Жанр: Научная фантастика
Анклавы 2. Поводыри на распутье
...именно в черноту, не отрываясь, смотрел Урзак.
- Большой свет рекомендуется выключать, но некоторые посетители оставляют гореть
настольные бра. Или свечи.
- Пожалуй, одного бра будет довольно.
- Как прикажете.
Нажав на несколько кнопок, блондин создал в комнате приятный полумрак, замялся -
гость совсем перестал реагировать на его присутствие - и напомнил:
- Тридцать минут, господин Банум, затем они начнут задыхаться.
- Хорошо.
- Если пожелаете, капсула превратится в бассейн, и вы сможете продолжить общение в
другом ключе.
- Будет зависеть от того, какое впечатление они произведут.
- Самое наилучшее, - пообещал менеджер. И закрыл за собой дверь.
Постановку "Безмолвной страсти" продумали до мелочей. Через несколько секунд
после того, как менеджер оставил Урзака, цилиндр осветился. Установленные снизу лампы
были направлены от зрителей, так, чтобы не рассеивать созданный в комнате полумрак. Зато
сцена видна во всех деталях. Но сцена ли? Стеклянный цилиндр под завязку наполнен
прозрачной морской водой. Аквариум? Бассейн? Капсула, как выразился блондин?
Маленький кусочек моря и полнейшая тишина в комнате. Банум надавил на кнопку, и
цилиндр начал медленно вращаться.
В капсуле двое: мужчина и женщина. Идеальные тела, цвет которых приятно
гармонирует с зеленоватой подсветкой. Перепонки между пальцами рук и ног.
Русалки.
Трансеры. Люди, над которыми поработали первоклассные конструкторы. Вода -
неродная для человека стихия, жить в ней постоянно он не может, даже с
отредактированным хирургами телом. Несмотря на все ухищрения конструкторов, русалки
держались от силы пять-семь лет, затем их можно было показывать только любителям
кошмаров. Еще год. Самые смышленые из русалок, бережливые и умные, успевали сделать
неплохие деньги за три-четыре года, после чего выплачивали "Мозаике" неустойку
(стандартный контракт был рассчитан на пять лет), делали обратную операцию и
возвращались к нормальной жизни с минимальными последствиями для организма.
Большинство же отрабатывало полный контракт и уходило доживать век с полусгнившими
легкими и поврежденной кожей. До старости доживали единицы.
Но сейчас в капсуле резвились молодые, полные сил трансеры. Урзак заказал самых
лучших, самых горячих, тех, кому пели дифирамбы на сайте "Мозаики" и за близость с
которыми платили баснословные деньги. Вот только изысканный танец любви Банума не
интересовал. Он выждал пару минут, после чего достал из кармана брюк маленький
приборчик, удовлетворенно кивнул, увидев зеленый огонек - за помещением не следили,
бесшумно поднялся с кресла, подхватил пиджак и подошел к спрятанной за портьерой
служебной дверце. Код электронного замка ему сообщили заранее.
- Давно она отключилась? - Хосе брезгливо посмотрел на жену и отвернулся.
- Минут десять, - хмуро ответил Кошелев.
- А этого почему не выгнал? - Родригес пнул урчащего на полу кота.
Трансер с визгом откатился к стене.
- Прочь, скотина!
Мартин выразительно указал коту на дверь, и тот молниеносно выскочил из комнаты.
За это короткое время Хосе успел пересчитать стоящие на тумбочке пустые бокалы.
Результат производил впечатление.
- Надеюсь, ей было весело.
- Я хочу танцевать.
Ника появилась из Водяной комнаты в туфлях и тоненьких трусиках, постояла и стала
озираться в поисках платья.
- Здесь есть дансинг?
- Есть, - пробурчал Хосе. - Но сначала в ресторан, я проголодался.
- Как скажешь, дорогой.
И принялась натягивать найденную тряпку.
- Отвезешь Лику в гостиницу, - сухо приказал Родригес. - Потом вернешься. Мы
будем в дансинге.
- Слушаюсь.
Мы разрабатываем хитроумные комбинации, продумываем каждую, даже самую
незначительную деталь, действуем в строгом соответствии с планом... чтобы какая-то
мелочь спутала все карты.
