Жанр: Научная фантастика
Анклавы 1. Московский клуб
...ответил Илья.
- Да ты просто кладезь сюрпризов, - рассмеялся Васин. - "Невынимайку" выдернул, у
Танаевского учился, осталось только узнать, что ты внебрачный сын президента.
- Нет, президент мне не родственник, - грустно ответил Илья. - Но все может быть: я
ведь сирота.
- Тогда слушай, сирота, - строго сказал менеджер. - Твой уровень знаний я оцениваю
как высокий и официально даю тебе право на попытку поступления в Университет.
- Спасибо! Я...
- Не торопись благодарить. Цвет твоего паспорта нас не волнует. Федералы не имеют
права действовать в Анклаве, так что с этой стороны ты пока в безопасности. До окончания
экзаменов паспорт будет лежать в моем сейфе, а тебе мы дадим временную "балалайку". Когда
закончим разговор, поднимешься в лабораторию на третий этаж и получишь чип. Это
требования СБА.
- Конечно, я все понимаю...
- Временный чип дает тебе все права гражданина Анклава, но есть и обязанности: ты
должен являться на экзамены. Один пропущенный экзамен - "балалайка" будет
заблокирована, безы арестуют тебя и передут федералам.
- Пропущенный экзамен приравнивается к преступлению?
- В нашем случае - да. Если сдашь экзамены и поступишь в Университет, то
автоматически получишь статус гражданина Анклава и постоянную "балалайку". А это
дерьмо, - Васин брезгливо кивнул на паспорт, - я выброшу в мусорную корзину, и ты
сможешь навсегда забыть о своем прошлом. Если не сдашь экзамены...
- Вы ведь не выставите меня из Анклава?
Ужас, прозвучавший в голосе молодого человека, царапнул по душе менеджера, но
внешне Иннокентий Викторович продолжал оставаться холодным и строгим.
- Мы передаем федералам только тех, кто совершил преступления против Анклава.
Илья сглотнул.
- А какие у меня будут варианты?
- Боишься не сдать экзамены? - с легким презрением осведомился Васин.
- Хочу знать, какие у меня будут варианты.
- Варианты? - Менеджер усмехнулся. - Можешь завербоваться на производство, на
некоторых фабриках "Науком" довольно тяжелые условия труда, и они берут почти всех. Если
продемонстрируешь хороший уровень знаний, можешь оказаться на более чистом заводе,
например, на каком-нибудь конвейере. - Васин смягчился. - Я думаю, сынок, тебе надо
думать не о неудаче, а о том, что балл получения стипендии очень высок. У тебя хороший
потенциал.
- Я поступлю в Университет!
- Вот это правильные слова, - одобрил Иннокентий Викторович. - Вцепись в свой
шанс зубами. Первый экзамен через четыре дня, список вопросов скачаешь с сервера.
- Спасибо. - Илья поднялся.
Васин посмотрел на истрепанный рюкзак, старую одежду и худое лицо юноши, тихонько
вздохнул и осведомился:
- Есть где жить?
- Ну... почти, - смутился Илья. - У меня есть немного денег.
- Если успешно сдашь первый экзамен, то сможешь попросить Университет о
небольшом займе в счет будущей стипендии.
- А если я не наберу такой высокий балл?
- Отработаешь.
АНКЛАВ: МОСКВА
ТЕРРИТОРИЯ: БОЛОТО
"КАНТОРА БРАТЬЕВ БОБРЫ", БЛИЖЕ К ВЕЧЕРУ
ВСЕ ПРЕДЪЯВЛЯЮТ ПРЕТЕНЗИИ
- Вы два дебила! Два... кролика... мать! О чем вы думали, когда тащили сюда эту
шлюху?!
- В первый раз, что ли?
- В первый раз?! Я тебе покажу, "в первый раз", скотина!
Могучий удар в челюсть отправил Петруху на пол. Тимоха Бобры, самый старший и
самый здоровенный из братьев, добавил провинившемуся родственнику ногой по ребрам и
резко обернулся к Митрохе.
- А ты о чем думал, урод?!
- Николай Николаевич, пусть он меня не трогает! - завопил тот, апеллируя к
четвертому брату.
