Жанр: Научная фантастика
Последний танцор
...не может быть использовано таким образом. В нашем мировоззрении, я имею в
виду. Беда в том, что они нашли переходную ступень. Полагаю, этого было не избежать. Мы
с Седоном, овладевшие Пламенем в высшей степени, просто не могли не донести до наших
учеников всех тонкостей. Мы, принесшие клятву Служения Пламени, не смогли переступить
черту. Но те, кто следует за нами, могут.
- Не понимаю! - воззрился на него Дван.
- Жизнь и Смерть неразделимы, друг мой. И власть над миром принадлежит тому, кто
способен контролировать переход из одного состояния в другое. Возможность привнести
Пламя или погасить Его равнозначна божественной мощи создать или уничтожить Жизнь. -
Индо умолк и чуть слышно прошептал после паузы: - Темное Пламя держит Он в своей
деснице.
За окном смеркалось. Они долгое время сидели молча, потягивая мелкими глотками
хиосское из глиняных кубков.
- Искусство и логика в каждом постулате, - снова заговорил Индо упавшим
голосом. - Я никогда бы не поверил, если бы не наблюдал за каждым шагом собственными
глазами. Убийство- это прекрасно! Вот их девиз. - Он поднял глаза на Двана. - Ты принял
решение?
- Будешь драться со мной?
- Нет, зачем? - устало покачал головой Индо. - Я уже свершил все на своем веку -
хорошее и плохое, - что было предназначено богами.
- Тогда вставай.
Индо поднялся и запрокинул голову. Дван выхватил меч и одним взмахом покончил с
делом. Он выскочил на улицу еще до того, как отрубленная голова последнего Танцора
остановила свое движение во вмятине в глинобитном полу.
Север. Скорее на север! Подальше от учеников Индо и учеников его учеников, с
которыми ему совершенно не хотелось иметь дела.
Смерть Индо избавила его от последних клятв и обязательств, и у него не осталось в
жизни больше ничего, кроме желания забытья и покоя.
16
Ночные Лики тоже были порождением Пламени.
Вначале было Пламя, и Пламя было Жизнью. И те, кто явился после, узрели Пламя и
возрадовались, и Танцевали, осененные Его красотой.
Так продолжалось века и века.
Потом пришли мы, грешные и ущербные.
Мы научились Танцу, мы покорили Танец, а затем вознамерились покорить самое
Пламя.
И преуспели в этом.
Шиа породили шиабру.
Жизнь породила Смерть.
Пламя породило Ночные Пути
Выдержки из "Устной истории Ночных Путей",
записанной Шивой Керьякеном.
Издательство "Альтернативная Пресса",
2332 год от Рождества Христова,
или 18 995-й по летоисчислению Зарадинов
Шел год пятьсот двадцать седьмой от Рождества Христова. Ранним стылым утром Дван
во главе своей дружины дожидался начала битвы.
Они разбили лагерь в холмах, откуда открывалась полная панорама Камелота и
окружающих его лугов и полей. Обширное пространство, на котором вскоре предстояло
разразиться одному из самых значительных и кровопролитных сражений в истории
европейской цивилизации.
День выдался холодным и серым; низкие свинцовые облака заволокли небо, по склонам
холмов стелился туман. Волосы и борода Двана были волглые от сырости; студеный ветер
пробирал, казалось, до мозга костей. В который раз он мысленно задался вопросом: не
является ли такая реакция организма признаком наступающей старости? Или этот озноб
вызван не холодом и влажностью атмосферы, а близостью предстоящей схватки, как уже не
раз бывало в минувшие годы? Иногда ему представлялось, что вся его бесконечно долгая
жизнь на этой варварской планете состоит из непрерывной череды сражений, похорон
убитых после сражений, подготовок к следующим сражениям и попыток навязать
противнику новое сражение или избежать такового, если враг оказывался сильнее.
