Жанр: Научная фантастика
Последний танцор
...никак не
мог оказаться Учеником, включенным в число Защитников, с тем чтобы закончить обучение
в процессе полета, - но, когда он утвердительно кивнул, Хранительница заметно
расслабилась.
- Отлично. Итак, базовая подготовка у тебя имеется, но сейчас одного этого уже
недостаточно. Я разговаривала с вашим Стражем, и мы пришли к обоюдному согласию, что
твоя невежественность в некоторых областях может привести к нежелательным
последствиям в ходе твоего общения с Седоном. Ты еще слишком молод, чтобы взваливать
на твои плечи бремя дополнительных знаний, но их отсутствие способно причинить куда
более существенный вред. И не только тебе одному. Возьми меня за руки, дитя мое, и
слушай.
Не успел Дван опомниться, как взор его оказался прикованным к Ее лучистым глазам.
Кисти рук их сомкнулись, позволяя Хранительнице установить контакт с нервной системой
молодого Защитника. Постепенно он становился все теснее и теснее, пока дыхание и пульс
обоих не слились в едином ритме.
Потом Она заговорила, а он слушал, и каждое Ее слово неизгладимо впечатывалось в
его мозг.
- Более пяти миллиардов лет назад, - начала Сэлия, - во Вселенной появились
первые разумные существа биологического происхождения. Еще раньше существовали
другие разумные расы, но они представляли собой плазменную или кристаллическую форму
жизни. Старейшей из биологических рас были... - Она издала долгий протяжный звук,
напоминающий змеиное шипение: - Ссшраззин, наши Творцы и Владыки. Со временем
истинное произношение изменилось - вследствие некоторых особенностей как нашего
речевого аппарата, так и представителей других подчиненных Владыкам рас далмастранов и
тамраннов, - и превратилось в Зарадин.
Наши Владыки первыми создали Ремесло и Искусство, и это от них пошли первые
Имена первых Малых Богов, что явилось основой того, что ныне называется Храмом
Зарадинов. Постепенно из рядов Имен Малых Богов выделились Имена Великих Богов. Одни
из них принадлежали к расе Зарадинов, другие нет, но, так или иначе, трения между ними со
временем переросли в вооруженный конфликт.
Один из постулатов еретического учения Седона, который он, несомненно, не преминул
довести до твоего сведения, ересью, увы, не является. Да, дитя мое, они сражались.
Между собой.
Это тот самый вооруженный конфликт, который известен тебе под названием
Межвременные Войны. Одну сторону возглавлял Ро Харисти, другую - Зарадин Ран
Рикхолл.
Если ты такой же, как другие Защитники, ты вряд ли веришь, что эти битвы
происходили в действительности. Для тебя это просто сказка, доверять которой нет
оснований. Более того, сам процесс твоего образования и воспитания был рассчитан таким
образом, чтобы исподволь заставить тебя считать их мифом. На самом деле Межвременные
Войны - это реальный факт, и завершились они, по нашему летоисчислению, каких-нибудь
двенадцать тысяч лет тому назад. Никакой информации касательно причин их начала и конца
в архивах не осталось. Возможно, она была изъята самими Зарадинами перед Уходом.
Сохранилось только одно свидетельство, да и то косвенное. Сейчас я расскажу тебе, и тогда
ты будешь знать о Межвременных Войнах ровно столько, сколько известно мне.
Некогда в Храмах Мира стояли восьмигранные алтари.
Ты таких никогда не видел, Дван. Последний был уничтожен задолго до твоего
рождения. Часть алтарей разрушили в ходе Войн Раскола, а над остальными, уже после
войны, поработали Старейшины. А теперь попробуй догадаться, чьих ликов не было в
восьмигранных алтарях?
- Мне незачем гадать, госпожа. Седон говорил мне, что там недоставало образов
именуемого Рассказчиком и Безымянного Бога Игроков.
- Что ж, верно. Мы пока не знаем, чем была вызвана подобная дискриминация.
