Жанр: Научная фантастика
Тина Хэдис 3. Чужое тело
...лку и бокалы, разлил вино. — Ты сегодня видела один вариант, а есть и
другой... Убить так, что жертва будет очень долго агонизировать, для этого надо
ударить в другую- точку. Я не рискнул проделать это на глазах у полицейских, а
жаль... — Он рассмеялся и подвинул к Тине один из бокалов.
— Кто это такие и почему они на нас напали?
— Местные бандиты. Тина, я гуманный и законопослушный... человек, вот
уже четыре года человек. Я никого не трогаю и соблюдаю все савайбианские
законы. Почему напали — сложный вопрос... Потому что у них такой образ жизни!
— Ага, как обычно, — кивнула Тина. — Сначала ты никого не трогаешь, а
потом все они за тобой гоняются.
— Именно. — Лиргисо пригубил прозрачное вино. — Ты уловила суть.
Трель терминала. Хозяин отеля просит господина Мер-лея о приватном
разговоре. Лучше безотлагательно.
— Зайдите через полчаса, — небрежно бросил Лиргисо и, выключив связь,
вернулся к предыдущей теме: — Я много лет учился этому искусству. Не обошлось
без жертв, но любое искусство требует жертв... Оно включает приемы, позволяющие
причинить противнику тяжелейшие травмы, и приемы, вызывающие сильную боль без
всяких телесных повреждений. Помнишь, как я Тлем-лелха тогда отделал? И вершина
этой техники — смертоносные удары. Это даже не сила, это просто власть над
чужой жизнью. В том числе над твоей, великолепная Тина...
— Ошибаешься. — Тина говорила холодно и равнодушно. — Нельзя иметь
власть над тем, чего нет. Моя жизнь закончилась на Незе, а то, что происходит
сейчас, — не жизнь.
Лиргисо несколько секунд молча смотрел на нее, потом с силой швырнул об
стенку бокал, превратившийся в кучку ледяных осколков на полу.
— После всего, что сегодня было, ты еще и настроение мне испортила! —
прошептал он с неподражаемо горькой театральной усмешкой. — Спасибо! Тебе же
хуже — когда я злой, я кусаюсь.
— По-моему, ты в любом настроении кусаешься.
— Сегодня ночью я тебя покусаю, чтобы ты почувствовала себя живой!
Покойники не боятся укусов. Я тебе такое тело нашел, а ты недовольна...
Он обвел взглядом комнату, словно выискивая, что бы еще расколотить.
— Вот, пожалуйста. — Тина подвинула к нему свой бокал с нетронутым
вином.
Лиргисо молча взял, выпил вино и поставил бокал на стол. Потом взглянул
на золотистое с черными цифрами табло часов на стене, присел перед столиком,
где были разложены косметические принадлежности, и начал красить левый глаз.
— Хвала Флассу, что моя косметика уцелела... — промурлыкал он себе под
нос. — Тина, знаешь, зачем к нам придет хозяин отеля?
— Зачем?
— Чтобы уговорить меня отсюда съехать.
— Здравомыслящий человек, — одобрила Тина. У Лиргисо действительно был
срыв или он разыграл перед ней представление? Тина не могла остановиться ни на
том, ни на другом варианте — пятьдесят на пятьдесят, Впрочем, возможен еще и
третий: срыв с примесью игры.
— За что тебя хотели убить?
— За мою доброту. — Он усмехнулся и сделал паузу, тщательно обрисовывая
глаз удлиняющим черным контуром. — Как отметил какой-то умник из вашей расы,
великодушные поступки наказуемы... Год назад, когда я впервые посетил Савайбу,
я арендовал дом в поселке, где
Кристален
вел строительные работы, и ко мне
забрался грабитель. Здесь много банд, они живут грабежом и прячутся в кавернах
рахад — власти утверждают, что ловить их там бесполезно, однако вылавливать и
не надо... Перекрыть каверны и нанести одновременные удары по близлежащим узлам
рахад — внутри начнется пульсация с газовыми выбросами, к тому же сила
излучения возрастет настолько, что никакие шлемы не спасут. Все! Даже трупы
выносить не придется, рахады все утилизуют. Красивое решение, я бы так и
сделал, но местные власти почему-то не хотят.