Проникновение в кабинет директора "Мозаики" было рассчитано идеально. Люди
Моратти поработали великолепно и снабдили Урзака самыми подробными инструкциями.
Он знал коды ко всем электронным замкам, что преграждали путь, он знал расположение
видеокамер и охранников, он знал каждый поворот и количество шагов до него, в его
"балалайке" лежал подробный план Центра и маршрута от комнаты русалок до окна
кабинета - инструкция предусматривала недлинную прогулку по карнизу. Люди Моратти
гарантировали отсутствие директора: на обговоренное время у того была назначена важная
деловая встреча в ресторане "Мозаики". Люди Моратти предусмотрели все. Кроме
забывчивости хозяина кабинета, оставившего в столе бумаги - речь шла об аренде
нескольких зданий, а в столь тонком вопросе не принято полагаться на электронные
подписи. Поскольку входить в кабинет в свое отсутствие директор "Мозаики" запрещал, ему
пришлось подняться за документами самому и поставить находящегося там человека в
неловкое положение.
Надо ли говорить, что встреча завершилась выверенным ударом по директорской
голове, отправившим его в недолгое забытье?
Погрузив нежданного гостя в мир иллюзий, Урзак пробурчал себе под нос несколько
грубых ругательств и вернулся к столу. Он понимал, что времени осталось в обрез.
Впрочем, Банум относился к подобным накладкам с философским спокойствием: в
жизни возможно все. Хорошо еще, что директор вернулся в кабинет один, а не пригласил с
собой участников встречи - справиться с ними без шума не получилось бы.
Тем временем стоящий на столе коммуникатор негромко пискнул, сообщая, что
закончил поставленную Урзаком задачу, и Банум прильнул к монитору.
Ничего.
"Инвестиционная группа", которая официально владела "Мозаикой", контролировала
помимо нее целую сеть клубов и притонов соответствующей направленности. Теоретически
"инвесторы" гарантировали гостям полную конфиденциальность, однако на практике не
забывали о сохранении пикантной информации. На всякий случай. Разумеется, принимались
меры предосторожности: база данных хранилась в личном компьютере директора Центра.
Машина не была подключена к сети, что и вынудило Урзака разработать сложный и опасный
план проникновения в тщательно охраняемый кабинет.
План, пусть и с некоторыми погрешностями, удался, но результата не принес: капитана
Эмиры Го, фотографию которой компьютер сравнивал с хранящимися в памяти
изображениями, в базе данных не оказалось. Было несколько похожих лиц, данные на этих
гостий Банум скачал в "балалайку", но чувствовал, что напрасно. Впрочем, отрицательный
результат - тоже результат.
- Если ты не тратишь деньги здесь, красавица, ты тратишь их в другом месте, -
пробормотал Урзак, вылезая в окно. - Рано или поздно я узнаю где.
Обратный путь занял у Банума гораздо меньше времени: ему не надо было
возвращаться к русалкам. Пройдя по нескольким служебным коридорам, он вышел в холл
девятнадцатого этажа и смешался с находящимися там гостями.
Тревога в "Мозаике" поднялась в тот самый миг, когда Урзак садился в такси.
Любопытство губит только глупых кошек
анклав: Москва
территория: Болото
"Шельман, Шельман и Грязнов. Колониальные товары и антиквариат"
Когда во внутреннем дворике особняка заурчал двигатель "Судзуки", сидящий в
глубоком кресле Грязнов оторвался от книги, поднял голову и покосился на золотые
каминные часы, мерное тиканье которых было единственным звуком, нарушающим тишину
в гостиной.
- Однако, - пробормотал Кирилл и посмотрел на вошедшего в комнату Олово.
- Что-то не та-ак, мастер? - поинтересовался слуга, устанавливая на столике поднос с
чаем.
- Где она шлялась?
Олово чуть пожат плечами, но от ответа воздержался.
- Я понимаю, что у ребенка в ее возрасте есть определенные... гм... интересы. Петре...
гм... Патриции хочется самостоятельности, но мне кажется, ее поведение несколько... гм...
выходит за рамки.