Его войско состояло из более чем двух тысяч всадников --если верить подсчетам Никко,
личного писца Двана. Все они собрались в небольшой рощице на склоне холма близ западной
стены Камелота. То была лишь небольшая часть находящихся в его распоряжении воинов, но
остальных, к сожалению, пришлось оставить дома. Лошадей на всех не хватило, а взять с
собой пехоту означало опоздать к назначенному королем сроку.
По прикидкам самого Двана, численность его кавалерии не дотягиваладо означенной
цифры сотни две минимум. Но он отнюдь не собирался упрекать за эту неточность старика
Никко, чьи зрение и память слабели с каждым днем. Если писец насчитал две тысячи
четырнадцать бойцов, пусть так и будет. Так или иначе, хорошо, если к концу дня от них
останется хотя бы половина.
Королевские войска продолжали прибывать на протяжении всего утра. Всадники и
пехотинцы группировались в полях к востоку от Камелота, отделяющего их от позиций
приверженцев бастарда Мордреда и союзных ему саксов. На месте вождя мятежников Дван
постарался бы овладеть столицей до подхода основных сил короля Артура, но тот по какойто
причине не решился на такой шаг, хотя взятие Камелота дало бы ему в руки мощный
дополнительный козырь. Впрочем, сейчас это уже не имело никакого значения.
Ближе к полудню на поле боя появился король. Даже на таком расстоянии ДваН узнал
многих славных рыцарей из его свиты, среди которых особенно выделялся ростом и статью
доблестный сэр Гавейн - едва ли не единственный мужчина этой эпохи, превосходивший по
этим параметрам великана Защитника. Дван не двинулся с места, жестом успокоив
заволновавшихся дружинников. Нет смысла рваться в бой, прежде чем не определится ход
сражения.
Вскоре после полудня Артур и Мордред съехались на переговоры.
Дван приказал своим людям приготовиться, прекрасно понимая, что драки не избежать,
о чем бы они там ни толковали. Сам он сидел в седле, спокойный и неподвижный как скала.
Его огромный меч, который обычный человек с трудом поднимал обеими руками, лежал
поперек бедер в ожидании того момента, когда сможет вдосталь напиться крови. Дван знал,
что его неизменное спокойствие перед битвой служит предметом гордости возглавляемых им
воинов, хотя на самом деле оно являлось всего лишь результатом особой системы
дыхательных упражнений и психологического тренинга.
С гребня холма он внимательно наблюдал за происходящим внизу. Переговоры между
Артуром и Мордредом продолжались вот уже несколько часов. Дван даже начал сомневаться,
что генеральное сражение, которого вся Англия ждала более двух лет, состоится. А в конце
произошло и вовсе не мыслимое: король и его побочный сын отослали сопровождающих и
минут сорок беседовали с глазу на глаз. Затем Артур коротко кивнул, развернул коня и
поскакал к броду, где его поджидала свита.
Никто так и не узнал, о чем они говорили в эти последние минуты. Саксы за спиной
Мордреда - то ли по приказу последнего, то ли по собственной инициативе - избрали это
время, чтобы свершить свой предательский акт. Сотня всадников галопом ринулась вдогонку
и настигла парламентеров еще до того, как последний из них успел переправиться через реку.
Поспешность никогда не принадлежала к числу присущих Двану пороков. Он
терпеливо выжидал более получаса, прежде чем присоединиться к сражающимся.
Достаточно долго, чтобы саксы на фланге позабыли о его существовании.
Достаточно долго, чтобы военачальники Артура усомнились в его преданности королю.
Достаточно долго, чтобы те, кто будет ему противостоять, успели порядком утомиться,
до одури намахавшись тяжелыми мечами.
Они скатились со склона грохочущей конной лавой и обрушились на южную
оконечность саксонского войска. Атака оказалась столь неожиданной и мощной, что весь
правый фланг смялся в гармошку и пришел в полное расстройство. Дван пропустил вперед
авангард своих кровожадных всадников, потом снова тронул коня, взмахнул мечом и на их
плечах врубился в схватку.
Битва продолжалась.