Коричневые складчатые массивы Савайбы, с воздуха похожие на горы,
представляли собой гигантские конгломераты колоний живых организмов — рахады
(название гинтийское). Сложнейшие биосистемы, способные принимать новых
симбионтов. Уникальная, пользующаяся спросом на многих планетах
сельскохозяйственная продукция. Вполне благоприятные условия для жизни в
полостях и кавернах, если не считать генерируемого некоторыми колониями
высокочастотного излучения, но от него защищает экранировка.
За прошедшие дни Тина просмотрела достаточно материалов по рахадам и
заодно узнала, что такое
Рипарол
: сообщество ученых, выступающее за
постепенное, искусственно спровоцированное видоизменение рахад, результатом
которого должно стать вымирание излучающих организмов. Свое название
Рипарол
получил в честь покойного основателя, известного рахадолога.
Закупорить каверны на отдельном участке и устроить мор находящимся
внутри симбионтам — эта идея не относилась к разряду неосуществимых.
— К тебе забрался грабитель, и что было дальше?
— Я задержал его. Это был парнишка из местной банды... или из местного
племени, обитающего в кавернах. Они живут одичавшими племенами, но власти
Савайбы не любят об этом распространяться — сей факт роняет престиж
правительства. — Лиргисо закончил с макияжем и повернулся к Тине, состроив уже
изрядно надоевшую ей насмешливую гримасу. — Через две недели неудачливый вор от
меня сбежал — ему помогла повариха, которую я нанял в том же поселке. Чтобы я
после этого еще раз связался с живой местной прислугой! Она великолепно знала
савайбианскую кухню, вот я и соблазнился. Воришка благополучно вернулся к
своим, и племя решило, что мне надо отомстить. К ним присоединились еще две
такие же шайки... С тех пор я нахожусь в состоянии войны сразу с тремя бандами.
Фласс, они спят и видят, как бы заполучить мою голову!
— И при чем тут твоя доброта?
— Если бы я прикончил вора, ничего бы не было, но я пощадил его. Теперь
я со всех сторон пострадавший — меня чуть не ограбили, я остался без поварихи,
на меня открыли сезон охоты...
— А повариха куда делась? Сбежала вместе с грабителем?
— Нет, я убил ее. Сгоряча, сам потом жалел... Готовила она выше всяких
похвал.
— Н-да... — Тина прищурилась. — Знаешь, почему-то я тебе не сочувствую.
Лиргисо хотел что-то сказать, но его прервала трель вызова — пришел
хозяин отеля. Энергичный, решительный и в то же время немного растерянный,
словно не знал, как подступиться к делу. Ему еще не приходилось выгонять из
своего заведения солидных и платежеспособных постояльцев. Он не хотел обсуждать
щекотливый вопрос в присутствии Тины, однако Лиргисо заявил, что это его
секретарь-референт, можно при ней.
Хозяин вежливо справился о самочувствии господина Мерлея и начал
осторожными маневрами подбираться к проблеме. Лиргисо постоянно его сбивал, да
еще отпустил замечание насчет безвкусного сочетания цветовых оттенков в
интерьере номера, из-за чего оппонент совсем расстроился. Наконец Лиргисо
позволил ему заговорить о главном. Порядочно деморализованный к этому моменту
хозяин принялся сбивчиво перечислять причины, почему господину Мерлею нельзя
оставаться в отеле: налетчики могут вернуться в любую минуту, и тогда не
избежать новой перестрелки; он, как собственник заведения, не имеет права
подвергать риску жизнь других клиентов и своих работников; некоторые из номеров
пострадали настолько, что нуждаются в срочном ремонте, а переселить
телохранителей господина Мерлея некуда; заведению нанесен ущерб, значительно
превышающий сумму, которую господин Мерлей уплатил за проживание... Лиргисо
слушал с насмешливой скучающей улыбочкой, изредка поглядывая на Тину из-под
отливающих фиолетовым блеском полуопущенных век — словно предлагал
присоединиться к развлечению.
Тине хотелось взять
господина Мерлея
за шиворот и пинком выбросить на
улицу, чтобы хозяин воочию увидел, как надо поступать с такими клиентами.
Мечты... Конечно, генерального директора компании
Кристален
никто отсюда
силком не вышвырнет. Будут уговаривать и упрашивать до бесконечности.
— Крис, где мы ночуем — здесь или в другом отеле? — сквозь зубы
спросила Тина.
