Жанр: Научная фантастика
Бес Адольф 1. Бес шума и пыли
...ь копытом паскудному
Франциску в морду, но тот вдруг исчез... И исчез как-то странно - не весь сразу, целиком, а по
частям, словно растворился: сначала дурацкие усики, потом идиотская бородка, потом рожки...
Вместо поганой бесовской физиономии, постепенно утратившей всякие черты и ставшей
бесплотной, как рисунок мокрым пальцем на клеенке, проступило вполне человеческое лицо.
Округлые щеки, здоровенный лоб; широкий и крепкий, как яблоко, нос... Курчавые
темно-русые волосы, в которых ни намека на рожки...
Да это же Гаврила?!
- Ты как здесь оказался? - спросил я. - Договор ведь не был выполнен, да и до
естественной кончины тебе еще далековато...
Слова, срывавшиеся с моего языка, за пределами ротовой полости гасли, словно
слабенькие огоньки.
- Чувство... - продолжал по инерции бормотать я. - Локтя... чувство...
- Что он говорит? - грянул надо мной чей-то оглушительный голос.
- Говорит - локоть уже чувствует... - Этот голос я узнал: Гаврила.
Где же я всё-таки? На каком свете?
- Так, отлично! - прогрохотало снова. - Растирай его получше! Скоро все чувства
вернутся... И как же всё получилось-то так?..
Чувства и правда возвращались. Но не могу сказать, что я был очень рад этому. Уж лучше
вовсе ничего не чувствовать, чем ощущать такую жуткую боль во всем теле! Копыта просто
горели огнем - будто кто-то закачал в них пузырящуюся вулканическую лаву... Ноги свело
судорогой; руки крючило, словно сучья в костре, под ногтями чесалось; нос почему-то
постоянно подергивало, точно я хотел чихнуть и никак не мог на это решиться... поистине
невыносимое ощущение!
Я попытался открыть глаза, и это у меня получилось.
Синее небо где-то далеко-далеко наверху... Чуть слышно трепетала листва на ветвях... А
потом на меня упала огромная тень, и ничего больше я не видел.
Впрочем, испугаться не успел. Узнал Гаврилу - это его круглая физиономия закрыла от
меня небо.
- Очнулся, - констатировал Гаврила. - А мы-то немного того...
- Перебздели! - веско сформулировал Филимон.
Перевел взгляд на его закопченную рожу и спросил:
- Где я?
- Где-где... - проворчал бес, становясь мрачным. - Там же, где и был. Колдовство не
сработало...
Известие это ошеломило меня настолько, что я нашел в себе силы приподняться.
Оказалось - лежу всё на той же полянке, откуда меня пытались отправить в контору, в двух
шагах от еще дымящегося кострища.
- Как это не сработало?
- Настройки сбились, - пояснил Филимон. - Только не спрашивай меня почему. Сам
не могу разобраться... Понимаешь, что это значит?
Я понимал... Если сбились настройки процесса транспортировки бесов в контору и
обратно, значит, произошло нечто глобальное... Что-то ужасное... Сверхъестественное...
Значит, нарушился сам принцип работы нашей конторы, а принцип этот, как известно,
нерушим в веках!.. Ну представьте: просыпаетесь вы поутру, идете умываться, а вода, вместо
того чтобы течь из крана вниз, как ей полагается, бурным потоком поднимается к потолку...
Высовываетесь вы из окошка и видите красное в синий горошек небо...
- Не может быть! - сказал я. Филимон пожал плечами.
"Как же контора? - подумал я. - Почему нам не сообщили? Что случилось?!"
Помолчав, Филимон проговорил то, о чем я даже и думать боялся:
- А может, никакой конторы больше и нет? - Я вскочил на ноги... и сел.
- Не может быть... - повторил я шепотом. - А мы как же?.. Постой, я ведь видел
Франциска и остальных, которые как ни в чем не бывало...
- Это какой Франциск? - нахмурился Филимон. - Тот самый, что у бабки Заманихи не
так давно квартировал?
- Ага. И произвел на нее неизгладимое впечатление.
