесть...
— А контроллер?
— На кухне... сейф. Найдешь...
— Тоже
тридцать шесть
?!
— Не заперт... — с трудом выдавил он.
— Какой сейф, Андрюша? — взмолился Вадик. — У них небось давно тревога
сыграла! Не ровен час,
неотложка
нагрянет, или сразу — труповозка!
— А говоришь, сериалы не смотришь. Сходи на кухню, — сказал Андрей и
тихонько, для острастки подергал шнур. — Ох, Сергей Сергеевич, если ты
ошибся!..
— Я не ошибаюсь. Вот и в тебе... Ты для этой работы годишься. Тебе же
нравится.
— Что нравится?
— Все. Руки связывать, удавки на горло надевать... Приятно, правда?
— Противно.
— Просто боишься признаться... Все равно — либо ты с нами, либо ты в
земле.
— А, допустим, у Вадика такого выбора нет?
— Я за него выбрал. Поверь, выбирать за других — еще приятней, чем
душить. Мы выбираем не по прихоти, а в соответствии с нуждами общества. Но
абсолютной свободы нет ни у кого. Надо уметь пользоваться относительной.
—Что-то ты разболтался, Сергей Сергеевич. Не иначе, кислородное
опьянение.
В дверном проеме показался Вадик.
— Это? — спросил он, потрясая квадратной коробкой.
— Обруч там есть прозрачный? И еще черненькая, железная.
— Есть, — сказал он, сунувшись внутрь. — Только не черненькая, а
темно-серая.
— Боже, ну и засранцы... — пробормотал Сергей Сергеевич.
Вадик прищурился и застыл на месте. Потом решительно вошел в комнату и,
передав коробку Андрею, взял со стола терминал. Приблизившись к наставнику, он
шарахнул его по макушке. Терминал окончательно развалился на две половины, при
этом из разбитого корпуса посыпалось что-то мелкое и сухое, как чай.
Сергей Сергеевич, не издав ни звука, уронил голову. С правой мочки на
белую рубашку часто закапала кровь.
Андрей пнул ногой крышку от терминала — она долетела до стены и,
ударившись углом, рассеяла по полу острые осколки. Заметив на диване брошенный
пистолет, Андрей механически сунул его в карман и поспешил за Вадиком.
Неизвестно, сработала ли где-то сигнализация, но дверь на цифры
36
реагировала положительно.
На лестнице никого не было. Андрей с Вадиком прислушались и, стараясь
не шуметь, пошли вниз. До самого парадного они не встретили'ни души. Вадик
этому обрадовался. Андрея это немного смутило.
К вечеру улица взбодрилась: проезжая часть наполнилась сверкающими
автомобилями, а на тротуарах появилась масса праздношатающегося народа.
Почувствовав себя в безопасности, Вадик расправил плечи м начал разглядывать
проходивших мимо девушек. Некоторые смотрели в ответ — скорее с интересом, чем
с недовольством.
— Нам бы переодеться, — молвил Андрей. — Мы среди них, как в аквариуме.
— Перестань. Помнишь, что Илья говорил? Им безразлично.
— А Гертруда говорила другое. Вообще-то, оба они...
— Гады, — поддержал Вадик. — И Ленка тоже. А Сергеич твой — тем более.
Нашел ты себе наставничка!
— Он сам меня нашел. Старая, Эльза, в Кембридж улетела.
— Эльза? Разве она старая? Мы же с ней ровесники... И не улетела она
никуда, — возразил он, подумав. — Я ее утром видел, когда за водкой ходил.
Здесь, недалеко.
— Эльза в Кембридже.
— В каком еще Кембридже?! — с обидой сказал Вадик. — Я художник, у меня
память на лица!
— Зато на краску памяти нет.
— Ты все про Мурзика этого несчастного?
— Может, Барсик не заболел бы...
— И бегал бы сейчас по зеленой травке, — насмешливо проговорил Вадик. —
Ему что жить, что не жить — одинаково тошно. А Эльза в Москве, и ты мне мозги
не пудри.