- Я те покажу "Николай Николаевич"!
Взбешенный Тимоха от души приложил Митроху пудовым кулаком в живот и тут же
совместил лицо согнувшегося от боли брата со своей коленкой. У страдальца что-то хрустнуло,
и он мешком повалился на пол, где тихо скулил Петруха.
- Я вам покажу, как со мной спорить!
- Да мы молчим!
- Что значит "молчим"? А кто оправдываться будет? - И Тимоха пнул подавшего голос
Митроху. - Кто отвечать будет, скотина?
На полу стало тихо.
Крутой нрав старшего Бобры был общеизвестен, и мало кто на Болоте, да и вообще в
Анклаве рисковал с ним связываться. Массивный, лысый, с густой короткой бородой, низким
лбом и маленькими глазками, он был похож на матерого секача, которого по недоразумению
назначили быть человеком. Повадки и силушку ему при этом оставили звериную - однажды
Тимоха выбросил в окно беза в "саранче". В молодости старший Бобры служил в Иностранном
легионе Европейского Исламского Союза, в котором заработал наградной знак "За штурм
Белграда", три боевых ранения и фирменную татуировку Четырнадцатой мобильной дивизии:
волчью морду в военной каске. Там же ему привили любовь к военной форме, и даже теперь
Тимоха редко вылезал из камуфляжных штанов и тяжелых армейских ботинок.
- Вы у меня эту шлюху надолго запомните, проходимцы!
На полу стало небезопасно, и Петруха решился переползти под стол, но был настигнут
разъяренным Тимохой, и в рабочем кабинете Николая Николаевича вновь зазвучали смачные
удары. Митроха, которого пока не били, перекатился в угол.
Николай Николаевич, самый младший Бобры, невозмутимо достал сигарету, щелкнул
зажигалкой и принялся внимательно изучать какие-то таблицы на мониторе, не проявляя
никакого интереса к братскому разговору. В отличие от остальных Бобры Николай Николаевич
отличался хрупким, если не сказать субтильным, телосложением, плечи имел узкие, лицо
невыразительное, а одежду предпочитал не бросающуюся в глаза. Он ведал бухгалтерией
канторы и разрабатывал планы, которые осуществляли его пробивные родственники. При этом
Николай Николаевич долго и безуспешно пытался отговорить братьев от сотрудничества с
Консорциумом и теперь всем своим видом показывал, что знал, чем это закончится.
- Придурки! - подытожил уставший Тимоха и тяжело плюхнулся в кресло. - Не верю,
что у меня с этими кретинами одна мать!
Под столом жалобно стонали, в углу осторожно помалкивали. Грязно-серая майка Тимохи
с едва видной надписью "Собственность федеральной тюрьмы "Кресты"" была забрызгана
родственной кровью.
- Чем вы думали, когда вели сюда эту бабу, скоты?! Где были ваши головы?!
- Если бы Бог хотел, чтобы мы думали только головами, он бы не дал нам других
органов, - протянул самый младший Бобры.
- Я бы так не подставился, - отрезал Тимоха.
- Так ведь ты первенец, - туманно произнес Николай Николаевич. - Тебя строгали
более тщательно.
Строгали братьев разные папы, некоторых из которых они и не знали. Зато маму свою они
любили нежно.
- Все равно обидно, - вздохнул Тимоха. - Иногда бывает стыдно признаться, что я
Бобры.
Петруха и Митроха переглянулись, но благоразумно промолчали.
- Ползите сюда, идиоты, - милостиво велел старший брат. - Перетрем за дело.
Родственники повиновались, поднялись на ноги и, вытирая с лиц кровь, подошли к столу.
- Вы... придурки, понимаете, что я вас не убил, только чтобы не огорчить маму? -
поинтересовался Тимоха. - Вы, уроды, врубаетесь, в какое дерьмо нас посадили?
Провинившиеся родственники подавать голос не осмеливались.
- Чего молчите, скоты? Понимаете или нет?
Петруха и Митроха затрясли головами.
