Жанр: Научная фантастика
Страна огромных следов
... Это что-то не походило ни на белоснежную
орхидею, ни на солнечный лучик на зеленом листе. Я поднял ружье.
— Осторожно, Дег.
Юноша остановился. Ничто не шелохнулось вокруг. Я понял, что поблизости
нет ни одного живого человека. Я прошел вперед, сделал всего несколько
шагов, как вдруг Дег воскликнул:
— Смотрите, Мартин
Я обернулся. Возле дерева сидел человек, метис, в военной форме. Сидел
так, словно захотел отдохнуть. Голова его свисала на грудь.
Мы крадучись, на цыпочках, подошли ближе. Дег наклонился к нему, чтобы
заглянуть в лицо.
— Это сделал Даалу! — воскликнул он. Я подошел ближе и увидел в горле
метиса короткую стрелу. Индеец сразил его из лука.
— Пойдем, — проговорил я и направился к тому предмету, что блестел на
солнце. Приблизившись, я увидел ствол ружья, зажатого в руках негра, того
самого, с кем я дрался в далекий уже вечер нашего прибытия в Марагуа. Негр
лежал в кустах, в густой траве. По нему уже ползала целая армия муравьев. Он
выглядел ужасно.
— А это работа Кубы, — сказал я.
Я чувствовав, как меня охватывает дрожь. И не от лихорадки. От ужаса! В
глазах у Дега стояли слезы, лицо было сплошь облеплено гнусом, но он и не
думал смахивать насекомых.
— Мужайся, мой мальчик, поищем их.
Мы пошли дальше, и до вас долетел очень далекий крик обезьяны. Мы
обнаружили еще двух человек из банды Мак-Анны. Они теперь тоже навсегда
остались лежать во влажной утробе неумолимого леса. Куба и Даалу свершили
свою месть. Несколько ружейных выстрелов, две стрелы из лука... Вот так
пришла к концу жизнь этих людей. Именно смерть нашли они после долгого
перехода по джунглям.
Однако Мак-Анны нигде не было. Не находили мы и наших друзей. Когда на
чащу опустились ночные тени, начали оживать лесные звуки. Мы с Дегом уже
совершенно обессилели, на душе было тревожно. Поиски оказались напрасными.
Кубы и Даалу нигде не было. Никого не было. Кто же оставался в
джунглях? Только мы одни, ответил я себе на этот вопрос. И от такой мысли я
вдруг почувствовал, как кровь заледенела в моих жилах.
Это была бесконечно долгая, кошмарная ночь. Мы не смели шевельнуться. И
сидели возле гигантского дерева, не смыкая глаз. Мне все время казалось,
будто все вокруг нас находится в движении, будто гнусные звери, тайные
обитатели джунглей, так и рыщут неслышно вокруг, следя за нами злыми и
хищными зрачками. Извечное дыхание джунглей пугало своей таинственностью, а
наши напряженные, обостренные до предела чувства воспринимали это дыхание
как чей-то тихий, но грозный шепот. Дег не раз вздрагивал и испуганно
кричал:
— Кто там?
И я не однажды вскидывал ружье в уверенности, что не ошибся и кто-то --
кто? раненый, может быть? — со стоном подползает к нам...
Но нет, это был только страх, наваждение. Ничего больше.
На рассвете мы вернулись на холм, гае оставили палатку и
продовольствие. Забрали все с собой. Взошло солнце, и несколько часов небо
было розоватым и безоблачным. Потом над лесом опять нависли тучи. Начинался
новый день.
Разбитые, обессиленные, мы с трудом поднялись на другой холм, где
видели огромные следы. Нас не оставляла смертельная усталость ж жуткое
чувстве бесприютности, которое охватило накануне вечером и мучило всю ночь.
Мы молча опустились на землю возле следа Онакторниса и выпили последние
остатки бренди. С трудом кое-что пожевали. Казалось, мы оба боимся
заговорить.
