Жанр: Научная фантастика
Разумное животное
...боты под водой надел скафандр. Фа это послужило поводом для множества шуток, из
которых чаще всего повторялась следующая: Фа подплывал сзади и головой слегка толкал
Питера в спину, отчего тот терял равновесие и падал на дно. Иногда же Фа, увидев, что Питер
привинчивает планку, хватал ртом ею руку с отверткой и не отпускал ее, затем делал вид, будто
разжимает челюсти, но едва Питер пытался высвободить руку, сразу же снова их сжимал.
Поигран так минут десять, Фа отплывал в сторону, красовался перед Бесси и обменивался с ней
веселыми свистами Сама Бесси не принимала никакого участия в этих проделках, но они,
казалось, забавляли ее. Ее поведение, по мнению Сюзи, напоминало поведение мате ре, гордо и
снисходительно смотрящей на шалости сына.
После целого дня этих утомительных шуток в воду, наконец, бросили сеть, которой Боб и
Майкл, держа ее за концы, маневрировали, чтобы отделить Фа от Питера. Фа сразу же вошел в
игру и испробовал все свои трюки, стремясь преодолеть препятствие, либо снизу, не обращая
внимания на мешавшие ему грузила, либо прыгая вверх. Он, бесспорно, вышел бы победителем
из этого состязания, если бы Бесси, едва завидев сеть, не укрылась на другом конце бассейна,
испуская такие частые сигналы бедствия, что Фа в конце концов вынужден был поспешить к
ней, чтобы ее утешить. Бесси словно парализовало, она склоняла голову налево, потом направо,
едва двигая хвостом и испуская невероятно резкие свисты. Сеть, несомненно, напомнила Бесси
об обстоятельствах, при которых ее поймали, и, судя по волнению дельфинки, поимка эта,
должно быть, протекала крайне тяжело. С этой минуты стала понятнее неестественная робость
дельфинки в отношениях с людьми.
Когда перегородка была готова, дверь вставили в пазы; лебедка удерживала дверь в
верхнем положении, не давая ей соскользнуть вниз. Севилла знал, что дельфин неохотно
проплывает в узкие проходы, поскольку дельфин помнит о естественных ловушках между
скалами или о неудачных драках на ограниченном пространстве. Он учел эту неприязнь
дельфинов, сделав отверстие больших размеров. Он также велел тщательно обложить с обеих
сторон перегородку и дверь стеклянной ватой, обив ее сверху пластиком. Севилла предвидел,
что Фа попытается разрушить перегородку ударами головы или, точнее, подбородка. Он решил
сделать ее достаточно прочной для того, чтобы она выдержала чудовищные таранные удары
дельфина - ведь одним таким ударом он может прикончить акулу, - однако при этом Севилла
не хотел, чтобы разъяренный Фа разбился. Поэтому и обивка верхней части, которая
возвышалась над водой на добрых два метра, чтобы не дать Фа возможности перепрыгнуть ее,
была толще. Севилла полагал, что в своих отчаянных попытках перебраться на ту сторону Фа
наверняка будет ударяться об эту надстройку.
Севилла переоценил недоверчивость Фа. Не прошло и часа после установки перегородки,
как Фа проплыл в оставленное для него отверстие, сделал круг по второй половине бассейна и
вернулся к Бесси. После этого между ними состоялся бурный обмен свистами, словно она
отвергла его приглашение последовать за ним и своим отказом его рассердила. Он снова
проплыл в отверстие, затем обернулся и позвал ее, но безуспешно. Тогда он, кажется, решил на
нее рассердиться и сделал несколько кругов на своей половине бассейна, не возвращаясь на ее
половину. Этот маневр взволновал Бесси - послышались ее жалобные призывы. Но даже и тут
она не смогла победить свою робость.