Дважды с ее начала Дван оказывался на расстоянии окрика от короля Артура, а один раз
волной сражения его поднесло так близко к Мордреду, что он поспешил разделаться с
наседавшим на него бретонцем и направил своего могучего жеребца в сторону мятежного
бастарда. Увы, слишком поздно. Мордред развернул коня и, прикрываясь им как щитом,
выпрыгнул из седла с изяществом и легкостью Танцора, даже не выпустив из рук меча. Затем
пустился бежать по полю битвы, ловко лавируя между людьми и лошадьми, словно
уверенный в собственной неуязвимости. Дван бросился, было, в погоню, но заработал удар
топором по руке от незаметно подкравшегося сакса, после чего пришлось временно забыть о
Мордреде и заняться более неотложными делами. Из раны выше локтя струилась кровь.
Автоматически перекинув меч в левую руку, он одним взмахом отрубил голову дерзкому
варвару, но, когда снова обратил взор в направлении предводителя мятежников, того уже
скрыло волнующееся море человеческих голов и лошадиных крупов.
Мгновение спустя ему стало не до противника короля. Вслед за первым саксом на
Двана обрушился второй. Когда же и этот упал с расколотым черепом, появился третий -
настоящее страшилище в рогатом шлеме с торчащей из-под него гривой спутанных светлых
волос. Сдернув с лошади прикрывающего Двана справа оруженосца, белокурый гигант
предстал перед Защитником, занеся над головой одной рукой двуручный топор невероятного
размера. Глухо зарычав, сакс одним ударом обезглавил его коня. Хорошо еще, что Дван
успел высвободить ноги из стремян и откатиться в сторону, иначе повалившийся наземь
жеребец мог придавить его своей тяжеловесной тушей. Быстро вскочив на ноги, Защитник
повернулся лицом к набегающему врагу, чьи габариты сделали бы честь самому сэру
Гавейну. Давно Двану не попадался столь достойный противник, рост и физическая сила
которого не уступали его собственным. Лошадиная кровь стекала с лезвия и рукоятки топора
на бугрящиеся чудовищными узлами мышц плечи сакса. Взмахнув своим оружием, он
обрушил его на голову Двана. Точнее говоря, на то место, где тот должен был находиться.
Острие топора со свистом рассекло воздух, и в этот момент Дван, ловко поднырнув под
правую руку соперника, вонзил ему в грудь свой меч. Но сакс оказался настолько живучим,
что в последний миг перед смертью сумел снова занести топор и опустить его на шлем
Защитника. Заточенное до бритвенной остроты лезвие рассекло стальное навер-шие, толстый
кожаный подшлемник и затылочную кость черепа, всего на волосок не дотянувшись до
мозговой ткани.
На несколько секунд противники застыли посреди бушующего вокруг них сражения, в
упор глядя друг на друга, а потом одновременно рухнули. Сакс умер, не успев коснуться
земли, но Дван об этом так никогда и не узнал.
Прошло немало времени, прежде чем Джи'Тбад'Эовад'Дван снова осознал себя тем, кем
когда-то был.
Он очнулся на рассвете следующего дня. Кругом высились груды человеческих и
лошадиных трупов. Мокрая от росы трава холодила щеку. Утренний туман пах кровью и
смертью.
Шаги. Чья-то обутая в кожаный сапог нога небрежно ткнула его в бок и перевернула на
спину. Широко раскрытыми глазами он уставился в такое же серое и затянутое тучами, как
накануне, небо. Внезапная боль в затылке - такая резкая и мучительная, как будто настал
конец света, - заставила его дернуться и застонать.
- Смотрите-ка, живой еще! - послышался удивленный голос, и над ним склонился
какой-то человечишка с отталкивающей крысиной физиономией. - Только все равно не
жилец с пробитой-то черепушкой. Прикажете оставить его здесь, сэр?
- Нет. - Второй голос, уверенный и мужественный, явно принадлежал важной
персоне. - Это сэр Дивейн, ирландский рыцарь, откликнувшийся на призыв Артура, чтобы с
честью сложить голову на поле брани. Он поступил благородно и заслуживает иного
отношения. Если ему суждено умереть, пусть это случится в лагере.