И мы молчали. А потом, словно по сигналу, так же молча принялись
рассматривать след Онакторниса. Три могучих когтя впились в почву,
угадывалась и мощная шпора. Отпечаток был не свежий — почва по краям
затвердела. Мы долго сидели возле него, уставившись в землю. Итак, наша
миссия выполнена. Профессор Гростер говорил правду. Именно так все и было.
Онакторнис пережил века и укрылся тут, в Стране Огромных Следов. Жив он
сейчас или мертв, неизвестно, только это чудовище проходило тут...
— А теперь? — спросил вдруг Дег. Я посмотрел на него. Он выглядел
ужасно: похудевший, изнуренный, с обезображенным укусами насекомых лицом,
дрожавший в лихорадке. Я знал, что выглажу не лучше.
— А теперь поставим палатку, — ответил я. — Давай, Дег , больше нам
ничего не остается. Надо ждать, пока вернется Куба. И... это все, что мы
сейчас можем сделать.
Дег сидел недвижно.
— Куда же они ушли? — спросил он упавшим голосом.
Я пожал плечами:
— Думаю, что... Не знаю, может быть, преследуют Мак-Анну. Давай, Дег,
поднимайся, займемся делом.
Он продолжал стоять на коленях, закрыв глаза, и руки его безвольно
опустились.
Мы поставили палатку в тени большого камня, на краю песчаной площадки,
хранящей отпечаток огромного следа. И стали ждать.
Мы ждали девять дней. В первые три дня осматривали лес, поглядывали на
небо, прислушивались, но видели лишь лениво проплывавшие облака и слышали
только вопли обезьян. На четвертый день Дег, которого била лихорадка,
разрыдался и не смог ничего есть. Что происходило потом, не знаю.
В каком-то полубреду, лишь иногда прорываемом недолгими просветами, в
сплошном тумане проводили мы долгие часы, сидя на песке и уставившись на
след чудовища. Я отлично понимал, что это не поможет нам, что мы должны
действовать, восстать против этого оцепенения, охватившего нас, думать о
том, как быть дальше, должны побриться, наконец, сменить рубашки, продумать
план... Но нет, мы ничего не делали
Да и зачем предпринимать что-то? Чтоб еще яснее понять, что нам суждено
умереть — умереть еще более страшной смертью, чем четыре помощника
Мак-Анны?
Это произошло на девятый день. Ночью.
Нас вдруг окатил резкий, тошнотворный, нестерпимый запах. Он нахлынул с
порывом ветра. Дег проснулся, закашлявшись, а я уже не спал и невольно
схватился за ружье. В моей больной голове звонили последние колокольчики
тревоги. Я с трудом поднялся. Шатаясь, мы выбрались из палатки. Мы были
совершенно одни в джунглях, освещенных ярким светом полной луны, напуганные
и подавленные.
— Что это, Мартин? — прошептал Дег.
— Ты слышишь? — спросил я. — Что это? Я... Знаешь, что это...
— ...это чудовище?.
Мы обменялись долгим взглядом. Наверное, мы еще не совсем проснулись. Я
ощущал, как у меня подкашиваются колени, ружье казалось невероятно тяжелым.
Я жестом позвал Дега за собой, и мы поднялись на самую вершину холма.
Посмотрели вниз. Джунгли и серые холмы вокруг были спокойны и недвижны. Не
слышно было ни одной птицы. Бульканье кипящих болот доносилось к нам
приглушенно, словно очень издалека. Тишина казалась бесконечной.
— Интересно, откуда это... — насторожился я и поближе подошел к тем
камням, где нас настигли первые выстрелы Мак-Анны.
Тут я вздрогнул и замер. В ту же секунду в голове у меня прояснилось.
Ни сонливости, ни боли, ни усталости — все исчезло.
Я отчетливо услышал эти звуки, словно кто-то яростно тряс дерево, и
вновь почувствовал сильный тошнотворный запах. Было слышно, будто что-то
рвали на части, раздирали на куски, потрошили... Донесся долгий стон — нет,
нет, не стон, а резкий, злой крик, в котором слышалась угроза.
