Жанр: Научная фантастика
Страна огромных следов
...ся к Даалу:
— Кто-нибудь появлялся тут?
Индеец покачал головой.
— Никто, — с трудом выговорил он. — Большая тишина. Нет война.
Куба поднял трап и приставил его к вертолету.
— Да, нет война, — проворчал он и начал подниматься наверх, — нет
война... — Он вошел в кабину и, обернувшись, позвал нас: — Идите сюда.
Мы последовали за ним. Внутри было сыро и очень душно. Пригнувшись, мы
прошли в кабину. Кубы показал:
— Вот здесь.
Я негромко присвистнул. Да, полковник, конечно, весьма постарался
сделать все как можно лучше. Вместительное брюхо вертолета было заполнено до
отказа все, что только могло нам понадобиться. Чего тут только не было:
оружие и продукты, надувные лодки и отапливаемые палатки... И все упаковано
в бесчисленные пластиковые мешки и пакеты. Дег почесал в затылке.
— Черт возьми, Куба, — воскликнул он, — вы хотите сказать, что ваш
ящик долетел сюда, груженный всем этим добром?
— Я же вам говорил! Он старый, но он летает! Мы не сможем, разумеется,
порхать туда-сюда над джунглями... Топливо есть, но до известного предела.
Нужно где-то обосноваться в этой вашей Стране Огромных Следов, выбрать базу,
только не Марагуа, конечно...
— Вы правы, Куба, — подтвердил я, — кто знает, сколько заплатил бы
наш дорогой комиссар, чтобы разрядить здесь свой пистолет или подсунуть в
кабину барба амарилла!
Куба усмехнулся.
— Кстати, по поводу этой бестии, — сказал он несколько рассеянно, --
не стоит ли нанести... прощальный визит?
— Это уже намечено в нашей программе, — ответил я. Но едва я произнес
эти слова, как в моей голове вновь загремели колокольчики тревоги, — всего
на мгновение, правда. Однако, что же встревожило меня? Слова Кубы или
интонация, с какой он произнес их? У меня не было времени размышлять об
этом.
— Ладно, — отмахнулся я, — лучше проведем детальный осмотр того, что
прислал полковник, и подумаем, как отсюда уехать. Прощальный визит к
комиссару отложим на последний момент.
Осмотр багажа и изучение топографических карт мы закончили уже к концу
дня. Судя по отметкам профессора Гростера, мы находились примерно в ста
пятидесяти милях от Страны Огромных Следов. Даалу, с которым Куба долго
говорил на каком-то древнем диалекте, сказал, что в дни своей молодости
однажды был в тех краях, когда охотился за скальпами. Да, там существовали
селения, конечно. Но он не заметил ничего странного, никаких необычных
следов, никаких гигантских птиц. Говоря это, он щурился, почти закрывая
зрачки, и отводил глаза в сторону. Наверное, о чем-то умалчивал. А может,
страшился той тайны, о которой догадывался.
Солнце уже начало заходить за редкие облака на горизонте, когда мы
решили слетать в Марагуа, чтобы нанести комиссару "прощальный визит", как
говорил Куба. Потом мы думали возвратиться на площадку и переночевать в
вертолете. А на рассвете отправиться на поиски Онакторниса. Онакторнис! Что
за черт, я вдруг обнаружил, что мы совсем позабыли о нем.
Сев на свое место пилота, Куба ленивым жестом показал на что-то;
— Наденьте это на себя, Мартин, и вы тоже, Дег. Мы обернулись. Куба
указывал на ремни с кобурами и такими же револьверами, как у него. Дег
вопросительно посмотрел на меня, и я сказал:
— У меня есть свое оружие, Куба, — и похлопал карману, где лежал мой
П-38.
Он кивнул мне:
— Хорошо, только держите револьвер в кобуре, К, тогда сможете быстрее
выхватить его при надобности. Учтите, Мартин, — продолжал он, — обычно
змеи не бывают такими полусонными, как та барба амарилла, что оказалась в
вашей кровати. Змеи... да и другие обитатели джунглей.