Можем только предполагать, что это как-то связано с причиной развязывания
Межвременных Войн. После Ухода Зарадинов воевать между собой начали уже мы. Та же
участь, кстати говоря, постигла далмастранов, также Покинутых Зарадинами. Тогда-то и
были разрушены все Храмы, содержавшие восьмигранные алтари. Мы воздвигли новые и
стали молиться уже десяти Великим Богам. Под благосклонным покровительством
Безымянного Бога Игроков мы обрели многие познания, казавшиеся навеки утраченными
после Ухода. Не все, конечно; вернуть все потерянное едва ли возможно. Но ту Силу, что
оставалась в алтарях Ушедших, мы обратили себе на службу, преобразовав таким образом,
чтобы она отвечала нуждам и чаяниям нашего народа в гораздо большей степени, чем во
времена Зарадинов.
Мы принесли в Мир Светлое Пламя из левой ладони Безымянного, и с тех пор оно
постоянно живет среди нас, придавая нашему существованию смысл и радость. Зарадины не
стали бы этого делать; чтобы вызвать Пламя, нужно Танцевать, а это ниже достоинства
Владык.
Около трех миллионов лет назад, в самый разгар Межвременных Войн, группа
разведчиков Зарадинов, исследуя один из спиральных рукавов на окраине Галактики,
открыла межпространственный туннель, приведший их в ту самую звездную систему, откуда
родом наши предки. Планеты, на которых существует жизнь, - большая редкость во
Вселенной. Заинтригованные разведчики произвели посадку и обнаружили племя дикарей,
которых прихватили с собой и подвергли в дальнейшем генетической обработке. В
результате подучились мы. Такие, какими они нас сотворили, - слуги, рабы, домашние
животные, детские игрушки, покорные и почтительные.
- Но если Владыки когда-нибудь вернутся, скажи, госпожа, разве не наш Долг снова
служить им, если они того захотят? Сэлия пропустила вопрос мимо ушей и продолжала:
- Итак, двенадцать тысяч лет назад закончились Межвременные Войны. Великие
Боги, правившие Вселенной, куда-то исчезли, а вместе с ними и вся раса Зарадинов. Они
оставили нас в неведении, не сказав на прощание ни куда уходят, ни почему, - просто
ушли, без всякого предупреждения. Также они поступили в отношении далмастранов. Что же
касается тамраннов, те просто исчезли одновременно с Зарадинами. А случилось это так. В
один прекрасный день, двенадцать тысяч лет назад, все Владыки, пребывавшие в нашем
Мире, вошли в Храмы, но обратно уже не вышли. Прошло много дней, прежде чем наши
предки осмелились войти следом и посмотреть, куда они подевались. Для сведения: вплоть
до того момента ни одна человеческая нога не переступала порога Храма Зарадинов.
Остальное тебе должно быть известно. Убедившись, что Владыки ушли и возвращаться
не собираются, предки развязали братоубийственные Войны Раскола, выжить в которых
посчастливилось одному лишь Народу Пламени. А пока мы воевали между собой, слимы
быстро прогрессировали. Они вышли в космос и захватили почти все галактические владения
покинувших нас Владык. Слимы - редчайшая форма биологической жизни на
кремнийорганической основе; Великий Бог Лезу Ородан один из них.
В определенном смысле слимы вовсе не экспансионистская раса. Они не стремятся
захватить наши планеты и уничтожить нас, но и не позволяют нам расширяться. Такую же
политику они проводят в отношении других известных разумных рас. Покорившиеся им
получили право спокойно существовать в границах своих владений, но малейшая попытка
выйти за их пределы пресекается с убийственной жестокостью.
Но Народ Пламени органически не приемлет подчинения чужой воле, даже на тех
сравнительно мягких условиях, что предлагают слимы. Сегодня мы пытаемся противостоять
им, и пока нам удается выживать в этой борьбе. Но не будем закрывать глаза на тот факт, что
мы не представляем для Империи такой угрозы, как другие противники. Иначе слимы давно
бы просканировали межпространственные туннели и вышли на наш Мир. Да и что им,
контролирующим более тридцати тысяч планетарных систем, наши жалкие четыре
населенных планетки?