— Дег! — шепотом позвал я.
Дег поспешил ко мне. Он дрожал и едва переводил дыхание. Я показал в
сторону чащи:
— Там кто-то есть... В том месте, где мы видели трупы бандитов
Мак-Анны...
Он посмотрел туда, губы его беззвучно шевелились, глаза, круглые и
испуганные, едва не вылезали из орбит, лицо страшно осунулось Он догадался:
— Чудовище, Мартин, это чудовище...
Мы не успели больше ни о чем подумать, даже о том, что запах смерти мог
привлечь огромную плотоядную птицу. Мы ни о чем не успели подумать, потому
что звуки повторились, раздались совсем близко и приближались, приближались,
все ближе и ближе...
Деревья у подножия холма покачнулись, словно былинки, и возник --
Онакторнис.
Я не могу передать, что мы, почувствовали в этот момент. Но никогда не,
забуду свои ощущения. Жалкое творение Господа, я оказался лицом к лицу с
одним из его чудес. Обреченный бесследно кануть в небытие, я очутился перед
существом, которое победоносно бросило вызов векам — перед чудовищем,
фантастическим, живым и никому неведомым призраком, перед истинным
властелином природы, оставшимся нетленным в яростной схватке со временем...
Мне хотелось закричать — от страха и восторга одновременно. Я задрожал, а у
стоявшего позади меня Дега стучали зубы...
Тем временем Онакторнис двигался нам навстречу, неуклюже ступая между
кустарников и камней. Он находился, наверное, метрах в ста от нас, внизу, у
подножия холма. В ярком свете луны мне хорошо было видно, что он
остановился, поднял голову с чудовищным клювом и некоторое время постоял
недвижно — огромная белеющая масса.
Мы не дышали.
Его хищная голова качнулась и с безжалостной невероятной
медлительностью повернулась к нам. Мне показалось, сердце мое сейчас
остановится, и в то же время я понял, что чудовище обнюхивает нас. Его глаза
— или это мне почудилось — злобно сверкнули и уставились на нас.
Потом его огромная пасть открылась. Монстр несомненно увидел нас. Не
оставалось больше никаких надежд.
Я хотел было что-то сказать, но не смог. Дег в волнении прошептал:
— Он нас увидел... Увидел нас, увидел...
Его слова вывели меня из оцепенения, я передернулся и, не оборачиваясь,
взял Дега за руку.
— Отступи назад, — шепнул я, — только тихо... — и начал медленно
пятиться. Дег не двинулся с места, и я невольно натолкнулся на него. Он как
завороженный смотрел на Онакторииса и повторял:
— Он нас увидел... Сейчас он приблизится. Он убьет нас... Убьет нас...
— Дег, делай... делай, как я.
Но юноша оказался проворнее, чем я думал. Неожиданно для меня он
вскинул ружье и пять раз подряд выстрелил в чудовище. Мне показалось, что
пули эти вошли в мою грудь.
— Дег, ты сошел с ума! — завопил я, а он только растерянно причитал:
— Что я натворил! Что я натворил!
Пронзительный крик заглушил его слова. Раздался громкий треск ломаемых
кустов, и мы услышали тяжелые шаги. Я увидел, как разъяренное чудовище
огромными прыжками скачет в нашу сторону.
Глава 15. БОЛЬШАЯ ДУЭЛЬ
Тогда я тоже вскинул ружье.
— Дег, стреляй, cтреляй! — закричал я и спустил курок.
Нас охватил неимоверный ужас. А когда страх становится слишком сильным,
он неожиданно уступает свое место храбрости. К Дегу, как и ко мне, вернулись
утраченные Бог весть уже как давно спокойствие и ясность мысли. Стоя рядом
со мной, Дег стрелял уверенно и твердо. Онакторнис неуклюжими скачками
устремился к холму и злобно заверещал. В молчании джунглей его крик
прозвучал невероятно дико и страшно. Могучие лапы чудовища ломали ветви
деревьев, расшвыривали камни, давили кустарник и угрожающе тянулись к нам.