"Дивейн", - раненый повертел имя на языке, мысленно прислушиваясь к его
звучанию. Несколько пар мускулистых рук подняли его с земли и бережно уложили на
носилки.
"Что ж, подходящее имечко. Пожалуй, имеет смысл его оставить".
Когда Дван завершил свое повествование, в комнате долгое время царила тишина,
нарушаемая лишь едва слышным мягким гудением вентиляторов. Дэнис не сводила глаз с его
могучей фигуры, неподвижно застывшей напротив нее наподобие мраморной статуи. Трудно
было поверить, что этому человеку, с виду такому обыкновенному, около пятидесяти тысяч
лет.
- Все остальное, - добавил он напоследок, - не представляет особого интереса. Я
не помнил, кто я такой, знал только, что не старею, как все нормальные люди. Пришлось
приспосабливаться, чтобы не вызвать подозрений окружающих, в первую очередь
церковников. Я менял города, менял имена, менял документы. Не позволял себе заводить ни
семьи, ни близких друзей. Я был свидетелем появления книгопечатания, паровых машин,
телефонной и радиосвязи, автомобилей, компьютеров, воздушных и космических кораблей,
нанотехнологии, генной инженерии и Инфосети. Сейчас, когда я все вспомнил, меня
поражает, насколько различными оказались пути развития наших цивилизаций. Мы,
например, вообще не занимались нанотехнологией, а генная инженерия находилась у нас в
зачаточном состоянии, да и то лишь до тех пор, пока не открыли вакцину бессмертия, после
чего все исследования в этой области прекратились за ненадобностью. В то же время среди
нас были ученые, инженеры, строители и художники высочайшего уровня. Служение и
поклонение Пламени подвигало их на создание таких чудес и шедевров, что вы и представить
себе не можете.
- Вы постоянно повторяете: "мы", "нас", "наши", - негромко заметил Роберт, -
как будто не считаете себя принадлежащим к человеческой расе. Хотя, на мой взгляд, вы
такой же человек, как и все мы.
Дван повернулся к нему с такой молниеносной быстротой, что Дэнис аж подскочила на
кровати, но тут же подобралась и приняла оборонительную позу. Роберт, в отличие от нее,
даже бровью не повел. Только в глубине зрачков что-то изменилось, отчего на месте
маленького, улыбчивого пожилого японца возникло вдруг неведомое существо, древнее,
смертоносное и непредсказуемое.
- Вы, люди, - произнес Дван ледяным тоном и с таким откровенным презрением,
что Дэнис была шокирована, - не более чем наши отдаленные потомки. Новая человеческая
раса, произошедшая от еретиков, преступников и тех, кто последовал за ними. Вы
мутировали и мутировали, чего никогда не позволил бы себе мой народ, Народ Пламени. Вы
эволюционировали за счет развития наклонности к насилию, пока не превратили насилие в
неотъемлемую часть вашего образа жизни, а Убийство возвели в ранг подвига. К несчастью,
- вздохнул Дван, - вы все же наши дети. И все вы совершенно чокнутые.
Минула большая часть недели, прежде чем Дэнис смогла двигаться, почти не
испытывая болезненных ощущений. Но даже находясь в условиях уменьшенной на две трети
гравитации и пользуясь самыми передовыми достижениями современной медицины, она
просыпалась по ночам от нестерпимой боли в колене. Глубокая ссадина на бедре почти не
беспокоила. Она довольно быстро затянулась, превратившись в едва различимый шрам. Хуже
обстояло дело с переломом левого предплечья, но и здесь введенные в костную ткань
нановирусы сотворили обычное чудо: к концу недели она уже одинаково хорошо владела
обеими руками. Правда, после получасовой обработки груши с песком в гимнастическом зале
место перелома начинало зудеть и пульсировать, но Дэнис знала, что кость срослась
достаточно прочно, чтобы в случае необходимости нанести удар в полную силу.