Хозяин замолчал. Лиргисо поднял веки и ухмыльнулся:
— Я-то все ждал, когда ты взорвешься... Дождался наконец!
— Ты не ответил на мой вопрос. Бандиты могут вернуться, а твоим людям
нужен отдых.
— Леди, вам нельзя здесь оставаться! — повернулся к ней хозяин и начал
по второму разу излагать те же аргументы. Видимо, решил, что главная здесь она.
— Ладно, хватит, — оборвал его Лиргисо, вытаскивая передатчик. — Вы мне
возвращаете деньги — и мы отсюда уходим.
— Какие деньги?! Я понес убытки...
— Пусть бандиты возмещают убытки. Или ваше правительство, которое не
хочет от бандитов избавиться, хотя способы есть. Вы свободны.
— Господин Мерлей, отелю нанесен колоссальный ущерб...
— Я вас больше не задерживаю, — улыбнулся Лиргисо.
Когда дверь закрылась, он утомленно оперся о подлокотник, прижал к уху
передатчик и справился у кого-то, готов ли транспорт. Потом отдал команду
роботу, до этого неподвижно стоявшему в нише, и тот начал собирать с туалетного
столика косметические принадлежности.
— Великолепная Тина, до чего же ты любишь командовать... Я сразу решил
сменить отель, но почему бы не поразвлечься напоследок?
— Хозяин отеля прав.
— Что значит — прав? Не существует никакой правоты, есть только
бесконечные столкновения разнообразных интересов. Правота — это одна из милых
человеческих иллюзий... Тина, не надо злиться, через полтора часа мы с тобой
ляжем в постель в другом отеле.
— За что тебе хотят отомстить?
Лиргисо встал с кресла и начал натягивать поданный роботом черный
бронекостюм с серебряными голографичес-кими пауками, которые то появлялись, то
исчезали. Наверняка сделано на заказ. Второй такой же он бросил на диван.
— Надевай. Если тебя убьют, это убьет меня наповал, прости за
тавтологию.
— Меня уже убили.
— Тогда мы примем меры против рецидива, — ухмыльнулся Лиргисо. —
Одевайся. И если ты вынашиваешь планы договориться с моими врагами, можешь
сразу скормить их Флассу. Савайбианские бандиты разговаривать с тобой на равных
не станут. Ты для них будешь... С чем бы сравнить? — Он прищелкнул пальцами. —
Существо-раб, что-то вроде нега или чливьяса на Лярне, пока там не упразднили
рабство. В этих племенах отношение к твоему полу хуже, чем на Манокаре.
Человек объяснил бы короче. Лиргисо, переселившись в человеческое тело,
продолжал мыслить как энбоно, иногда это прорывалось в его рассуждениях и
формулировках. Если он не морочит ей голову, с теми ребятами в
оранжево-коричневых комбинезонах договариваться бесполезно. Учтем.
— Ты так и не объяснил, почему они за тобой гоняются. Что ты сделал с
грабителем?
— Ничего такого, из-за чего за мной стоит гоняться. Он вернулся к своим
в полном порядке, за исключением нескольких пустяковых травм. Видишь ли, этот
сброд на Савайбе считается гордым и независимым... — Лиргисо насмешливо сморщил
нос. — Тина, однажды ты назвала меня снобом, но снобизм Живущих-в-Прохладе, или
тергаронской военной аристократии, или вообще любой цивилизованной элиты —
ничто по сравнению со снобизмом какого-нибудь малочисленного полудикого
народца! Всех остальных они презирают и считают быдлом. Когда этот воришка
полез за моим имуществом и вдобавок попытался меня зарезать — по меркам своего
племени он проявил доблесть. После того как я шутя отобрал у него нож, он
растерялся, но тут же встал в позу: он сын гордого народа, а я — инопланетный
раб, он меня презирает и так далее... Тина, если уж тебя поймали при попытке
грабежа, ты по крайней мере будь вежлив с победителем! М-м, прости за
несовершенный оборот, я говорю не о тебе. — Он улыбнулся и развел руками в
извиняющемся жесте. — До сих пор иногда путаюсь, в языке энбоно такие
двусмысленности невозможны. Мне стало интересно, сколько этот дикарь
продержится...
Его прервал сигнал передатчика. Начальник охраны справлялся у босса,
как быть с Люшем.
— Он поедет с нами.
— Сказали, что он может остаться в отеле, — разобрала Тина приглушенную
реплику.
