Жанр: Научная фантастика
Бес Адольф 1. Бес шума и пыли
...ыл волной обрушившийся песок.
- Поймают! - вякнул напоследок Гаврила и утробно заурчал, видимо комплектуя во рту
снаряд для первого выстрела. - Так просто не дамся! - невнятно добавил он.
Паутины здесь хватало. Поспешно, но осторожно я сорвал несколько ниточек, повернулся
лицом к барахтавшемуся в песке Гавриле и сдул паутинки с ладони, мысленно проговорив
необходимые слова. Потом метнулся в тень укрытия, пришлепнул пальцем рот Гаврилы и
шепотом приказал:
- Заткнись!
Он замолчал и без моего приказания, заметив, что окружающий мир начал ощутимо
меняться. Взметнувшийся и тут же стихший ветер мгновенно выдул из чудесного пейзажа
яркие краски, оставив лишь тусклые полутона. Звуки скукожились, как ветхие испуганные
листья осени на огне. Дробный топот лошадиных копыт превратился в далекий-далекий
перестук водяных капель. Речка замедлила свое движение, потом словно совсем остановилась,
застыв серым льдом.
- Батюшки-светы! - ахнул Гаврила, поднося сложенные щепотью пальцы ко лбу.
Я едва успел щелкнуть его по руке:
- Щас тебе перекрещусь, орясина! Хочешь, чтобы чары ослабли?
- Бесовское наваждение... - простонал клиент. - Как же это?..
- Вот так. Тренируемся помаленьку. Это тебе не в ворон плевать.
Перед нами замаячили темно-серые силуэты. Едва слышные голоса доносились до нас
словно сквозь толстенное ватное одеяло.
- Опричники, - шепотом определил Гаврила. - Нас ищут...
- Пускай поищут, - разрешил я, доставая сигареты. - Паутинка часа два нас надежно
прикрывать будет.
- Они нас не увидят, что ли?
- Нет. Если ты, конечно, резких движений делать не станешь.
- Не стану, - торопливо пообещал Гаврила. - А говорить можно?
- Можно, но тихо.
- Лепо-ота!.. - хрипло протянул воеводин сын. - Научишь меня?
- А кто только что возмущался - "бесовское наваждение"?! Сиди уж... Кстати, раз мы
здесь застряли, расскажи-ка о своей проблеме. Всё равно к Заманихе твоей не скоро попадем.
- А?
- Зачем, говорю, вызвал меня? - Гаврила вдруг потупился.
- Чего молчишь? Говори...
В паутинке только и остается, что говорить. По сторонам-то смотреть больно неинтересно
- одни серые разводы, как манная каша, по стеклу размазанная...
Вместо того чтобы объяснить суть своей просьбы, клиент залился розовой краской и
замычал что-то неразборчивое... Ну понятно с ним всё. Мог бы я и раньше догадаться. Какие у
этого увальня возможны еще проблемы, кроме любовных? Очень распространенный тип
заданий! Пожалуй, самый распространенный. Процентов шестьдесят, а то и семьдесят моих
клиентов - жертвы любовных страстей!.. Выполнять такие задания легче легкого; карьеру на
них делать - как домик из кубиков складывать. Ведь плата за любые бесовские услуги одна:
подписавший договор после окончания срока земного своего существования переходит под
покровительство нашего ведомства... Вот и приходится мотаться по планете то там, то сям -
готовить кадры... И не мне одному, конечно. Много нас. Имя нам, как известно, легион, а то и
больше. Не было бы на Земле любви - ад терзала бы адская безработица! Точно говорю - как
младший оперативный сотрудник отдела кадров!
- Амурные делишки? - выпустив первую струю табачного дыма, осведомился я.
- А?
- Красну девицу присмотрел, говорю?
- Присмотрел, - выдохнул Гаврила. - Ох девица... Уста сахарные, речи медовые...
- Ладно, ладно, - прервал я его. - Знаем. Глаза - рафинад, брови - фруктовая
помадка, уши - сливовый мармелад. Не человек, а кондитерская лавка!.. Ты мне конкретные
цели ставь. Хотя дай-ка сам догадаюсь... Ты ее желаешь, а она тебя нет?
- Желаю! А она - нет!