Вот здесь-то, Дван, и кроются корни еретического учения Седона. Во-первых, он
утверждает, что покинувшие нас Владыки ничем от нас, в сущности, не отличаются. Просто
обогнали в развитии на какой-то период времени. Этот постулат не представляет для нас
особой опасности, тем более многие из Хранителей и владык Анеда разделяют его точку
зрения. За этот грех Седона можно было бы и простить, равно как и за другой -
кощунственное использование Пламени в своих целях. Честно признаться, он овладел
Пламенем до такой степени, что способен проделывать с его помощью трюки, которые еще
недавно даже я посчитала бы невозможными. Если бы он пришел к нам и принес на алтарь
Храма свое умение, его не только не наказали бы, но и всемерно возвеличили.
Седон же, вместо того чтобы покаяться и работать в дальнейшем рука об руку с нами,
Хранителями, принялся лгать и изворачиваться, тайком ото всех обтяпывая свои грязные
делишки. Он обманул Старейшин, обманул Хранителей, посланных расследовать его
неподобающие действия, обучил своих ближайших последователей управлению Пламенем и
в конечном счете устроил бунт, отвлекший нас от действительно насущных задач, главная из
которых - найти способ избежать прямого столкновения с Империей и сохранить нашу
независимость. И еще неизвестно, сумеем ли мы вовремя оправиться от последствий мятежа:
проект "Сфера", наша основная надежда в борьбе со слимами, серьезно пострадал в ходе
боевых действий по подавлению бунта. - Сэлия надолго замолчала, потом добавила: - Не
будь он величайшим из Танцоров со времен окончания Войн Раскола, ему пришлось бы
заплатить жизнью за свои преступления. Я считаю, это было бы справедливо, потому что он
отнимал жизни тех, кто выступил против него, без раздумья и сожаления.
Они сидели рядом в полумраке будуара. От живого Пламени уютно веяло теплом.
- Должен признаться, госпожа, что многое из рассказанного Вами я уже слышал от
Седона, - сказал Дван.
- Знаю. Потому и посвятила тебя в некоторые таинства. Гораздо лучше, если ты
узнаешь о них от меня, чем услышишь из его лживых уст.
- Прошу прощения, госпожа, но мне кое-что все-таки не до конца понятно. Если он
еретик и преступник, почему ему позволено говорить крамольные речи, пусть даже в
присутствии надежного и неподкупного Защитника? И зачем было прилагать столько усилий
для сохранения жизней мятежников? Будь на то моя воля, я приказал бы умертвить всех
уцелевших бунтовщиков, а тела отправить в конвертеры на переработку.
- Скажи, Дван, а ты сумел бы убить Танцора?
- Полагаю, что сумел бы, госпожа. Танцоры и Защитники проходят практически
одинаковый курс боевых искусств, к тому же для нас эта дисциплина основная, а для них
второстепенная. Иногда я жалею, что волна мятежа не докатилась до Кюльена. Для меня не
было бы чести выше, чем стать на защиту своего клана Джи'Тбад и Хранителей его Пламени.
Сэлия нервно облизала губы, дыхание ее участилось.
- Хорошо. Допустим, сумеешь. А сможешь?
Дван знал, что Она имеет в виду. Во время мятежа подавляющее большинство
Защитников, столкнувшихся в бою лицом к лицу с Танцором, не могли заставить себя
исполнить свой долг. Им проще было бесславно и безропотно умереть, чем поднять руку на
представителя самой обожаемой касты Народа Пламени.
- Да, госпожа. Я твердо верю, что смогу это сделать в случае необходимости, хотя попрежнему
считаю, что нет на свете ничего более святого и драгоценного, чем Танцор,
вызывающий живое Пламя.