- Не мог ты Франциска видеть, - заявил Филимон. - Его, я слышал, в отставку
отправили посмертно, потому что он, пьяный, в чан со святой водой упал... При исполнении
служебных обязанностей.
- Галлюцинация?
- Точно. Это бывает.
- Да не переживайте вы так, - добродушно усмехнулся Гаврила. - Цела ваша контора,
чтоб ей провалиться, конечно...
Мы обернулись на голос. Гаврила почесывал пузо под рубахой, снисходительно на нас
поглядывая, будто знал что-то такое, чего не знали мы.
- Адик потому не улетел никуда, что я в траву святой воды брызнул... Немного...
Щепотку.
Филимон открыл рот, да так и замер. Из глаз его вылетели тонкие молнии, в воздухе
отчетливо запахло электричеством... Мои кулаки сжались сами собой... Гаврила, видя такое
дело, поспешно поднялся и на всякий случай отбежал на край полянки.
- А чего?! - закричал он оттуда. - Мы договор подписали? Подписали! Значит,
выполняй условия! Мне Оксану без твоей, Адик, помощи не достать! А я люблю ее! Ежели б ты
согласился не улетать добром - так нет же!.. Вот я святой водой и того... Всегда склянку на
гайтане таскаю... Немного и брызнул-то... Самую малость... Бабка увидела - орать начала! С
испугу и плюнул в нее...
- Убью! - заорал Филимон, кидаясь к Гавриле. Несмотря на всё свое мягкосердечие, я
даже не подумал его останавливать.
Гаврила проворно отпрыгнул в сторону. Филимон пролетел через тот кусок пространства,
где он только что находился, споткнулся, рухнул, снова вскочил.
- Стой, сволочь! Поймаю - хуже будет!
На этот раз детине едва-едва удалось увернуться. Пока бес, ругательски ругаясь,
выдирался из кустов, Гаврила, видимо решив больше не искушать судьбу, вскарабкался на
ближайший дуб пятиметровой высоты. Филимон за ним не поторопился. Присев на корточки,
он громко проговорил несколько слов.
Я знаю это заклинание - одно из самых простейших, но и самых эффективных. Сейчас в
ясном и безоблачном небе прогремит гром, и несчастного Гаврилу разорвет на тысячу кусков...
- Не надо! - закричал я.
Но было поздно. Закончив заклинание традиционным хлопком в ладоши, бес выпрямился
и задрал голову, намереваясь не пропустить ни секунды ожидаемого зрелища.
Коротко пророкотал гром. Гаврила вскрикнул...
Я зажмурился, мысленно проклиная кровожадного коллегу, а когда открыл глаза,
удивился так, как никогда еще за все годы своей трудовой деятельности: Гаврила преспокойно
сидел на толстой ветке! Ни одного кусочка от него не откололось! Даже наоборот - что-то
прибавилось... От неожиданности и крайней степени изумления я даже сразу и не понял, что
именно. Только спустя минуту врубился: у Гаврилы-то на месте носа вырос преогромный хобот
- складчатый, с двумя мокрыми отверстиями на конце!
- Опять не сработало! - ахнул Филимон. - Ну я тебе сейчас...
Он забормотал новое заклинание. Гаврила недоуменно трубил хоботом.
Я ничего не понимал и вмешиваться не спешил. Во-первых, трогать рассвирепевшего беса
не рекомендуется никому; во-вторых, если не сработали два простейших заклинания подряд, то
шансов на то, что не сработает и третье, как бы кому ни хотелось, практически не было...
Филимон, обезумев от ярости, бомбардировал Гаврилу новыми и новыми заклинаниями.
Небо над полянкой заволокло сиреневыми тучами; воздух, пропитанный магической энергией,
потрескивал крохотными белыми искорками.
Бах! - Хобот, исчез с лица Гаврилы, зато дуб, на котором он сидел, вдруг буйно расцвел
оранжевыми гладиолусами.
Бах! - Гладиолусы осыпались на землю, уступив место виноградной лозе, обильно
плодоносящей почему-то гигантскими арбузами.
Бах! - Лоза, вспыхнув, мгновенно истлела; арбузы взорвались красными гранатами -
все, кроме одного, который превратился в лысую человеческую голову.