- Я что, разрешал вам шевелиться? - Младшие братья испуганно замерли. Тимоха
сделал большой глоток пива и вытер губы тыльной стороной ладони. - Может, вы такие
смелые, потому что пока у безов сидели, придумали, как нам из этой хреновины вывернуться?
- Нет, - едва слышно пролепетал Петруха. - Не придумали.
- А какого... вы тогда там делали?!
Отдохнувший Тимоха начал приподниматься, явно готовясь вновь высказывать братьям
свое неудовольствие, но его движение прервала трель коммуникатора. Николай Николаевич
немедленно перевел вызов на свой монитор, посмотрел на информацию об абоненте, точнее, на
ее полное отсутствие и кисло скривился:
- Всадник.
Менеджеры Консорциума хорошо заботились о своей безопасности, и проследить их
вызовы не могли даже лучшие устройства СБА.
- Следовало ожидать, - угрюмо произнес Тимоха.
Петруха и Митроха от всей души мечтали стать невидимыми, но так далеко современные
технологии еше не продвинулись.
Трель повторилась.
- Принимай вызов, - вздохнул Тимоха, - чего уж там... - И посмотрел на Петруху и
Митроху. - Подходите сюда, придурки, будем вместе базарить.
Бобры сгрудились вокруг монитора, на котором появилось изображение сидящего на осле
старого узбека. Длинная седая борода спускалась почти до загнутых носков туфель, халат
слегка развевался на ветру, а белая чалма была повязана почти над самыми бровями.
Морщинистое лицо узбека выражало задумчивую грусть. Ишак меланхолично жевал морковку.
- Здравствуйте, уважаемые, - неожиданно густым басом произнес Всадник. -
Приятно, что вы не стали прятаться от старика и ответили на мой звонок. Достойные люди
нечасто встречаются в наши дни.
- Добрый день, - коротко ответил Тимоха.
Тон старшего Бобры стал максимально вежливым и почтительным. Остальные братья
молча закивали головами.
- Узнал я, уважаемые, странную новость. Люди говорят, что два члена вашей семьи
провели утро в "Пирамидоме". Так ли это?
- Нас шесть часов допрашивали! - насупился Митроха.
- Сильно били? - насмешливо осведомился старик, разглядывая окровавленные лица
средних Бобры.
- Это наше дело, - угрюмо ответил Петруха.
- Цыц! - бросил Тимоха.
Но старик не обиделся. Или сделал вид, что не обиделся.
- Я хочу знать, уважаемые, был ли ваш визит в "Пирамидом" связан с нашими деловыми
взаимоотношениями? - с прежней мягкостью продолжил он. - Где сейчас те семь маленьких
устройств, за которые вы отвечали?
- В "Пирамидоме", - просто ответил Тимоха. Его начинала раздражать выбранная
Всадником манера разговора - менеджер наверняка знал о всех подробностях произошедшего,
но грубить Бобры не решался. - Поэтому безы и допрашивали братьев.
- Я не стану спрашивать, как получилось, что вы облажались. Я удивлен, но это не мои
проблемы. Я хочу спросить, как вы планируете возвращать долг?
- Долг? - искренне удивился старший Бобры. - Разве риски по контрабанде уже
отменены?
Ишак насмешливо зачавкал новой морковкой.
- Риски не отменены, поэтому платить за сам товар вам не придется. Но я подписал
контракт на доставку и недополучил миллион юаней.
- Риски...
- Риски рисками, - резко и жестко оборвал Тимоху старик. - Но вы провалили дело
из-за собственного идиотизма. - Всадник помолчал. - Помните, четыре месяца назад у вас
уже был прокол?
Бобры закивали головами. Тогда из-за предательства одного мелкого уголовника безы
перехватили крупную партию "синдина", в охране которой принимала участие кантора.
- Разве я предъявлял вам претензии? Нет. Это был форсмажор. Сейчас же, извините, я не
собираюсь терять деньги из-за того, что двум балбесам приспичило потрахаться с
неподходящей девкой. Миллион, ребята, серьезная сумма. Я слушаю ваши предложения.