Мы надели ремни с кобурой. Дег был мрачен и чем-то озабочен:
— Черт побери, Мартин! У меня такое ощущение, будто я нахожусь на
Диком Западе!
Куба включил двигатель, и вертолет стал набирать высоту, подняв вихрь,
от которого ходуном заходила трава на площадке. Даалу съежился в углу, обняв
колени и опустив на них голову.
Это произошло через десять минут. Куба сделал широкий круг над рекой,
лесом и направился в сторону Марагуа. Увидел его Дег.
Увидел и закричал в испуге:
— Мартин, Мартин!
Я тотчас обернулся к нему. Бледный, как смерть, он в растерянности
показывал вниз. Река сверкала в двадцати метрах под нами. Поначалу
золотистые отблески ослепили меня, и я ничего не видел, на посмотрел
рассмотрел человека. Он лежал в воде лицом вниз — жалкое тело, влекомое
течением — этим огромным и вечным потоком жизни и смерти. Руки его были
раскинуты, словно крест, ног не было видно. Время от времени он исчезал под
водой, потом снова всплывал, покачиваясь. Я не удержался от восклицания:
— Черт возьми! Да это же...
Куба опустил вертолет пониже, от ветра, создаваемого его лопастями, по
воде пошла сильная рябь. Я открыл иллюминатор и внимательно посмотрел вниз.
— Это Савиль, — определил я.
— Но за что, Мартин? За что? — в волнении воскликнул Дег. Куба
опустился еще ниже, вертолет висел теперь над самой водой, поднимая брызги.
— Ладно, Мартин, что будем делать? — голос Кубы звучал равнодушно. --
Выловим или оставим плавать?
Такой подход едва не обидел меня.
— Черт побери, Куба, — воскликнул я, — держитесь над ним! Я заведу
его на берег. Куба тоскливо посмотрел на меня:
— Тогда побыстрее. Рыбы тут прожорливые. Лестница и веревка у вас за
спиной.
Вертолет резко набрал высоту и завис над покойником. Дег помог мне
сбросить нейлоновую лестницу и веревку. Я спустился вниз, борясь с воздушным
вихрем.
Добравшись до Савиля и держась одной рукой за лестницу, я попытался
ухватить труп. Это было трудно и мучительно: течение, казалось, смеялось
надо мной. Оно все время раскачивало несчастное тело, топило его,
переворачивало или далеко уволакивало от меня как раз в тот момент, когда я
готов был схватить его. Когда же, наконец, мне удалось это сделать и
привязать его к тросу, я промок насквозь и обливался потом. Я начал
подниматься по лестнице вверх.
— К берегу! — крикнул я Дегу, следившему за мной из кабины. — К
берегу!
Дег передал мою команду Кубе, и вертолет направился к берегу. На все
это ушло несколько минут. Когда моторы умолкли, Савиль уже лежал на мокрой
траве, кишащей насекомыми.
Мы подбежали к трупу, я перевернул его на спину. Лицо Савиля было
чудовищно бледным. Широко открытые глаза застыли, словно ледяные, и были
полны ужаса, который даже смерть не смогла стереть.
— Доктор Савиль! — в страхе закричал Дег.
Я стоял на коленях возле трупа. Старик казался теперь еще более худым и
немощным. Я сдвинул со лба мокрые седые волосы. Закрыл ему глаза. Стоя у
меня за спиной, Куба тихо, едва ли не чеканя каждый слог, проговорил:
— Выстрелом в грудь.
Я присмотрелся, действительно, на груди виднелось отверстие с
обожженными краями, прямо на середине грязной куртки.
— Убит и выброшен в реку, — пробормотал Дег, — но как же это
возможно?
— Конечно, возможно, — ответил Куба довольно резко. — Если это
возможно в Нью-Йорке, то почему этого не может быть тут?
Я поднялся.
— Мертв, — заключил я.
— Ну, а поскольку мы не можем вернуть его к жизни, Мартин, --
проворчал Куба, — я бы посоветовал заглянуть в его карманы. Там может
оказаться какой-нибудь адрес. Короче, может, кого-то надо уведомить.
