Жанр: Научная фантастика
Пыльца
...релестный, очень нежный. Он поймал
попутку. Снова нашел меня".
- Ненавижу тебя.
"Сапфир - красавец, по крайней мере, в моих глазах, и я его очень люблю. Он чуть
меньше метра ростом".
- Боже! Противно.
"Полметра в ширину. Взрослый".
- Пиздец.
"Он плоть от плоти моей, Белинда. Он мой. Никто не заберет его у меня. Сейчас он
умирает... от аллергии. Если со мной что-нибудь случится... присмотри за Сапфиром.
Он твой брат. Ты это понимаешь?"
- Что будешь делать, Сивилла? Теперь, когда ты осталась без Тени?
"Моя Тень стала твоей, любимая".
- Бля!
"Белинда! Прекрати материться! Прошу... извини, Просто..."
- Ладно. Ты все-таки моя мать.
"Да. Господи, как же давно это было..."
- Оставь меня одну.
"Не в этой жизни, дитя мое".
Множество дорог, которыми мы прошли, чтобы попасть в этот миг: я, разделенная
надвое, одна часть - в Белинде, в ее мертвом теле, оживленном моей Тенью, другая
- в опустошенном мешке мяса. И, как на аукционе, тело уходит за высшую ставку.
Поэтому я знаю всю историю моего ребенка - я захватила ее воспоминания.
Присвоила их.
И так я покинула тело моей дочери, оставив ей свой шепот, источник ее жизни. Это
была не жизнь после смерти - это была просто смерть, уцепившаяся за жизнь. Разве
это преступление? Мое другое "я", мое подсознание, склонилось над телом Белинды,
наблюдая, как к ней возвращается дыхание. Я позвала доктора. Он смотрел так,
словно увидел на своих приборах бога - с экранов текли волны света. Прямо за ним
стоял Томми.
- Сивилла, ты в порядке? - спросил он.
- Томми, ты добрался через карту!
Я была рада его видеть, но меня угнетали более важные заботы.
- Я взял такси. Они еще ездят по городу. Но драйверы сильно злятся, Сивилла.
Меня привез сюда Роберман. Он хотел...
- Томми, я занята.
Я протолкнулась мимо него к двери.
- Сивилла, я волновался. Они сказали, что Белинда умерла.
Пусть поудивляются.
Я не гордилась тем, что сделала. Не была счастлива, ничего такого. Я умерла.
Сделала то, что хотела сделать Белинда. Убила себя. Более или менее. Какая
разница? Промежуток между секундами? Моя Тень ушла от меня. Чем я стала? Вакуум
внутри мешка сухой кожи. Я не чувствовала ничего хорошего, только нежную ласку
моей Тени, хранящей жизнь Белинды.
Я двигалась, как холодная робоженщина. Мое тело плыло по коридорам больницы:
пассажир любого сна, который меня захватит. Томми Голубь пошел за мной в палату
Зеро. Его спящее тело было закрыто в аппарате, машина поддерживала в нем жизнь.
Я уже знала это чувство. Коснулась его лба призрачной рукой, шепнула, что буду
любить его вечно.
- Роберман отвез меня во Дворец Гамбо, - сказал Томми. - Мы нашли его и Крекера.
Они оба арестованы. Хочешь повидаться с боссом?
Спокойное путешествие в палату Крекера. Шеф лежал, перевязанный и накачанный
транками. Я приветственно плюнула в его мучнисто-белое лицо.
- Крекер выдал всё, - продолжил Том. - Он заключил неудачную сделку с Джоном
Берликорном через Колумба. У босса была тайна - история преступления. Колумб
знал об этом. В обмен на молчание Крекер согласился приютить жену Берликорна. Ее
зовут Персефона, так? Она - причина аллергии. Крекер посадил ее в коп-фургон в
Александра-парк после того, как она убила Койота. Угадай, где поселил ее Крекер?
Очуметь, в отделении полиции! Цветочная девочка живет в морге, шкафчик 257.
Очевидно, она привезла с собой чемодан земли из райского пера. Крекер считает,
что она не может без жить без этой земли, по крайней мере долго, так что в их
плане есть слабое место.
Мне нужно было на воздух. Пока я плелась наружу, Томми Голубь шел сзади меня и
спрашивал, все ли со мной в порядке. Я не отвечала. Села в "Комету".