- И я должен ее охмурить. Правильно?
- Неправильно, - нахмурился Гаврила. - Охмурять не надо. Пусть она меня
по-настоящему полюбит, без всяких там... штучек... Тем более что один охмуряла у нее уже
есть.
- Соперник? Это здорово!
Честное слово, я обрадовался, что задание будет не таким рутинным и неинтересным, как
подумалось сначала.
- Соперник... - В горле моего клиента заклокотал зарождающийся плевок. - Ух, я бы
его!.. Только он воин опытный. И умные слова говорить умеет. И все его почитают. А я...
Оксана говорит - молод еще.
- И часто ты с ней общаешься, с Оксаной?
- Один раз у колодца подкараулил. Из дома браслет червонного золота стащил, который
от матери остался. Грех на душу взял... Сердце Оксане раскрыл, а она посмеялась. И отец
потом уши надрал...
- За браслет?
- Ага. И за колодец.
- А с колодцем-то что случилось?
- Плюнул с досады... - вздохнул Гаврила. - Откуда я знал, что он завалится? Всё
Колуново теперь в соседнее село за водой ходит.
- Понятно, - сказал я. - Теперь хотя бы прояснилось, в каком именно веке родилась
известная русская пословица.
- Какая? - поинтересовался Гаврила.
- Не важно. Давай с твоим делом сначала разберемся. Итак, Оксана... Откуда она и кто
вообще такая? Только не заводи про сахарные уста, а по делу говори.
- Оксана - девица, - сообщил Гаврила. - Дочка сестры вдовицы Параши.
- Параша... извини за выражение, кто такая?
- Купец Силантий был тут у нас... О позапрошлом годе лихоманка его в могилу свела.
Вдовица его осталась. Живет в имении... За деревенькой, за буграми, потом через овраг идти...
Недалеко... У Параши сестрица в Москве померла. Перед смертью прислала сиротку Оксану к
единственной родне на приживание.
- Ясно... Теперь о сопернике.
- Ну что о нем сказывать? Если б ты, Адик, немного пожил в здешних местах - хоть
один денек, - сам бы всё узнал. Георгий - богатырь, каких земля русская еще не видывала.
Не так давно вернулся отдыхать после подвигов ратных. Басурман в восточных степях бил.
Самого Ахмета Медного Лба пленил.
- Что еще за Ахмет?
- Известный воин басурманский! Георгий давно за ним гонялся. Победил даже как-то
раз, голову ему разбил шестопером. Думал - конец пришел душегубу. Ан нет. Басурманские
колдуны Ахмету взамен разбитой кости вставили медную заплату, и начал Ахмет почище
прежнего бедокурить. Города в одиночку брал - во как! Разбежится, медным лбом ухнет в
ворота - те в щепки! Никакого тарана не надо! А дальше ужо просто... Но богатырю
удалось-таки сего Ахметку стреножить. Хотя и с трудом. Раны Георгий получил кровавые.
- Надо думать, от ран кровавых он довольно скоро оклемался, если за девицами уже
бегать начал... И как далеко их отношения зашли? Я имею в виду Оксану с Георгием?
- Отношения-то... Видел я их вместе два раза или три. Георгий в гости ко вдовице
повадился. А уж там-то... Известно, что творится.
- Хочешь сказать, что девица Оксана, возможно, уже вовсе не девица? - спросил я и
сразу об этом пожалел: Гаврила взревел так, что паутина, колыхнувшись, едва не слетела в
реку. Опричники, всё еще копошившиеся на берегу, встревожились - это прекрасно было
видно через изрядно поредевшие паутинные нити... Адовы пылающие глубины! Нас ведь
сейчас обнаружат!
Одной рукой зажимая Гавриле рот, другой придерживая рвущуюся в бой дубину, я
шептал защитные заговоры, которые явно никакого эффекта не имели, - все мои силы и всё
мое внимание уходило на то, чтобы хоть как-то нейтрализовать последствия идиотского своего
высказывания!..
Гаврила мало-помалу успокоился. Я встряхнул онемевшими руками и, отдуваясь,
запоздало попросил извинения.
- Нечисть болотная! - услышал в ответ. - Вот перекрещу тебя - будешь знать!