- Тогда ты редкая птица, дружок. Очень редкая.
- Как скажете, госпожа.
- Можешь называть меня Сэлия, Дван. Член Двана, стесненный жесткой, облегающей
туникой Защитника, мгновенно напрягся.
- Для меня это великая честь, г... Сэлия.
Она непринужденно встала, обошла треножник с Пламенем и позволила своему платью
соскользнуть на пол у Ее ног. Оставшись полностью обнаженной, если не считать браслетов,
Сэлия повернулась к Двану, откровенно демонстрируя свои несравненные формы.
- Что ж, дружок, очень может быть, в скором времени тебе представится возможность
доказать на деле, сможешь ли ты Убить Танцора.
Не имея Ее прямого дозволения на иные действия, Дван не сдвинулся с места; так и
сидел на подушках, скрестив ноги и болезненно ощущая свой отвердевший, как стальной
стержень, пенис.
- Что ты хочешь этим сказать, Сэлия? - хрипло выдавил он.
- Когда мы доберемся до места назначения, мы обсудим это подробнее. Пойми, казнь
Седона сделала бы из него мученика за идею. Мы не осмелились на такой шаг, не без
оснований опасаясь, что под знаменем его имени мятеж может вспыхнуть с новой силой.
Если же он пропадет без вести в дебрях дикой, необжитой планеты, никто в нашем Мире о
нем и не вспомнит. - Она замолчала на некоторое время, потом прошептала: - Дван?
- Да, Сэлия?
Взгляд Ее карих глаз, казалось, проникал в самые потаенные уголки его мозга.
- Ты сможешь и дальше охранять его? Выслушивать его речи?
- Смогу, Сэлия. У меня хватит сил и терпения.
- Будь осторожен, Дван.
- Как прикажешь, Сэлия.
Сэлия кивнула, и Ее груди с набухшими сосками колыхнулись в такт движению. Она
протянула к нему руки:
- Как ты хочешь меня, Дван?
- Сзади.
Не изменяя выражения лица, Хранительница повернулась и скрестила руки за спиной.
Послышался легкий щелчок, и браслеты на Ее запястьях сомкнулись. Эа'Тбад'Иджал'Сэлия
наклонилась вперед и нежным голосом позвала:
- Иди ко мне.
Дван вскочил с места, одним движением сбросил тунику, шагнул вперед и грубо владел
Ею до тех пор, пока не пришло время возвращаться на дежурство.
5
Ночь на субботу, тринадцатого июня, Роберт провел в своей постели. По наблюдениям
Дэнис, в этом отношении он не отличался от обычных людей и нуждался в шести-семи часах
сна ежедневно. В противном случае реакция и работоспособность резко снижались.
А вот Дван ее поразил. Сама она, восстанавливая силы после случившегося, спала
несколько больше обычного - по четыре-пять часов в сутки. Поэтому, возможно, и обратила
внимание на необычные особенности его организма. Когда она засыпала, Дван бодрствовал;
когда просыпалась, он был уже на ногах. Наверное, Защитник все-таки спал, но спящим его
Дэнис ни разу не видела. Как не замечала ни малейших признаков усталости, когда он часами
рассказывал о своих приключениях за минувшие десятки тысячелетий. Некоторые из его
рассказов вызывали у нее смутные ассоциации, другие нет, но в любом случае слушать его
было потрясающе интересно.
Иногда, правда, попадались в воспоминаниях Двана и шокирующие эпизоды.
В подобных случаях Дэнис не находила причин скрывать свое негодование:
- Да как же ты мог так с ней поступить?! - возмущалась она. - Знаешь, если у вас
все мужчины так себя ведут по отношению к женщинам, ваша цивилизация точно больна. И
серьезно!
Дван оправдывался с заметным ирландским акцентом, резко отличающимся от того
идеально правильного английского, на котором он вел свое повествование.
