Жанр: Научная фантастика
Загон
.... Потом из-за косо повисшей двери сказали:
— Белкин... Ты, что ли?
— Профессор?!
— Ну я, я. Давно не виделись?
— А я вас... письмецо ваше получил. Думал, уж все...
— У тебя терминал?!
Никита Николаевич кряхтя поднялся и выглянул в коридор.
— Вот, молодец, Андрюшенька!
— Вы живы?..
— Глупый вопрос, согласись. — Профессор принял у него сверток и тут же
начал разворачивать.
Изнутри послышался шорох — люди вставали и отряхивались.
— Чужих нет? — спросил Андрей, заходя внутрь.
— Откуда? Мы вдвоем пришли. Я и дружок твой... Да погоди ты, погоди! —
крикнул профессора но Андрей уже ворвался в комнату.
Забыв про пистолет, он сшиб Илью с ног. Тот налетел на стул и вместе со
стулом опрокинулся назад. Не давая Илье опомниться, Андрей ударил его носком в
пах. Повторив, уже по пальцам, он наступил ему на горло и направил ствол в
лицо.
Илья инстинктивно закрылся ладонью. Он был так противен, что Андрей его
мог бы убить за одно только это.
— Не стреляй!! — рявкнул Никита Николаевич. — Не стреляй, он с нами!
—С вами?!
— Не с
вами
, а с
нами
. Со всеми нами, и с тобой тоже.
Эльза, ошеломленная таким натиском, мелко закивала. Вадик, выдвигаясь
из-за ее спины, жестами подтвердил:
с нами
.
— Не чуди, — сказал профессор. — Отпусти человека, нас и так мало.
— Он же из
неотложки
!
— Это ничего. Мы всем рады.
— Был, был... — прохрипел из-под подошвы Илья. — Был в
неотложке
.
Раньше. Черт!.. Да сойди ты с меня!
— Не понимаю... — молвил Андрей, но ботинок убрал.
— Если я еще жив, то исключительно благодаря ему, — сказал Никита
Николаевич.
Андрей с сомнением посмотрел на Царапина.
— И ты тоже, — проворчал Илья. — Благодаря мне... Часы видишь? — Он
потряс массивным браслетом. — Мне только кнопку нажать. Я бы успел, даже с
отбитыми яйцами.
— И сюда мы пришли, потому что это единственное место, где тебя не
ищут, — добавил профессор. — Раз Илью к тебе послали без поддержки и без
оружия, значит, не верят, что ты у себя. Значит, именно здесь ты и находишься.
Но, кроме нас, этого пока никто не понял. А Илья при мне с начальством
связывался, докладывал, что здесь пусто.
— Докладывал, — поддержала Эльза.
— Когда это было?
— Давно. Если что не так, они бы уже приехали, — сказал Никита
Николаевич. — Тебя самого-то где носило?
— На конвертер ходил, к Белкину. К тому, дознавателю.
— Иван Петрович на конвертере? Что он там забыл?.. А-а-а!.. — догадался
профессор. — Вот оно что... Праздничный тест? Нашего полку прибыло.
— Убыло, — возразил Андрей. — Дознавателя Белкина больше нет.
— Что, сломался?
— Да... вроде того. В общем, на Ивана Петровича не рассчитывайте.
Он убрал пистолет и, протянув Илье руку, помог ему встать.
— Озверел ты, Андрюша! Совсем озверела—сказал Илья, ковыляя к кровати.
— Это тебе за ту драку в лесу. С тобой они, конечно, спектакль
устроили, а меня-то всерьез лупили.
— Тогда был уговор — святые места не трогать. А ты?.. Мне теперь месяц
сметану с орехами жрать!
— У нас есть суп, — напомнила Эльза. — Из мяса амфибий.
Секунду все молчали, затем дружно расхохотались.
— Вы ешьте, а я поработаю, — сказал Никита Николаевич. — Все равно на
пяти метрах не усядемся.
— Он счетчик чинит, — пояснил Вадик. — Чтоб электричество было.
— Никита Николаевич, у меня все исправно. Лимит закончился.
— Как закончился, так и начнется, — ответил профессор, шутливо грозя
отверткой. — Давно надо было сделать, не пришлось бы экономить. Подкрепитесь
как следует, у меня к вам еще поручение.
— Поручение?
— Ну, просьба. Ты письмо мое читал? Разжевывать нужно, или сам уже
допер?