- Погрози, погрози... Я-то в любой момент могу улетучиться - в экстренных случаях
это инструкцией не запрещено. Пока договор не подписан, имею полное право!
- Бесовское отродье!
- Замяли, ладно тебе! Между прочим, ругайся, но меру знай. Я же твоих родителей не
трогал!
- Про Оксану и думать плохо не смей!
- Не смею, не смею... Смотри - опричники уже собираются. Молись, что вопля твоего
не услышали. То есть не сейчас. Потом как-нибудь помолишься... А хотелось бы знать: куда
они намылились? Вроде бы прискакали из деревни, а направляются совсем в другую сторону?
Опричники и правда, вскочив на своих вороных, торопливо потрусили по броду к лесу,
темневшему на противоположном берегу.
- К Заманихе, куда еще? - буркнул Гаврила. - На берегу они нас не нашли, под
водой... и искать незачем.
- Решили, что мы успели-таки до леса добежать?
- Решили... Кроме как к Заманихе нам податься некуда... Батюшка меня дома теперь
ждет. Как портки спустит, да как... Прощение у него год вымаливать буду!.. А вот с
опричниками не так всё просто. Они же меня с тобой вместе видели, а ты с Еропкой повздорил.
Опричники обид не прощают, друг за друга стоят, потому что иначе им - смерть. Бояре да
народ больно много зла на них накопили.
- Другими словами, - подытожил я, - к Заманихе нам путь заказан... Других ведьм, на
постой путников пускающих, в округе нету?
- Других извели, - сообщил Гаврила. - Куделиху утопили, Поганиху сожгли, а
Паскудиху диким зверям скормили.
- Сволочи! - возмутился я. - Ну и нравы у вас, дорогой товарищ! Если так дальше
пойдет, в вашем временно-пространственном периоде ни одного оператора-консультанта не
останется! Как же вы, несчастные, будете бесов вызывать? И ведь до Заманихи доберутся!
- Не доберутся, - успокоил меня Гаврила. - Как по тропинке лесной пойдут, так
выбредут на лужайку заколдованную и дальше пройти не смогут... Заманиха - бабка хитрая. К
ней только знающий человек тайными тропками попасть может.
- Ну, успокоил ты меня. Ладно, пока всё относительно неплохо...
Договорить я не успел. Сколько раз замечал: как только вслух выразишь уверенность в
том, что всё относительно неплохо, - моментально случается какая-нибудь неожиданность!
Невесть откуда взявшийся опричник, придерживая саблю на поясе, присел на корточки
прямо передо мной, умелыми пассами убрал заговоренную мною паутину и, прищурившись,
проговорил:
- Здравия вам, души грешные...
ГЛАВА 2
Признаться, перехватить Гаврилу, сына воеводы Ивана, я не успел. И это с моей-то
реакцией, не уступающей реакции самого античного Ахилла, который, как известно, копья и
стрелы на лету ловил!
Прежде чем я успел что-либо сообразить, увалень, прямо из положения "сидя" скакнув
вперед, гвозданул беспечно улыбавшегося опричника чудовищной своей дубиной по голове.
Удар сорвал с опричника черную шапку, а самого его отбросил на середину брода. Издав
победный клич (в крике отрока явственно, впрочем, можно было разобрать древнейшее
многофункциональное матерное ругательство), Гаврила ринулся к поверженному противнику.
А опричник неожиданно легко вскочил на ноги, выхватил саблю, коей и успел
блокировать второй удар дубины. Гаврила замахнулся в третий раз, но опричник,
извернувшись, нанес ему в цистерноподобное брюхо сокрушительный удар ногой. Удар
получился ничего себе - нечто среднее между "маваши" из арсенала контактного карате и
приемом, которым строптивые кобылы с помощью мощных копыт отгоняют чересчур
назойливых жеребцов. Гаврила вылетел из воды на берег и чугунной чушкой тяжко обрушился
на песок. За ним молниеносным зигзагом свистнула сабля.
- Хорек вонючий! - выдохнул воеводин сын, прикрываясь дубиной.
Сабля, взвизгнув, расщепила дубину почти пополам и обломилась у самого навершия. Оба
оружия превратились в ненужный хлам.