— Стреляй! — снова крикнул я и, прицелившись в эту чудовищную птицу,
выстрелил. Я, несомненно, ранил ее, потому что огромная голова Онакторниса
запрокинулась назад, клюв распахнулся, и из него высунулся длинный красный
язык. Чудовище испустило жуткий вопль, казалось, все вокруг загрохотало и
пришло в движение. Дег продолжал стрелять...
И все же чудовище не остановилось, а добралось до самого подножия
холма, метрах в двадцати пяти от нас, одним прыжком преодолело каменистую
гряду, шумно хлопая крыльями и со скрежетом скользя когтями по камням. Я
спустил курок и услышал легкий хлопок — кончились патроны.
— Стреляй! Стреляй! — крикнул я Дегу и со всех ног помчался к
палатке, влетел в нее, схватил ящик с патронами и бросился обратно к Дегу.
— Мартин, — крикнул он, голос его прерывался, — нам не остановить
его... Не остановить!
— Он не должен подняться, сюда! — предупредил я, торопливо заряжая
ружье. — Не должен! — и я принялся стрелять. Чудовище, повернув черную
голову в нашу сторону, испускало долгие, леденящие душу вопли и двигалось
вверх по холму. Добравшись до открытой песчаной поляны, оно с немыслимой
скоростью пронеслось по ней, подпрыгнуло и взлетело на огромный камень
метрах в пятнадцати от нас. Я понимал, что нам не остановить его. Наши
стальные пули не могли пробить его крепкие перья. Но я все же продолжал
стрелять, целясь в голову и глаза. Дег набивал карманы и рубашку патронами.
— Бежим, Мартин! — сказал он. — Нам не выдержать... не выдержать...
Я взглянул на него и подумал, что он опять способен отступить. Я готов
был ударить его в этот момент, но не смог. Его напряженное, бледное,
измученное лицо обливалось потом — он показался мне мертвецом. "Ты точно
такой же сейчас, Мартин, — сказал я себе, — ты точно такой же..."
— Бежим, Дег! — крикнул я. — Бежим! Быстро! — И мы помчались со
всех ног, добежали до нагромождения скал, закрывавших песчаную поляну и, в
кровь царапая руки и ноги, забрались по ним на самую вершину холма. Воздух
сотрясали вопли чудовища. Оно находилось в нескольких десятках метров под
нами, скрытое от наших глаз глыбами камней, но мы представляли его себе --
рвущегося вверх, стремящегося за что-нибудь уцепиться, ищущего нас по
запаху...
Я осмотрелся вокруг, и меня охватило острое, мучительное ощущение
бессилия, панический страх перехватил горло, и я с огромным трудом взял себя
в руки.
— Дег, — решил я, — давай укроемся вот здесь... Здесь! И как только
он появится... в глаза! Целься в глаза, понял?
Дег хотел было что-то сказать, но не смог. Он схватил меня за руку:
— А почему мы не убегаем? — крикнул он. — Почему, Мартин? — И
показал на лес, который находился внизу, под нами, у каменистого подножия
холма.
Я взглянул туда. Действительно, хотелось бежать. Я ощутил слепое
желание броситься очертя голову вниз, по крутому склону и скрыться в чаще.
Убежать, спрятаться... Я чувствовал, что у меня дрожат колени. Казалось, это
сильнее моей воли, и ноги готовы сами собой понести меня туда, вниз, к
спасению...
Но я поборол себя:
— Нет! Нет, — мотнул я головой, --- это бессмысленно. Разве ты не
видел, как быстро бегает это чудовище? Оно настигнет нас через десять
метров... Разыщет нас по запаху где угодно. Это безумие — уходить отсюда!
Дег, здесь мы еще можем как-то продержаться и... — я замолчал.
Продержаться? До каких пор? И зачем?
Дег опять схватил меня за руку:
— Я не хочу так глупо умирать! — проговорил он. — Мне страшно,
Мартин! Мне страшно!...