- Я уже сообщил в отделение, Сивилла, - сказал Том, опускаясь на пассажирское
сиденье. - Может, уже поздно.
Боже, всегда уже поздно! Но когда мы ехали по Оксфорд-роуд, нас обогнало черное
такси. За рулем я заметила черно-белого пятнистого пса-драйвера. Я увидела
призрака. Том возился со своим пистолетом, так что он упустил это видение. Я
ничего ему не сказала, но внутри начала отслеживать отсветы плана. Я ехала на
автопилоте, руки лежали на руле, как перчатки, пока моя настоящая сущность, моя
Тень, отдыхала в Белинде, совсем как та отдыхала в постели. Но с появлением
Койота у меня появились цели и желания. Если я смогу поместить все детали
головоломки в нужные места, то, возможно, у нас есть реальный шанс нанести
ответный удар Вирту. Я смогу сохранить жизнь Сапфиру.
Снаряженные по уши копы сбились в кучу около двери морга и отчаянно принимали
мужественные позы, но я видела над противогазами нахмуренные брови и нервный
пот. Коридор ощетинился страхом. Новая карта довела их всех до ручки. Все время
поступали донесения об автокатастрофах. Десятки людей, по нашей информации,
жертвы аварий, уже погибли. Икс-кэбы еще ездили, но путешествовать никто больше
не хотел. Колумб на кэб-волне не отвечал. Копы не знали, что им делать, кое-кто
уже снял значок. Томми Голубь взял на себя руководство, и я была этому рада: мое
тело было слишком пустым для физической драки. Томми отрегулировал ремни
респиратора, а потом выбил кодовый замок на двери морга. Голубь зашел в комнату,
затем я, а следом - и остальные копы. Комната была наполнена пыльцой,
шарообразными организмами, которые плавали везде, как будто захватили воздух. По
стенам ползли влажные побеги. С потолка капала вода. Голубь подошел к шкафу 257.
Около его дверцы витал запах плодородия.
- Это замок Крекера, Томми,- сказала я. - Нам нужен код.
- Расслабься, Джонс. Сейчас все будет.
- Какая-то виртовая фишка?
- Еще проще. Я выпытал его у Крекера. Томми Голубь улыбнулся мне, а потом набрал
код.
Отступил назад.
Две секунды...
Ящик с нежным вздохом выскользнул наружу, и из его утробы полилось зловоние
Эдема, мертвого и разложившегося. Плотские копы отскочили от этого смрада. Том
снял пистолет с предохранителя и двинулся к ящику.
- Осторожно, Том, - сказала я.
- Да ладно тебе, Си, - ответил он. - Я же Томми Голубь. Лучший вирткоп в городе.
Ребята, прикроете?
Ряд респираторов согласно кивнул. Зажав пистолет в обеих руках, Томми Голубь
вглядывается в крышку ящика.
Потом раздается крик.
"Том! Назад!"
Раздался крик, словно один за другим обрывают все цветы мира, - и длинный,
толстый растительный побег поднялся из ящика, на мгновение переплелся в
пространстве, а потом воткнул заостренный шип в левый глаз Томми.
Я выпустила в толстый стебель шесть пуль, другие копы тоже стреляли. Комната
наполнилась дымом и вонью пороха. Стебель разлетелся в щепки, и, когда замолчали
пистолеты, сквозь тугую тишину поплыли тысячи черных лепестков. Конфетти на
похоронах. Томми Голубь лежал на полу с окровавленным лицом. Сзади закричал коп.
Другой уже звонил доктору. Я опустилась на колени рядом с Томми и осторожно
взяла его голову в руки.
~ Томми... я здесь... скажи что-нибудь...
Он пробормотал что-то в ответ.
- Что? Том? Что ты сказал?
- Роберман...
- Что?
- Роберман... иксер... хочет помочь нам найти Колумба... карта...
- Томми, доктор уже едет.
- Найди Колумба... убей его... сверни карту...
- Я пойду дальше, Томми. До самых истоков.
- Твоя дочь...
- С Белиндой все нормально, Томми. Все нормально. Мы теперь вместе. Мы - именно
то, чего боится Берликорн. Помнишь?
- Ради меня... постарайся...
С этими словами он закрыл глаза. Его тело в моих руках внезапно потяжелело.