Спорить слуга не стал.
- К тому же в наши дни небезопасно разгуливать по улицам Анклава в столь позднее
время. Как ты считаешь?
Олово подумал и кивнул, показав хозяину, что искренне разделяет его беспокойство и
возмущение.
- Видишь, ты согласен. - Грязнов опустил взгляд на страницы, но читать не стал. Через
мгновение захлопнул толстый фолиант и вновь посмотрел на слугу: - А как Патриция
держится со мной? Похоже, ей до лампочки мои предупреждения. Выслушала и ушла!
Только головой кивнула. - Кирилл поджал губы. - Молча кивнула, Олово, ты
представляешь? Молча!
- Юная леди несколько своевольна-а, - подтвердил слуга. - Это возра-астное
проявление, мастер. На-аставления старших ка-ажутся ей ненужными и огра-аничиваюшими
свободу.
- Какие умные слова, - поморщился Грязнов. - Откуда ты их знаешь?
- Чита-ал книги.
- Ты умеешь читать? - кисло осведомился Кирилл. Олово улыбнулся, показав, что
оценил шутку хозяина.
- В доме поя-авился ребенок. Я решил, что на-адо принять меры. - Помолчал. -
Превентивные.
И покосился на обложку тома, покоившегося на коленях Кирилла: Макиавелли.
Грязнов перехватил его взгляд, вновь поморщился и побарабанил пальцами по кожаному
переплету.
- О чем еще писали в ТВОЕЙ книге?
- Мы должны на-абраться терпения...
- Весьма умно.
- И с понима-анием относиться к...
- В целом понятно, - оборвал слугу Кирилл. - Теория. А меня волнует, с кем она
проводит время. Надежно ли... гм... предохраняется?
- На-а мой взгля-яд, юна-ая леди достаточно осведомлена в этих вопросах, - осторожно
произнес Олово.
- Но проверить все равно надо. - Грязнову, которому до сих пор не доводилось иметь
дело ни с младенцами, ни с подростками, показалось, что ему в голову пришла отличная
мысль. - Поговори с Пэт на эту тему.
- Почему я-а-а?! - изумился слуга.
- Ты читаешь нужные книги. Олово задумался.
В коридоре послышались шаги. Скрипнула половица.
- В общем, подбери нужные слова... и обсуди с Патрицией ситуацию. - Довольный
собой Кирилл потянулся к чашке. - Я на тебя надеюсь.
- Может, у Ма-амаши Да-аши получится лучше? - жалобно осведомился Олово.
- Может, - после короткой паузы ответил Кирилл. - Но ты все равно приготовься. На
всякий случай. - И повернулся к открывшейся двери: - Добрый вечер, Пэт.
- Добрый вечер. - Девушка медленно вошла в гостиную. Оглядела мужчин,
прищурилась. - А чего вы не спите?
- Жду звонка, - немедленно ответил Грязнов. - А Олово... гм... Олово?
- Ужин? - нашелся слуга.
- Спасибо, я не голодна.
Олово тщательно обдумал ответ, кивнул и бесшумно удалился. Пэт едва заметно,
кончиками губ, улыбнулась и прошла к дивану. Кирилл раскрыл книгу.
- Э-э... как провела день? В смысле вечер? В смысле пока мы не виделись?
Он не отрывал взгляд от страниц.
- Как обычно.
- Очень хорошо...
Грязнов покачал головой, но вдруг сообразил, что выслушивает заурядную отговорку,
изобретенную еще в пещерах и предназначенную специально для отцовских ушей.
Несколько месяцев назад, только поселившись у Кирилла, Пэт выходила из дома крайне
редко - учитывая, что ей пришлось пережить, в таком поведении не было ничего
неожиданного. Затем девушка стала совершать короткие прогулки в сопровождении Олово,
знакомилась с улицей, с соседями, с Анклавом. А потом... потом Грязнов как-то застал слугу
в доме и выяснил, что Пэт "ушла гулять с Матильдой". Распространяться о своих прогулках
девушка не любила, но связи Кирилла позволяли ему знать ее обычные маршруты. А если бы
связей не было?