— Уверен?
— А то! Ростом где-то по мое плечо, волосы прямые, черные, как у
вороны, стрижка короткая, носик маленький, пуговка такая, глаза раскосые... Да
я ее нарисовать могу!
— А она тебя видела?
— Нет, кажется. Или не узнала, мы же с ней раза два всего встречались,
и то случайно, у тебя. Мне утром как-то не до нее было. Ты понимаешь. На кой
она мне когда тут Ленка, голая... Нет, но я-то ее узнал!
— Выходит, Эльза Васильевна не улетела... — грустно сказал Андрей.
Он не удивился. Как еще к нему подобраться? В качестве нового
наставника. Эльза, умница, подготовила почву и привела Сергея Сергеевича. А то
все
Пуз ушкин
...
Серва-антес
... А тут вон — сердце слева бери и стреляй. И
Повести Белкина
— прав был Ива Петрович! — несовременны. Они все хорошо
кончаются. В них все — вранье.
— Из города в этом тряпье нас не выпустят, — сказал Андрей.
— Ну и что ты предлагаешь? Сколько у тебя на карте осталось — триста?
На трусы хватит.
— В одних трусах шляться нельзя.
— Особенно, когда одни на двоих.
— Логично рассуждаешь, — похвалил Андрей и, заприметив на
противоположной стороне витрину со словом
Одежда
, придержал Вадика за рукав.
Дождавшись, пока в потоке машин не образуется прогал, они перебежали
через дорогу и на полном ходу влетели в магазин.
Помещение оказалось маленьким, под стать гуманитарной лавке в
Бибиреве-6, вот только товары были совсем другие. Поначалу Андрей растерялся:
как здесь можно что-то выбрать? Вдоль стен в несколько рядов висели рубашки,
жилетки, куртки и еще какие-то странные хламиды без названия — на пуговицах,
магнитках
и поясах, в кубик, в полосочку, переливчатые, с известными
физиономиями, а также и неизвестными.
Людей в магазине не было — кроме них двоих, между вешалок шлялся худой
тип с орлиным носом и выдающимся кадыком.
— Приветствую вас, — прогундосил он. — Вам повезло, сегодня еще
действуют праздничные скидки, а покупателей, как видите... Вы без суеты
подберете себе что-нибудь достойное, и это обойдется вам дешевле, чем если бы
вы пришли завтра.
Продавец говорил очень быстро, и Андрей мало, что понял.
— Да, нам нужно достойное, — подтвердил он.
— Вы на нас так не пяльтесь, — дружелюбно сказал Вадик. — Мы с
карнавала вчерашнего загулялись.
— Что вы! Я не... гхм... Жалко, я на карнавал не попал. На башне был, а
карнавал упустил как-то.
— Это был очень скромный карнавальчик. В узком кругу, — пояснил Вадик.
— Деньги-то у тебя откуда? — шепотом спросил он.
— Гертруда подарила, — громко ответил Андрей и невзначай переложил из
кармана в карман свою кредитку. — Здесь на машину должно хватить. Или на две.
На продавца это заявление не подействовало. Андрей думал, что мужчина,
как в кино, начнет танцевать вокруг и закидывать их самыми дорогими шмотками,
но тот остался возле стеллажа и лишь пошевелил ладонями, как бы приглашая к
обозрению.
— Гертруда? — оскорбленно сказал Вадик. — А мне Ленка — шиш...
— Значит, не заслужил.
— Возможно, я буду вам полезен, — снизошел продавец. — Какого рода
одежда вас интересует?
— Нам что-нибудь обычное. Но хорошее. И штаны, и рубашки, и ботинки...
Карнавал-то закончился.
— Могу предложить замечательные...
Он скрылся за хромированной вешалкой с костюмами и оттуда, из тряпочной
глубины, продолжал что-то говорить, но его гнусавый голос тонул по пути.
Сделав круг по магазину, мужчина вернулся с большой стопкой хрустящих
пакетов.
— Скоро лето, — изрек он. — В этом сезоне особенно популярны
укороченные...
