Жанр: Научная фантастика
Страна огромных следов
...алось, вертолет вот-вот рухнет. Получив пробоины
в великой битве, обессиленный, усталый, он мог не выдержать и потребовать
отдыха.
— Нет, не упадет, — вдруг крикнул Куба, хотя вертолет, сотрясаясь,
снижался до самых крон деревьев, — он дотянет до Марагуа, вот увидите.
Мы промолчали. Нам не было никакого дела до Марагуа. Ровным счетом
никакого.
Куба снова заговорил:
— Хотите, Мартин, расскажу, что случилось с Мак-Анной
Я только взглянул на него, и он продолжал:
— Вам не интересно это сейчас, я понимаю. Но таков уж этот мир, --
добавил он, показывая на джунгли под нами, внизу. — Запомните это, Мартин.
— Вы правы, Куба.
— Прав, это точно. Под холмом, когда мы с Даалу спустились навстречу
бандитам, Мак-Анне удалось убежать от меня... Я видел, как он несся, хорошо
видел его спину, и мог выстрелить в него. Но я не сделал этого.
Дег поднял голову.
— Почему? — спросил он.
Управляя штурвалом, Куба продолжал:
— Потому что он должен был узнать, кто я такой и за что хочу убить
его. Мак-Анна должен был знать, что я не гнусный убийца, вроде него, а меч
Фемиды. — Торжественный тон, каким он произнес эти слова, удивил меня. Я
понял, что отыскать Мак-Анну было для него важнее, чем найти Онакторниса.
Кто знает, может, он был прав. Такова жизнь.
Куба продолжал:
— У Мак-Анны был проводник, индеец из той живарии, поэтому он сумел
скрыться... Мы с Даалу преследовали его три дня подряд, — он нахмурился, --
бегом продираясь сквозь джунгли.
Он замолчал. Тогда я спросил:
— Почему вы рассказываете мне об этом, Куба?
Он улыбнулся — улыбка была горькой, почти отчаянной.
— Потому что должен снять тяжесть с души, Мартин, — не сразу ответил
он. — Это конец целой эпохи в моей жизни и... я настиг его, — продолжал он
глухим и бесконечно усталым голосом. — Я открыл ему, кто я: жертва его
преступления, человек, которого он ударил ножом и бросил пираньям, человек,
который после того, как его спас Даалу, семь лет пролежал в больнице... --
Он провел рукой по шрамам на своем лице и показал на лоб: — Здесь было
пусто, — прошептал он, — один туман. Я не помнил, кроме этих проклятых
рыб, которые кружили вокруг меня... Да... — Он глубоко вздохнул. — Я все
это сказал Мак-Анне, прежде чем напасть на хижину, в которой он укрылся.
Вертолет едва не задевал днищем верхушки деревьев. После долгой паузы
Куба продолжал:
— Когда закончилась перестрелка у подножия холма, я мог бы вернуться
за вами, естественно. Но я не сделал этого, потому что тогда у меня не было
бы больше случая сразиться с Мак-Анной. С вами вместе, — добавил он, — я
вынужден был бы двигаться медленно и не смог бы догнать его. Я должен
просить у вас прощения, — заключил он.
Я покачал головой.
— Да нет. Вы прибыли вовремя, Куба. Как всегда.
— Как и в тот раз, — тихо произнес Дег, — с барба амарилла.
— С тех пор, как ко мне вернулась память, --снова заговорил Куба, — я
только и ждал случая, чтобы попасть в Марагуа. Узнав, что двум журналистам
нужен вертолет, я сразу же предложил свои услуги. Я даже заплатил за то,
чтобы эта работа досталась именно мне. Остальное, — хмуро добавил он, — вы
знаете.
Да, остальное мы знали. Больше не было сказано ничего.
На закате вертолет приземлился на площади у гостиницы в Марагуа. Возле
нее стояла та же небольшая кучка людей. Они смотрели, как мы спускаемся с
вертолета. Мы прошли в гостиницу. Завидев нас, хозяин принес несколько
стаканов и бутылку агуардиенте.
Мы долго молча пили. Даалу тоже выпил с нами. Дега трясла лихорадка.
Мне очень многое хотелось сказать, но я не знал, как это сделать, да и стоит
ли говорить. Так, в молчании, мы просидели за стаканом вина до тех пор, пока
не наступила лунная ночь. Луна теперь вызывала у меня суеверный страх.
Наконец, я поднялся и вышел на улицу. В отдалении блестела серебром
река. Вскоре я услышал, как шатаясь подошел Дег. Потом появился Куба и тоже
остановился возле меня, рядом с юношей. Наверное, они ждали, что я
что-нибудь скажу — поставлю заключительную точку. Видимо, это действительно
было необходимо.
И тогда я заговорил:
— Это было величайшее свидетельство эволюции жизни на земле, — тихо
начал я, обращаясь к самому себе. — Это был... мост в предысторию
человечества. Но нам пришлось уничтожить его... Да простит нас Бог... — Я
чувствовал, как горькое, мучительное волнение, охватывает меня.
Куба шепнул:
— Или мы или он, Мартин.