Так как плохое настроение Фа не проходило, Севилла решил воспользоваться им и сразу
же начать опыт. Он дал знак Майклу, тот пустил в ход лебедку, дверь плавно скользнула вниз и
закрыла отверстие: Фа и Бесси были разлучены. Севилла взглянул на часы и громко сказал:
- 14 часов 16 минут. - Затем с некоторой торжественностью повторил: - 12 июня 1970
года, 14 часов 16 минут.
Он оглядел своих сотрудников, взволнованные л молчаливые, они стояли по обе стороны
бассейна.
Фа находился к отверстию хвостом, когда опустилась дверь. Так как ее нижняя часть уже
была погружена в воду, всплеска не последовало, дверь соскользнула неслышно, лишь глухо
стукнувшись о паз на дне. Фа не заметил, как упала дверь, и, только обернувшись, увидел, что
отверстие, через которое он приплыл, закрыто стеной, совершенно неотличимой от остальной
перегородки. Он замер, в нерешительности поводя головой из стороны в сторону, чтобы лучше
оглядеться, потом медленно приблизился к двери и снизу доверху тщательно ее обследовал. Он
не произнес ни звука. Закончив осмотр, он с той же тщательностью исследовал все препятствие
справа налево. Затем он отплыл назад, высунув почти все свое тело из воды, и, удерживаясь
движениями хвоста в таком положении, оценил высоту перегородки над уровнем бассейна.
После чего он сделал несколько кругов по своей части бассейна. Ни на секунду спокойствие и
уверенность в себе не изменили ему. Просто перед ним возникла новая проблема, и он
размышлял, стараясь ее решить.
Бесси сразу же реагировала совсем иначе. Она смотрела на угрожающую дыру, где исчез
Фа, и видела, как опускалась дверь, которая отделила его от нее. В ту же секунду она сочла его
погибшим и, не скрывая своего отчаяния, заметалась на своей половине бассейна, жалобно зовя
на помощь.
Ее призывы немедленно подействовали на Фа. Он издал несколько успокаивающих
свистов, несколько раз подряд выскакивал из воды, пытаясь увидеть Бесси, и, не преуспев в
этом, решил перейти к действиям. Он сосредоточил все свои усилия именно на двери, то ли
потому, что увидел в ней слабейший участок, то ли потому, что, выломав ее, хотел снова
отыскать проход, через который он попал сюда. Он расположился в конце бассейна, выгнул
спину, набирая воздух, замер и, с ошеломляющей скоростью сорвавшись с места, бросился на
препятствие, выставив вперед подбородок. Этот таранный удар был настолько силен, что дверь
ходуном заходила в пазах, но сами пазы, широкие и крепко привинченные к раме медными
болтами, не поддались.
- Сейчас он начнет все сначала, - сдавленным голосом проговорил Севилла.
Майкл взглянул на Севиллу и заметил, как мучительно исказились черты его лица.
- Я рад, что мы обили дверь, - сказал Севилла.
Он заметил, что его руки дрожат, и сунул их в карманы.
- Но все равно боюсь, как бы он не разбился.
Арлетт не отрывала глаз от Севиллы, она прекрасно понимала, что он сейчас переживает,
и в тот момент, когда он спрятал руки в карманы, ей захотелось обнять и прижать к груди его
голову.
- Надеюсь, - с сомнением спросила Сюзи, - Иван в состоянии регулировать силу
своих ударов?
- Конечно, - ответил Севилла. - Но скоро для него наступит очень опасный момент.
Когда он убедится, что ему ничего не сделать с этой перегородкой.
Питер заморгал, посмотрел на Сюзи и спросил:
- Вы хотите сказать, что он может покончить с собой, не вынеся потери Сюзи?
- Вы хотите сказать - Бесси? - улыбнулась Арлетт.
- Да, конечно, Бесси. Ну и дурак же я.
- Боюсь, что я не смогу помешать ему разбиться, - признался Севилла. - Мне кажется,
я играю его жизнью.
- И вас это смущает - играть его жизнью? - неожиданно спросила Лизбет с такой
злостью в голосе, что Севилла вздрогнул.