- Мама! - крикнула голова, распухая в полосатый резиновый мяч.
Бах! - Пошел снег вперемешку с дождем и крупинками конфетти.
Бах! - Сам Филимон покрылся вдруг перьями, и вместо проклятий из его рта раздалось
гортанное карканье.
Гаврила поначалу визжал от страха, но, увидев, что ничего ужасного ему явно не грозит,
принялся откровенно веселиться, тыча пальцем в преобразившегося беса. Я же - хотя мне всё
уже было ясно - решил ради эксперимента попробовать какое-нибудь простенькое
заклинание... Ну, к примеру, разжечь костер.
Как Филимон раньше, дунул на уголья кострища. Ничего не произошло. Только где-то
далеко в небе ухнуло что-то и затрещало.
Филимон оглянулся на меня, тоскливо каркнул и обессиленно опустился на землю.
- Адик! - позвал Гаврила. - Как ты думаешь, мне уже можно спускаться? Ты-то на
меня не сердишься? Я ведь как лучше хотел, правда!
Я оглянулся. Неподалеку валялась толстая суковатая ветка, которую очень удобно будет
использовать как дубину. Хорошая получится дубина, увесистая... Я бес незлобивый, на куски
Гаврилу разрывать не стану, но поучить его, вложить, так сказать, мозги через одно место
просто нужно! Надо же такое придумать - прыснуть святой водички в зелье!.. Как я теперь
вернусь из этого временно-пространственного периода обратно? Единственный бес, который
может отправить меня, лишен теперь своей магической силы: дым костра, отравленного святой
водой, перемешал в наших мозгах - моих и Филимона - извилины, ответственные за
осуществление заклинаний. Это точно!.. А сам Гаврила помешался форменным образом на
любви к Оксане и уж конечно не пожелает отпустить меня, прежде чем я не решу его
проблему...
- Спускайся! - ласково предложил я. - Конечно, спускайся...
Филимон сначала протестующее каркнул, но, заметив, что я тянусь к дубине, замолчал.
Однако и от взгляда Гаврилы мои намерения не ускользнули.
- Адик! - встревожился он. - Ты это... не дури... Я ведь святую воду не Всю
израсходовал... Если что, могу и плескануть! Вряд ли тебе это понравится!
Мне это вполне определенно не понравится... Как, впрочем, и Филимону - заслышав о
святой воде, он зашипел и стал отползать подальше к краю полянки.
- Спускаюсь! - заявил Гаврила. - Если что - склянка у меня наготове!
И чем я мог ему возразить?! Вот так моя миролюбивая натура и загнала меня самого в
угол! Был бы потверже, никогда не допустил бы, чтобы обыкновенный человек, детина
неразумный, фактически захватил меня в рабство! Без его помощи как перенестись домой?
Пусть и плохо там, а всё же родина...
Зажав склянку в зубах, Гаврила сполз вниз по стволу и стал на ноги.
- Бу-бу... - сказал, он не вынимая емкости изо рта.
Признаться, не смог совладать с искушением. А как же? Господин Крылов Иван
Андреевич народиться не успел, следовательно, в этом временно-пространственном периоде
историю о сыре, глупой птице и чертовски хитрой лисе никто еще не знает...
- Что-что? - переспросил я.
- Привет, - повторил детина, роняя склянку на траву.
С душераздирающим воем Филимон кинулся вперед. Я подхватил дубину, сделал шаг по
направлению к Гавриле и... остановился. Ровно секунду во мне боролись две стихии: бесовская
натура жаждала мести и крови, а мягкость моя будто шептала: "Да ладно тебе! Ему сейчас и от
Филимона порядочно достанется..."
После секундного колебания я всё-таки решил - пара лишних синяков такому верзиле не
повредит! - но всё уже было кончено.
Филимон, хоть и старался изо всех сил, не успел доскакать до Гаврилы сантиметров
примерно двадцать. Отрок с удивительным для его габаритов проворством сиганул в сторону,
не забыв схватить и метнуть в противника склянку со святой водой.
Склянка разбилась о правый рог беса. Мгновенно окутавшись черным дымом,
обожженный с головы до ног Филимон истошно завизжал и, теряя по дороге перья, ринулся
прочь...