В это время раздался жуткий, торжествующий вопль. Мы были потрясены:
голова чудовища появилась у наших ног над гребнем холма, вырисовываясь
черным силуэтом на фоне серой массы леса. Я бросился в расщелину между
скалами, пытаясь унять дрожь в руках.
— Стреляй! — закричал я. — Стреляй, Дег! — И сам тоже выстрелил, но
не смог прицелиться — никто не сумел бы сделать это на моем месте. Дег
опустился возле меня на колени и тоже выстрелил. Мы, конечно, попали в него,
но Онакторнис не остановился, а с криком рванулся выше и взлетел на песчаную
площадку, с которой мы только что убежали. Остановившись на мгновение, он с
клекотом, опуская и поднимая свою мощную голову с распахнутым клювом,
бросился на нас. Небо окрасилось перламутровым цветом, звезды таяли. В
зыбких предрассветных сумерках чудовище показалось мне еще страшнее.
Я стрелял непрерывно, и ружье уже обжигало мне руки. Дег что-то
крикнул, но я не понял его, и тогда он поднялся и с воплем ужаса попытался
забраться высокую каменную стену у нас за спиной.
— Стой на месте, Дег! Стреляй! — крикнул я, а Онакторнис в этот
момент сделал огромный прыжок и оказался всего в нескольких метрах от нас,
хлопая крыльями и поднимая вихрь перьев. На какое-то резкая, нестерпимая
вонь буквально придавила нас к земле, возникло жуткое ощущение, будто мы
задыхаемся. Теперь я уже ничего не соображал, я словно опьянел от этого
кошмара. Когда клюв чудовища ударил по камню в полуметре от меня, я схватил
ружье и прикладом стукнул по нему — глупо, конечно, — а потом два или три
раза спустил курок. Дег, продолжая кричать, тоже стрелял и попал в шею и в
голову чудовищу. Тлетворное дыхание Онакторниса, приблизившегося вплотную к
нам, обдавало нас смрадом. Его пасть, истекающая кровавой пеной, открывалась
и закрывалась с сухим щелканьем в нескольких шагах от нас. Потом его коготь
взметнулся вверх, разрывая траву и кусты, и опустился прямо у наших ног.
Камни так и брызнули в разные стороны. Жар, исходивший от чудовища, обжигал
наши лица, его вонь душила, а оно все тянуло и тянуло к нам свой клюв.
Стремясь ударять нас, Онакторнис искал опору среди камней. И найди он ее,
нам наступил бы конец. Но тут...
Я почувствовал, как последний предсмертный крик быстро подступает к
горлу. Я судорожно обернулся. Дег карабкался вверх по камням, что
громоздились за нашими спинами, я последовал за ним и отбросил ружье. Вопли
чудовища оглушали нас, впиваясь в мозг, а через минуту в наши тела точно так
же должны были вонзиться и его когти. Вдруг мы с Дегом оттолкнулись и
провалились в расщелину в одном шаге от клюва Онакторниса, который тотчас с
силой ударил им но камню. Мы поднялись в полном отчаянии, и я уже совсем
было приготовился принять столь ужасный конец, как вкруг услышал вопль Дега:
— Куба! — кричал он так громко, что голое его заглушил резкие крики
чудовища. — Куба! Это Куба!
Я взглянул вверх и, невольно отступив на шаг, увидел в бледно-сером
небе темный силуэт вертолета, даже, как мне показалось, услышал гул мотора.
— Куба! Куба! — тоже закричал я. Вертолет летел прямо к нам.
Онакторнис тоже услышал его. Он испустил громкий крик, поднял голову и
со злобным клекотом замахал крыльями.
Куба резко сбросил высоту, перекрыл границу леса, подлетел к холму и
завис над песчаной площадкой, поднимая тучи желтой пыли. И тут Онакторнис
подпрыгнул и бросился прямо на вертолет — перед ним возник новый враг,
такое же чудовище, как он сам, соперник, которого нужно сразить. Я различил
круглое лицо Кубы. Оно было искажено ужасом и жестокостью одновременно...