— Возьмем его с собой, — возразил Лиргисо. — Лучше, чтобы журналист был
на глазах. — И продолжил, повернувшись к Тине: — У меня этот сын гордого народа
сломался на четвертый день. Я даже был немного разочарован... К середине второй
недели он безропотно выполнял самые унизительные мои требования. Меня
раздражала его дикарская спесь, поэтому я обращался с ним грубо. Но кого я не
понимаю, так это повариху! Это была старая женщина, жительница поселка. Она не
любила бандитов — те когда-то убили ее семью, и у нее не было оснований на меня
обижаться - я хорошо оплачивал ее услуги. Однако она выпустила моего пленника,
да еще заявила в аправдание, что не могла терпеть это ужасное бесчеловечное
непотребство... Нонсенс, как выражается Ольга. Наверное, повариха была
сумасшедшая, а я этого не заметил, когда нанимал ее. По-твоему, великолепная
Тина, я был не прав?
— Очень хороший вопрос! — усмехнулась Тина. — После того как ты уверял
меня, что правоты не существует...
— Фласс, иногда ты бываешь невыносимой. И охота тебе постоянно
выискивать противоречия!
История из тех, где обе стороны друг друга стоят. И надо же попасть в
неприятности из-за такой истории... Тина поморщилась, не скрывая досады. Зато
бронекос-тюм сидел на ней как влитой — видимо, Лиргисо заказал его по меркам.
Хозяин отеля, уже не энергичный, а хмурый и осунувшийся, принес деньги
— наверное, он и лишнее доплатил бы, лишь бы поскорее выпроводить Лиргисо и
никогда больше его не видеть. После этого начались блуждания по Инегбону,
смахивающие то ли на фильм, в котором абсурдная ситуация длится и длится и не
может прийти к завершению, то ли на сон, в котором никак не удается попасть
туда, куда хочешь попасть. Еще все это напоминало нравоучительный детский
стишок, написанный на каком-то из древних земных языков, Тина видела его
перевод в двести сорок седьмом томе
Антологии докосми-ческой эры
; вполне
платежеспособного героя этого стишка тоже не пускали ни в один из отелей в
чужом городе.
Инегбон находился в гигантской полости рахады, под сводами,
облепленными колониями лаколарий, поэтому день и ночь здесь не слишком
отличались друг от друга. Лаколарий светились постоянно, разве что небо в
разрывах менялось: то белесое, то розовое, то асфальтово-тем-нос. И еще менялся
стиль жизни, по ночам Инегбон становился пустынным и довольно опасным городом.
Они рыскали по улицам на двух бронированных вездеходах, оснащенных
антигравами. Подниматься в воздушное пространство над савайбианскими городами
без специального разрешения нельзя, а Лиргисо дорожил имиджем законопослушного
бизнесмена, так что правил они не нарушали. И все равно их никуда не пускали.
Вас, господа, слишком много, нет мест... Лиргисо, Тина, три десятка закованных
в броню вооруженных охранников и в придачу корреспондент
Ниарской сетевой
бомбы
в своей нелепой куртке с собачьими мордами — он единственный был без
бронекостюма. Как будто в Инегбоне высадился десант. Никто не хотел с ними
связываться!
Вездеходы, как хищные рыбы, скользили по опустевшим улицам, озаренным
золотистым сиянием лаколарий. Просветы в куполе словно закупорены — время
близится к полуночи. Охранники заподозрили, что за машинами ведется слежка, и
приготовили к бою бортовые бластеры, но пока все было спокойно. Лиргисо
выглядел опасно злым, что не мешало ему кривить губы в привычной иронической
усмешке. Тина откинулась в кресле и смотрела -на проплывающие мимо дома: вечный
полумрак Инегбо-на и неоновые отсветы скрадывали изъяны, и все же она заметила,
что облицовка многих зданий не в порядке. Плиты либо чем-то изъедены, либо
покрыты выпуклыми наростами, причем цвет наростов каждый раз совпадает с цветом
основы. По стенам ползали небольшие роботы на присосках — они отскабливали
наросты, терли и полировали плиты своими манипуляторами.