Клянусь лавой преисподней, меня чуть не стошнило! Первый раз видел святую воду в
действии - раньше лишь много раз слышал страшные рассказы об этом чудовищном
препарате... Говорят, бес, получивший порцию такой "водички", долгое время валяется в
горячечном бреду, ничего не соображает, связно изъясняться может дня через три, а ходить -
через неделю, и то - только под себя... В особо тяжелых случаях и летальный исход не
исключен - достаточно вспомнить того же несчастного Франциска...
- Он первый начал! - крикнул Гаврила, пятясь от меня с поднятой дубиной в руках. -
Я же защищался!
"С другой стороны, - подумал я, - заклятие, которое Филимон сам на себя наложил,
теперь снимется само собой..."
И правда - в ту же минуту откуда-то из лесной чащи донеслось протяжное:
- Ка-а-ар! Поймаю - убью!!! Начальству пожалуюсь! Флинта натравлю!
Оклемался, значит, Филимон, язык обрел. Гаврила стукнулся спиной о ствол дуба. Дальше
пятиться ему было некуда.
- Ну? - осведомился я, поигрывая дубиной. - Что делать будем дальше?
Сын воеводы ничего на это не ответил. Не отрываясь, он смотрел на корягу в моих руках.
- Ежели ты меня, батюшка, убьешь, - проговорил он, - то я тебя назад отправить не
смогу...
Дотумкал, сукин сын!.. Наши разговоры с Филимоном, наверное, подслушал... Может,
именно поэтому и распоясался... Беса святой водой окатил! Меня сейчас шантажирует!.. Хитер,
гад! А с виду такой себе простоватый...
- Убивать тебя и не собираюсь, - сообщил я.
- А что собираешься? - обеспокоился Гаврила.
- Поучить маленько. Как вот папаша твой давеча... Снимай штаны!
Детина поджал губы. Затем повернулся и рывком сдернул с себя портки, приняв
соответствующую позу.
- Бей! - прогудел он. - Всё, что хочешь, делай - только помоги Оксану заполучить!
Я ударил один раз по массивной заднице. Просто так, для интереса: думал, что Гаврила
немедленно заверещит и, путаясь в портках, кинется спасаться в чащу, громогласно прося
прощения... Ничуть не бывало! Он лишь застонал через прикушенную губу, и я, конечно,
опустил дубинку. Ну не изверг!.. Не могу просто так человека мордовать (хотя для этого
способа наказания слово "мордовать" не очень-то подходит!). Вот Филимон - тот
воспользовался бы ситуацией, ух как бы воспользовался!..
- Ладно, - сказал я, - одевайся... Хватит с тебя. Пойдем отсюда... Но запомни на
будущее - больше никакой самодеятельности! Во всём слушайся меня, и только меня! Если
еще что-нибудь подобное выкинешь, завоевывать Оксану будешь сам. Понятно?
- Ферштейн! - расцвел Гаврила.
Он быстро натянул портки и, завязывая поддерживающий шнурок, поинтересовался:
- А что дальше делать-то будем? Куда пойдем? Что делать? Ясно что: Оксану
приваживать! По возможности, сторонясь опасного богатыря Георгия. Для меня это -
единственный выход из данного временно-пространственного периода. Потерявший
магическую силу Филимон вряд ли сможет теперь чем-то помочь - в смысле отправки в
родную контору...
Куда пойдем - вот это действительно вопрос! К Заманихе возвращаться не стоит: вряд ли
она простит Гавриле предательский плевок, лишивший ее чувств. Да и меня она, кажется, не
очень жалует... На людях нам показываться опасно... Где бы найти такое место- спокойное и
безлюдное? Чтобы еще и комфорт присутствовал - хотя бы относительный... Устал я, надо бы
силы восстановить для дальнейшей деятельности.
Ага, придумал!
- Веди к мельнику! - скомандовал я.
- К Феде? - удивился Гаврила. - А зачем?
- Отдохнем у него, - пояснил я. - С мыслями и с силами соберемся... Или ты к
Заманихе хочешь?