Он хотел что-то сказать, но передумал, промолчал и продолжал стоять неподвижно, держа
руки в карманах, не отрывая глаз от Ивана.
- Вы не ответили на мой вопрос.
- Мне не нравится ваш тон, - спокойно сказал Севилла, по-прежнему неотрывно глядя
на Ивана, - поэтому я вам и не ответил. А сейчас, - усталым голосом продолжал он и слабо
махнул рукой, словно отгоняя муху, - я был бы вам признателен, если бы вы помолчали; мне
необходимо сосредоточиться, чтобы следить за опытом.
- Вы приказываете мне молчать?! - возмутилась Лизбет.
- Я выразился иначе, но если вы так хотите, это почти одно и то же.
Наступило молчание.
- В таком случае мне больше нечего здесь делать, - сказала Лизбет, резко
повернувшись.
- Вы находитесь на работе, - заметил Севилла.
Он произнес эту фразу совершенно спокойно, не повышая тона, но в голосе его
прозвучало что-то резкое.
- Я уже не на работе, - не оборачиваясь, ответила Лизбет. - Я ухожу из лаборатории.
- Пока я не дал на это согласия, вы должны исполнять свои обязанности.
- А вы согласитесь? - спросила Лизбет, останавливаясь и с ненавистью глядя на
Севиллу.
- Подайте мне письменное заявление, - ледяным тоном ответил Севилла, - я вам
сообщу о своем решении.
- Какое лицемерие! - воскликнула Лизбет.
Она повернулась к нему спиной и ушла, Севилла проводил глазами ее мощные плечи и
вздохнул. С Лизбет покончено. Это произошло слишком быстро и слишком рано, однако
теперь, когда дело было сделано, он почувствовал облегчение.
Фа перестал кружить на своей половине бассейна, набрал воздуху, замер и снова как
снаряд бросился на дверь. Она лишь слегка вздрогнула. Тогда Фа опять закружился по
бассейну. Прошло несколько секунд, и из-за перегородки вновь послышались жалобные
призывы Бесси. Фа тут же принял вертикальное положение и в такой позе дошел до края
бассейна, однако он, должно быть, подумал, что прыжок через эту преграду невозможен, так
как рухнул в воду и, выставив подбородок, снова кинулся на дверь. Вслед на этим он долго
пересвистывался с Бесси и после некоторого затишья, которое могло показаться отдыхом, в
третий раз нанес по двери мощный удар. На десятый раз, стало ясно, что он уже не надеялся
высадить дверь одним махом, а решил взять ее длительной осадой. Видно было, что он
действовал по определенному плану, ни на секунду не теряя поразительнейшего хладнокровия.
- 15.20, - сказал Севилла. - Больше часа он бьется об эту дверь. И не выглядит
усталым, Это будет продолжаться долго.
Арлетт кивнула.
- Одно меня удивляет, - сказала она. - Он реагировал, как разумное существо,
спокойно, осмотрительно и вовсе без панического ужаса попавшего в западню животного.
- Я с вами согласен, - сказал Майкл. - Но мне псе же думается, что вы переоцениваете
разум Фа. Человек уже давно бы убедился, что его усилия напрасны.
- Фа в этом не может убедиться, - живо возразила Сюзи. - Он не знает, что такое
дверь, ему даже не известно, что такое дерево, впервые в жизни он сталкивается с веществами,
которые ему совершенно незнакомы. Каким образом он может представить себе степень их
прочности?
Севилла посмотрел на Сюзи:
- Согласен с вами, Сюзи. Откуда ему знать прочность дерева, пока он не подвергнул ее
испытанию? Я думаю, тем не менее, он быстро поймет, что не может разрушить преграду.
- А как мы об этом узнаем, - спросила Сюзи, - по его растерянности, отчаянью?
Севилла отрицательно покачал головой.
- Я за него очень боялся, но сейчас боюсь гораздо меньше. Я просто потрясен его
спокойствием. По-моему, о том, что он отказывается от всяких попыток разрушить
перегородку, мы узнаем тогда, когда он обратится к нам, чтобы разрешить свою задачу.