Разглядывая всю эту савайбианскую экзотику, Тина одновременно
размышляла о делах. О своих делах, пока что безнадежных. Сейчас главное — не
сломаться и не впасть в депрессию. Если начнется депрессия, можно упустить
шанс, можно его просто не заметить... Надо находиться в постоянной готовности,
чтобы воспользоваться первым же случаем, когда он подвернется. Хорошо, если это
произойдет завтра. А если через месяц, через два, через полгода? Сохранять
готовность к действию в течение настолько долгого срока — реально это для нее
или нет? Не исключено, что следующая попытка окажется неудачной, как и
предыдущая. Несмотря на это, сохранять готовность и не меняться, и не принимать
навязанные правила игры...
Еще один отель.
Радушное королевство
. Название многообещающее, однако
в этот пятизвездочный замок с балконами, башенками и белоснежными
голографическими облаками над крышей их тоже не пустили.
— Я проведу журналистское расследование, — сердито пробормотал Люш. —
Выясню, почему к нам здесь так Относятся, и сделаю матерьялец для
Сетевой
бомбы
...
— Нет необходимости, — мрачно сказал Лиргисо (только этого ему,
конечно, и не хватало!). — Савайба — нецивилизованная планета, это все
объясняет, а матерьялец ты сделаешь, какой я тебе скажу.
— Я напишу про беспредел преступников и про эти отели, двери которых
закрыты для порядочных людей! — не хотел сдаваться Люш. — Так напишу, что с
Ниара никто больше сюда не прилетит! Безобразие, переночевать негде...
Видимо, он не знал о той истории с грабителем. Лиргисо раздраженно
бросил, что, мол, не пристало журналисту-профессионалу опускаться до критики
заурядных бытовых мелочей, потом достал свой черный в алмазных искрах комп и
отвернулся.
За иллюминаторами теперь маячило что-то обветшалое, выщербленное,
вспученное шишковатыми наростами. Грязные тротуары. Ржавый суставчатый
манипулятор какого-то автомата валяется под стеной, изуродованной экземой. Их
занесло в трущобы.
— Крис, твои полтора часа истекли, — заметила Тина. — Даже больше.
Предлагаю захватить какой-нибудь бомжатник и там переночевать.
— В бомжатнике? — испуганно округлил глаза Люш. — Там же всякие
паразиты...
— А больше нас никуда не пустят.
— Тина, тебе не придется ночевать в бомжатнике. — Голос Лиргисо звучал
мягко, проникновенно и терпеливо — сразу ясно, что его обладатель
самоотверженно заботится об окружающих, слишком черствых, чтобы это оценить. —
Не знаю, обрадует тебя это или огорчит, учитывая твои странные вкусы... Я
связался через Сеть с фирмой, которая торгует недвижимостью, и сейчас покупаю
виллу. Петер, — это было сказано уже не Тине, а в передатчик, — едем на Второй
Докторский проспект!
Вилла на окраине Инегбона была выставлена на продажу, но там жили —
часть постройки арендовал эксцентричный турист с Земли, которому понравился
окружающий ландшафт. Поднятый с постели брокер предупредил, что объект может
быть продан только при согласии покупателя на пункт, разрешающий квартиранту
оставаться на вилле в течение всего оплаченного им срока. Лиргисо махнул на это
рукой и с обаятельной улыбкой протянул брокеру пластиковый конверт с пачкой
денег: пусть этот небольшой подарок поспособствует немедленному заключению
сделки. Сонный брокер приободрился и полез в карман за передатчиком, чтобы
разбудить еще кого-то.
Небо в прорехах живого купола начало светлеть, когда вездеходы
подъехали к вилле. Та и правда стояла на самой окраине. Дальше простиралась
сумеречная равнина с напоминающими искривленные застывшие смерчи перемычками
между куполом и основанием полости. В золотистом свете лаколарий виднелись
растения, похожие на мотки проволоки и многоярусные грибы, вдали как будто
блестела вода. Тина почувствовала слабое дуновение теплого ветра, пахнущего
какой-то синтетикой... скорее, это запах местной органики. И в отеле, и в
машинах работали кондиционеры, там не ощущалось никаких посторонних запахов.
— Своеобразная картинка, — усмехнулся Лиргисо. — Непохоже на Лярн, но
есть некое сходство в настроении... Помнишь закат над Флассом? И там, и здесь
присутствует гнетущее очарование смерти.
— Почему смерти? Насчет Фласса понятно, он жрал все что ни попадя. А
здесь?