Впервые в жизни Грязнов подумал, что взялся за дело, которое ему не по плечу.
- Как обычно - значит нормально?
- Ага.
- Хорошо.
- Я пойду?
- ОК... - И тут же опомнился: - Если, конечно, тебе не интересно, что я узнал о
свамперах.
- А ты узнал? - Девушка вернулась на диван.
- Узнал, - подтвердил Кирилл.
Пришло время делового разговора, и Грязнов почувствовал себя гораздо увереннее. Он
отложил книгу, вновь взял в руки чашку с чаем и, поудобнее устроившись в кресле,
неспешно начал:
- Начнем с Карбида. Его настоящее имя - Андрей Зафаров, двадцать девять лет.
Начинал кататься в вагоне корсаров, после распада которого организовал свою стаю -
свамперов. Судимостей нет.
- То есть ничего плохого о нем сказать нельзя?
- На мой взгляд, ничего хорошего о нем сказать нельзя, - поправил девушку Кирилл. -
Но у тебя может быть другое мнение.
И замолчал, давая возможность подумать. Пэт поняла, что для продолжения разговора
она должна задать ПРАВИЛЬНЫЙ вопрос. Грязнов хочет увидеть, какие выводы способна
сделать девушка из начальной информации. Что ее заинтересует?
- Почему распались корсары?
- Угадала.
Кирилл улыбнулся:
- Верхушку вагона ликвидировала СБА.
- За что?
- Корсары занялись продажей "синдина".
- Это обычное занятие вагонов? - после паузы спросила Пэт.
- Одно из обычных занятий, - жестко ответил Кирилл. - Вторая сторона ощущения
безграничной свободы, которое дает жизнь в вагоне. Бешеная скорость, когда ты летишь по
трассе, ветер в лицо, друзья рядом, а самое главное - никаких запретов и ограничений, с
которыми живет
обычный человек. Это кажется настоящим... до тех пор, пока не приходит время
платить за бензин, за подзарядку батарей Ллейтона, за пиво, за аренду комнаты, за еду, в
конце концов!
- Ты хочешь сказать, что другого пути нет? Неужели нельзя днем работать, а ночью
кататься?
Она чуть не сказала: как я. Не сказала. Вспомнила, что не у каждого есть богатый...
отец.
- Редкость. Мотоцикл не хобби, это жизнь. Особая система ценностей, идеи,
ориентиры. Жить при этом второй, обычной, жизнью сложно. Да и владельцы компаний не
любят связываться с байкерами.
- Не доверяют?
- Не доверяют, - подтвердил Грязнов. - Я знаю только одного убежденного байкера,
который имеет солидную работу в Сити. Заметь - в Сити. Он блестящий аналитик, и
корпорация закрывает глаза на его увлечение. У остальных перспективы не радужные.
- Торговля наркотиками?
- В том числе. Некоторые вагоны держат механические мастерские, но это скорее
исключение, чем правило. Еще занимаются организацией гонок, ставками и снимаются в
"реалити-шоу". Слышала термин "blood road"?
Пэт качнула головой: - Да.
- Каналы щедро платят за прямые репортажи о гонках без правил. Никакого монтажа,
все по-настоящему: скорость, ветер в лицо и кровь.
- Ведь есть компьютерная графика.
- Нарисованные гонки хороши: есть возможность показать детали, снять зрелищные
сцены, но они все равно останутся нарисованными. Когда же байкер по-настоящему
разбивает голову, это выглядит не столь эффектно, зато цепляет, дергает за душу. Зрителю
нравится. Иногда на старт выходят двое, иногда целыми командами: пять на пять, десять на
десять. Адреналин, азарт, кровь - всего в избытке. - Грязнов помолчал. - Кстати, на счету
Карбида четыре победы. А это - очень весомый аргумент.
- Насколько эти гонки лишены правил?
- Запрещено стрелять. Обходятся дубинками и цепями.
- Понятно. - Пэт холодно прищурилась, обдумывая услышанное. - Чем еще
занимаются вагоны?
- Если достаточно сил, могут обеспечивать защиту лавочникам в каком-нибудь районе,
по договоренности с местной канторой, разумеется. Торговля наркотиками. Сутенерство.