В это мгновенье Фа высунул голову из воды и пронзительным голосом крикнул:
- Па!
Севилла, находившийся на другом краю этой части бассейна, быстро подошел к Фа и,
сделав сотрудникам рукой знак молчать, склонился к воде.
- Да, Фа, что ты хочешь?
Прошла долгая томительная секунда, и вдруг раздался необыкновенно громкий ответ -
губной звук "б" в слове "Би" прозвучал сильно, взрывчато, "и" - протяжно, как свист.
- Би-и-и-и!..
Не сводя глаз с Фа, Севилла сделал правой рукой тот же знак молчать и ничего не
ответил. Даже смуглая кожа не могла скрыть его бледности, черты лица мучительно
исказились, на лбу выступили капли нота.
Фа повертел головой направо и налево, чтобы лучше видеть Севиллу, и повторил, так же
громко произнеся взрывное "б":
- Би-и-и-и!
Севилла молчал. Сделав резкий удар хвостом по воде, Фа подплыл к стенке бассейна и,
как он привык это делать до появления Бесси, высунул голову из воды и положил ее на борт
бассейна.
- Па!
- Да, Фа? - спросил Севилла, присев на корточки и гладя его по голове.
- Би-и-и-и!
Севилла молчал. Фа уставился на него глазом, в котором читалось удивление.
-Па!
- Да, Фа?
- Би-и-и-и!
Севилла не отвечал.
Вдруг Фа спросил:
- 'нял?
- Нет, - ответил Севилла.
Фа снова с удивлением посмотрел на него и, казалось, о чем-то задумался; затем
отчетливо произнес с паузами в десятую долю секунды между слогами:
- Па дает Би!
- Боже мой! - прошептал Сэвилла.
Он обливался потом, руки его тряслись. Он повторил:
- Па дает Би?
- 'нял? - резким голосом спросил Фа.
- Да.
Фа снял голову с борта и отплыл назад, словно хотел получше разглядеть собеседника.
- Слушай, Фа, - сказал Севилла.
- 'шай, - повторил Фа.
Севилла оперся рукой о борт бассейна и, как будто пытаясь подражать голосу дельфина,
неторопливо, резко и отрывисто сказал:
- Фа говорит. (Пауза). Па дает Би вечером.
- Па дает Би вечером! - выговорил Фа и тут же в порыве небывалой радости повторил:
- Вечером!
- Да, Фа, вечером.
Фа высунулся из воды и, повернувшись к перегородке, издал ряд возбужденных свистов.
Бесси ему ответила.
- Слушай, Фа, - сказал Севилла.
- 'шай.
- Фа говорит. Па дает Би вечером.
- 'нял! - сразу же сказал Фа.
И он повторил с радостным, ликующим видом:
- Фа говорит. Па дает Би вечером!
Севилла замер.
- 'нял! - крикнул Фа и, сильно ударив хвостом по воде, окатил Севиллу с ног до
головы. - 'нял! - повторил он, выпрыгнув в воздух с каким-то похожим на торжествующий
смех звуком.
Севилла встал.
- Боже мой, боже мой! - тихо повторял он и смотрел на своих сотрудников, которые,
как статуи, замерли вокруг него. Вода текла с него ручьями, он едва мог говорить.
- Боже мой, - говорил он, с трудом выговаривая слова, - мы добились своего, он
перешел от слова к фразе! - И, повернувшись к Фа, заорал, как сумашедший, размахивая
руками: - Па дает Би вечером!
- 'нял! - повторил дельфин, исполнив в воздухе какой-то невероятный прыжок.
7
МАГНИТОФОННАЯ ЗАПИСЬ ДОПРОСА СЕВИЛЛЫ АДАМСОМ 26 ДЕКАБРЯ 1970.
Документ 56-278. Приложены 3 фотографии. Секретно.