— Излучение. Попробуй снять шлем, и твой конец будет весьма
печальным... Лучше не пробуй снять шлем, Амеик не позволит тебе это сделать.
— Я похожа на самоубийцу?
— Мало ли, что ты выкинешь ради того, чтобы лишний раз досадить мне! —
устало вздохнул Лиргисо и повернулся к охранникам.
Те уже начали сканировать на предмет взрывчатки-приземистое, слепленное
из нескольких кубических бло--ков здание виллы с квадратными балконами и двумя
террасами. Окраина — удобное место для нападения... И для обороны; здесь можно
дать бой без риска, что потом придется оплачивать ремонт окрестных построек.
— Черная вдова — это такой паук. Водится на Земле, по-моему в тропиках.
— Черная Вдова — это привидение, — убежденно прошептала Ивена. — У нее
клыки и черная шерсть на лице и на руках, и еще хвост как у черта. Она может
съесть твое сердце, если поймает. Ночью нельзя выходить из дома — она там,
снаружи, ходит и плачет... А к нам на чердак не заберется, потому что мы в
доме.
В Приюте кротких вдов было свое привидение. Судя по описанию, оно
обладало достаточно сволочным характером. Правда, Поль ни разу его не видел,
хотя на всякий случай вдоль и поперек изучил прилегающую территорию. Там, за
стенами корпуса, была довольно-таки примитивная система ночного слежения,
которую без проблем ослеплял изготовленный Стивом приборчик, была осенняя
слякоть, были вереницы бледных фонарей и их дрожащие отражения в бездонных
черных лужах — но не было никакой Черной Вдовы.
Ивена уткнулась в Поля, как котенок, и пробормотала:
— Поль, я не хочу всю жизнь тут прожить. У меня... мама... была
хорошая... — Ее голос начал дрожать, как всегда, когда она вспоминала
родителей. — А потом меня дедушка с бабушкой хотели забрать, но меня не отдали
и привезли сюда, потому что папа был преступником. Послезавтра День
ответственности... Я лучше убегу на улицу, и пусть Черная Вдова съест мое
сердце.
— Что такое День ответственности?
— Ты не знаешь? — Ивена шмыгнула носом. — Это когда все отвечают. Нас
соберут в Судном зале и будут говорить, что мы не должны брать пример со своих
родителей. А потом всех новеньких высекут, чтобы запомнили этот день. Мне
рассказали, я тоже раньше не знала... Поль напрягся, его мышцы окаменели.
— Дерьмо! — процедил он на общегалактическом.
— Что ты сказала? — удивилась Ивена.
— Так, ничего особенного. Ивена, я-что-нибудь придумаю, чтобы этого не
произошло.
— Как ты придумаешь? Здесь каждый год бывает День ответственности, его
никогда не отменяют.
— Раз я сказала, что придумаю, — значит, придумаю. Вечерний звонок,
голосистый и пронзительный, хотя и приглушенный перекрытием.
— Вот, мне уже идти, — вздохнула Ивена, изо всех сил прижалась
напоследок к Полю, вдруг отстранилась и удивленно спросила: — А ты что-то
прячешь там, да?
— Ну, иногда приходится что-нибудь прятать... — промямлил Поль.
Он предвидел, что рано или поздно кто-нибудь здесь задаст ему такой
вопрос. Бабушка, а почему у тебя такие большие уши? Бабушка, а почему у тебя
такие большие зубы? Бабушка, а это у тебя что?.. Хорошо хоть, на чердаке темно
и Ивена не видит его покрасневшей физиономии.
Она почти неслышно пробралась к выходу, тихонько скрипнула дверью.
Выждав с полчаса, Поль тоже покинул чердак.
Юная вдова Полина Вердал скользящей походкой шла по коридору вдоль
стены, перед ее лицом подрагивала сетчатая вуаль. Другие кроткие вдовы,
особенно те, кто принадлежал к уровням выше четвертого, поглядывали на нее с
выражением брезгливого превосходства. Поль почти гордился собой: добиться за
столь короткий срок настолько паршивого внутригруппового статуса — это надо
суметь! К кишащей в воздухе информационной нежити они с Полиной уже привыкли и
разве что слегка морщились, когда проходили сквозь особенно густые скопления
ваты
или
инфузорий
.
Эмфида Турнав была у себя. Две смежные комнаты, в несколько слоев
задрапированные кружевами, с кружевны
...Закладка в соц.сетях