Я осмотрел карманы Савиля. Это было печальное и бесполезное занятие. А
ведь если бы мы случайно не бросили взгляд на реку, это несчастное тело
поглотил бы могучий и безжалостный круговорот природы.
"Но мы увидели его!" — сказал я сам себе. Дег положил мне руку на
плечо, и я вздрогнул. Он спросил:
— А теперь что будем делать, Мартин?
Глава 9. В ДЖУНГЛЯХ
Я не сразу ответил ему. Прежде я попытался разобраться в своих мыслях.
И еще раз напомнил самому себе: сейчас мы находимся за пределами
цивилизации. Именно потому, что Савиль был убит пулей, а не стрелой, именно
это и означало — здесь не существовало закона, а были только насилие, страх
и ненависть.
Я вспомнил дрожащий голос Савиля, когда он рассказывал о джунглях,
сделавших его своим пленником. Я чувствовал жалость к этому человеку,
прожившему последние часы в жутком страхе. Пуля, прикончившая его, казалось,
ранила и меня. Но дело было не только в этом.
Особенно тяжело у меня было на душе оттого, что я понимал: именно наше
появление в Марагуа послужило причиной гибели Савиля. Не окажись мы тут,
уверен, его бы не убили. Я чувствовал себя почти что виноватым. Но быстро
отогнал это ощущение. И сказал:
— Ничего не будем делать, Дег.
— Куба посмотрел на меня, улыбаясь, а Дег удивился:
— Ничего? — воскликнул он, невольно отступая — Как? Убили человека,
а мы ничего не будем делать? Ничего?
— Дег, мы не в Нью-Йорке. Сюда не прибудут ни скорая помощь, ни
полиция. Дег прикусил губу.
— Но это же преступление? — воскликнул он, кивнув на покойника. — И
убит он. не дикарем!
— Возможно. Так или иначе, мы здесь не для того, чтобы выполнять
функции полиции. Нам надо найти Онакторниса и выполнить задание "Дейли
Мирор". — Я повернулся к Кубе: — Теперь и вы знаете это, Куба: мы прибыли
сюда искать что-то вроде гигантской курицы, которая по идее должна сдохнуть
еще несколько тысяч лет назад- Дег, — продолжал я, — единственное, что мы
можем сделать- Что мы обязаны сделать, — это заявить о смерти. Савиля
властям. Иными словами, — заключил я, — комиссару.
Улыбка на смуглом лице Кубы расплылась еще шире, но в то же время в
глазах мелькнула настороженность.
— Комиссару? — удивился Дег. — Вы хотите сообщить о преступлении
человеку, который, возможно, его же и совершил?.
— Ну, а ты что бы стал делать? — спросил я и обратился к Кубе: — Нет
ли у вас мешка? — Куба кивнул и быстро поднялся в вертолет. Я опять
обратился к Дегу, взволнованному и мрачному: — Ну, так что ты мне можешь
предложить, Дег?
Он хотел было что-то ответить, но опять прикусил губу и покачал
головой:
— Нет, Мартин, вы правы. Нам только и остается, что сообщить об этой
находке комиссару.
Минут через двадцать мы приземлились в, Марагуа, подняв тучу пыли на
площади возле бунгало комиссара. Та же стайка полуголых и голодных ребятишек
окружила нас. Мы с Дегом вынесли пластиковый мешок, в котором лежало тело
Савиля.
Возле дверей виллы сидели двое мужчин в выгоревшей военной форме --
негры. Пока мы приближались к ним, они не шелохнулись. Один равнодушно
взглянул на нас, другой так и сидел, свесив голову на колени.
Дег опустил мешок на землю, а я пошел дальше.
— Мне надо поговорить с комиссаром, — твердо сказал я.
Негр, смотревший на меня, что-то пробормотал по-португальски, намекая,
что не понимает.
— Где комиссар? — спросил я.
Другой негр, не поднимая головы, ответил:
— Нет. — В его голосе звучали насмешка и презрение.
— Убит доктор Савиль. Мы нашли его в реке.