- С тобой было хорошо работать, Томми Голубь. Я встала. Появился доктор,
опоздавший на две секунды. Я подошла к ящику. В земле виднелась вмятина в форме
девочки. Плотские копы бессмысленно бродили вокруг, потрясенные и испуганные.
Один из них сблевал. Другой спросил, мертва ли цветочная девочка. Я чуть ли не
ткнула его носом в ящик.
- Я хочу, чтобы эту землю залили охуительно мощной химией. Ебаным гербицидом! -
Он взвизгнул. - Ты все понял? - Он повизжал еще.
Наружу.
Старый верный "Форд комета" ждал моей ласки. Начался дождь, на окна машины
падали мягкие капли воды. Я запустила двигатель. Наверное, Персефона смотрела и
смеялась с высоты цветочных лоз, когда ее семя рассыпалось по дорогам. А я
положила этому смеху конец. Пока моя Тень вела меня через карту, передо мной
умирал долгий поток светлых красок. Прошла секунда - и я остановилась около
отеля под названием "Олимпия" в центре Манчестера. Отель был двадцать семь
этажей в высоту. Я въехала в комнату двадцать один, зарегистрировалась как Джейн
Смит. Заказала бутылку джина "Бомбейский рубин". И пятидозовую бутылку
легального "бумера". Сказала клерку, что это не все мне, не беспокойся, я жду
гостей. Угрюмая робосука принесла мне заказ. Вместо чаевых я отдала ей пистолет.
Его сила и его присутствие меня тяготили. Стрелять из него мне уже не светило.
- Иди убей кого-нибудь плохого, - сказала я горничной.
Она вышла со злой улыбкой. Оставшись одна, я выпила три дозы чистого "Бомбея" из
отельного бокала. Потом открыла окно, чтобы посмотреть на город. На мой
умирающий город. Манчестер. Миллионы цветов, сад на небесах. Жирный желтый туман
тек по воздуху.
Я легла на грязную постель и провалилась в глубокий сон. Для битвы мне
понадобятся все силы.
Сон без снов.
Когда я проснулась, на отельных часах голубело 11:09 вечера. Я закончила все,
что могла закончить на земле. Моя жизнь теперь принадлежала Белинде. Она
присмотрит за Сапфиром. Я плеснула в стакан джина, а потом добавила туда пять
доз "бумера", нащупав в отдаленном сознании Белинды ее поэму: "Одна доза - для
оттяга, две дозы - для сорванной крыши. Три - для чистой и сексуальной смерти".
Пять - полный пиздец.
Я выпила "бомбей-бумерный" коктейль одним махом.
Неожиданный удар в голову - и чувства уступают место прикосновениям блаженства.
Меня мощно вставило. Влагалище потекло. Вот это точно было бог знает когда. "Во
что ты играешь, милашка, зачем повторяешь свою дочь? У тебя нет собственного
выхода? Тебе не стыдно?"
"Бумер" ласково тянул меня вниз.
"Наверное, ты права".
Вышагиваю, как танцор, через открытое окно на край сна. Но стоило мне заглянуть
в бездну, как проснулось странное, дурное чувство, едва преодолимое - желание
прыгнуть. Манчестер возбуждал мою душу. Я оттолкнулась.
На стенах, мимо которых я летела сквозь ночной воздух, распустились цветы. Пятна
красок. Путешествие было наполнено пыльцой, я ощущала, как пыльца борется с
гравитацией. Это было длинное и медленное падение в золотистость. Тротуар
приближался, чтобы поздороваться со мной, печальным и сладким отельным бокалом.
Падаю дальше и дальше, как гнилой плод с ветки. Тротуар выстлан мягкими цветами.
Слава богу, он недостаточно мягкий.
Смерть приветствует меня.
Это история, рассказанная мертвой женщиной. Не жизнь после смерти - просто
смерть, уцепившаяся за жизнь. Так я пробудилась от физической смерти, в теле
Белинды. Белинда проснулась вместе со мной. Я чувствовала ее пальцы, вцепившиеся
в жаркие влажные простыни. Ее голос кричал в мою Тень:
- Что ты делаешь?
Седьмое мая плавно переползало в восьмое.
"Тсс. Тсс. Тише, дитя мое..."
- Куда ты дела свое тело?
"Его забрал "бумер"".
- Бля! Зачем?
"Для тебя это годилось..."