— Про
акцию
? Не допер, — признался Андрей..
— Иди, кушай, — буркнул Никита Николаевич. Табуреток на кухне было
всего две, поэтому Илья с Андреем ели стоя. Сердобольная Эльза несколько раз
предлагала Царапину сесть — пока тот не сказал напрямую, что сидеть с такой
травмой еще хуже.
— Вкусно, — похвалил Андрей, отставляя тарелку в сторону.
— Добавки?.. Супа еще много.
— Н-нет, спасибо.
— А мне налей, — сказал Вадик. — Мне сил набираться... полотна таскать.
Я прикинул —ходок восемь, не меньше.
— Куда таскать?
— Сюда. Сейчас электричество наладят, а ты как раз терминал приволок.
— Ну и что?
— Он картины свои хочет в Сеть запустить, — сказал Илья. — С Сетью ему
и выставка не потребуется. Разошлет в режиме почты по всем адресам.
— Не по всем, конечно, — засмущался Вадик. — Их, адресов, много. Но
сколько успеем — отправим.
— Ты думаешь, профессор курочит счетчик ради твоего вернисажа? —
хмыкнул Илья.
— А что за вернисаж? — встрепенулась Эльза. — Я не в курсе.
— Вадик — гениальный художник, — торжественно произнес Андрей. — Давай,
поведай Эльзе о своей творческой программе.
Вадик покраснел от удовольствия и объявил:
— Программа простая. Доказать людям, что они... как бы... К
присутствующим это не относится! — торопливо оговорился он. — Доказать людям,
что они твари. И мрази. Все до единого...
— Продолжай, Вадик, — улыбнулся Андрей.
— Чего там... Мои картины показывают людям их суть. В идеале нормальный
человек должен покончить с собой — не для того, чтобы совершить крутой
поступок, а потому, что... ну, жить-то, если честно, незачем.
— А сам? — спросила Эльза. — Сам зачем живешь?
Вадик многозначительно улыбнулся и с нескрываемым пафосом закатал левый
рукав. Все предплечье, от запястья до локтя, было покрыто тонкими белыми
линиями. Шрамы шли строго параллельно — видимо, вскрывая вены, Вадик не забывал
и об эстетической стороне дела.
— Что ж ты с собой?.. — растерялась Эльза. — И на правой?..
— Там меньше. Всего двенадцать.
— Двенадцать?! А на левой?
— Четырнадцать, — высокомерно ответил Вадик. — Посчитай, если хочешь.
— Да нет, я на слово поверю. А почему же... почему не довел до
логического завершения?
— Банальный вопрос, — отмахнулся он. — Если я умру, кто всем этим
заниматься будет?
— Ты про картины? Значит, ты покинешь этот мир последним?
— Я так решил.
Андрей заскучал еще на стадии демонстрации шрамов, но все же остался
послушать — скажет ли Вадик что-нибудь новенькое. Ничего нового Вадик не
сказал, более того, повторил свои откровения почти слово в слово.
— Никита Николаевич! — окликнул Андрей, выходя из кухни. — Место у
стола освободилось.
— Иду, иду. Включи свет, Андрюша. Горит? Вот так-то! Вот вам мои
шестьдесят баллов! — Профессор слепил кукиш и потыкал им куда-то в потолок.
— Сеть заработала? Будете рассылать
приветы от академика
?
— И не только. Напарник твой пообедал? В прихожей показался Илья,
деликатно промокающий губы несвежим платком.
— Он мне не напарник, — сказал Андрей.
— Если акцию не провести сегодня, надо будет ждать еще месяц. За месяц
неотложка
нас в пыль сотрет.
— А что требуется-то? Для вашей акции. И что за акция?
— Завтра первое число, — сказал Никита Николаевич. — Завтра — общий
тест интеллект-статуса. Народ с утра выстроится у автоматов, будет подставлять
глаза к сканерам. К так называемым сканерам, — добавил он со значением.
—
Называемым
? Что вы имеете в виду? — спросил Илья.
— Что у некоторых граждан ИС фальшивый, — сказал Андрей. — Не
соответствует действительному.
— У некоторых?! — воскликнул Никита Николаевич. — У всех, Андрюшенька!