Солдат пошевелился. Потом таким же тоном повторил:
— Его нет.
И тут во мне вспыхнула неудержимая злоба, и рука поднялась почти без
моей воли. Я схватил негра за курчавые волосы и рывком поднял его за голову.
И снова встретился с его заплывшими от удара глазами и увидел еще вспухшие
губы- Я узнал его — это был тот самый негр, что напал на меня тогда
вечером, когда мы приехали в Марагуа. Я крепче сжал пальцы:
— Где твой хозяин? — закричал я. Он закрыл глаза и усмехнулся, не
отвечая. У меня возникло дикое желание ударить его со всей силой, но я взял
себя в руки и отступил.
— О'кей! — сказал я. — Я понял: его нет. Так или иначе, — продолжал
я, поворачиваясь к закрытым окнам бунгало и повышая голос, — тело доктора
Савиля тут, комиссар. Оно в этом мешке, перед вашим домом. Делайте с ним,
что хотите. Я же доложу обо всем этом губернатору в Манаусе, сразу же, как
только смогу.
Я повернулся. Дег, насупившись, стоял возле мешка. Из открытого
иллюминатора вертолета смотрело темное дуло автомата. Рядом с ним торчал
тонкий и грозный ствол духового ружья Даалу.
Мы с Детом направились к вертолету:
— Прощайте, доктор Савиль, — проговорил я, проходя мимо мешка, — мне
очень жаль-.
Мы поднялись в кабину. Солдаты не шелохнулись. Куба отложил автомат и,
не торопясь, уселся на свое место пилота.
— Конечно, он был дома, Мартин, — сказал Куба, — и конечно, слышал
вас. Выходит, вы объявили- да, вы объявили ему войну, так получается?
Я понимал, что это именно так. И попытался улыбнуться:
— Он уже давно объявил ее нам, Куба. Теперь, по крайней мере, он
знает, что мы будем защищаться.
Мы решили не возвращаться на площадку, где вертолет приземлился первый
раз, а сразу же отправились по нашему маршруту в джунгли, чтобы убраться по
де от Марагуа. Тропический вечер уже накрывал лес своей темной, туманной
рукой, когда мы опустились на небольшую поляну возле чащи высоких деревьев.
Мы находились по крайней мере в тридцати милях от города. Река в этом месте
превратилась в цепочку небольших озер. В воздухе стоял въедливый сладковатый
запах гнилых листьев.
Мы поужинали, не выходя из вертолета, и, пока задумчиво рассматривал
индейскую вазу — странный дар покойного Савиля, — Куба развернул передо
мной карту.
— К тому месту, которое вы ищете, Мартин, мы можем добраться завтра к
вечеру, — равнодушно произнес он. Своим толстым указательным пальцем он
обвел какую-то точку на карте: — Вот, если карге дал ваш шеф, верна, то
именно здесь должна находиться Страна Огромных Следов-. — Он помолчал,
обдумывая что-то.
Тогда я сказал:
— Пришло время. Куба, открыть вам, что же именно мы ищем.
— Нет нужды в этом, если не хотите-
— Впрочем, я ведь уже говорил вам — мы ищем проклятую курицу. Она
называется Онакторнис. — Он слушал меня, но, как мне показалось, вполуха. Я
продолжал: — Это какое-то чудовище. Куба, гигантская плотоядная птица.
В его глазах я заметил разочарование.
— А! Вы хотите сказать, — неторопливо заговорил он, — что ищете
какие-нибудь следы ее, скелет, кости или нечто в этом роде? Словом, материал
для исследования?
Я покачал головой:
— Нет, мы ищем живую птицу.
Он, не улыбаясь, смотрел на меня спокойно и отрешенно, как и прежде. Я
видел, что все это его совершенно не интересует.
— Живую? — переспросил он. — Значит, вы думаете, что именно эта
птица оставила огромные следы?
— Ну, это же вполне возможно, — вмешался Дег. — Само название
достаточно красноречиво.
— Ну, разве что так-
— Профессор Гростер был ученым, Куба, а не шарлатаном!