- То было сто лет назад. Тогда я была слабая. "Теперь ты сильная. Я внутри
тебя".
- Я тебе не рада. Говорила же...
"Твое право выбора умерло. Теперь я твоя мать".
- Иди на хуй.
"У нас еще есть дело, Белинда. Нам придется драться с Джоном Берликорном. Только
мы можем это сделать. Не спрашивай как, я сама не знаю пока. Я только знаю, что
нам надо быть вместе. Что скажешь?"
- Я не хочу быть с тобой вместе! - кричит Белинда. Ночная сестра заходит в
комнату, думаю, она хочет спросить, что случилось. Вместо этого она говорит, что
за Белиндой Джонс приехало такси и ждет внизу на стоянке. Белинда посмотрела на
меня, я на нее. Словно зеркало смотрится в зеркало - озадаченный взгляд
бесконечности.
- Может, это Роберман? - спросила меня Белинда.
"Может, он".
Но я знала, что это не он.
Естественно, сестра не слышала наших дымных разговоров. Она не могла увидеть мою
жизнь внутри пациента.
- Он не представился? - спросила Белинда сестру. Та ответила, что нет, не
представился, только заявил, что Белинда должна тащить свою задницу в такси или
ее отшлепает толстая пушистая лапа.
- Точно Роберман, - сказала Белинда.
- Естественно, вы можете уйти, - добавила сестра. - Только подпишите бумаги.
Приборы говорят, с вами все отлично.
Моя работа, есть чем гордиться.
- Пошли! - заявила Белинда сестре. Мы отправились на первый этаж, где дочь
подписала все, что надо, и мы вышли в насыщенный пыльцой воздух. Было видно, как
летают гранулы, ищут в наших ноздрях удовольствия, но находят только холодную
могилу.
- Нет здесь никакого икс-кэба, - сказала дочь мне, но я просто позволила ее
глазам сместиться чуть влево, туда, где в тени вяза ждал темный силуэт. Сквозь
нашу общую Тень потекли волны недоверия. Под деревом стояло старомодное черное
такси. Из окна махала черно-белая лапа. Я почувствовала, как Белинда глубоко
вздохнула.
- Мама, это Койот! Как это? Он же мертв!
"Вообще-то я тоже".
- Ты знала? Знала, что он вернется за мной?
"Я на это надеялась".
Койот уже выбрался из черного такси. Он улыбался. Светло и лучезарно.
"Ты как, собираешься его поцеловать, Белинда? Он ждет".
Белинда подбежала к черному такси, и Койот закружил ее в танце радости. Белинда
назвала его сукиным сыном. Койот назвал ее плохим игроком на сердцах
собакомужчин, и оба они засмеялись. У меня не было выбора, кроме как
присоединить свою Тень к их судорогам. Они поцеловались. Я чувствовала поцелуй
изнутри. Он длился полторы минуты.
- Койот! Черт! - закричала Белинда. - Как ты умудрился вернуться?
- Как Лесси, Бода, знаешь такую? - сказал таксопес.
- Меня теперь зовут Белинда. Кто эта Лесси?
- Ты не была в Вирте Лесси? Ну конечно. Лесси - милая виртопесья героиня,
собака, раскрывающая преступления. Время шло. Настоящая звезда умерла. И ее
заменили. Без проблем. Они сделали виртоклона. Волшебного. Я такой же. То, что
ты видишь, Белинда... Койот Два. Сиквел. Я правильно назвал имя? Белинда? Похоже,
ты изменилась. Койот остался прежним. Теперь он растительный пес. Прикинь, я
могу расти, во как!
- Ты стал отлично говорить, Кой.
- Надо думать. Я красноречивое растение. Хочешь куда-нибудь поехать?
- Да, пожалуйста, - ответила Белинда.
- В Боттлтаун, навестить мое семя.
- Карлетту? Легко, но потом я хочу, чтобы ты отвез меня на пустоши Лимбо. Э... на
Блэкстоун-эдж. - Я чувствовала, что Белинда не рада произносить эти слова,
потому что это я, ее мать, говорила через ее тело. - Туда, где ты подобрал
Персефону, Кой. Э... ты можешь?
- Койот теперь может доехать куда угодно, но в чем высший смысл?
- Я хочу при лунном свете, Койот. Я хочу, чтобы ты занимался со мной любовью на
вересковой пустоши.