Воеводин сын отрицательно помотал головой.
- Или к папаше своему за очередной порцией отцовской любви?
- Не-эт.
- Ну так веди!
- Это... - заколебался Гаврила. - У него же...
- Р-разговорчики! - отрезал я. - Место там тихое, безлюдное и безопасное... Где еще,
как не у мельника, живущего по традиции на отшибе и пользующегося у местного населения
дурной славой, отдохнуть можно?.. Делай, что говорю, и точка!
- Как скажешь... - вздохнул Гаврила и зашагал через полянку.
- ...Выходи, гад! - орали опричники, суетясь вокруг мельницы. - Выходи, не то дверь
сломаем!
- А ты утверждал, что место здесь тихое, безлюдное и безопасное! - сказал я.
- Это не я говорил, а ты! - обиделся Гаврила. - Я, между прочим, пытался
отсоветовать, но ты меня и слушать не хотел!
- После всего, что ты натворил, уж лучше не огрызайся! - парировал я.
Парировать-то парировал, и что с того? Здесь, в глуши, на лесной опушке, у мельницы,
склонившейся к небыстрой речке, казалось бы, вообще никого не должно было быть. Ан, нет -
опричники, изображая из себя донкихотов, штурмуют дверь мельницы, орут и размахивают
саблями!.. И нам с Гаврилой остается только прятаться в тени деревьев...
- Здесь, конечно, тихо всегда... - проговорил еще воеводин сын. - Но ежели в округе
волнение, а виновных найти сложно, опричники сюда и тянутся... Мельника наказывают.
- За что? - удивился я.
- Как за что? - в свою очередь удивился Гаврила. - Мельник же! Если мельник,
значит, с нечистой силой знается! Испокон веку так... Вот я - нашумел у вдовы и смылся.
Опричникам меня не достать, да и батюшка мой наверняка сунул им сколько-нибудь, чтобы не
очень искали. А наказать-то кого-нибудь примерно надо! Федю и накажут.
- Здорово, - покрутил я головой. - Прикольные у вас обычаи. Один на всех козел
отпущения...
- Он, кстати, точно козел! - оживился Гаврила. - Мужики зерно привезут на помол, а
он сверх меры себе отсыплет и так отговаривается, что ничем его не проймешь! Говорят, не
только с нечистой силой знается, а еще и с разбойниками, лихими людьми. Они награбленное
добро ему везут, а он скупает... И еще говорят... - понизив голос, детина приблизил свои
губы к моему уху, - ...что к нему церковные воры заходят! Которые церкви святые
обворовывают! Вот уж сволочи - почище бесов! Извини, Адик... Нехристи, отступники!
- И что же ему будет? - поинтересовался я. - За твои подвиги жизнью расплатится?
- Федя-то? Не-э-эт! Что же, по-твоему, после каждого безобразия нового мельника
заводить? Накладно!.. Плетей с полсотни влепят ему и отпустят. До следующего раза.
- Понятно, - сказал я.
- Открывай, гадина! - бесились опричники, колотя ногами, кулаками, рукоятями сабель
в закрытую дверь. - Открывай, знаем, что ты здесь!
Надо было решать, что делать... Разогнать опричников к едрене фене, освободить
мельника и отдыхать, набираться сил? Не выйдет: опричники подкрепление подтянут и снова за
свое примутся... Разве напугать их посильнее?
- Ломаем дверь! - объявил кто-то из нападавших.
Удары зазвучали громче.
- Выручать надо Федю, - прошептал Гаврила.
- Надо... Впрочем, зачем? Его утащат, и мельница на какое-то время поступит в наше
полное распоряжение: отдыхай не хочу!
- Дак это... - замялся Гаврила. - Без мельника на мельнице лучше не показываться...
Мельница - нехорошее место. Нечистая сила...
Я хмыкнул.
- Разбойники, лихие люди захаживают, - продолжил детина. - И вообще... Спокойнее
будет с Федей договориться. Мы ведь не первый раз его спасаем...
- Второй, - припомнил я. - А если быть точным, то третий. Первый раз и правда я
Федю многострадального спас, а второй - ты постарался. Устроил у двора вдовы сумятицу,
благодаря которой мельник и улизнул... Ладно, посмотрим, что сделать можно.