У всех!! Сканеры не проверяют интеллект, а лишь устанавливают по сетчатке
личность и отправляют запрос на сервер. На серверах хранятся досье. Не только
на нас с вами — на каждого человека, достигшего пяти лет и прошедшего
контроль-один. Сервер отвечает — мол, у этого гражданина столько-то и
столько-то. Автомат выплевывает карточку. Человек видит, что его ИС за месяц
поднялся на три балла, и прыгает от счастья. Или не прыгает, если ИС опустился.
Но к тестированию интеллекта эта процедура отношения не имеет.
— Здорово нас еб... гхм... — Илья глянул на Эльзу и поперхнулся. —
Здорово... Если это, конечно, не ваши фантазии.
— Не фантазии, — ответил Андрей. — Но я думал, они не всех дурачат, а
избранных.
— А я думал, они другим занимаются, — молвил Илья.
— Есть старая притча о том, как трое слепцов пытались понять, кто такой
слон
. Первый щупал ногу, второй — хобот, а третий — хвост. Первый сказал, что
слон — это столб, второй сказал — змея, третий — веревка.
— Ну и что, профессор?
—
Неотложка
— это и веревка, и змея одновременно. И хвост, и хобот. И
что-нибудь еще, о чем мы и представления не имеем. Всё вместе — это исполинский
организм. Сегодня мы его можем больно укусить. Сегодня, или через месяц,
тридцатого июня. Но столько времени у нас в запасе нет. Мы вычислили несколько
серверов. Сегодня ночью мы до них доберемся и уничтожим базы данных. Многие
жители Москвы завтра не получат никакого ответа — их досье будут стерты.
Интеллект-статус придется определять заново, при помощи контроллеров, —
по-честному, как его определяют в пять, двенадцать и двадцать лет. Все окажутся
в равных условиях, тогда и посмотрим, у кого сколько баллов. Но если это
сделать в середине месяца, то к первому числу
неотложка
восстановит
информацию. А за ночь не успеет точно, на тех серверах около миллиона досье.
— Вы сказали
мы
, — заметила Эльза. —
Мы
— это кто?
— Дураки, — хмуро отозвался он. — Дураки, болваны и недоумки. Люди,
списанные в отход, в мусор. Нам понизили официальный ИС и дали в руки лопаты,
но нам не отрубили головы. Нас не отучили шевелить мозгами. По крайней мере, не
всех.
— Нам-то с Ильей что делать? — осведомился Андрей. — Пойти и сломать
эти чертовы серверы? Раздолбить их кувалдой? Вдвоем, да?.. Илья, у тебя есть
кувалда?
— Кувалда не нужна, нужны сетевые терминалы, — сказал профессор. —
Хорошие. Один для меня и двадцать семь для моих друзей. Всего — двадцать
восемь.
Илья присвистнул.
— У меня на карте триста крепов, — ответил Андрей. — Уж чем богаты...
— Покупать мы ничего не будем. У Ильи есть опыт краж, у тебя есть
пистолет.
— Ясненько... — процедил Илья. — Кража с пистолетом — это уже грабеж,
Никита Николаевич.
— Естественно, преступление. Так же, как и то, что они с нами
сотворили. Тебя вроде пока не касается, да? Когда коснется, мы уже будем мертвы
— я и двадцать семь сетевых специалистов, которых я год разыскивал по блокам.
— Нет! — воскликнула Эльза. — Не надо этого!.. Как-то по-другому,
мирно... по-человечески!
Андрей мягко ее отстранил и, открыв шкаф, вытащил черный мешок. Потом
оценивающе посмотрел на Илью — подойдет ли ему одежда Вадика. Решив, что должна
подойти, он понес мешок к выходу. В дверях Андрей остановился и, не глядя на
Илью, спросил:
— Нет?
— Да, — сказал Илья. — Я с тобой.
— В кого ты превратился, Андрюша?! — протянула Эльза.
— В себя. Кажется, я просто проснулся.
Он вышел в коридор, но Эльза его догнала и схватила за руку.
— Ты не проснулся, ты в бреду! — горячо заговорила она. — Кто тебя
окружает? Вор, старый психопат и этот... Вадик, истеричка в штанах!.. Он это
что, серьезно?.. Насчет самоубийств...
— Серьезней, чем ты полагаешь, — хмуро ответил Андрей. — Илья видел его
картины, а уж он-то разбирается.
— Но это ужасно!
— Не более ужасно, чем то, что с нами случилось. Профессор прав. А
Вадик... по-моему, он просто мстит — всему миру. Ты не дай ему этого сделать,
хорошо? Весь мир не виноват, так не бывает. Удержи его. Не нужно эти картины в
Сеть запускать. Бардака и без них хватит. Завтра.