Вот теперь я окончательно шокировала Белинду, и даже Койота захватила врасплох
такая прямота.
- О да! - провыл он. - Хочу туда ехать. Мне нравится твоя идея.
У меня появилось чувство, что моя история наконец-то приходит в порядок. Если
Койот теперь действительно был частью растительного мира, у меня было
предчувствие, что он в своем новом состоянии сможет доставить нас к Джону
Берликорну. Но пока мне надо играть спокойно, поддерживать диалог в случае, если
Белинда начнет сомневаться.
"Давай это сделаем, Белинда". Убеждаю.
- Идет. Э... Койот, у меня есть кое-какой багаж. - Снова мои слова, не ее, она их
просто произнесла.
- Грузи багаж на борт, Белинда. Никаких проблем.
- Э... Багаж не здесь. Пока нет. Надо заехать, его забрать. - Голос Белинды
дрожит.
- Ясное дело. Откуда?
- Виктория-парк. - Мой голос в устах дочери.
- Без проблем. Один собачий вдох отсюда по новой карте.
Белинда забирается на заднее сиденье койотового черного такси, волоча за собой
мою Тень. Устраивается на кожаном сиденье и командует Койоту давить сок педалью.
Полночь.
- Ну что, куколка, поехали! - воет Койот перед тем, как вогнать свою машину в
смачный исход по Оксфорд-роуд. - Ууууу! Как Лесси, детка! Догоняешь?
Мы догоняли.
Понедельник 8 мая
Первая поездка - на Виктория-парк. Койот ехал по новой карте как по родной, моя
помощь не потребовалось - словно у Койота появилась собственная история, в
которой, к счастью, был эпизод с возвращением Белинды домой. Я повела Белинду
вверх по лестнице в ее бывшую спальню. Старая детская кроватка стояла в центре
комнаты. "Тут живет Сапфир. Твой брат. Давай. Открывай". Белинде хотелось
оказаться за миллион километров отсюда, но я заставила ее глаза смотреть
внимательно. "Посмотри на своего сводного брата". Белинда резко вдохнула и,
посмотрев, отступила на шаг. Я шагнула назад вместе с ней, но затем заставила ее
посмотреть еще раз, уже внимательней. Я увидела Сапфира, который вяло ворочался
на простыне и просил его покормить. У Белинды перехватило дыхание.
На один глаз Сапфира наползала толстая складка кожи. Нос кривился влево. Рот был
маленькой дырой на корявом лице. Язык распух. Руки оканчивались чрезмерно
длинными пальцами, похожими на когти. Ноги - два обрубка. Горбатая спина, живот
мешком, грудная клетка с переломанными ребрами. На голове пробивались два-три
седых волоска, а на шее образовался валик жира.
"Бывает и хуже. Привыкнешь".
- Знаю, что привыкну. Я общалась с зомби. Не такие уж и...
"Знаю. Это твой брат. Сапфир... познакомься с сестрой".
- Зачем нам брать его с собой? - спросила меня Белинда.
Потому что он один из нас. Полумертвый. Объясню, когда будем на пустошах.
Отправляемся...
Вторая поездка - в Боттлтаун. Время общего сбора. Койот остановился на россыпи
битого стекла, велел нам сидеть тихо и направился к деревьям.
"Куда он?"
- Увидеться с дочерью, бестолковая.
"А-а".
Я устроилась внутри Бёлинды, и мы стали ждать в тишине, пока Койот не просочился
обратно в кэб.
- Как прошло, кроха? - спросила Белинда.
- Нормально. Я постучал в окно веткой. Она вышла меня встретить.
- Карлетта?
- Кто же еще. Милый ребенок. Мои лепестки улыбнулись ей самой красивой улыбкой.
Ее внутри мучает чих.
- Мне так ее жалко.
- Мы едем любить, крошка.
- Надеюсь.
Кэб радостно мерцал. Мы ровно ехали до самого утра, догоняя солнце, которое
поднималось над деревьями. Ехалось как с хорошим попутчиком: бодрый водитель,
отличная машина, общая цель. Таможенный пункт у северных ворот обезлюдел: все
стражи давно исчезли, сразу после того, как новая карта заняла свое место.
Третья поездка.