- Ну да, было такое дело. Все так поступали, не только я один. Разве я виноват, что у
нас порядки такие были заведены? Вы правы, конечно, гнильцы у нас хватало, но, с другой
стороны, несмотря на это, наша цивилизация оказалась жизнеспособнее вашей. Вспомните,
она просуществовала минимум десять тысяч лет после окончания Войн Раскола без какихлибо
революционных потрясений и кардинальных изменений. Мы, конечно, стабильнее и
уравновешеннее вас на генетическом уровне, но и общественная структура, думаю, тоже
сыграла не последнюю роль. В конце концов, она удовлетворяла все основные нуждыфизические,
духовные и сексуальные - всего населения. За всю историю Земли не возникло
ни одной цивилизации, способной похвастаться тем же.
- А ты уверен, что делаешь верные выводы? - язвительно осведомилась Дэнис. -
Гордишься тем, что твоя культура десять тысяч лет пребывала без малейших изменений, и на
этом основании называешь ее стабильной и жизнеспособной? Мне на ум почему-то приходит
совсем другой термин: закостеневшая.
- Может быть, - смутился Дван. - Если провести аналогию с Землей, в любом
обществе, где господствует религия, грех и чувство вины служат главнейшими и
мощнейшими рычагами власти. Отобрать у людей право на свободное удовлетворение
потребностей организма, объявить их естественные желания греховными и наказывать,
вплоть до смертной казни, если те все-таки нарушают запрет. Таков, наверное, образ
действий любой Церкви, какую бы религию она ни исповедовала. Если начать обработку
индивидуума с раннего детства, избавиться от внушенных догматов в зрелом возрасте
практически невозможно. Смею уверить вас, госпожа Дэнис, храмовники у меня на родине
достигли в этом плане высшей степени совершенства.
- Не называй меня так больше, пожалуйста, - поморщилась девушка.
- Прошу прощения, если мое обращение задевает ваши чувства, - мягко и чуточку
печально ответил Дван. - Но и в самой беспардонной лжи можно отыскать крупицу правды.
Готов признать, что в нашей культуре, обожествившей Пламя, было немало лжи, обмана,
насилия и других малоприятных вещей. Но само живое Пламя есть одна из величайших
Истин. Я видел Его, ощущал Его тепло на лице и возвышался душой в Его присутствии. И
если есть во Вселенной хоть что-то святое, это Танец Огня. - Дван прервался на мгновение,
не сводя с нее пристального взгляда своих бездонных черных глаз. - Вы, госпожа моя,
способны вызывать Пламя своим Танцем, а это значит, что мой Долг - служить вам. И я
буду вам служить так или иначе, потому что поклялся посвятить этому служению всю свою
жизнь.
Дван не выносил яркого дневного света.
Слепящий и пронзительный, он придавал обычным цветам такие оттенки, о
существовании которых Дван прежде и не догадывался. Красный и синий, коричневый и
оранжевый, - все это были знакомые цвета, хотя здесь они выделялись куда резче и
контрастнее, чем дома. А вот, скажем, белый в его восприятии казался разновидностью
голубого.
А некоторые цвета этого мира вообще оказались ему в новинку.
Например, желтый - цвет центрального светила системы и химической реакции
горения дерева. Некоторые поначалу даже суеверно считали обычный огонь местным
аналогом живого Пламени. Или зеленый - основной цвет здешней растительности. На
родине Двана таких попросту не существовало.
Порой свет изменял до неузнаваемости, казалось бы, знакомые до мелочей предметы.
Подаренная ему на прощание Тамтэйи заколка с традиционным изображением Щита в
солнечных лучах преображалась из коричневой в зеленую. Многое из выгруженного
оборудования, имевшее на борту корабля одинаковую окраску, при свете дня выглядело
голубым или тем же зеленым, не говоря уже об интенсивности и изменчивости нюансов
расцветки.
Быть может, то было самообманом, но иногда Двану казалось, что под этим солнцем у
него повысилась острота зрения.