Удар был тяжелый, сокрушительный. Мне показалось, что вертолет сейчас
разлетится на куски от огромного веса чудовища. Его атаки следовали одна за
другой. В воздухе носились сотни перьев, раздавались пронзительные крики
Онакторниса, заглушавшие на какое-то время шум двигателя. Мгновение-другое
птицу и вертолет, казалось, было не различить — оба выглядели одинаково
неуклюже. Нанеся мощный удар клювом, Онакторнис пробил капот, а его когти
внезапно стиснули лопасти. Вертолет с глухим рокотом резко снизился,
задрожал и отлетел в сторону, но чудовище продолжало атаковать. Отступив, на
несколько десятков метров, Куба вернулся и снова ринулся вперед.
На этот раз Онакторнис не бросился на него, а задрал клюв и зашелся в
пронзительном крике, готовясь навести новый удар. Резко развернувшись, Куба
взял правее и одновременно стал снижаться, так резко, что сильно стукнулся о
землю. Лопасти разрезали густой от пыли воздух, и одна из них с бешеной
силой ударила чудовище по голове. Птицу отбросило на несколько метров, и она
осела на мохнатых от перьев лапах. Но длилось это всего мгновение.
Онакторнис тотчас привстал и опять бросился в сражение... Вертолет отлетел к
песчаной площадке, перевалил через гребень холма, прошел метрах в пятидесяти
над нами. Оцепенев от ужаса, мы наблюдали за этой невероятной дуэлью.
Я был совершенно ошеломлен всем происходящим, но все же увидел, что из
иллюминатора вертолета выбросили автомат, и он врезался между камнями. Куба
снова вернулся к Онакторнису, который, обливаясь темной кровью, подпрыгнул,
разъяренно хлопая крыльями и судорожно шевеля когтями.
Не знаю, что тогда двигало мною, только отваги у уже не оставалось. Тем
не менее, забыв про все на свете, я бросился к автомату вниз по камням, в
этот зловонный водоворот песка и перьев. Я упал, протягивая руки к оружию, с
трудом, но все-таки до него, прижал к себе, покатился по земле, а потом
быстро поднялся на колени...
Онакторнис повернул ко мне свой окровавленный клюв... Но прежде чем он
успел сделать хоть одно движение, я выпустил в него сразу все сорок пуль...
Я увидел, как в его горле появился с десяток кровоточащих отверстий,
заметил, как передернулось огромное туловище... Мне показалось, что лапы его
опять стали подгибаться... Я уже готов был испустить победный преисполненный
радостью, как вдруг птица собралась с последними силами, прыгнула мне
навстречу и занесла надо мной скрюченную когтистую лапу...
И в этот момент ее настиг вертолет. Он летел совсем низко, над самой
поверхностью, и с размаху ударил Онакторниса всей своей массой: Чудовище
испустил крик, и к небу взметнулся фонтан густой крови. Огромные когти
скрючились, рассекая воздух, один из них глубоко вонзился в обшивку
вертолета. Тот закачался и едва не рухнул на землю.
— Куба! — завопил я. — Осторожно, Куба! — И словно услышав меня,
вертолет с натужным ревом набрал высоту, поднимая Онакторниса в воздух.
Чудовище бешено металось и пыталось снова ударить клювом капот. Вертолет с
трудом, сильно раскачиваясь, пересек песчаную площадку и скрылся по ту
сторону холма. Дег бросился ко мне.
— Мартин! Мартин! — кричал он. Мы хотели бежать, чтобы что-то узнать,
увидеть, но наши ноги были словно налиты свинцом, и вдруг мы услышали
отчаянный злобный вопль, а вслед за ним мощный всплеск...
И сразу же наступила полнейшая тишина. Мы в ужасе остановились.
Потом снова донесся гул вертолета, похожий на предсмертный хрип.
Дег, обливаясь слезами, опустился на землю. Я собрал остатки сил и
побежал дальше, но споткнулся, упал, снова поднялся и с невероятным трудом
вскарабкался на камни...