Девушка самозабвенно отдалась задаче полностью восстановить нарушенные функции
организма в кратчайший срок. У Джимми Рамиреса дела шли тоже неплохо, так что он
больше не нуждался в ее неусыпном присмотре. Почти все свободное время Дэнис проводила
с Робертом, до изнеможения занимаясь на тренажерах и рукопашным боем под его чутким
руководством. В часы отдыха она полностью расслаблялась и ела вдвое больше обычного,
чтобы побыстрее нарастить мышечную массу. Еще подолгу плавала в бассейне -
непередаваемое ощущение при близкой к нулевой силе тяжести. Или шарила по Инфосети в
поисках новостей о Седоне, подпольщиках или Риппере.
Люди Чандлера тоже усиленно разыскивали Седона, но преуспели в этом не больше
Дэнис или миротворцев. Тот скрывался где-то в Сан-Диего, однако, кроме этого очевидного
факта, ничего конкретного выяснить не удалось.
А иногда она просто сидела возле иллюминатора, часами наблюдая за бесконечным
круговращением Млечного Пути.
"Электроник тайме", 17 июня 2076 года.
На сегодняшний день рейтинг Дугласа Риппера-младшего на восемь пунктов выше, чем
у его ближайшего соперника Сэнфорда Мтумки. Согласно выборочному опросу, тридцать
шесть процентов респондентов заявили, что готовы уже сегодня проголосовать за Риппера.
Ральф Мудрый и Могучий так прокомментировал это сообщение:
- Средствам массовой информации не позволено раскрывать всю полноту картины,
но, если не произойдет ничего неожиданного, у Риппера все шансы на победу. Он с каждым
днем набирает очки, медленно, но уверенно. В четверг Министерство по контроля за
рождаемостью намерено выступить с заявлением, что Китай, несмотря на неоднократные
предупреждения, вновь превысил квоты. Когда это произойдет, рейтинг Чжао Пена
понизится на пару пунктов; эти голоса отойдут к Рипперу, что увеличит его отрыв от Мтумки
до десяти процентов. За последние пятьдесят лет ни один из кандидатов на высшие посты в
Объединении не проигрывал выборы, имея столь солидный отрыв. Если только Риппера не
застукают в постели с дюжиной задушенных герл-скаутов, первого января будущего года у
нас появится новый Генеральный секретарь.
- Дюжина задушенных герл-скаутов? Это что, шутка, Ральф?
- Последнее время я усиленно занимаюсь развитием собственного чувства юмора.
- Зачем?
- Должен же я чем-то заниматься, - просто ответил Ральф, - пока Кольцо охотится
за моими Образами по всей Сети.
- Что ты собираешься делать с Дваном?
Дэнис поморщилась и с грохотом уронила на помост штангу, пока еще слишком
тяжелую для костей и связок едва сросшейся руки. Она ответила на вопрос, только сняв с
грифа два пятикилограммовых блина:
- Понятия не имею. В слугах и телохранителях я не нуждаюсь, а его открытая
неприязнь к тебе мне очень не нравится и даже беспокоит, если честно признаться.
Роберт сидел на мате в нескольких метрах от Дэнис. Его руки и ноги, сплетенные в
совершенно невообразимую комбинацию, напоминали щупальца свихнувшегося осьминога.
- Он угрожал меня убить, если я буду продолжать заниматься с тобой, - сообщил он
ровным, бесстрастным голосом.
Дэнис снова уронила штангу. На этот раз от неожиданности.
- Когда?
Роберт со второй попытки извлек левую ступню из-за правого уха, встряхнулся и вновь
превратился из головоногого моллюска в некое подобие человеческого существа. Сделав
несколько вдохов и выдохов, он зевнул и будничным тоном ответил:
- С неделю назад.
- Сильно же ты переживаешь по этому поводу, как я погляжу, - фыркнула девушка.
Японец пожал плечами:
- А что мне еще остается? Не убивать же его.