Звездолет стоял на берегу бескрайнего золотого моря. Огромный сфероид возвышался
над прилегающим лесным массивом, самые высокие деревья которого не достигали и
половины его диаметра. Сразу от опушки начиналась тянущаяся за горизонт равнина,
поросшая золотистой травой в человеческий рост. Редкие купы деревьев несколько
разнообразили ландшафт, одновременно указывая местонахождение бьющих из-под земли
источников. Дальше к северу высилась в зыбком туманном мареве протяженная горная гряда.
Тюремные бараки в несколько рядов - колонисты-изгнанники предпочитали называть
их городом - раскинулись вокруг корабля. Будь на то их воля, поселенцы с удовольствием
подыскали бы местечко подальше, но в данном случае их мнения никто не спрашивал, да и
выбора другого не было. Весь первый год после высадки они прилагали поистине
титанические усилия, чтобы просто выжить. Летом было попроще, но пережить морозную
зиму без снабжения продовольствием из корабельных запасов им вряд ли бы удалось. Но
даже при такой поддержке в первый же холодный сезон из четырех тысяч колонистов умерло
более трехсот. Большинство от голода и несчастных случаев; нескольких человек загрызли
хищные звери.
Той же зимой у одной из носительниц родился первый ребенок. Дван понятия не имел,
кто был его отцом, да это и не имело никакого значения - все равно у его матери от
недоедания пропало молоко, и младенец долго не протянул. Но как бы то ни было, это
событие послужило поводом для дебатов среди Защитников, столь ожесточенных, что
пришлось вмешаться самой Хранительнице.
Защитник ДжиСуэйОбодиБарест, родственник в шестнадцатом колене самого Седона и
оттого более других озабоченный позорным пятном, легшим на его родной клан вследствие
преступных действий мятежного Танцора, первым начал дискуссию, заметив, что одна из
носительниц беременна. Светлое время дня охранники проводили снаружи, наблюдая за
порядком, и только на ночь возвращались в свои казармы на звездолете. По вечерам они
собирались все вместе в столовой, рассаживались на полу, скрестив ноги, вокруг общего
стола и угощали друг друга, как в старые добрые времена было заведено дома.
В небольшом углублении металлической палубы разжигали костерок, на котором
подогревали в мисках ломтики тушеного клиама и обжаривали длинные полоски бабата,
составлявшие основу положенного им рациона.
В один из таких вечеров Защитник Барест, покончив со своей порцией, негромко сказал:
- Я считаю, что новорожденного следует подвергнуть Распаду.
Никто не спросил, какого новорожденного он имеет в виду, - Других в колонии пока
не ожидалось.
Страж Мара сидел бок о бок с Защитником Рувимом, единственным из всего
контингента, кто был моложе Двана. Мара принял из рук Рувима ломтик клизма, аккуратно
слизал с его пальцев соус, извлек из своей миски такой же ломтик и угостил соседа.
Покончив с этой процедурой, он поднял голову, в упор посмотрел на Бареста и так же тихо
возразил:
- А я так не считаю.
Дежурство закончилось, ужин проходил в неформальной обстановке, все были свои, и
все были равны, поэтому каждый имел право высказать собственное мнение, невзирая на
ранг и звание, чего никогда бы не позволил себе сделать в присутствии посторонних.
- Но почему, Мара? - удивился Барест. - Неужели ты всерьез ратуешь за
увеличение числа этих бездельников? Они и сейчас-то почти неуправляемы, а представь, что
будет, если они размножатся?
Мара пожал плечами и лаконично ответил:
- Новых инструкций из дому ждать долго. Но раз уж им дозволили взять с собой
носительниц, значит, на то имелись свои причины. - Он вытер влажные от слюны Рувима
пальцы о край своей туники и потянулся за большой кружкой горячего лона. Залпом осушил
ее в несколько глотков, поставил на место и жестом остановил Рувима, полезшего в миску за
новой порцией клиама. Затем вытер губы тыльной стороной ладони и обыденным тоном
закончил: - Нет ничего опаснее, чем действовать без приказа.