Я сразу раздумал ввязываться в драку, смотрел, что будет дальше. Безоружная
рукопашная схватка, знаете ли, самый увлекательный и зрелищный номер в любом военном
представлении.
А дальше было вот что. Опричник, деловито засучивая рукава, надвигался на
поднимавшегося с песка Гаврилу. Наверное, супостат решил, что исход боя сомнений ни у кого
не вызывает, поэтому шел вразвалочку, никуда не торопясь.
Зря он так, конечно... Недооценить противника - всё равно что проиграть!.. С другой
стороны, откуда ему было знать о том, что здоровенный увалень хоть ни уха ни рыла не
понимает в карате, зато владеет древним боевым мастерством убойной плевбы?
Гаврила перекатился на спину, локтями уперся в песок, набрал в грудь побольше воздуха
и плюнул. Опричника, будто на водных лыжах, отнесло по поверхности реки к
противоположному берегу.
- Попался! - тут же приняв вертикальное положение, крикнул Гаврила.
Конечно, я обо всем уже догадался, хотел предупредить отрока, но... Да, виноват,
слишком зрелищем увлекся - очень уж здорово месились добры молодцы! Куда там боям без
правил в "восьмиугольнике"...
Потрясая кулачищами, Гаврила скакал через брод. Примерно на середине реки он вдруг
остановился, опустил руки и - словно потеряв вес - медленно и неуклюже поднялся метра на
три над водой. Я видел, как опричник по ту сторону реки развел в стороны поднятые руки и
принялся совершать в воздухе круговые движения растопыренными пятернями, будто делая
кому-то невидимому массаж.
Тяжелое Гаврилино тело, повторяя траекторию движения рук опричника, несколько раз
повернулось вокруг собственной оси.
- Батюшки! - взвизгнул Гаврила.
Опричник несколько увеличил амплитуду движений, а потом и вовсе замахал руками, как
ветряная мельница крыльями.
Гаврила, превратившийся в подобие пропеллера, невнятно, но пронзительно просил
пощады. Опричник последний раз взмахнул руками - будто встряхивал мокрое белье. Гаврила,
вращаясь, как бумеранг, поднялся еще метра на два в воздух, откуда по идеальной дуге
спланировал к моим ногам. Я даже отпрыгнул, чтобы не очень засыпало песком.
- Батюшки... - жалобно пискнул Гаврила, глянув мне прямо в лицо, и закрыл глаза.
- А будет знать, как без предупреждения нападать! - проговорил, выходя на берег,
Филимон, мокрый с кончиков рогов до самых копыт, надежно упрятанных в черные сапоги. -
Шапку мою измял, саблю сломал... Где ты такого откопал-то, Адик?
- Не я его, а он меня, - ответил я, отвечая на рукопожатие. - А насчет сабли, здесь
недалеко, на опушке, сразу две валяются - совершенно бесхозные.
Филимон ощупал голову. Прямо между рогов в ворохе серых жестких волос угадывалась
большущая шишка.
- Башка теперь дня три трещать будет, - сообщил Филимон. - Надо же, какая
дубинища... Как свая железобетонная!.. Нет, как с такими работать, скажи, Адик, а? Ведь
убьют прямо на задании! Не успеешь и командировку закрыть!.. Покурим?
Мы присели рядом на бережку, причем Филимон - явно злорадствуя - использовал
бесчувственное тело моего клиента в качестве скамейки.
- Мальборо... - завистливо проговорил он. - А я вот второй месяц махорку
самодельную шмаляю... Возьму у тебя еще парочку, ладно?
Он вытащил три сигареты, одну сунул в рот, две - за пазуху. Усмехнувшись,
подмигнул...
Нравится мне этот бес! Не только потому, что коллега, и не только потому, что мы с ним
сколько уже лет одним делом занимаемся. Просто веселый он парень, веселый всегда -
несмотря ни на какие заподлянки, в которые по роду службы постоянно втюхивается!..