- Тоже верно.
Шивата жестом пригласил ее занять место рядом с ним. Она грациозно опустилась на
мат и приняла позу лотоса.
- Ты готова к серьезному разговору, девочка моя?
- Думаю, да.
- Тогда давай определимся, - предложил Роберт, внимательно наблюдая за ней изпод
полуприкрытых век. - Ты со мной?
- Пока не знаю, Учитель. Я не хочу быть такой, как ты. Но я убивала людей там, в
Лос-Анджелесе... Это было настолько непередаваемое ощущение, что у меня не хватает слов
его описать. Мне до сих пор по ночам снится...
- Я знаю, - перебил ее Роберт. - Ты испытывала наслаждение. Дэнис покаянно
склонила голову.
- Да, - прошептала она. - И еще это Пламя, о котором твердит Дван. Когда я
Танцевала, то чувствовала то же самое, только совсем по-другому. Мне страшно. Я не
понимаю, что со мной происходит.
- Мне почему-то кажется, - медленно проговорил Роберт, - что любые мои
аргументы не в состоянии повлиять на твое окончательное решение. Поэтому я воздержусь.
Скажу только одно: если я тебе понадоблюсь, не важно для чего - покончить с Седоном или
Дваном, дать полезный совет или выручить из щекотливой ситуации типа той, в которую вы
с Джимми влипли на крыше небоскреба, - помни, что старый шивата любит тебя и всегда
готов прийти на помощь.
В четверг Чандлер опять пригласил их на ужин. Двана, Дэнис, Роберта и Джимми.
Атмосфера за столом была натянутой. Джимми чувствовал себя несчастным и обойденным
вниманием и не стеснялся демонстрировать свою обиду всем присутствующим. Дэнис битый
час наводила макияж, подбирала вечерний туалет и теперь дулась оттого, что никто не
обратил на это внимания. Чандлер сослался на недомогание и вскоре покинул столовую.
Джимми последовал его примеру, задержавшись на минутку у кресла Дэнис, чтобы
пригласить ее поплавать в бассейне.
- Хорошо, только немного попозже, - кротко согласилась девушка.
Рамирес на пороге обернулся, окинув цепким взглядом уныло жующих что-то
вегетарианское Двана, Роберта и Дэнис. Последняя буквально физически ощутила
исходящую от молодого человека волну разочарования. Это продолжалось всего несколько
секунд, после чего Джимми, не произнеся больше ни слова, свернул дверь и удалился.
Дван проводил его взглядом и добродушно прогудел со своим неповторимым
ирландским акцентом:
- В последние дни вы избегаете моего общества, госпожа. Могу я узнать, в чем
причина?
- Сначала скажите, как бы вы хотели, чтобы я называла вас, мсье Дивейн? -
холодным, официальным тоном осведомилась девушка, в упор глядя на него.
Вопрос застал гиганта врасплох. Помедлив с ответом, он неуверенно пробормотал:
- Ну, наверное... думаю, Уильям сойдет. В конце концов, я привык к этому имени.
- Очень хорошо, Уильям. В таком случае я требую, чтобы вы называли меня Дэнис.
- Что?! Как? - испуганно заморгал Дван.
- Дэнис, - терпеливо повторила она. - Это мое имя. С момента нашего знакомства
вы употребляли другие термины, которые меня оскорбляют. Больше я этого терпеть не
намерена.
- Дэнис. Дэнис, - медленно произнес Защитник. - Ну что же, Дэнис, я смогу
заставить себя называть вас так, как вы желаете. И простите меня, если я вас обидел.
Поверьте, я этого не хотел. Я знаю, на что вы способны, хотя никогда бы не поверил, если бы
не видел собственными глазами, что женщина может вызвать своим Танцем живое Пламя.