— Ну, разумеется! — В голосе Кубы зазвучала та же ирония, прикрытая
ленцой. Дег не унимался.
— Страна Огромных Следов! — воскликнул он. — Иначе почему так
назвали это место? Тут, на Амазонке, ведь нет слонов!
— Нет, конечно, что и говорить, — согласился Куба, улыбаясь, — но
видите ли, Дег, на этой- вонючей Амазонке есть одно место, что зовется
Страна Мертвых, Которые Воскресли- Так вот я там бывал, но воскресших
мертвых почему-то не встречал, уверяю вас. Даже если, — тут он почему-то
понизил голос и потрогал свое лицо, испещренное следами оспы, — даже если
иные мертвые и воскресают- Так или иначе, — заключил он, — это ваша
работа, а не моя. Я отвезу вас туда, куда хотите, как договорились.
Больше Куба ничего не сказал и продолжал рассматривать карту, но я
чувствовал, что мысли его были где-то очень далеко Бесконечно далеко. Где?
В то время, как нас грызли сомнения, Куба без лишних слов решительно
повел вертолет в сторону леса. Под нами расстилалась непроходимая
тропическая чаща, похожая на бурлящий океан растительности. Мне приходилось
видеть джунгли и с земли, и с реки, но эта сплошная масса деревьев, стоявших
плотной непроницаемой стеной, вызывала у меня почти ужас. Я подумал, что
никогда не решился бы углубиться сюда, никогда- Стараясь прорваться к
животворному солнечному свету, деревья сплетались друг с другом, сжимая
соседей в стальных объятиях, и всеми силами тянули вверх свои кроны,
отчаянно борясь за свет — верный источник жизни. В этой битве растения
заполонили собой все вокруг — и землю, и воду. Войти в джунгли означало
исчезнуть. И если бы мы вдруг рухнули вниз, то навсегда остались бы в
зеленом куполе, так и не добравшись до земли — он находился слишком высоко
над ней. И от этого странного ощущения, что внизу нет почвы, нет привычной
тверди, душа наполнялась тревогой. Когда же местами нашим глазам открывалась
вдруг какая-то полянка, я чувствовал — да и Дег, очевидно, тоже — острое
желание приземлиться туда и облегченно вздохнуть.
Куба, нахмурившись, молчал, а Даалу, съежившись в углу кабины, опустил
голову, закрыл глаза и, казалось, слушал какие-то далекие голоса, долетавшие
из джунглей. Ощущение, будто мы уже затерялись в этом мрачном мире, стало
еще более гнетущим. И когда я попытался вспомнить Нью-Йорк и свой письменный
стол в редакции, то не смог этого сделать. Сейчас для меня существовали
только джунгли. И еще это гигантское насекомое — вертолет, летевший над
тропическим лесом, и вот этот странный, недвижный воздух. Так мы летели в
Страну Огромных Следов.
Дег почти автоматически делал снимок за снимком. Я подумал, что мне
тоже пора бы приняться за свою работу — за свои заметки, но не получалось.
Слишком много мыслей обуревало меня. Онакторнис и... Впрочем, нет, дело было
не только в Онакторнисе. Не знаю, почему, мне казалось, будто какой-то голос
что-то нашептывает мне, подает какой-то совет. Только голос этот был слишком
далеким и невнятным. Как ни прислушивался я, мне так и не удалось понять,
что же он говорит.
Вертолет пролетел над каким-то озером с невероятно зеленой водой, и
Куба заявил, что мы, можно считать, уже добрались до цели. Я посмотрел
карту, нашел на ней это озеро и даже немного заволновался, впрочем, волнение
быстро прошло. Куба между тем о чем-то переговорил с Даалу и сообщил, что
внизу находится живария — несколько строений на берегу озера.
— Да, вот она! — радостно воскликнул Дег. Мы посмотрели в
иллюминатор. На небольшой вырубке ютилась горстка серых хижин. Куба сделал
вираж и начал снижаться, а у меня вырвался вздох облегчения. Значит, там,
внизу, были люди.