В Лимбозону. Блэкстоун-эдж. Я - Тенью в Белинде. Белинда - в черном кэбе пса
Койота. Сапфир на сиденье за нами - в своем футляре. Дополнительный багаж.
Пассажир внутри пассажира. Жизнь заодно со смертью. Расцветал день, краски
восхода подавали нам знак ехать к свету. Пустоши задыхались в призрачном дыхании
тумана.
- Койот, как ты узнал, где мы были? - Мне понравилось это "мы".
- Я поехал на стоянку икс-кэбов. Там был один такой, пластиковый, с шерстью. Из
тех, кто до сих пор работает на дороге. Он передавал твой заказ.
- Ага. Его зовут Роберман.
- Хороший пес этот драйвер.
Койот перевел черный кэб в гиперрежим, превратив проносящиеся мимо деревья в
сплошную стену. Мы набирали скорость, нарушая правила, и мне это нравилось.
Казалось, что жить в теле своей дочери так естественно. Как будто надо было это
сделать еще сколько лет назад. И пес-любовник с гладкой шерстью на переднем
сиденье, который везет нас к счастью, и Сапфир тоже с нами. С такой командой -
как я могу проиграть? Джон Берликорн пожалеет, что напал на мою семью и мой
город. Я крепко держалась изнутри за тело Белинды, благодаря Койота за то, что
он дал ей надежду. И за то, что заставил ее принять меня. Я чувствовала, как
светится ее сознание. Счастье их любви следует охранять, и я буду механизмом,
который приведет Белинду к Койоту. Да, слушай, я не прочь быть таким механизмом.
Я вписывала в нее сны. Но нужна была осторожность: я не хотела, чтобы они
испугались того, о чем я хочу попросить.
Койот рассказывал:
- Койот и цветочный мир. Теперь мы не отличаемся друг от друга. Я пес. Я
растение. Я человек. Не слишком пес. Не слишком человек. Но растительного
сколько угодно. Чувствуешь, как я расту?
- Чувствую, - ответила Белинда.
- Въезжаешь, крошка.
Койот подъехал к продуваемому ветрами обрыву за пабом и фермой, где в землю
впивался телефонный провод. Скрипящий труп засохшего дуба. Можно было услышать
зомби, бродящих поутру среди трав. Мы слышали их шипение и кваканье. Над краем
леса еще висел край зари. Койот вышел из кэба, открыл нам дверь. Выпустил нас.
Лоснящийся полуживой плелся к нам по мертвой земле, блестел когтями. Койот сунул
лапу в его чуждую клешню и крепко пожал ее. Зомби улыбнулся и упал на землю, как
парализованный. И вокруг нас на земле появились в беспорядке еще двадцать или
даже больше этих слабых, с разбухшими телами созданий. Они двигались и дышали
очень медленно, их пальцы складывались в сложные фигуры, как будто они говорили
языком жестов.
Койот подошел вплотную и глянул прямо нам в глаза.
- Я привез тебя сюда не просто так, Белинда, - шепнул он. - Любовь, конечно, и
все такое. Но еще что-то... еще кто-то заставил меня выбрать это место.
Его пятнистая шкура - непрерывно меняющаяся оболочка из цветов и листьев. В эту
минуту он действительно был красив.
- Здесь я пустил в кэб Персефону.
Койот вытянул руку к лицу Белинды. Я неотрывно смотрела глазами своей дочери,
как Койот превращал свои пальцы в побеги, в стебли. На кончике каждого пальца
раскрылась желтая роза. Второй рукой он сорвал цветы и отдал букет Белинде.
Потом он пустил корни в глубь иссушенной земли - и место, где мы стояли,
покрылось мягкой травой и распустившимися цветами. Персональный садик в Лимбо.
Койот улыбнулся и спросил:
- Ты хочешь любви, девочка?
Я надавила на Тень Белинды так, что она быстро согласилась на предложение.
Особенно стараться не пришлось.