— Портки? — перебил его Андрей. — Это те, что по колено? Отпадает. Мы
за модой не гонимся.
— Хорошо. — Продавец равнодушно отложил пару упаковок и кивнул на узкую
зеркальную дверцу. — . Примерить можно там.
Андрей и Вадик вдвоем втиснулись в кабину и, задевая друг друга
локтями, облачились во все новое. Одежда казалась не очень удобной, но в этом
неудобстве было что-то торжественное, похожее на ожидание праздника — того,
который еще впереди.
— Две тысячи двести сорок три кредит-пункта, — объявил продавец. — Это
с учетом скидки. Вы экономите около пятисот...
— Ясно, ясно, — прервал его Андрей. — Дороговато, конечно, но...
Он поставил коробку с контроллером на стеклянную этажерку и посмотрел в
зеркало. Он и не представлял, что серый свитер, ярко-голубые брюки из плотного
хлопка и рыжие туфли могут как-то сочетаться. Тем более — так здорово.
На Вадике, помимо черных брюк и ботинок, была белая безрукавка и тонкая
темно-синяя куртка. Все сидело отлично. В блоке от этого наряда сошли бы с ума
не только люди, но и кошки.
За кольцевой придется снимать
, — подумал Андрей.
Он потянулся к своей коробке, как вдруг напоролся взглядом на сетевой
терминал.
— Сколько такой стоит? — спросил он.
— Это служебный. Если вам нужен терминал, то через два квартала есть
приличный магазин бытовой техники, и там...
— А все-таки?
— Этот? Ну, тысяч пять.
— Пять?! — изумился Андрей.
— Или шесть... Я не специалист.
— Мне говорили, бывают по тысяче.
— Не уверен. Разве что игровые версии, для детей. Но это несерьезно. Я
своему сыну приобрел настоящий. Пусть учится. Ему семь.
— Тысяч?!
— Лет.
Андрей нахмурился. Он вспомнил, как копил те паршивые четыреста крепов,
— как торчал у вентилей, регулируя напор в трубах, как слушал удручающий юмор
Чумакова и терпел. Слушал и терпел — потому что на конвертере больше платили.
Шесть тысяч кредит-пунктов — всего-то две тысячи рабочих смен, двенадцать тысяч
часов возле бака. Почему?! Так за него решил Сергей Сергеевич.
Неотложка
так
решила...
— Он ведь у вас включен?
— Терминал? Само собой, как же мы деньги с карты спишем?
— Нельзя ли им воспользоваться? Мне необходимо найти одного человека.
— Ради бога. — Продавец развернул к нему экран и тактично шагнул назад.
Андрей поводил рукой над кнопками и беспомощно оглянулся.
— Вы мне не поможете? Я был в э-э... экспедиции, так сказать. Отвык.
Мужчина посмотрел на него с явным сомнением, но к терминалу все же
подошел.
— Ваш человек живет в Москве?.. — Проворный клекот клавиатуры. — Как
фамилия?.. Да, фамилию обязательно. Хон? Из трех букв? Вьетнамец, наверное. В
смысле, корнями. Как?.. Эльза? Простите, вьетнамка, а не вьетнамец. Васильевна,
да? — Он погладил себя поносу.—Нет... Боюсь, что в Москве ее нет.
— Чей портрет ты мне рисовать собирался?
—Я ее видел, —с каменным лицом повторил Вадик. — Что я тебя уговариваю?
Не веришь — не надо!
— Оплачивать будете? — покхекав, осведомился продавец.
— А как же!.. Иди к дверям, — сквозь зубы приказал Андрей Вадику.
Пошарив в коробке, он вытащил из нее пистолет. В искусственном
освещении магазина матовый ствол благородно поблескивал желтым.
— Устроено очень даже элементарно, — улыбнулся Андрей. — Тут
предохранитель... ага, сняли....тут — индикатор, и все такое. А это курок.