Применить, что ли, обычный прием - "призвание фантома"? Дуну, плюну, и возникнет в
воздухе над головами супостатов страшенная рожа с полуметровыми клыками!.. На людей из
века, скажем, двадцатого или двадцать первого такая не подействует, а товарищи из
Средневековья и примыкающих эпох при виде фантома бегут, не оглядываясь, сколько хватает
сил и дыхания.
Так я и поступил. Не предупреждая ни о чем Гаврилу, дунул, плюнул, прошептал
заклинание...
- Гляди! - воскликнул отрок. - Вот так чудище!
- Стражи чистилища! - выругался я. - Забыл ведь совсем, что по твоей воле магией
теперь не вполне владею! Наколдую одно, а получается...
Огромный комар с фиолетовыми крылышками, появившийся у дверей мельницы, внес
легкую сумятицу в ряды опричников, и не более того. Добры молодцы немного поволновались,
но, разрубив исполинское насекомое надвое, затоптали останки ногами и продолжили штурм.
Я кусал губы. Только теперь осознал, как подгадил мне Гаврила! Колдовать нормально не
могу!.. Да, трудненько мне в дальнейшем придется. На примере Филимона, пытавшегося
угробить своей магией отрока, видно... Впору снова штаны с детины снимать и наказывать.
Уже в полную силу!.. Он еще и подзуживает:
- Ну чего сидим-то? Введи их во страх великий, как ты умеешь! Прикинься невидимым,
да и...
- Издеваешься? - вскинулся я. - Кто святой водой мой магический талант искорежил?
Прочитаю заклинание невидимости и, чего доброго, исчезну на веки веков!
- Ох ты... - сник Гаврила. - Я и забыл... Но ведь комара невиданного ты наколдовал?
Еще попробуй - вдруг получится...
- Теперь настолько всё через пень-колоду получаться будет, - сказал я, - что и
пробовать не стоит... Давай-ка ты включайся в дело: переплюй их всех отсюда, а оставшихся я
- так уж и быть - разгоню...
- Нет, - подумав, проговорил Гаврила. - По мастерству плевбы меня враз признают.
Лучше не высовываться. И так хоть носа не кажи на люди - то богатыри бьют, то опричники,
то родной батюшка...
- А мне что предлагаешь?
- Спробуй. Комар-то страшенный получился! Глядишь, и пострашнее чего-нибудь
сотворишь!
Я было поднял руку, чтобы влепить не в меру разговорившемуся отроку подзатыльник, но
остановился. В принципе рациональное зерно в его рассуждениях есть. Если б я вообще
лишился возможности колдовать - это одно. А небольшая путаница в заклинаниях не преграда
для смелого экспериментатора!
- Ладно, - сказал я.
- Вот и хорошо! - обрадовался Гаврила.
Лучше бы я не пробовал! Результат, как того и следовало ожидать, получился плачевный.
Гаврила, наблюдая за моими потугами, давился от смеха.
Колдовал я во всю силу. Образы ужасных монстров, роившиеся в моей голове, в
действительности принимали столь причудливые формы, что опричники даже на время
приостановили наступление, наблюдая всё разраставшуюся и разраставшуюся у мельницы
кунсткамеру.
Первой появилась жирная полосатая кошка, снабженная помимо лап и хвоста еще и
длинной золотистой гривой... Конечно, не саблезубый тигр, которого я подразумевал,
проговаривая заклинание, но довольно близко. По крайней мере не комар... Это вселило в меня
уверенность. Может быть, немного практических занятий - и кавардак с магией утихнет сам
собой, дальше всё войдет в норму?
С другими заклинаниями я не рисковал, продолжая вызывать саблезубого, и очень скоро
понял, что оправляться от пережитого потрясения мне придется еще долго!.. За кошкой
последовала синяя крыса на пружинистых длинных лапках, позволявших ей подпрыгивать
метра на три над землей, потом два червяка, крепко спаянных между собой хвостами (шипя
друг на друга, они безрезультатно пытались расползтись в разные стороны), потом таракан
размером с собаку, потом собака с тараканьими усиками, а потом я выдохся...