На постели из листьев и лепестков, среди цветов и трав мы отдались ему. Койот
увел нас по кривой дорожке в ночь и омыл волной стеблей и лепестков. Он был
больше, чем просто пес-любовник, наш Койот, его ствол принимал ту форму, которая
приносила нам наибольшее удовольствие. Мне понравилось, как он проникал на
нужную глубину. И Белинде тоже. Мы обе застонали. Атлас обнаженного тела моей
дочери. Манчестер дрожал от наслаждения. Может быть, только эта карта и осталась
от той, что была раньше. Койот провел своими ветвями по нашим улицам. Мягкий
свет раннего утра играл на нашей коже. Зомби шлепали ногами потраве, мягко
потирая наши нагие тела. Мы не сказали Койоту, что я была в теле Белинды, но он
скорее всего догадывался. Может быть, по глазам Белинды, когда она кончила. Я
сама на миг почувствовала себя травинкой, когда Койот осторожно вложил одну из
своих желтых роз Белинде в рот. Шип впился ей в губу; по щеке скатилась капелька
крови. Койот убрал цветок, слизнул кровь и заплакал. Я хотела спросить его, к
чему эти слезы, но он уже кончал, наш любимый, выбрасывая пыльцу и сперму внутрь
нас.
Опыление.
Благодарно принимаем его. Впитываем все. Вспотев на солнце. Цветы на нашей коже,
у нас в мозгу. Мы прижали пса к своей мокрой груди. Текло время, мы пили его
маленькими глотками. Койот сорвал плод со своего тела, положил кусочек Белинде в
рот. Райский вкус, спелый, сочный, темно-зеленый всплеск. На языке Белинды
остался вкус, в ее сознании - образ. Тот же мир, в который я заглянула, исследуя
жертвы, куда меня привел Томми Голубь своей оперенной рукой. Тогда я и поняла,
что Койот будет нашим проводником в мир снов.
"Давайте пойдем".
Мы лежали нагие, обессиленные, в саду, покрытом росой. Ниже, далеко к югу,
изнемогал в тумане света Манчестер.
- Нашему городу конец, - сказала Белинда.
- Он изменился, - ответил Койот. - А нам повезло.
- Повезло, что мы нашли любовь?
- Повезло, что нас не нашла смерть. Новые улицы примут немногих.
- Мне их жаль.
- Ты права.
Время пришло. Голосом Белинды я объяснила план. Она дала мне свободный доступ к
ее телу.
- Койот, с тобой говорит Сивилла Джонс, - начала я. - Я мать Белинды. Я живу в
теле своей дочери. Не буду всего объяснять, просто скажу, что я умерла и
родилась заново, примерно как ты. Наш враг - Джон Берликорн. Он живет в
виртуальном мире, который называется Пьяный Можжевельник. Из его царства
приходит аллергия. Пьяный Можжевельник - райское перо. Чтобы попасть в райское
перо, нужно умереть и заново родиться. Как ты, как я. И как Белинда. В нашем
багаже - Сапфир. Он мой первый ребенок, зомби. Сила смерти в нем очень велика. Я
хочу сказать вот что: смерть коснулась нас всех, и мы продолжаем жить. Я думаю,
что теперь мы можем добраться до Джона Берликорна в его Пьяном Можжевельнике.
Ты, Койот, доставишь нас туда на своем черном кэбе, потому что теперь ты часть
мира Берликорна, растительного мира. Сделаешь это для меня?
Койот кивнул.
- Думаю, да.
- Не обязательно все получится, - продолжила я. - Берликорн в снах -
могущественное создание, Он поймёт, что мы пытаемся напасть на него. Но Белинда
и я - дронты. Берликорн боится дронтов, потому что не может управлять их
историей. И теперь мы в два раза сильнее. Тем не менее он опасный противник. Я
могу на тебя положиться?
Я думала, что из них двоих больше сомневаться будет Белинда, но, хотя я
чувствовала Тенью ее страх, она согласилась, и я благословляла ее за это. А
Койота что-то беспокоило.
- Сивилла Джонс, - прошептал он, - Джон Берликорн... Это он поднял меня из могилы.
- Что?
- Я приехал сюда не только из-за вас, но и из-за Джона Берликорна. У него есть
для меня задание.
- Какое?
- Не знаю. Я просто должен был приехать сюда. Может быть, что-нибудь по поводу
его...
Койот резко замолчал. Что-то его испугало. Трава и цветы на нашей постели
задрожали под внезапными ми порывами ветра.
- Что такое, Койот? - спросила я.
- Его жена... - начал Койот. Трава и цветы вокруг поднялись волной знания и плотно
сплелись вокруг, полностью нас обездвижив.
Белинда закричала.
Персефона умирает. Она цепляется все
...Закладка в соц.сетях