— Это муляж, — в тон ему произнес мужчина. — Я сыну на праздник купил
похожий. Скидка отменяется, пятьсот крепов — на мою карту. Полиция, кстати, уже
едет. Я могу им сказать, что тревога ложная. Или не сказать.
Андрей глупо моргнул и перевел взгляд на пистолет. Что делать дальше,
он не представлял. Продавец тем временем обошел его сбоку и загородил выход.
— Мы это... грабим?! — запсиховал у дверей Вадик. — Отдай ему карту!
— Напрасно ты так... — протянул Андрей, медленно поднимая ствол. —
Смерти ищешь?
Следующую реплику из фильма он забыл. Он нервно переступил с ноги на
ногу и прерывисто вздохнул. Кажется, после этих слов положено стрелять...
— Пушка твоя водой брызгает, — с издевкой сказал продавец. — От воды
никто еще не помер.
— Ах, водой?.. Водой, да?.. — раздосадованно прошипел Андрей и
неожиданно для себя завопил: — Грохну, падла!!
При этом он затеребил курок — скорее от безысходности, чем в надежде
напугать. Мужчина двинулся навстречу, но споткнулся и быстро, не шатаясь, упал
— почему-то не вперед, а на спину.
Андрей с опозданием сообразил, что при стрельбе пистолет вроде
вибрировал — не от пальца, а сам по себе. Хотя, какая стрельба?.. Игрушечный
же...
Он растерянно опустил руку и нажал на курок. Пистолет чуть дрогнул, и
мраморная плита под ногами раскололась на три неравные части. В центре, там,
где трещины сходились, виднелось маленькое круглое отверстие.
— Ты его... ты же его... — забормотал Вадик, отступая.
Мужчина не шевелился. Андрей было подумал, что продавец подыгрывает,
что он принял ограбление за шутку и схохмил в ответ — про полицию и пятьсот
крепов. И про свою смерть — тоже...
Так Андрей думал вначале. Первую секунду. Потом он наклонился и все
увидел.
Лоб продавца стал белым, как мрамор на полу, и в нем выделялись три
дырки — словно от вынутых из стены гвоздей. Совсем как в мраморе, только трещин
не было.
Андрей поднес пистолет к глазам — в окошке индикатора горело
116
.
Направив ствол вверх, он снова выстрелил. Теперь индикатор показывал
115
.
Один в потолок, один в плитку, и еще три...
Три — в голову.
Осознав это, он мгновенно очнулся. И магазин, и труп, и теплый пистолет
в руке — все вдруг стало более реальным, почти осязаемым. Одежда на вешалках и
стеллажах приобрела новую фактуру, точно раньше, до этого момента, была
нарисованной. Воздух казался прозрачней и чище — сквозь него Андрей легко
рассмотрел жирный отпечаток на зеркале в примерочной. Такие же, свежие, были на
этажерке и, особенно, на двери — Вадик успел захватать ее основательно. Кроме
следов на стеклах, Андрей обнаружил множество других мелочей, которые пять
выстрелов назад не замечал.
Вряд ли в помещении что-то изменилось, по крайней мере — существенно.
Изменилось в нем самом. К нему пришла какая-то удивительная ясность. Это
ощущение не было приятным. Оно было нормальным.
— Стоять, ничего не трогать! — крикнул он Вадику.
Убрав пистолет за пояс, Андрей взял с витрины пару носков и начал
затирать гладкие поверхности. Что-то неосознанное, сидящее глубоко внутри,
подсказывало: лучше потратить лишнее время, чем оставить свои отпечатки.
Это тоже было из фильма — как и бессмысленная реплика про неведомую
падлу
. Самого фильма Андрей не помнил, за всю жизнь он посмотрел их столько,
что они давно смешались и растворились в общем бульоне. Вероятно, эта масса и
сформировала некий жизненный опыт — абстрактный, обезличенный, но в эту минуту
крайне полезный.
Покончив со стеклами, Андрей раскрыл упаковочный мешок и сложил в него
старую одежду. Вещи он кидал, не считая, но, когда дошла очередь до обуви,
Андрей остановился. На коврике лежали три ботинка: два левых и один правый —
естественно, из гуманитарки, поэтому похожие, как братья. Впрочем, братьев
должно было быть четверо.