В комнате повисла напряженная тишина. Разумеется, Бобры могли начать качать права:
захват "поплавков" был явной случайностью. Но эта случайность, к сожалению, легко
увязывалась с желанием братьев поиметь симпатичную метелку. Чью сторону примут при
разборе третейские судьи - не ясно. В предложении же Всадника чувствовалось желание
пойти на компромисс. Он не выдвигал наглых условий, не требовал компенсировать дикую
стоимость семи сверхдорогих процессоров, а предлагал уладить дело полюбовно, оплатив лишь
его потери. Прокол все-таки случился, и, вернув Консорциуму недополученные по контракту
деньги, братья гарантировали, что их отношения со всемогущими контрабандистами останутся
хорошими. С другой стороны, миллион юаней - весьма значительная сумма, расставаться с
которой Бобры не хотелось.
- А если мы отдадим тебе больше? - неожиданно спросил Тимоха.
- Больше? - Старый узбек погладил бороду. - Вас что, накормили психотропными
препаратами?
- Если мы предложим тебе куда большую сумму, чем миллион, но ради нее надо будет
поработать? Ты согласишься простить нам долг?
- Что значит поработать? - спокойно спросил старик. - Только помни: я ленив до
крайности.
- Работать придется по минимуму, - прищурился Тимоха. - В принципе, нам
требуется только прикрытие Консорциума.
- О чем идет речь?
- Ты слышал, что похитили дочь Фадеева?
Ишак поднял голову и удивленно посмотрел на Тимоху.
- Не дочь, а внучку, - после паузы поправил старшего Бобры узбек.
- Неважно.
- Важно... - Всадник снова замолчал. - О похищении пока никто не говорил, просто
разбился ее шаттл.
- А сама она исчезла, - ухмыльнулся Тимоха. - Это, как пить дать, работа
Ассоциации. Как ты думаешь, сколько Фадеев заплатит за ее освобождение?
- Много, - кивнул узбек. - Петра Кронцл - единственная наследница империи
Железного Рома. И он заплатит столько, сколько скажет Ассоциация. Фадеев не станет
рисковать и поручать поиски внучки СБА. Он заплатит.
- Вот-вот.
Ишак повернул морду и посмотрел на узбека, старик рассеянно погладил его по холке.
Расчет Тимохи был верен: даже когда Консорциум не враждовал с Ассоциацией, отношения
между ними оставались натянутыми, и менеджеры не упускали случая навредить врагам.
Сорвать планы торговцев биоресурсами, заполучить благодарность самого Фадеева, да еще и
получить солидный гонорар - отказаться от такого предложения было невозможно. Тем более,
что всю грязную работу соглашались делать Бобры, Консорциум же подключался на самом
последнем этапе, оставаясь, таким образом, в тени.
- Только не говорите, что это вы украли малолетку.
- Не мы. Но...
- Откуда вы узнали о похищении?
- Не только у тебя есть верные люди и голова на плечах, - снова ухмыльнулся старший
Бобры. - Мы узнали, что разбился спортивный шаттл с какой-то верхолазкой на борту,
пообщались с братанами из Московии и выяснили, что речь идет о Петре. Спасатели ее не
нашли. Мы сложили два и два и все поняли. СБА облажалась, проспала девчонку.
- И что?
- Сколько ты предложишь, если мы приведем тебе Петру?
Ишак перестал жевать, Всадник помолчал несколько мгновений, после чего медленно
кивнул головой:
- Считайте, что вам удалось меня заинтриговать. Приводите.
- Сначала договоримся, - предложил Тимоха.
- О долге, разумеется, мы забудем, - растягивая слова, ответил узбек. - Плюс
половина того, что я получу с Фадеева.
- Две трети, - торопливо произнес Тимоха. - Рисковать-то нам.
- Хорошо, - улыбнулся Всадник. - Две трети. Но если у вас не выгорит, будете
должны на триста тысяч юаней больше.
- Это еще почему?
- Проценты, мой друг, проценты.
- Ты спятил? - рявкнул Николай Николаевич, когда довольный собой Тимоха отключил
коммуникатор. - Зачем ты сказал Всаднику, что мы сможем найти Петру? Где мы ее найдем?
Ты понимаешь, что этот проклятый ублюдок теперь с нас не слезет?