Иногда терроризм, но очень редко. СБА не любит террористов и распространителей
"синдина", все знают, что если вычислят - убьют, поэтому стараются не рисковать.
- Давай вернемся к свамперам, - предложила Пэт. - Чем они занимаются?
- Вагон молодой, и свамперы пока не определились. Пример корсаров научил Карбида
осторожности, поэтому он выжидает. Держится за маленькую мастерскую, официальным
владельцем которой считается Рустам Лакри.
- Рус?
- Совершенно верно. Один раз вагон принял участие в командных гонках, но проиграл,
потерял двух парней и пока не выражает желания повторить опыт. - Кирилл за%
для байкеров стабильного источника дохода, вагон распадется. Очень скоро ему
придется сделать выбор.
- Но пока они не определились, - задумчиво повторила Пэт.
Всегда найдется тот, кто подбросит дрова в горящий костер
анклав: Москва
территория: Аравия
Фабрика пищевого производства № 4
"Введенный на границе Аравии и Кришны режим ограниченного перемещения не
изменил обстановку: сегодня ночью, как и предсказывали эксперты, столкновения
продолжились. Наш храбрый корреспондент Михаил Засолов..."
Изображения пылающих улиц передавались практически по всем каналам новостей. Но
пока - без особой истерики. Сожженные мобили, разбитые витрины, толпы недовольных -
все это не было обыденностью, но происходило достаточно часто. Люди понимали, что
Аравия на грани, однако продолжали надеяться на СБА, знали, что в преддверии карнавала
уличные войны Кауфману не нужны. Крупные планы техники, подтянутой к нагретым
территориям, появлялись на экранах едва ли не чаще кадров с горящими мобилями и должны
были, по замыслу пропагандистов, успокаивающе подействовать на толпу. Но
непосредственно в Аравию патрули СБА не заходили. Кауфман не хотел будоражить и без
того возбужденных людей, не желал давать лишний повод для ярости и приказал
ограничиться демонстрацией силы. Расчет строился на том, что бунтовщики, осознав, что
блокированы на территории, потеряют самое главное - чувство врага. Беспорядки в
собственном доме никому не нужны, и те, кто обладает в Аравии реальной силой и
авторитетом, приложат максимум усилий для успокоения соплеменников. Ночь, может быть,
следующий день, и конфликт потухнет. Ярость, злоба слишком сильные эмоции, чтобы
владеть человеком долго. Они уходят. Если их не подпитывать.
- Блин, как же здесь воняет!
Запах резкий, неприятный. Словно прокисший растворитель смешали с экскрементами.
Плохой запах. Режущий глаза, глотку.
- Не ори!
- А кто нас услышит?
- Я сказал: не ори.
Дрон, один из парней Карбида, недовольно кивнул и продолжил делиться
впечатлениями шепотом:
- Все равно воняет.
- Везде воняет, - пробурчал Рус.
- И на наших фабриках тоже?
- Везде.
- Но ведь у нас совсем другую жратву делают! Не кошерную.
- Кошерная у евреев. А у мусульман она как-то иначе называется.
- Вот видишь! Потому она и воняет.
- Ерунда, - негромко и как всегда бесстрастно произнес Кимура. - Все фабрики воняют
одинаково.
Глаза у Кимуры такие же бесстрастные, как голос. Сейчас, в тяжелом фабричном
сумраке, это не важно, но днем они просто щелки - узкие и неприступные. Кимура самурай,
но не настоящий, полукровка, болотник, потому он со свамперами, а не с островитянами,
гоняющими по Сашими.
- Ты жрачку аравийскую пробовал? - осведомился Дрон.
- Пробовал.
- Она воняет. Поэтому и на фабрике этой воняет! Сказал и гордо отвернулся,
довольный тем, что утер желтомазого. К Кимуре Дрон относился немного свысока, но в
спорах, как правило, уступал.
- Все фабрики воняют, - повторил почти-самурай. - Соя, химия и трансгенная
картошка. Они везде одинаковые. И смешивают их везде одинаково.
- Я же велел заткнуться! - негромко прорычал Карбид, и Дрон, собравшийся было
оспорить последнее заявление, умолк.