Вот видели ли вы когда-нибудь человека (извините, беса), который стоял бы по уши в
самом натуральном дерьме и при этом рассказывал анекдоты?.. А я видел! Стажером тогда еще
был, на подстраховке работал, а Филимон уже трудился в полную силу... Думаете, Геракл
лично Авгиевы конюшни чистил? Геракл, хоть и древний грек, вовсе не дурак был. Гидре шею
намылить или там немейскому льву морду набить - с этим всякий справится, если
постарается, конечно, а вот лопатой фекалии ковырять... Сказку про реку, пущенную в
конюшню, много позже придумали - на что, кстати, Филимон, которому без всяких
остроумных инженерских штучек пришлось отработать вручную, нисколько не обиделся. Он,
может быть, и рад бы был отмазаться от той грязной работы, поручив ее бесу уровнем пониже,
но Артур Эдуардович Флинт - злобный начальник оперативного отдела, бес, что называется,
старой закалки - как раз находился на дежурстве, и подобных вольностей никто себе
позволить не мог... Между прочим, Флинта после того дела повысили в звании, дали капитана,
а Филимону только похвальная грамота и досталась...
- Ты как здесь? - спросил я Филимона.
- Да крендель один, - с удовольствием затягиваясь, проговорил Филимон, - в
опричники идти не хотел. Вот я за него и барабаню почти полгода. Долго еще... Опричнина -
это тебе не Российские Вооруженные силы. На всю жизнь берут! Ну человеческую,
естественно... Мне, кстати, нравится здесь. Вольно! Что хочу, то и делаю. Пью, гуляю, девок
щупаю. Антураж к тому же, сам понимаешь, подходящий - черепа, то-сё... Как в СС в сорок
третьем, где я три месяца торчал... Правда, в баню с мужиками не сходишь, вот загвоздка!..
Меня здесь ценят. Я им систему наказаний усовершенствовал. Раньше как заживо в кипятке
варили? Кинут в котел, где вода уже бурлит, человек бульк - и всё, и готов. Не успевали
ребята потешиться!.. А я предложил в холодную воду ослушника погружать и подогревать
котел понемногу. И он лишние полчаса поживет, и ребята подольше посмеются.
Я поморщился. Филимон посмотрел на меня с сожалением, вздохнул и сменил тему:
- Ну а ты как?
Я кивнул на неподвижного Гаврилу.
- Любовь? - определил опытный Филимон.
- Она самая.
- А-а... Местный парнишка. Я его пару раз видел в округе. Что вы с ребятами-то не
поделили? Они на вас целую армию собрали.
Я коротко рассказал, добавив в конце:
- Недоразумение, короче говоря, вышло.
- Недоразумение, - кивнул Филимон. - Только расхлебывать очень хлопотно. Ладно, я
тебе по старой дружбе попробую помочь. Ну чтобы ребята от тебя отстали. Мозги им немного
попудрю. Сам ведь понимаю: какая работа, когда за тобой пятьдесят верзил с саблями
гоняются? Так что не дрейфь! Добывай зазнобу для этого красавчика. Как освободишься,
нашим привет передавай... Сложное хоть дело-то?
Я пожал плечами:
- Обычное. Он, она и соперник.
- Ну бывай... А паутинку твою я сразу не заметил. Когда увидел тебя, с этим бегемотом
в обнимку под обрывом сидящего, так ребят сразу подальше и отправил, а сам остался
потолковать. Ромео твой - борзый, хотя и молодой. Где он так плеваться-то научился?
- Это у него семейное.
Филимон коротко хохотнул, затоптал окурок, поднялся, натянул на голову шапку.
- Пойду я. А то ребята уже подкрепление собирают, наверное. Будь поосторожнее, Адик.
Если что, обращайся ко мне, помогу... У Заманихи остановился?
- Ну да.
- Хорошая бабка. Надежная. Наш человек. Только немного того... С тараканами в
голове.
- В смысле? - удивился я.
Филимон не стал объяснять. Оглушительно, по-бесовски, свистнул, удовлетворенно
кивнул, когда сверху донеслось конское ржание, взлетел на обрыв и скрылся.* * *Надо было
спешить. Чего доброго, опричники вернутся из лесу несолоно хлебавши - та еще встреча
выйти может!.. Дожидаться, пока Гаврила очнется сам, я не стал. Набрал полную бейсболку
речной воды, плеснул ему на лицо. Сын воеводы Ивана открыл глаза и первым делом спросил:
- А где... этот?
- Ушел, - ответил я. - Убежал то есть. Здорово ты его отделал!