Адамс. Извините, что я вызвал вас сюда, да еще в разгар зимы. К сожалению, у нас здесь
не такой мягкий климат, как во Флориде. Если вы подхватите по моей вине грипп, мне будет
весьма неприятно. Сигару?
Севилла. Спасибо, мистер Адамс, я не курю.
Адамс. Не называйте меня "мистер Адамс". Зовите меня Дэвид. По-моему, нам нет нужды
в эти церемониях. Тем более что я отношусь к вам с большой симпатией и - разрешите мне
сказать вам об этом - с восхищением. Вы, вероятно, самый умный человек из всех, с кем я
когда-либо встречался, и я совсем не уверен, что могу что-нибудь у вас выведать.
Севилла. С таким намерением вы меня и вызвали?
Адамс. Наверное, с моей стороны не так уж умно напрямик объявить вам об этом в самом
начале нашего разговора.
Севилла. Кажется, я понимаю, что такова ваша роль.
Адамс. Да. Скажу, чтобы быть точным, что на меня возложена некоторая ответственность
по защите младенца, отцом коего вы являетесь.
Севилла. Ему что-нибудь угрожает?
Адамс. Да. (Пауза). Я говорю об этом с сожалением, но имела место некоторая утечка
информации. Русские информированы о части достигнутых вами результатов.
Севилла. Боже мой, я... Возможно ли? Извинит о меня... Для меня это как гром среди
ясного неба.
Адамс. Успокойтесь. Я понимаю ваше волнение.
Севилла. Но как же это могло случиться? Это невозможно. Что же именно знают русские?
Адамс. Послушайте, давайте действовать по порядку. Разрешите мне оставить вежливость
и прямо задавать вам вопросы.
Севилла. Конечно. Задавайте любые вопросы. Я изо всех сил хочу вам помочь.
Адамс. Мне не хотелось бы, чтобы вы обижались на мои вопросы. Скажу еще раз, я
отношусь к вам с большой симпатией.
Севилла. Я готов отвечать.
Адамс. Итак, начнем с самого начала. 12 июня вы сообщили Лорримеру, что в разработке
проекта "Логос" пройден решающий этап: дельфин Иван перешел от слова к фразе. Тогда же
вы нам доложили, что два ваших сотрудника, Майкл Джилкрист и Элизабет Доусон, подали
заявления об уходе, и вы удовлетворили их просьбы. И здесь, позвольте вам заметить, вы
допустили ошибку.
Севилла. Удовлетворив их просьбу?
Адамс. Да.
Севилла. Не вижу, в чем моя ошибка. Контракт дает мне право принимать и увольнять
сотрудников по моему усмотрению.
Адамс. Да, но, видите ли, важно учитывать сам дух контракта, а не те или иные отдельные
его параграфы. Контракт - в первую очередь - делает вас ответственным за секретность
проекта. Если бы вы поставили нас в известность о заявлениях до того, как согласились на их
уход из лаборатории, то мы смогли бы организовать систему наблюдения за обоими
уволившимися.
Севилла. Я в отчаянии. Я не подумал об этом. Вы подозреваете, что один из них передал
информацию?
Адамс. Мы подозреваем всех.
Севилла. Вы хотите сказать, всех моих сотрудников?
Адамс. Всех тех, кто так или иначе осведомлен об успехах проекта "Логос".
Севилла. В том числе и меня?
Адамс. В определенной мере - да.
Севилла. Вы шутите.
Адамс. Нисколько.
Севилла. Я... Признаться, этого я никак не ожидал.
Адамс. Сядьте, прошу вас. Я хотел бы, чтобы вы поняли, мой долг - подозревать вас,
какова бы ни была моя личная симпатия к вам.
Севилла. К черту вашу... Адамс, все это попросту гнусно! У меня нет слов, чтобы
определить эту...
Адамс. Я удручен, что вы так реагируете на это. Вы обещали отвечать на мои вопросы, но,
если вы слишком взволнованы, мы можем отложить нашу беседу до завтра.
Севилла. Ни в коем случае. Лучше кончить с этим сразу.