— Ну да, конечно. Разве это не любопытно, Куба? Я бы непременно погиб,
если бы вы не пришли на помощь, друг мой... И все же, если выбирать между
мною и Онакторнисом, то было бы лучше, чтобы погиб я... Я ведь всего-навсего
человек. Он же был... чудовищем.
Дег и Куба тяжело дышали у меня за спиной. Я продолжал, закрыв глаза,
словно отдаваясь во власть какого-то странного сна:
— Думаю, что у меня навсегда останется в душе чувство вины... и
жалости. Однако, — добавил я, помолчав и думая о том, что без сомнения
скажет мне Спленнервиль, — хороший журналист не должен усложнять дело.
Мы помолчали.
— Что же вы собираетесь делать дальше, Мартин?-- поинтересовался Дег.
— Напишете обо всем этом?
Я посмотрел на него. Глаза его лихорадочно блестели и в них была видна
тревога. Я покачал головой.
— Нет, — сказал я.
Куба крепко сжал мою руку.
— Нет. Вы молодец, Мартин.
Спустя три дня мы покинули Марагуа на пароходе. Куба не отплыл с нами.
Он передал со мной в Манаус длинный отчет губернатору провинции. Отчет был
подписан так: комиссар Матиа Рентрерос. Куба остался ждать ответа. Мы
попрощались, почти ничего не сказав друг другу. Пароход начал отходить от
причала, и я почувствовал какое-то прямо-таки дьявольское волнение.
А Куба, стоя на причале, весело крикнул:
— Я пришлю вам барба амарилла на Рождество, Мартин!
Похоже, только в эту минуту я и вздохнул, наконец, облегченно. Да, так
уж устроен мир, такова жизнь — улыбка, шутка, прощальный привет...
— Сами привезете ее, Куба, — ответил я, — только не забудьте
револьвер!
Пароход шел по серой воде. Мы с Дегом продолжали прощально махать рукой
до тех пор, пока Марагуа не стал таким, каким мы его увидели первый раз --
призрачным и нереальным. Мы долго еще стояли и молча смотрели в ту сторону,
пока городок не исчез, наконец, словно поглощенный джунглями.
ЭПИЛОГ
"Полковник Джордж В. Спленнервиль, и директор".
Шеф ждал нас за большим письменным столом. Он был, как всегда,
элегантен и свеж, уверен в себе. Полковник протянул нам крепкую, холеную
руку и предложил сесть. Мы опустились в мягкие кресла. Он посмотрел на нас,
улыбаясь и что-то бормоча, потом бумаги и глянцевые фотографии, лежавшие на
столе.
— Огромная работа, ребята, — сказал он довольным тоном, — огромная.
Блестящая. История про Анну — это же история века. Никогда не читал ничего
подобного. Роман. Я уже уступил, — добавил он, — права на публикацию
четырем журналам. Может быть, из этого сделают фильм. Вы сделаете... --
поправил он, улыбаясь, — и мы заработаем немало денег, ребята. Да. Да,
отлично, — и снова углубился в бумаги.
Мы находились в Нью-Йорке уже двенадцать дней. Запершись дома, я
написал про все, что случилось с нами в командировке. Написал на одном
дыхании, сходу, пока не заболела голова и не устали руки. Мы отправились
искать доисторическое чудовище, подчеркнул я, а нашли чудовище наших дней --
Фриско Мак-Анну. Я рассказал историю доктора Савиля, Кубы, Даалу, описал
Марагуа, который неумолимо поглощали джунгли. Рассказал и про барба
амарилла, и про пылающую живарию. Я упомянул обо всем и обо всех — кроме
НЕГО.
Потом отправил рукопись и фотографии Дега полковнику. Он пришел в
восторг.
— Гораздо лучше этой проклятой курицы, Мартин, — кричал он мне в
телефонную трубку, — намного лучше. Тем более, что читатели все равно не
поверили бы нам. История Мак-Анны в тысячу раз правдивее, живее. В сто тысяч
раз.
Теперь я действительно почувствовал усталость и, кроме того, меня
переполняла горечь. Я молча смотрел на Спленнервиля, который читал вслух
отдельные фразы и повторял:
— Да, отлично... Это твоя лучшая работа... Ты у меня лучше всех
пишешь, я уже говорил... Рози! — позвал он вдруг в микрофон.
— Да, полковник?
— Позовите ко мне главного редактора и...
Это был самый подходящий момент. Я поднялся и жестом остановил его.
— Прошу вас, полковник... — сказал я. Он недовольно посмотрел на
меня:
— В чем дело?
— Подождите, пожалуйста.
— Ну? Что с тобой? Чего ждать?
— Подождите, пожалуйста, десять минут! — воскликнул я. Он посмотрел
на меня, прищурившись:
— Ладно, Мартин, не сердись, Мартин...
— Я не сержусь.
— Ну да, я хочу сказать — не волнуйся. Рози, подождите, не зовите
пока никого. Я скажу вам, когда нужно будет. И не беспокойте меня. — Он
выключил микрофон и повернулся ко мне: — Ну, так в чем дело, почему ты не
хочешь, чтобы они пришли? Все с нетерпением ждут встречи с вами... хотят
увидеть вас, черт возьми! С тех пор, как вы вернулись, вы заперлись в своих
четырех стенах, словно прокаженные!