Опричники стали кружком, ощетинились саблями и пиками и вполголоса совещались.
Кажется, они решили, что всё происходящее - морок, наведенный паскудным
колдуном-мельником, значит, не стоит обращать ни на что внимания, продолжая честно
выполнять свое дело.
Тем более существа даже и не думали нападать на них! Синяя крыса огромными
прыжками носилась вокруг мельницы, подгоняемая оглушительным тараканьим лаем...
Червяки, так и не придя к консенсусу, зарылись в землю... Собака погналась было за кошкой,
но та протяжно замычала по-коровьи, и собака в ужасе взлетела на ближайшее дерево, где и
замерла, испуганно пошевеливая длинными, похожими на антенки, усиками.
- Всё, - сказал я, вытирая пот со лба. - Больше не буду... Сил нет...
- Ох, - только и ответил Гаврила, наблюдая за тем, как приободрившиеся опричники
вышибают дверь.
Еще несколько мощных ударов - и она слетела с петель. Двое опричников нырнули в
помещение и спустя минуту выволокли мельника. Тот почти не сопротивлялся, даже не
стараясь оправдываться, заливался горькими слезами и предлагал рубить ему выю сразу, чтобы
не длить муку.
У меня аж в глазах зарябило от его плача. Поплыло всё вокруг... Нет, не от плача,
наверное, а от бешеной усталости. Шутка сказать - работал, как лошадь, лишеньям
подвергался, от богатыря крестом между рогов получил, потом дышал отравленным святой
водой дымом, а потом еще и колдовать пробовал! Кто же столько вынесет?!
Вот и я свалился. Уронил голову на руки, успев лишь прохрипеть Гавриле:
- Вырубаюсь... Тащи меня в кровать... - Пугливый Гаврила, маячивший в
расплывавшихся кустиках, предложил:
- Может, здесь отдохнем? На природе, в тени деревьев?.. Страшновато на мельнице без
мельника...
- Отдыхай, где хочешь, - едва промямлил я. - А меня оттащи! Комфорт уважаю. Я не
доисторический ящер, чтоб на голой земле спать!..
И всё... Больше ничего не получилось у меня выговорить... Я стремительно засыпал,
ощущая сквозь сон, как тревожно вздыхавший детина волок меня к мельнице.
ГЛАВА 6
Одним из первых моих клиентов был американский писатель с фамилией настолько
заковыристой, что я никак не мог ее выговорить раньше, а уж сейчас и подавно. Писателем он
был хреновым, сочинял страшные рассказики для третьесортных бульварных журналов. (Я
между делом почитал немного и просто обалдел - таких он пародий на нас, бесов,
напридумывал, что и примеры приводить неловко!..)
В нашу контору обратился сей творец со сложным и запутанным дельцем. С юности
страдал он загадочным заболеванием: ложился, понимаете, вечером после ужина спать в
собственную постель, а просыпался поутру... Где только не просыпался: и в ботаническом саду
под розовым кустом, и в парке на лавочке, и в местном полицейском участке, на ветке дерева
пару раз, на факеле статуи Свободы, в зоопарке - рядом с дикими псами динго, в трейлере -
на брикетах мороженой скумбрии...
Понятно, что такое заболевание нормально жить и работать ему мешало. Какая
уважающая себя муза придет к человеку, от которого псиной разит или скумбрией?.. Да и
вообще, каждый день - ужин, кровать, бай-бай; а очнулся, глянул вокруг - мама дорогая, где
я?! Неприятно, что и говорить...
Ох и помучился я, избавляя писателя от его болячки! Чего только не пробовал!.. А
разрешилось всё просто. После того как я этого бумагомараку отправил на лечение в
наркологическую клинику, перестал он где попало просыпаться! Сама собой исчезла и
привычка ужинать пивом с виски!..
Ну это еще что! Вот один мой приятель (человек) африканский еврей Мбауман (посол
Нигерии в Германии, кстати) - взял за обыкновение ночевать в берлинском обезьяннике среди
горилл, макак и гамадрилов. Просто потому что скучал по родине и глуш
...Закладка в соц.сетях