Андрей чмокнул Эльзу и зашагал к лифту. Илья уже стоял у кабины.
— Что в мешке? — поинтересовался он.
— Одежда. Людям в городе не безразлично, какие на нас вещи, —
выразительно произнес Андрей.
— Всю жизнь меня корить будешь? — спросил Илья после паузы. — Если б с
тобой поработали, как со мной... Ты же у них был.
— Был. Пряника попробовал, кнутом пока не угощали. Но кнут у них тоже
есть, я уверен.
— Есть, — сказал Илья. — На каждого.
Они вышли из дома и направились к автобусной остановке.
— А упрекать... — сказал Андрей, подумав. — Нет, я тебя не упрекаю. Но
мне не совсем понятно, зачем ты в это впутался. Ты же не чер, тебе ИС не
опускали. Мы за свое глотки рвем, а ты?
— Так и я за свое. Меня ведь отсюда не вернут, из командировки. Никогда
не вернут. Будут использовать до последнего. Меня уже заставили... заставили
убить, Андрей. На вербовке об этом и речи не было — только наблюдение, а тут
вон чего... Убил... И дальше убивал бы... На моей кредитке хренова куча денег,
Андрей! А живу в блоке. Чем я отличаюсь от черов? Ношу то же самое, из
гуманитарки, ем то же самое... Между нами нет разницы. Вернее, есть: обычным
черам никто не приказывает, они свободней, чем я... Если так не объяснил, то
лучше не получится.
— А со мной какое задание было?
— Вначале по схеме: познакомиться, проверить связи. Попытаться
определить интеллект — не по прибору, а так, общее впечатление. Потом я стал
подозревать, что они потребуют тебя ликвидировать. А потом надо было свести вас
с этой дамочкой. Когда я почувствовал, что Вадик попрется с нами, передал, чтоб
готовили вторую — для него. Он же клиент
неотложки
, у него на лбу написано.
— А что она от меня хочет? — спросил Андрей. — Эта твоя
неотложка
.
— Эта моя
неотложка
, — сказал Илья с обидой, — если чего-то хочет, то
говорит прямо. А если тебе не сказали, то мне-то откуда знать?
— Мне сказали. Да я не больно им поверил.
— Может, и зря... Они не всегда врут.
Илья забрался в салон автобуса и, загородив пакет от пассажиров, с
любопытством заглянул внутрь.
— Ого! Шмотки дорогие. Откуда? О-о!.. а ботинки-то! Это вы магазин
почистили, — сообразил Илья. — Но постой... там же всех поймали.
— Получается, не всех, — загадочно улыбнулся Андрей.
— И... там же продавцу репу просверлили...
— Чего? — спросил Андрей, быстро теряя улыбку.
— Труп, — коротко отозвался Илья, — Ты?.. И я перед тобой
оправдывался?!
— Не ори, люди кругом.
— Конвой с-собачий!.. Он меня еще стыдит!
Сойдя на конечной, они миновали площадку-отстойник и углубились в лес.
Когда рокот автобусов стих и просветы между тощими березками исчезли, Андрей
свернул к удобному раздвоенному пеньку и высыпал одежду на землю.
— Я не собирался стрелять, — сказал он. — Мне его дали как муляж, я так
и использовал. Попугать, и все. Я вообще не знал, что он стреляет! А он
выстрелил... Он не должен был. Вот, посмотри.
Андрей задрал рубашку и вынул из-за пояса пистолет. Илья повертел его
так и сяк, затем выщелкнул магазин и вставил обратно.
— Никакой не муляж. В стволе электромагнитный ускоритель, в рукоятке
аккумулятор и сто двадцать стальных шариков. Нормальное, надежное оружие.
Он сдвинул флажок предохранителя и выпустил две пули в пень.
— Дырки есть? Есть. Должен стрелять и стреляет.
Илья вернул пистолет и нагнулся, выбирая из кучи одежду.
— Обувь вместе с тряпками... — проворчал он. — Все пыльное,
неглаженое... Свалил, как картошку! На конвертере ты за этот гардеробчик
полжизни пахал бы.
— Три с половиной года, — уточнил Андрей. — Не нравится — иди в этом, в
брезентовом.
Илья вырвал у него брюки и, встряхнув, надел.