— Я же работал, полковник, понимаете?
Он хлопнул рукой по столу:
— Работа, все время работа! Ну ладно... Так что же ты хочешь сказать
мне? Это касается работы?
— Я хотел сказать... — заговорил я, но не знал, с чего начать. Я
вдруг растерялся, однако продолжал:
— Есть одно дело, полковник
— Дело? Какое?
— Речь идет об Онакторнисе.
Полковник сделал решительный жест:
— Не будем больше вспоминать о нем, мой дорогой. С точки зрения
журналистики это отработанный материал. Совершенно отработанный. Старый
Гростер, — продолжал он, немного подумав, — хотел поиграть с вами,
позабавиться... Словом, Мартин, я доволен твоей работой. Можешь поверить
мне.
Он продолжал что-то говорить, а я достал пакет и положил его на
письменный стол. Он сразу умолк. Нахмурился. В глазах его мелькнула тревога,
когда он перевел взгляд со стола на меня.
— Что это? — спросил полковник.
— Посмотрите.
Шеф немного поколебался, потом развернул пакет.
Он кусал губы, глядя на перо и коготь, которые я привез. Коготь был
измазан черной, запекшейся кровью. И я опять почувствовал этот невыносимый
запах, а Дег побледнел и сжал ручки кресла.
Прошла наверное целая минута. Спленнервиль медленно поднял на меня
глаза. И я прочел в них немой вопрос.
Я подтвердил:
— Да, полковник.
— Но в таком случае...
— Профессор Гростер не сыграл с вами шутку.
— Да, конечно...
— Онакториис, — произнес я, невольно содрогаясь, существует. Или, --
мрачно добавил я, — существовал.
Полковник покраснел, потом побледнел. Хотел что-то сказать, но
промолчал. Закрыл глаза, нахмурился. Я понял, что должен помочь ему.
— У нас нет ни одного доказательства, полковник, кроме этого пера и
когтя. Нет ни одного снимка. Пуля попала в фотоаппарат Дега. И Онакторнис...
— Что Онакторнис? — спросил он, не открывая глаза.
— В кипящем болоте. Похоронен. Вытащить его оттуда стоило бы огромных
денег.
— Но у меня есть деньги, — проговорил он.
— Конечно. Только мы, скорее всего, ничего не найдем там... — Теперь
я целиком выполнил свой долг. — Решайте вы, полковник. Мы с Дегом будем
немы, как рыбы. Верно, Дег?
Юноша решительно кивнул. Полковник продолжал сидеть, закрыв глаза. Он
вел серьезную борьбу с самим собой, я понимал это. Что делать? Сообщить обо
всем — значит вызвать на себя критику и насмешки ученых, публики, других
газет... Или пусть все останется в кипящем болоте и в наших воспоминаниях?
Что делать? Организовать новую экспедицию или...
Шеф посмотрел на меня своими голубыми, холодными глазами.
— Ладно, ребята, — воскликнул он, и было ясно, что он снова чувствует
себя вполне уверенно, хозяином положения, — хороший журналист не должен
усложнять дело. Важно, чтобы я знал, что Гростер был настоящим другом. Ну, а
я еще подумаю, и мы со временем вернемся к этому разговору... — поспешно
солгал он, потом добавил:
— Да, Мартин, а что ты теперь собираешься делать?
Опять зазвонили колокольчики тревоги.
— Собираюсь отправиться в Канаду, на рыбную ловлю, — медленно, но
твердо заявил я.
Он взглянул на меня.
— Да, да, — сказал он, немного помолчав, — а я думал, что... — Он
нахмурился, сделал нетерпеливый жест, но потом улыбнулся и протянул руку: --
Хорошо, Мартин, хорошо... Наверное, Дег тоже поедет с тобой... Ладно,
постарайтесь выловить для меня хорошего осетра... Кто знает, мы еще вернемся
к этому разговору... к этой курице, как она там называется...
— Конечно, вы еще вспомните о ней, полковник. Онакторнис.
— Да, да, верно — Онакторнис. Ладно, вернемся к этому разговору.
Возможно. А теперь идите. Вы, должно быть, устали? Не так ли, Мартин, Дег?
Он пожал нам руки и смотрел вслед, пока мы направлялись к двери. Я
взялся за ручку, когда он произнес:
— Молодец, молодец, Мартин! Ты прекрасно поработал. Наверное нелегко
было в джунглях, а?
Я улыбнулся и, закрывая дверь, ответил:
— Нелегко, полковник? Ну, конечно, досаждали иногда комары.
x x x
Перевод с итальянского Ирины Константиновой
Константинова Ирина Георгиевна, член трех творческих Союзов России -
литераторов, журналистов, переводчиков.
Санкт-Петербург, 197183, Наб. Черной речки, 16 - 27.,
Тел./факс 4307991,
E-mail: kig@mail.wplus.net
1 ноября 2000
Закладка в соц.сетях