- Без паники, умник, - усмехнулся старший Бобры. - Не только у тебя в нашей семье
есть мозги.
- Ты что-то разнюхал? - догадался Николай Николаевич.
- Проанализировал, - с удовольствием произнес Тимоха. - Я первенец, и ты сам
признал, что меня делали тщательно.
- Не томи душу!
Митроха и Петруха машинально подошли ближе. Старший Бобры явно упивался
произведенным эффектом.
- Чтобы украсть девку, нужны клевый машинист и электролаба. Правильно?
- Правильно. Дальше что?
- То самое. Девку как украли? Перехватили управление шаттлом. Для этого нужен не
просто машинист, а виртуоз. Дорогостоящий ломщик. Плюс крутая электролаба, плюс свой
человек на орбите: кто-то ведь вложил начинку в шаттл.
- Все это работа Ассоциации.
- Правильно. Теперь подумай: ломщики, скорее всего пришлые, но вот вытащить девку
из капсулы и спрятать должны местные, те, у кого в Москве мощные связи и возможности.
- Точно! - не сдержался Петруха. - Кто-то из наших в деле! Зуб даю!
- А у тебя зубы остались? - лениво поинтересовался Тимоха.
Петруха молниеносно заткнулся.
- Триада и прятки отпадают, Ассоциация с ними не работает, - прищурился Николай
Николаевич. Младший Бобры уже продумывал ситуацию. - У негров нет надежных связей в
Московии. Значит, кто-то с Болота или Уруса.
- Девку взял Звиад, - триумфально произнес Тимоха.
- Почему Звиад? - потребовал объяснений Николай Николаевич.
- Потому что неделю назад мы предложили этому урюку совместный проект, помнишь?
А он отказался. Звиад, братишка, не тот канторшик, чтобы за лишним юанем не нагнуться.
- А он отказался...
- У него конкретный бизнес на примете был, и светиться ему лишний раз ни к чему.
- Слабые аргументы, - поморщился Николай Николаевича. - Зузинидзе мог отказаться
и по другим причинам. К тому же... Я со Звиадом ссориться не хочу и вам не советую, у него
кантора хорошая, мощная. Лучше Всаднику деньги отдать - здоровье крепче будет.
- Зато если на Звиада безов натравить, они его размажут за верхолазку, как масло на
хлеб. И не будет в Анклаве одной мощной канторы.
- И всем станет легче, - несмело поддакнул Митроха. - А то эти парни из Уруса с
каждым днем наглеют. Уже в Болото лезут, скоты.
- А теперь прикиньте, братья, как Звиад себя поведет, когда такое бабло от Ассоциации
получит? Была у него просто мощная кантора, а станет центровая. Кровушки нашей от души
попьет. - Тимоха вздохнул. - Так что хотим мы или нет, а Зузинидзе щупать надо. Если этот
гад действительно подписался на верхолазку, нам его мочить необходимо. Любым способом
мочить: или самим, или безам сдать, неважно.
- Согласен, - вдруг кивнул Николай Николаевич. - Сейчас ты дело сказал, брат. Не
нужно нам, чтобы Звиад так поднялся.
ГЛАВА 3
"Цифра поработила человека, сделала зависимым. И именно Цифра освободит
человека! Позволит преодолеть себя. Позволит подняться очень высоко. Выше неба!
Выше звезд! Власть Цифры сменится властью над Цифрой. И двоичный код станет
символом нашей свободы!"
Эммануэль Мария Нейк.
"Числа праведности", глава 1
Свобода от Цифры. Свобода с помощью Цифры.
Таковы были основные идеи великой Поэтессы, написавшей запрещенные везде, кроме
Анклавов, "Числа праведности" - библию машинистов. Каждый нейкист - машинист, но
каждый ли машинист - нейкист? Власти не знали ответ на этот вопрос, но то, что электронные
копии романа продолжали ходить по сети, показывало, что нейкизм пустил глубокие корни. И
страх перед ним заставлял власти жестоко преследовать последователей Эммануэль Марии
Нейк, ибо Поэтесса призывала обернуть все достижения власти против нее самой.
Свобода с помощью Цифры!