Мы приземлились, подняв тучу пыли. Куба выключил двигатель, и молчание,
потревоженное грохотом мотора, вновь воцарилось вокруг. Какое-то время мы
оставались в кабине, словно ожидали кого-то. Пыль медленно оседала на землю.
Вокруг не видно было ни одной живой души. Я заметил, что Куба хмурится и
беззвучно шевелит губами. Даалу внимательно, зорким глазом осматривал
местность и тоже так же шевелил губами. Интересно, что он хотел сказать?
Тишина в раскаленной кабине вертолета длилась уже чересчур долго.
Наконец Куба нарушил молчание.
— Ну, что же, пора. Иди, Даалу! — распорядился он. Индеец уже был
готов и ожидал лишь приказа. Едва дверь отворилась, он выскочил наружу и
побежал к живарии, иногда останавливаясь, чтобы прислушаться.
Дег, бросив тревожный взгляд на ружья, стоявшие в углу, спросил:
— Что будем делать? Тоже выйдем? Куба взглянул на него.
— Спокойно, — сказал он, — спокойно, Дег... — И начал невозмутимо
скручивать цигарку. Я наблюдал за Даалу. Он неторопливо приблизился к
живарии, держа свое духовое ружье на изготовку. Вокруг стояла звенящая
тишина. Листья на высоких деревьях, окруживших живарию, были совершенно
недвижны. Наши уши, оглушенные шумом двигателей, мало-помалу начали
различать тонкое жужжание насекомых, извечно бесстрастное дыхание джунглей.
Животные, однако, пока не обнаруживали себя никакими звуками.
Даалу подошел к хижине и остановился, вытянув шею. Потом неслышно вошел
внутрь. Дег следил за ним, вытирая пот со лба.
Через несколько минут индеец вышел и, глядя в нашу сторону, поднял руки
и что-то прокричал. Его крик прозвучал так звонко и неожиданно, что мы с
Дегом невольно вздрогнули. Джунгли отозвались на зов индейца гулким эхом.
Даалу бегом вернулся к вертолету и стал что-то объяснять Кубе, указывая на
джунгли, а потом на хижины. Куба кивнул и поднялся со своего места.
— Никого нет, — пояснил он. — Даалу говорит, что жители живарии
ушли, спрятались в лесу. Испугались, говорит он.
— Это мы их испугали? — спросил я.
— Кто знает, Мартин. Кто знает?
— Куба, а почему вас так зовут? Это ваше имя или прозвище? Вы кубинец?
— Кубинец, американец, бразилец. Разве это не одно и то же?
— Да я просто так спросил.
— Мне часто задают этот вопрос, но я, Дег, и в самом деле не знаю, как
ответить. Моя жизнь, впрочем, никому не интересна. А почему вы сами ничего
не рассказываете мне? К примеру, об этом чудовище, которое ищете?
Дег улыбнулся и посмотрел на меня. Я держал в руках баночку с пивом.
Отхлебнув немного, я сказал:
— Я ведь вам уже говорил, Куба, речь идет о курице высотой примерно в
три метра. Пожирает все, что попало, в том числе и людей. Просто
очаровательное создание.
Белоснежные зубы Кубы блеснули в полутьме живарии, где мы ужинали.
Помолчав немного, он тихо спросил:
— И вы верите, что она существует?
Я покачал головой:
— Нет. Но шеф послал меня сюда, чтобы найти ее.
— А он верит?
Я вдруг обнаружил, что никогда прежде не задавался этим вопросом. В
самом деле, верил ли Спленнервиль в существование Онакторниса?
— Думаю, не верит, — ответил я.
— Тогда зачем же он послал вас сюда и тратит столько денег?
— Это наша журналистская работа, Куба. Найдем мы Онакторниса или не
найдем, я ведь все равно что-то напишу, а читатели прочтут. Возможно, мой
шеф организовал эту экспедицию, потому что считал ее своим моральным долгом
перед профессором Гростером, своим близким другом, который, умирая, просил
его разведать эту историю.
— Ну, а вас, Мартин, больше интересует история доктора Савиля и
комиссара, не так ли?