- Отделал... - повторил Гаврила дрожащим голосом, в котором в равной степени были
смешаны недоверие, тоскливый испуг и радость по поводу того, что кошмар наконец
закончился.
- Отделал-то отделал, но дружки его могут с минуты на минуту вернуться, - поторопил
я. - Так что вставай и веди к Заманихе.
Гаврила поднялся, тряхнул круглой головой, пнул ногой изувеченную дубину с
застрявшим в ней обломком сабли, вздохнул и, покачиваясь, направился к броду.
- Минутку! - остановил я его. - Давай сначала договор подпишем, а потом уже всё
остальное...
Да уж, предварительная работа с клиентом у меня слишком долгая получилась: две драки,
покушение на убийство, скачка по полю, обморок, даже один труп! А к конкретной работе я
пока так и не приступил...
- Я его убил? - удивился Гаврила.
- Не его - ворону.
- А-а... Ну где подписываться?
Я щелкнул пальцами, и в руках моих появился должным образом обработанный кусок
березовой коры - береста.
- Суть задания, - проговорил я и, пропустив стандартную трепотню вроде:
"Оперативный сотрудник отдела кадров бес Адольф, с одной стороны, Гаврила, Иванов сын, -
с другой..." - зачитал: - "Невзирая на поползновения богатыря Георгия заставить любимую
девицу отрока Гаврилы Оксану воспылать искренними чувствами к вышеозначенному
отроку..." Коротко и ясно! Распишись в том, что с оплатой согласен, и можно приступать к
выполнению задания.
- Чем расписываться? - дрогнувшим голосом спросил Гаврила.
- Чем-чем... Не знаешь, что ли?
Тяжело вздохнув, мой клиент подобрал обломок сабли, зажмурившись, легонько чиркнул
по указательному пальцу на правой руке. Я протянул ему бересту. Гаврила старательно вывел
внизу жирный красный крест, очень похожий на тот, который обычно рисуют на бортах машин
скорой медицинской помощи.
- Грамоте не разумею, - пояснил Гаврила.
- Ну и ладно. Теперь отправим документ в контору.
Я дважды щелкнул пальцами. "Клик-клик" поплыло над рекой в сторону леса, откуда
издевательски откликнулся филин.
Гаврила вздрогнул и схватился за грудь, точно удостоверяясь, что душа его пока не
отлетела от тела.
- Не пугайся, - успокоил я. - Сообщение не прошло. Зоны покрытия не хватает.
Правильно, уничтожили всех операторов-консультантов - как же связь бесперебойно работать
будет?.. Сейчас еще раз попробую.
Четырежды на берегу раздавалось звонкое кликанье, дважды ухал филин. Пальцы у меня
уже начали деревенеть, когда в ответ на очередное "клик-клик" из лесу протяжно завыл волк.
Береста вырвалась из моих рук, занявшись синим пламенем, как ракета взлетела вверх и
пропала.
- Готово! - обрадовался я. - Договор в конторе, можно приступать!.. Показывай свою
тайную тропу к Заманихе.
- Пошли, - вздохнул Гаврила, всё еще держась обеими руками за грудь.
- Пошли, - согласился я. И мы пошли...
Никакой тайной тропинки я не заметил. То есть вообще не увидел даже подобия
тропинки. Гаврила уверенно шел вперед, петляя между древесных стволов. Время от времени
он наклонялся и, бормоча что-то, водил пальцем по покрытой сырой травой земле. Потом
поднимал голову и авторитетно изрекал:
- Направо!.. - Или:
- Налево!..
Так и шли. К полудню, когда мои копыта ломило от усталости, за очередным буреломом
показался бревенчатый домик, рискованно покачивавшийся на двух примерно
полутораметровых опорах - замшелых балках, кажется, деревянных.
"Интересно, - подумал я, - а если ветер подует?.. Хотя откуда в лесной чаще ветер?.."
- Вот и пришли, - сообщил Гаврила, показывая на домик.
Я немного подождал (почему-то подумалось, что спутник сейчас отвесит поклон и
по-былинному проговорит: "Избушка, избушка, повернись к лесу передом, а ко мне задом..."),
но ничего не дождался.