— Тесноваты... Ладно, застегнулись. Если ботинки... нет, размерчик мой,
— приятно удивился он. — И куртка... А ничего!
Андрей тоже переоделся и собрал старые вещи.
— В город мешок не попрем, — сказал он.
— Не попрем, — согласился Илья. — Нам и без него забот хватит. Ночью
профессор с Сетью поковыряется, а завтра уже совсем другая песня будет. Если
профессору удастся это сделать...
— Завтра люди проснутся уже в другом обществе, — закончил Андрей.
— В справедливом, — поддержал Илья.
— Если только такие бывают...
Андрей вручил ему два разрядника, себе же оставил третий и пистолет.
Они разложили оружие по карманам и, не сговариваясь, присели на пенек.
Илья вздохнул и побарабанил пальцами по колену.
— Во сколько в городе магазины закрываются? — спросил Андрей.
— В десять.
— Тогда пора.
Андрей рывком встал и, закинув пакет подальше в чащу, направился к
дороге. Он не оборачивался, но знал, что Илья идет сзади, что спина прикрыта, и
от этого испытывал какое-то невероятное спокойствие, почти умиротворение. Это
чувство было незнакомым, вернее — полузнакомым, как и нахлынувшая после первого
выстрела трезвость.
Он должен был бояться — тюрьмы, смерти или того, что не достанет
терминалы и провалит акцию. Но он не боялся. Возможно, потому, что необычная
ясность заполнила все его сознание и не оставила для страха места. Возможно,
потому, что отступать было и поздно, и некуда.
Пройдя по длинному мосту, они оказались на внутренней стороне кольцевой
дороги.
— Машину водишь? — спросил Андрей.
— Давно не практиковался. А что?
— Лови такси.
Илья недоуменно подвигал бровями и подошел к бордюру.
Канареек
проезжало много- но все они были заняты.
— Кого же арестовали, если не вас с Вадиком? — вспомнил Илья. — В
новостях говорили, убийцы найдены.
— Ты про магазин? Такое впечатление, что
неотложка
это дело
притушила. И второе — тоже.
— У вас еще и второе было?!
— Не пешком же мы вернулись.
— А, понятно. Вышел в свет, парнишка, ничего не скажешь!
— К Эльзе полиция нагрянула, а там уже эти были... С палочками своими
бестолковыми.
— С шокерами, что ли?
— Откуда мне знать? Черные такие, сантиметров по двадцать.
— Это шокеры, и они, Андрюша, очень даже толковые. Если ты их в
действии не видел, то тебе крупно повезло. Они электромагнитные, как твой
пистолет, но стреляют не шариками, а металлическими стрелками. Стрелка попадает
в тело и растопыривается — вроде зонтика. Боль непередаваемая. А кроме того,
сплав окисляется. Если этот зонтик не удалить, через шесть часов сдохнешь от
заражения крови. Кто и умудрялся с ним удрать, потом сам в полицию приползал.
— Это же варварство...
— Санкционировано Этическим Советом. Вон, свободная! — Илья
встрепенулся и вытянул большой палец.
У обочины остановилась пустая
канарейка
. Водитель, сплошной живот с
руками и головой, подозрительно покосился на пассажиров и сказал:
— Карточку в счетчик вставьте. Если она у вас вообще есть.
Андрей, изобразив оскорбленное достоинство, вручил ему кредитку. Узкое
окошко на приборной панели высветило
302 к/п
.
— А ехать куда? — спросил таксист.
— К смотровой башне, — помедлив, ответил Андрей. — Дальше покажем.
Они с Ильей устроились на заднем сиденье, и машина рванула с места.
— Поиздержались вы, однако, — заметил водитель. — И видок... На черов
каких-то похожи. Что, праздник продолжается? — ухмыльнулся он в зеркало.
— Третьи сутки гудим, — сказал Илья. — Сил уже нет.
— Так что, домой?
— Домой... — устало произнес он.
— Адрес-то вы не назвали. Может, мимо башни и не надо, покороче дорога
найдется. А то у вас впритык. Адрес... — таксист выжидательно замолчал. —
Адрес-то?..
— Двадцать Седьмая Восточная улица, — механически выдал Андрей.
— Конечно, к смотровой вам не надо. Сейчас бы накрутили!..
Водитель попытался обернуться, но уперся животом в руль и лишь
неопределенно пошевелил в воздухе пальцами.
— Крюки по городу делать — это не с вашими финансами. Нет, ну и довели
вы себя праздничком...Черы, натуральные черы! Я и останавливаться-то не хотел.