Это действительно было так. Но я отгонял мысли об этом. Я же не
детектив, готовый тотчас броситься по следу любой тайны, где бы она ни
встретилась.
— Можно, пожалуй, обосноваться тут, — предложил я.
Куба понял, что мне хочется сменить тему разговора, и согласился:
— Да, можно. Место хорошее. Совсем близко озеро, да и люди здесь
должны быть тоже недурные.
— Все это так, — заметил Дег, — только их почему-то не видно.
— Даалу пошел искать. Он говорит, что здесь живут индейцы племени
Хаукангас, его дальние родственники, троюродные братья или что-то в этом
роде. Подарим им побольше соли, и они не будут нас беспокоить. Конечно.
Выгрузим здесь наше снаряжение...
— Там кто-то есть! — воскликнул вдруг Дег, поднимая голову.
Куба засмеялся:
— Не пугайтесь, Дег, успокойтесь. Это Даалу. Будь это индейцы, --
продолжал он, поднимаясь, — вы бы их не услышали... Даалу! — позвал он.
Проводник опять появился словно ниоткуда. Куба подошел к нему, они о чем-то
негромко поговорили, потом Даалу сел и молча принялся за еду.
--Он никого не нашел, — пояснил Куба, и я впервые увидел, что он
смущен. Наверное, я тоже был заметно встревожен.
— Можно поговорить с ним? — спросил я.
Куба кивнул и, достав бумагу и табак, принялся неторопливо скручивать
цигарку.
— Нет, не сейчас, Мартин. Дайте ему поесть. Мне кажется что-то
беспокоит его.
Мы помолчали. Огонь не горел, и влажная тьма, полная гудящих насекомых,
быстро окружила нас. Вертолет слабо поблескивал в молочном сиянии луны,
прикрытой тяжелой завесой туч.
Прошло два часа — два часа полного безмолвия. Куба и Дег забрались в
свои мешки и, спасаясь от насекомых, накрыли лица марлевыми платками. Я
сидел у порога хижины, поставив ружье между ног. Мысли мои лениво бродили в
голове, я пытался представить себе Онакторниса, сказочного монстра, хищную
курицу. Но мне плохо удавалось это, зато легко вспомнились огни Нью-Йорка,
сверкавшие в темном после захода солнца небе. А потом перед моим внутренним
взором проплыли джунгли, возникло испуганное лицо Савиля, злые глаза
комиссара... Ах да, где же я видел это лицо, эти глаза? И что хотел сообщить
мне голос, который все звал меня откуда-то издалека, звал...
Я попытался сосредоточиться на этой мысли и, возможно, уже готов был
прийти к какому-то выводу, как вдруг услышал голос Дега.
— Мартин, — тихо позвал он. Я невольно вздрогнул и обернулся к нему.
Он привстал и шепнул:
— Даалу Посмотрите на Даалу!
Я вгляделся. Индеец стоял у окна, и мы хорошо видели его в лунном
свете. Даалу смотрел вверх, и ноздри его вздрагивали, словно у животного,
нюхающего воздух. Широко открытые глаза блестели. Затаив дыхание, он обеими
руками сжимал ружье. Видно было, что он слегка встревожен.
— Что это с ним? — спросил я. Тем временем проснулся Куба.
— Молчите! — шепнул он. Мы замерли. Тишина сделалась еще более
глубокой. Иногда из джунглей доносился тоскливый вскрик какой-нибудь ночной
птицы.
Не знаю, сколько времени сидели мы так недвижно, глядя на Даалу. Вдруг
он опустил голову и задрожал, словно в судороге. Затем мы услышали его
глубокий вздох — он как бы расслабился. Пальцы, вцепившиеся в ружье,
разжались. Даалу беззвучно пошевелил губами, потом взглянул на нас, как
будто только сейчас заметил наше присутствие. Я посмотрел на него
внимательнее, и мне показалось, что его глаза были полны беспредельного
изумления.
Куба что-то спросил Даалу. Они поговорили совсе
...Закладка в соц.сетях