- Да что ты такое говоришь, Мара?! Никто и пикнуть не посмеет. Танцоры? Их всего
восемь человек, и мы многократно превосходим их численностью, не говоря уже о том, что у
нас есть оружие, а у них нет. В случае чего мы легко с ними справимся.
- Рад слышать, что ты так считаешь, - сухо заметил Страж. - Кстати, во время
бунта тебе никогда не случалось участвовать в схватке с Танцором?
- Ты же знаешь, что нет, - обиженно надулся Барест; это было его слабым местом:
мятеж начался в том самом Храме, где он проходил Посвящение, но сам Барест в тот момент
находился в командировке за пределами планеты.
- Они умеют драться, смею тебя уверить. И слава Ро Харисти, что Пламя, которым
они научились манипулировать, невозможно применить в бою. Будь это не так, нас наверняка
бы разбили. И тогда мы с тобой, да и сами владыки Анеда вместе с Хранителями, мерзли бы
сейчас вместо них в бараках. Если бы вообще выжили, разумеется.
В ответ Барест высказал мысль, давно не дававшую покоя не только ему, но и
большинству остальных Защитников.
- Ты сам признаешь, Мара, что они опасны. Даже сейчас. Среди их приверженцев в
настоящее время нет молодых, которых они могли бы обучить искусству Танца. Но если
позволить им заводить детей, расселяться все дальше и дальше по всей планете, кто знает,
как воспользуются этим еретики. Сейчас мы имеем дело всего с восемью Танцорами, но
пройдет каких-нибудь тридцать-сорок лет, и число их может многократно возрасти.
- Послушай, парень, - нахмурился Мара, - ты это прекращай, а то накаркаешь. Да
и с чего ты взял, что мы проторчим в этой дыре еще сорок лет?
- А с чего ты взял, что не проторчим? - парировал Барест. - Мы здесь до тех пор,
пока нас не отзовут. А уж когда это произойдет - через год или через сто лет, - одному Ро
Харисти известно.
Мара смущенно пожал плечами. Мальчишка был прав. Немного подумав, старый Страж
повернулся к Двану, увлеченно занятому угощением полоской бабата Защитника Элсу.
- А ты что думаешь по этому поводу, Дван? - спросил он.
Дван, считавшийся, несмотря на молодость, самым набожным из Защитников и
признанным авторитетом в религиозных вопросах, предпочел уклониться от прямого ответа:
- Не мне гадать, какова будет воля Старейшин.
Дебаты, захватившие почти всех присутствующих, продолжались до утра, а Барест и
Мара, первыми начавшие спор, вскоре оказались в роли сторонних наблюдателей. Мнения,
как и следовало ожидать, разделились, но большинство все же склонялось к тому, что еще не
родившегося младенца следует предать смерти.
Наутро Хранительница Сэлия, неизвестно как прознавшая о ночной дискуссии, вызвала
к себе Стража Мару и повелела ему довести до сведения подчиненных, что применять
насилие в отношении колонистов и их детей запрещается, за исключением тех случаев, когда
это предусмотрено Уставом.
Госпожа Сэлия имела формальное право отдать такой приказ; в табели о рангах
Хранительница и Страж делили одну и ту же позицию, только первая в духовной иерархии, а
второй - в военной. С другой стороны, в условиях дикой и неосвоенной планеты статус
военного руководителя автоматически возрастал, так что Мара мог и проигнорировать Ее
требование. Но он был знаком с Сэлией очень давно, знал, что Она разделяет его неприязнь к
владыкам Анеда и проводимой ими политике, и уважал за это. Поэтому он просто наклонил
голову и сказал:
- Как будет угодно моей госпоже.
После смерти новорожденного споры сами собой прекратились. Но не забылись.
Более всего досаждал Двану солнечный свет,
...Закладка в соц.сетях