Четверо байкеров шли по огромному цеху, механические кишки и желудки которого с
сопением, шипением и пыхтением перерабатывали вонючую массу. На мгновение Русу
показалось, что он находится в пищеводе гигантского дракона, и парень с трудом сдержал
рвоту. Ее вызвал не запах. Ее вызвало понимание, что он сам не раз питался продуктами с
этой фабрики, что запихивал в себя хлюпающую в чанах и колбах массу. Котлеты, лапшу,
курицу, рыбу... В последних залах чавкающая слякоть растекалась по нескольким рукавам,
изменялась, приобретала форму, чтобы завтра появиться на столе в виде лепешки с сыром
или стейка. Но путь байкеров лежал к истокам вонючей реки, туда, где смешиваются
ингредиенты. Они видели, из чего на самом деле состоят продукты, и Рус вдруг поймал себя
на мысли, что еще долго не сможет прикоснуться к еде.
Теперь понятно, почему фабрики автоматизированы.
- Дрон, давай к дверям!
- Понял.
- Кимура...
Но самураю не надо напоминать об обязанностях: он уже возле терминала. Там место
оператора, а потому всегда горит лампочка дежурного освещения. Рус увидел, как Кимура
склонился к монитору, как его пальцы забегали по клавиатуре. Пальцы живы, пальцы
торопятся, а глаза - бесстрастные черные щели.
"Ему на самом деле безразлично?"
Часа через три торговцы начнут забирать с фабрики продукцию. Изменившая форму
масса потечет в рестораны, кафе и уличные лотки. Рус представил людей, жующих
бутерброд, и прошептал:
- Дерьмо.
- Меня тоже чуть не вырвало, - откликнулся Карбид.
"Тебе тоже безразлично?"
Но Карбиду не безразлично. Карбид дергается. Рус слишком хорошо его знает, чтобы
понять, что скрывается за напускной удалью. Нервничает. И не выпускает из рук зеленый
шарик в целлофановой обертке.
Дерьмо - это то, что мы делаем, - пояснил Рус, не сводя глаз с зеленого мячика.
- Тебе не по хрену эти уроды из Аравии?
- Мне не по хрену то, что мы делаем. Я чувствую, что сам урод.
- Тогда чувствуй себя богатым уродом, - отрезал Карбид. - Ты ведь знаешь, сколько
нам заплатили?
- Знаю.
- Вот и закрой варежку.
Карбиду нужны деньги, и он готов кинуть зеленый мячик туда, куда велел хмырь из
"Ускорителя". Альфред? Черта с два он Альфред! Хмырь хочет потравить арабов, а Карбиду
нужны деньги.
- Дерьмо, - повторил Рус.
Он сам не понимал, что здесь делает. Он сопротивлялся до последнего. Уговаривал,
убеждал, требовал. Но натыкался на непонимающие взгляды.
Деньги.
Лакри переругался со всеми, а потом пошел на фабрику.
"Потому, что мы друзья?"
Или потому, что не верил, не мог поверить, что они это сделают.
Усилия Кимуры наконец принесли плоды: люк самого первого и самого большого бака,
фактически цистерны, открылся. Карбид торопливо взобрался по металлическим скобам
лестницы и бросил в бак зеленый мячик. Но почему-то задержался наверху, замер, а через
мгновение донеслись характерные звуки - Рус понял, что Карбида вырвало.
Все кончено.
Все кончено.
- Они все равно ни хрена не поймут, - весело проговорил Карбид, спускаясь вниз. -
Мы можем помочиться в эту бочку, а они ни хрена не поймут! Химия, мать ее!
- Они не успеют ничего понять, - бросил Рус и в третий раз повторил: - Дерьмо.
- Альфред же сказал, что будет вспышка отравлений. - Карбид угрюмо посмотрел на
приятеля: - Без смертей.
- Ты ему веришь?
- Альфред так сказал, - пожал плечами Карбид. Ему безразлично.
Рус отвернулся.
Кимура покинул освещенный пятачок, и теперь это была лишь черная тень среди
железных кишок и пластиковых желудков, по которым течет отравленная река.