От них неприятности одни.
— А правда, что вы за это страховку получаете? — спросил Андрей. — За
всякие там неприятности.
— Ты что, Конституцию не читал? — искренне удивился водитель. —
Государство гарантирует безопасность. Черным по белому.
— Ага... А что оно еще гарантирует?
— Ну, эту... самореализацию личности. Полную и всестороннюю. Нет, ты
что, не читал?
— А сколько можно получить, если, допустим, машину отберут?
—
Канарейку
-то? — весело отозвался таксист. — Полная стоимость, плюс
моральный ущерб.
— Это сколько будет? Примерно.
— Сумма какая? В зависимости от машины. И от того, как отнимут, —
по-плохому, или совсем по-плохому. А так... ну, тысяч двести. Эх!.. Мне бы
двести тысяч! — мечтательно проговорил он. — Бросил бы эту баранку, похудел бы.
Завел бы себе магазинчик. Аккуратненький, на уголке, чтоб с двух сторон
витрина. Торговлю бы открыл. Можно шмотками, можно аппаратурой. Только не
овощами, они портятся.
Илья с Андреем напряженно переглянулись.
— Ни тебе пробок, ни аварий, ни придурков на встречке, — продолжал
таксист. — Сидишь, а денежки капают. Эх-х!.. Двадцать Седьмая, да? А дом какой?
— Двадцать седьмой, — брякнул Андрей.
— Значит, двадцать семь — двадцать семь. Не забудешь, — сказал он,
поворачивая на развилке влево.
Дорога плавной дугой уходила за парк. Описав полукруг, машина въехала в
рощу — не слишком широкую, но достаточно плотную для того, чтобы скрыться от
ближних домов.
— А если не просто отнимут, а еще по башке дадут? — поинтересовался
Андрей. — Если совсем по-плохому?
— Вот ты настырный!.. По башке — это тоже смотря как. С сотрясением или
нет. За сотрясение, конечно, тысяч пятьдесят государство накинет. Родная
Республика в беде не бросит, — добавил он без иронии, даже с гордостью.
— Тут останови, — сказал Андрей.
Илья перестал качать ногой и сел поудобней.
— Зачем? — спросил водитель. — У вас еще полторы сотни на карте.
— Мы лучше пива выпьем. А доедем на автобусе.
— Да где вы здесь пиво увидели? И автобусы здесь не ходят.
— Тормози, сказал!
Андрей дождался, пока машина не встанет, и ударил таксиста по затылку.
Илья выскочил на улицу и распахнул переднюю дверь.
— Тяжелый!..
Андрей обежал машину и взял водителя за плечо. Вдвоем они кое-как
вытащили его на дорогу и заволокли в кусты.
— Ты богатый человек, — отдуваясь, проговорил Илья. — Открывай
торговлю. И худей.
— Без театра! Он все равно не слышит.
Илья сел за руль и, держа руки на весу, осмотрелся. Затем поддел ногтем
плоскую крышку на панели и провел по кнопкам.
— Так... Магазин нам нужен не большой. Из большого мы не уйдем.
— И не маленький. В маленьком двадцать восемь терминалов может не
найтись.
— Средний, — заключил Илья. — Так... так... Слушай! В Москве столько
средних магазинов!..
— В переулочке.
— В переулочках тоже... Вот нормальный, — он ткнул пальцем в красную
изломанную линию на карте.
Илья снова осмотрел приборы, робко повращал руль и, выжав из машины
надсадный скрежет, тронулся вперед. Проехав метров сто, он осмелел и увеличил
скорость. Еще через пятьсот Илья окончательно вошел во вкус и принялся
разгоняться, пока не запищал зуммер в бортовом терминале.
Выехав из парка, они влетели в пестрый квартал. Дорога слилась с
широкой улицей л разделилась на четыре полосы.
— А, черт! — прорычал Илья и накрыл правой ладонью часы.
— Не выкобенивайся, — предупредил Андрей. — Двумя руками руль держи.
— Тихо!.. Да, на связи, — ответил он, поднося часы к лицу. — Да... Я? В
Бибиреве, где мне еще быть... Нет, не попадался... Хорошо.
Он опять потрогал браслет и неистово почесал голову.
— Про тебя узнавали.
— Я понял. Что еще говорили?
— Что скоро отзовут из блока. Он
...Закладка в соц.сетях