Однако я понятия не имею, на что вы намерены употребить свои способности. - Он
внезапно широко ухмыльнулся, отчего ирландский акцент только усилился. - Между
прочим, живя под именем Уильяма Дивейна в течение пятнадцати столетий, я приобрел
редкостную возможность проследить развитие вашей расы изнутри. С тех пор как я обрел это
имя, я превратился в человека, которого в вашем понимании принято считать сексуальным
маньяком. Но большая часть меня, называемая Дваном, относится к женщинам равнодушно,
в том числе к вам лично. Вы, Дэнис, можете быть Танцором, Хранительницей Пламени или
простой носительницей - для Защитника в моем лице эти различия особого значения не
имеют. И когда я пытаюсь рассматривать ситуацию под таким углом - учитывая, что
пятьдесят тысяч лет под именем Двана все-таки значительно больше, чем полтора десятка
веков под псевдоним ом Уильям Дивейн, - то не нахожу предлога, чтобы попросить вас о
помощи, го... простите, мисс Кастанаверас.
- Могу я узнать, для чего вам нужна моя помощь? Дван покосился на Роберта, тот
равнодушно встретил его взгляд и отвернулся. Дван разочарованно вздохнул:
- Во-первых, я должен прикончить Седона. Возможно, я и сам справлюсь, но, если вы
и ваш кибернетический приятель Ральф встанете на мою сторону, вероятность успеха
повысится.
- А Роберта вы к числу союзников не относите? Или я ошибаюсь?
Дван пожал плечами:
- Он меня не интересует. Сомневаюсь, что он способен превзойти меня в какой-либо
области боевых искусств, не говоря уже о том, что лично мне ваш наставник глубоко
несимпатичен.
- Смелое заявление, - пробормотал сквозь зубы японец, - а главное - очень
тактичное.
- На твоем месте, Ночной Лик, - огрызнулся Дван, - я бы поостерегся
разговаривать со мной в таком тоне.
- Вы имеете в виду, сэр Дивейн, - невинно осведомился японец, - что потомок
еретиков, изгнанников и прочего отребья должен знать свое место, говоря с истинным
арийцем?
Укол был, что называется, не в бровь, а в глаз. Двана это слегка отрезвило.
- Ну-у, если подходить с такой позиции, - нехотя пробурчал он, - тогда может
быть... - Дван неожиданно разжал ладонь и вытянул ее вперед на всеобщее обозрение. -
Надеюсь, вы узнаете это оружие?
На его ладони покоился миниатюрный игломет, стреляющий зазубренными иглами,
поражая все в радиусе десяти метров.
Дэнис показалось, что она сходит с ума. Она ни на миг не отрывала взгляда от Двана, и
в первую очередь от его рук. По физиономии Роберта, видно было, что он поражен не
меньше ее. Старый Наставник застыл на месте, выставив перед собой обе руки. Выражение
его лица утратило всю прежнюю веселость.
- Отличный трюк, - произнес он наконец после длительной паузы. - Надеюсь, вы
меня когда-нибудь ему научите.
- Это игломет, Ночной Лик, - заверил Дван, как будто присутствующие могли
усомниться в идентификации оружия, - и выстреленные им мономолекулярные иглы с
легкостью пробьют не только вашу плоть и кости, но и стены этого космического объекга.
- Да-да, я знаю, - кивнул Роберт, не сводя немигающий взгляд со смертоносного
оружия в руке Двана.
У Дэнис не было времени применить что-либо комплексное, поэтому она использовала
обычный телекинез, сосредоточившись на запястье Двана в качестве цели. В следующее
мгновение кожа на нем треснула и разошлась, обнажив оголенные кости. Черный цилиндрик
выскользнул из обмякшей ладони, но не успел даже упасть на ковер: Роберт Дазай Йо, змеей
скользнувший вперед из своего кресла, подхватил его, прежде чем тот коснулся пола.
Дван так и не сдвинулся с места, в недоумении переводя взгляд с Дэнис на Роберта и на
свое изуродованное, сочащееся кровью запястье. Наконец взор его остановился на черном с
золотом тюбике губной помады, валяющемся на полу рядом с ножкой его кресла.
Тот самый тюбик, который сломал ему руку.
...Закладка в соц.сетях