Да и какой смысл в том, чтобы избушка к нам задом поворачивалась? Дверь-то
располагалась прямо перед нами, хоть и на высоте. Я постучался, слегка подпрыгнув. Дверь,
душераздирающе скрипнув, отворилась. Жутковатая старушечья морда выглянула наружу,
открылся рот, в котором блеснул обломанный желтый клык, и мы услышали:
- Чую-чую, гости дорогие ко мне пожаловали. Проходите, будьте добреньки.
Спросить - каким же это образом мы без вспомогательных средств взберемся в дверной
проем? - я не успел. С порога, словно трап, свесилась тряпичная лестница. Старуха отворила
дверь пошире. Я вскарабкался, отряхнулся, строго (как и полагается старшему по чину) глянул
на хозяйку, рассыпавшуюся в угодливых поклонах.
- Заманиха ты будешь?
- Я буду, батюшка, - подтвердила бабка, - проходите, дорогие гости, присаживайтесь.
Присесть можно было только на длинную низкую лавку, тянувшуюся вдоль одной из стен.
Противоположную стену целиком загородила большая печка, в которой разом можно было
зажарить не одного Иванушку. В центре единственной комнаты стоял колченогий стол. С
потолка свисали травяные пучки вперемежку с засушенными рептилиями, похожими на
зеленые тряпочки. На столе, между прочим, приветливо дымился прикрытый рогожкой
чугунок.
Бабка Заманиха, скромно скаля клык, перебирая коричневыми узловатыми пальчиками
кокетливый пурпурно-зеленый передник, тихо стояла в уголку, всем своим видом выражая:
мол, не обессудьте, гости дорогие, чем богаты, тем и рады; ждали, ждали вас, прибирались не
один час, извольте не серчать...
Я серчать и не думал и в этом временно-пространственном периоде надолго
задерживаться не собирался. Был бы только относительно безопасный уголок, где можно
переночевать пару раз, - и всё. Большего не надо.
- Да! - вспомнил я. - По инструкции полагается проверить личность
оператора-консультанта.
- Чего ж меня проверять? - обиделась бабка. - Заманиха я и есть. Меня тут все знают.
- Положено!
Вздохнув, Заманиха полезла за пазуху и вытащила на свет клочок пергамента. Приняв в
руки удостоверение, я мельком просмотрел его - всё правильно: "Предъявитель сего
является..."
- Эй! Адик! - позвали снаружи.
Я выглянул. Гаврила переминался с ноги на ногу, с сомнением поглядывая на хлипкую
тряпичную лестницу.
- А я как же? - осведомился он.
- А тебе-то чего сюда лезть, детина? - довольно громко проскрипела старушка из
своего угла. - Тебе не место здесь... Тем более ты и не поместишься.
- В самом деле, - обратился я к Гавриле, - иди-ка ты домой. Договор мы подписали, я
за работу принялся. Как выполню, так тебя оповещу.
Гаврила вздохнул, потоптался еще и жалобно так проговорил:
- Куда ж я пойду? Батюшка меня выдерет так, что жив не буду, да и опричники...
Можно я с тобой пока останусь? Батюшка хоть и горячий, но отходчивый, добрый. Через
день-два от гнева отойдет. Да и с погаными опричниками, может быть, что-нибудь придумаем.
Я им в крайнем случае откуп дам большой... Потом, когда всё немного успокоится.
Я задумался. И в самом деле, отпускать сейчас клиента опасно. Погубят его - и вся
предварительная работа насмарку!
- Ну оставайся, - разрешил я.
- Можно?! - обрадовался Гаврила. - Ну спасибо, дай бог тебе...
Заманиха звучно кашлянула, и Гаврила смущенно умолк.
- Я, между прочим, против, - высказалась хозяйка. - Тут вдвоем-то не развернешься, а
он эвон какой битюг!
- А я вовнутрь и не собираюсь, - откликнулся Гаврила. - Мне там не нравится.
Воняет, да еще и гады ползучие висят. Я лучше на свежем воздухе отдохну. Мне не впервой
под открытым небом ночевать. Батюшка-то гневливый очень. Хоть и отходчивый... Вы мне
только покушать чего-нибудь скиньте.
...Закладка в соц.сетях