— Вадик! Ты куда правый ботинок дел? — спросил он.
— Какой ботинок?! Пошли отсюда! — заканючил тот.
— Надо найти.
— Все, Андрюха! Ты как хочешь, а я...
— Уйдешь без меня — догоню, — монотонно сказал он. — И застрелю. Как
падлу.
— Он полицию вызвал!
— Полиция бы уже приехала, — веско заметил Андрей. — Ботинок ищи, а я
на входе постою. И не лапай там ничего!
Вадик доплелся до кабинки и, со стоном опустившись на колени, принялся
обшаривать закутки между стеллажами.
Андрей положил ладонь на пистолет под свитером и, прислонившись к
двери, выглянул на улицу. Народу было много, но покупками никто не
интересовался. Люди просто шли по тротуарам — веселые, улыбающиеся. Совсем
чужие.
Патрульные машины не появлялись, продавец все-таки соврал.
На дороге кто-то прогудел, и Вадик, засучив ногами, повалил ряд
манекенов.
— Все, Андрюха! Все, попались мы! Андрей оглянулся на дверь и подошел к
примерочной. Вытащив из-за пояса пистолет, он упер ствол Вадику в щеку.
— Без истерик, если можно, — сказал он. — Ну?..
— Нету...
— Везде искал?
— Везде, везде. Не убивай, а?..
— Черт...
Андрей обнаружил, что забыл защелкнуть предохранитель. Он прислушался —
сирена не повторилась.
Тем не менее находиться в магазине становилось все опасней, и Андрей
решил, что ботинок можно бросить. Не такая уж это улика — стандартная обувь из
гуманитарной лавки.
— Ладно, пора, — сказал он.
Вадик отряхнул брюки и шмыгнул к выходу.
— Не спеши!
Вадик покорно замер.
Андрей умял в мешке одежду и положил сверху коробку с контроллером.
Подойдя к терминалу, он проследил, куда ведет шнур. Разъем оказался в углу, за
стендом с нижним бельем. Андрей протянул руку к штекеру, но что-то его
смутило. Помедлив, он все же дотронулся до шнура, но снова передумал и протер
его рукавом. Знаний о Сети базовое образование давало лишь самый минимум, и
Андрей скорее учуял, чем понял: магазинный терминал отключать нельзя.
— Не бежать! — предупредил он Вадика, выходя на улицу.
— Куда уж... Ноги подкашиваются.
— Это хорошо. Полиция будет искать хромого убийцу.
— Меня?! Меня-то за что?
— Ты б рожу свою видел. Убийца и есть. Вадик на ходу посмотрелся в
темную витрину и взъерошил волосы.
— Теперь точно никто не догадается, — усмехнулся Андрей.
Дойдя до перекрестка, они свернули на улицу пошире, с пирамидальными и
сферическими зданиями из тонированного стекла. Народу здесь было еще больше, и
это уже напоминало не брожение, а целое шествие.
— Они тут работают когда-нибудь? — процедил Вадик.
— Сегодня суббота.
— Ну да. А завтра — воскресенье. А там уж и февраль не за горами,
второй День Единения, опять праздник...
Они прошли еще метров пятьсот, вокруг были все те же дома-стекляшки с
ресторанами, клубами, барами, танц-полами и прочими кафе. Разницы Андрей не
видел, и вскоре вовсе перестал обращать внимание на рекламные финтифлюшки — в
стремлении переплюнуть и затмить друг друга, они были до омерзения похожи.
— Тебе мужика того не жалко? — спросил Вадик.
— Я не виноват. Нам же только одеться надо было. Куда б мы делись в
этих дерюгах?
— А мужик лежит... Мужик-то мертвый.
— Давай лучше об искусстве поговорим. Это ведь правда — насчет того
парня, который руки на себя наложил?
— Один — один.
— Я с тобой соревноваться н
...Закладка в соц.сетях