И увидел. Вертолет, болтаясь из стороны в сторону, летел над открытым
пространством вдоль болота. Темная поверхность водоема медленно колыхалась,
разгоняя туман, висевший над ним, словно колеблющийся занавес. На
поверхности болота вспучивались огромные мутные пузыри.
Я все понял. И невольно испустил испуганный крик.
Чудовище упало в болото. И утонуло в нем, навеки исчезнув в мрачной
бездне.
Потом я бросился к Кубе, который, еле держась на ногах, выбрался из
вертолета, опустившегося на краю топи. Кубу трясло как в лихорадке. Его
рубашка была разорвана и обрызгана кровью.
Кровь была повсюду — на капоте, на обшивке, на лопастях, погнутых и
расшатанных. И все вокруг было усеяно перьями. От пышущего жаром
раскаленного металла исходила жуткая вонь Онакторниса. В обшивке вертолета
торчал сверкающий и твердый, как сталь, коготь.
Встретившись, мы с Кубой ничего не сказали друг другу, а только
обменялись долгими взглядами. Даалу выпрыгнул из вертолета, протянул руки в
сторону кипящей трясины, опустился на колени и запел нечто торжественное.
Куба хотел было что-то сказать, но не смог. Губы его дрожали. Я
дружески похлопал по плечу нашего спасителя и прошел к болоту. Оно
простиралось передо мной, равнодушное и враждебное. Зеленоватый туман снова
медленно сгустился над ним. Трясина бурлила так, словно внутри прибавилось
огня, вскоре из глубины вырвалось и лопнуло несколько крупных пузырей...
Впрочем, нет. Я не уверен, что видел все это. Может быть, мне только
померещилось. На душе у было невероятно тяжело. Гордо пересохло. Угнетало
чувство полнейшего разочарования.
Царила абсолютная тишина.
Не знаю, сколько времени провел я, глядя на эту кипящую топь.
До меня донесся громкий голос Кубы, я уловил отдельные слова:
— Напрасно пытаться... не сможем... кончено... Уничтожен.
Я не ответил ему. Теперь мне уже все было совершенно безразлично. Меня
угнетала горькая, безысходная тоска, от которой, вероятно, уже невозможно
было избавиться.
Дег спустился с холма, шатаясь, словно во хмелю. Он не остановился
возле меня, а прошел к самому краю болота, пристально глядя на воду и с
трудом переводя дыхание. Его пальцы сжимались и разжимались. Словно он хотел
что-то ухватить, но ловил только воздух.
Да так оно и было на самом деле. Счастливый случай был упущен.
В этом болоте оказалось навеки погребенным самое поразительное
существо, какое мы когда-либо на. своем веку. Самое грандиозное приключение,
какое нам довелось пережить.
Мы стояли и смотрели, как завороженные.
Когда снова раздался голос Кубы, солнце был уже высоко в небе. Куба
попросил нас:
— Помогите мне. Давайте посмотрим, что с вертолетом.
Покачиваясь из стороны в сторону, вертолет направлялся в Марагуа. Он
летел над тропическим лесом — бескрайним и бездушным.
Мы сидели на своих местах и молчали. Мы о многом могли бы поговорить,
разумеется, но не проронили ни слова. Каждый думал о своем. То, что мы
пережили на холме, перечеркнуло все другие впечатления, эмоции, уничтожило
страх. В течение нескольких минут — скольких? — да сколько нужно, чтобы
взошло солнце — мы находились как бы вне реальности. Как же привести теперь
в порядок мысли? Пока что это было слишком трудно. Шум двигателей, накрывая
нас, словно волной, оглушал к уносил куда-то далеко. Мы опять ощутили
усталость, она проникла в ноги, в сердце. В наш мозг. Голова была слишком
тяжелой, и я свесил ее на грудь. Я увидел свои руки — руки, которыми
сражался. И убил чудовище...
Нет. Я отогнал эту мысль, с содроганием.
Мы летели медленно. Каз
...Закладка в соц.сетях