Свобода! Когда-то Чайка воспринимал ее как само собой разумеющееся. Он запоем читал
откровения Поэтессы, впитывал ее идеи, разделял ее убеждения, восхищался простотой и
гениальностью мыслей. Когда-то Чайке казалось, что он достиг идеала нейкистов. Цифра
слушалась его, подчинялась ему. Цифра послушно исполняла все его приказы. И все было
именно так, как говорила Поэтесса: власть ничего не могла поделать с лихим ломщиком,
познавшим суть Цифры. Чайка был свободен, делал, что хотел. Но китайцы спустили его с
небес на землю. Послушная Цифра не защитила от предательства, не помогла сразить
подкравшихся воинов. И Чайка понял, что, несмотря на все свои достижения, он лишь
прикоснулся к миру Цифры, довольствовался иллюзией свободы, не добрался до настоящей
сути. Любой другой на его месте мог сломаться, разочароваться, погибнуть. Чайка же лишь
стиснул зубы и приказал себе работать дальше. "Я обманулся, но я на правильном пути. Цифра
посмеялась надо мной, но ей еще предстоит стать моей рабыней. Все впереди. Я силен, я
справлюсь!"
Но для начала нужно вернуть себе свободу.
"Только власть над Цифрой сделает тебя действительно свободным. Даст власть
над прошлым, над настоящим. Даст власть над будущим. Люди - рабы цифр, но те,
кто вырвался из этого плена, выше. Мир принадлежит им".
Эммануэль Мария Нейк.
"Числа праведности", глава 1
Эти слова имели вполне конкретное воплощение. "Балалайка". Символ рабства и символ
победы. Не во всех странах ее наличие было обязательным, в законодательном порядке чип
вживляли лишь в Китае и России, в других государствах существовал выбор: подключаться или
нет. Но на самом деле никакого выбора не было. Реклама постоянно рассказывала об удобстве
прямого выхода в сеть, о преимуществах в работе и играх, стоимость самого чипа, его
вживления и подключения становилась меньше с каждым днем, базовая ежемесячная плата
смехотворна. К тому же и корпорации, и серьезные компании, и государственные структуры не
принимали на работу неподключившихся. Если не хочешь всю жизнь убирать мусор -
вставляй чип. И миллионы людей добровольно подставляли затылки, не задумываясь, что
именно это и было целью властей. Да, обладатель "балалайки" получал массу преимуществ и
удобств, но жертвовал свободой, жертвовал личной тайной, своей маленькой раковиной, в
которой можно спрятаться от мира. Возможно, жертвовал своей душой. Какое-то время
конфессиональные лидеры с сомнением относились к чипам, но потом власти договорились и с
ними, и единственным, принципиальным и непримиримым врагом подключения остался
Мутабор. Но у храмовников было слишком много других тараканов в голове, чтобы к ним
прислушались люди.
И сеть продолжила триумфальное шествие.
Сначала "балалайки" вставляли с двадцати одного года, затем с восемнадцати, с
четырнадцати, с девяти, с семи. Некоторое время назад заговорили о том, что следует
подключать пятилетних малышей, но врачи пока осторожничали. Ничего, договорятся, ведь
через сеть так удобно качать обучающие программы.
Человек привык, человеку понравилось. Человек перестал задумываться над тем, что всю
его жизнь можно просмотреть на экране сканера. Имя, семейное положение, место жительства,
место работы, банк и номер счета, перемещения по миру и многое-многое другое. "Балалайка"
записывала все, что происходило в течение последних сорока восьми часов, в свое время это
объяснили требованиями безопасности. И любой полицейский, любой назначенный властью
человек мог заглянуть в твою жизнь, узнать, с кем ты спишь, что ел на ужин, о чем шла речь на
деловом совещании. Ходили слухи, что к твоей "балалайке" могли подключиться без твоего
желания, превратить тебя в ходячую видеокамеру. Власти, разумеется, все отрицали, оплатили
выступления экспертов, доказали, что личный чип абсолютно защищен от
несанкционированного доступа и закон о частной жизни не нарушен. Общество было
вынуждено поверить. Все осталось как есть.
Это было проявлением власти Цифры.