Ищущие знаний должны протоптать тропинку к ученой скамье
анклав: Москва
территория: Университет
запах осени - запах умирающих листьев
Для подавляющего большинства тех, кто открывает по утрам глаза, корпорации и
Анклавы - жирные пиявки, высасывающие кровь из простых людей, стран и континентов.
Для некоторых они - стабильный источник благополучия. Для небольшой группы -
инструмент колоссальной власти и могущества. И лишь совсем немногие видели в Анклавах
надежду. Да, в основе идеологии независимых корпораций лежало получение прибыли. Да,
верхолазы плевать хотели на социальную политику и занимались ею только для того, чтобы
избежать потрясений. Да, они поставили всю Землю в зависимость от себя. Но именно
разработки ненавидимой всеми "Фарма 1" позволили наладить производство синтетической,
но дешевой еды, которая закрыла для общества проблему голода. Объединенные усилия
энергетических монстров помогли преодолеть последствия Нефтяных войн и дали мировой
экономике еще один шанс. И в основе этого лежала не прибыль, а наука. Независимые
корпорации остались единственными на планете структурами, которые вкладывали деньги в
исследования, и не только в те, которых требовали текущие задачи, но и в долгосрочные,
фундаментальные программы, рассчитанные на будущее. Способные совершить революцию
в науке. Поведение это не имело отношения к альтруизму. Верхолазы прекрасно понимали,
что контролируют Землю лишь до тех пор, пока сохраняют качественный технологический
отрыв от государств. Исчезнет он, и корпорации лишатся всех привилегий и вернутся под
крыло чиновников. А потому не скупились. Научные центры не испытывали недостатка ни в
средствах, ни в кадрах. А Университеты были одними из наиболее пестуемых объектов
Анклавов, гигантскими учебными центрами, через которые проходили десятки тысяч людей.
Именно в Университетах можно было прикоснуться к истинной силе независимых
корпораций.
К науке.
- На этот раз мы ехали достаточно медленно? - язвительно осведомилась Пэт,
останавливая "Плуто".
- На этот раз мы ехали слишком медленно, - ответила Матильда.
- Какие мы храбрые.
- Представь себе - храбрые.
Удивленная Пэт внимательно посмотрела на подругу. Та сняла шлем, тряхнула
светлыми волосами и ответила прямым, независимым взглядом.
- Что?
- Ты становишься другим человеком. - Пэт попыталась улыбнуться. Ей почти удалось.
- С тобой станешь. - Матильда поправила рюкзак: - Я опаздываю. Звякни мне, когда
соберешься домой.
И поспешила к лабораторному корпусу.
- Чудеса!
Но обдумать произошедшие с Матильдой изменения девушке не дали. Рядом с "Плуто"
припарковался желтенький, в тон опавшим листьям, спортивный мобиль, из которого
высыпали три веселые девчонки.
- Пэт, привет!
- Приветики!
- Ты написала доклад?
- Ты уже слышала про Андрея? Его папаша сказал, что если он сдаст зимнюю сессию
без троек, то полетит на "Гагарин Sol", представляешь?! На станцию! В космос!
- Там круто! Я видела передачу...
- А представляешь, что Андрюха ответил? Говорит, не хочу туристом на орбиту! Хочу
спейс-слалом.
"И правильно!" - едва не вырвалось у Пэт. К счастью, она успела прикусить язык, и
увлеченные болтовней подружки ничего не заметили.
"Не забывай о мелочах, - напутствовал ее Кирилл, рассказывая о нюансах новой
жизни. - Мелочи тебя спасут. Или погубят".
В жизни Патриции Грязновой спейс-слалома не было. Так что не ей делиться о
захватывающем и неповторимом чувстве, которое охватывает пилота шаттла при виде
миллиардов звезд, до которых, кажется, можно дотянуться рукой. Ее дело восхищенно
поддакивать и завистливо вздыхать, слушая о щедром предложении, которое сделал
непутевому отпрыску богатый капер.
Чертовски трудная задача в восемнадцать с небольшим.
Моратти обеспечил Урзака всем, что тот потребовал: любая инфор
...Закладка в соц.сетях