Идеологи подключения приложили массу усилий, чтобы исключить возможность
подделки. В "балалайки" вводились отпечатки пальцев и сетчатки глаза. Во внутренние
разъемы ставились специальные элементы, контактирующие только с оригинальным чипом -
не каждый гравер рискнет залезть в нейросоединения. Иногда менялись идентификационные
коды - новые приходили законопослушным гражданам автоматически. Но все равно
фальшивые "балалайки" появились едва ли не одновременно с настоящими. Пользоваться ими
было опасно - десять лет каторги минимум, но не пользоваться ими тоже было нельзя:
слишком много людей вело свой бизнес по ту сторону закона и собиралось продолжить его и в
мире Цифры. А риск... риск им был привычен. И началось состязание машинистов против
власти, драконовские меры которой не подавили волю человека к свободе.
"Им кажется, что Цифру можно использовать в своих интересах. Так же, как
морякам кажется, что они используют океан. Но ураган в открытом море заставляет
трястись от страха даже капитана атомохода. А ураган нашего интеллекта заставит
задрожать выстраиваемый властью мирок, разрушит систему порабощения, поставит
Цифру на место".
Эммануэль Мария Нейк.
"Числа праведности", глава 1
"Балалайки" остались универсальным инструментом власти, но появились фальшивки,
способные обмануть полицейских при стандартной проверке. Но это было не властью над
Цифрой, а всего лишь обманом, уловкой, на которую пошли люди, чтобы получить передышку.
Подлинной победой стало умение перепрограммировать настоящие чипы. Врезаться в
закрытые, намертво защищенные соединения и менять свою жизнь. Даже лучшие ломщики
считали подобное невозможным, но власти не зря запрещали книги Поэтессы: она сумела
научить людей верить в свои силы. Программы взлома "балалаек" были сложными и
индивидуальными, поставить их на поток не представлялось возможным, а чтобы научиться
работать со своей "балалайкой", требовались годы и талант.
У Чайки было и то и другое. И была рожденная Поэтессой вера. И невероятное упорство.
Чайка работал, ошибался, начинал все заново, учился, снова работал, пока в один прекрасный
день не достиг результата. Он поднялся над Цифрой. Не просто обманул ее, но поработил. Он
перекроил записи в "балалайке", и даже китайцы, досконально просветившие чип, не поняли,
что читают фальшивку. Чайка действительно был великим ломщиком. Одержав ТАКУЮ
победу, Чайка уже почти собрался вернуть должок Кауфману, но остановился, узнав одну
маленькую и очень странную деталь: Мертвый, человек, олицетворяющий для Чайки власть
Цифры, не был подключен к сети.
АНКЛАВ: ЭДИНБУРГ
ТЕРРИТОРИЯ: ДАУН ТАУН
ФАДЕЕВ ТАУЭР
ЯРОСТЬ И ЛЕГКАЯ РАССЕЯННОСТЬ МЕШАЮТ СОСРЕДОТОЧИТЬСЯ
Пасмурно было с самого утра, правда, к обеду дождь прекратился, но силуэты
небоскребов все равно едва просматривались через мокрое оконное стекло. Десятки бетонных
громадин самого северного на Земле Анклава. Здесь, в Эдинбурге, небоскребы, отдавая дань
традициям, называли на старый лад: Башнями, Замками, Донжонами, Бастионами и
Крепостями. И соответствующим образом отделывали, вплетая в современную архитектуру
зубчатые стены, каменную кладку и стрельчатые окна. Получалось красиво. Особенно с высоты
птичьего полета, откуда Даун Таун напоминал средневековый город, с подъемными мостами и
крепостной стеной. Вот только мобили сменили конные экипажи, а роль королевской стражи
исполняли безы в темно-синей униформе.
Роман Фадеев резко повернулся, отошел от окна, сел в стоящее во главе длинного стола
кресло и жестко посмотрел на Шона Макферсона, директора эдинбургского филиала СБА.
Посмотрел, предлагая продолжить прерванный его размышлениями разговор, и все понявший
Шон мягко произнес:
- Роман, я знаю,
...Закладка в соц.сетях