Адамс. Ну что ж. раз вы этого хотите, я перестану ходить вокруг да около. Давайте снова
обратимся к фактам: имела место утечка информации о проекте "Логос". Вопрос первый:
способствовали ли вы, прямо или косвенно, этому?
Севилла. Что за дурацкий вопрос!
Адамс. Обращаю ваше внимание на то, что вы на него не ответили.
Севилла. Мой ответ - нет, нет и нет .
Адамс. Сядьте, прошу вас, и поверьте, что я чувствую себя крайне неловко, задав вам
подобный вопрос. Но задавать такие вопросы - моя профессия. Видите ли, странная штука
жизнь: в университете я мечтал стать знаменитым психологом, а не сидеть в кабинете, задавая
неприятные вопросы великому ученому. Вы разрешите мне продолжать?
Севилла. Конечно. Извините, что я сорвался. И я попрошу вас об одном одолжении.
Адамс. Каком?
Севилла. Перестаньте постукивать по столу лезвием разрезного ножа.
Адамс. Извините, у меня это старая привычка. Однако, если это вас раздражает, я
перестану. Вот, перестал. Итак, продолжим?
Севилла. Пожалуйста.
Адамс. Мне хотелось бы получить более точный ответ на мой вопрос. Я вас спросил:
способствовали ли вы, прямо или косвенно, утечке информации?
Севилла. Нет, ни прямо, ни косвенно.
Адамс. Быть может, отрицая ваше косвенное участие, вы несколько поторопились с
ответом?
Севилла. Не понимаю.
Адамс. Предположим, что русским передал информацию один из уволившихся. Разве
нельзя сказать, что, отпустив их на все четыре стороны, прежде чем мы смогли организовать за
ними наблюдение, вы тем самым косвенно содействовали предательству?
Севилла. Надо обладать большой недобросовестностью, чтобы утверждать подобное.
Адамс. Почему?
Севилла. Потому что это бы значило делать соучастником преступления того, кто
всего-навсего допустил оплошность.
Адамс. Вы хотите сказать, что, действуя таким образом, не намеревались укрывать
уволившихся от вашего наблюдения.
Севилла. Совершенно верно.
Адамс. Тут я должен вам возразить. Возьмем, к примеру, Майкла Джилкриста. 29 мая в
разговоре с товарищами в столовой лаборатории он критикует нашу политику во Вьетнаме. Вы
в своем кабинете подслушиваете разговор, тотчас же снимаете трубку, вызываете его и уводите
прогуляться по дороге. Зачем?
Севилла. Чтобы поговорить с ним.
Адамс. Почему же на дороге? Почему не в вашем кабинете?
Севилла. Мне совсем не хотелось, чтобы этот разговор был записан на пленку.
Адамс. Почему?
Севилла. Я опасался быть скомпрометированным суждениями Майкла, поскольку я же
взял его на работу. Я хотел его предупредить частным образом...
Адамс. До того, как наши службы займутся им?
Севилла. Да, примерно так.
Адамс. Если не считать мисс Лафёй, то я, думается, не ошибусь, сказав, что Майкл
Джилкрист был вашим любимым сотрудником.
Севилла. Не ошибетесь. Меня очень огорчил его уход.
Адамс. Вернемся к вашему разговору с ним на дороге: мне не совсем ясно, почему вы
пытались скрыть его от нашего наблюдения.
Севилла. Я вам только что это объяснил. Я боялся, что меня скомпрометируют суждения
Майкла.
Адамс. Понятно, так по крайней мере вы ему сказали, чтобы вырвать у него обещание
молчать. На самом деле вами двигало совершенно иное побуждение. Вовсе не себя вы
старались защитить, а Майкла.
Севилла. О, не знаю. Может быть. Я об этом не думал.
Адамс. Вы - человек очень умный, однако я не уверен, отдаете ли вы себе отчет в том,
какое значение имеет ваш ответ. Вы признались, что помогали политически неблагонадежному
человеку, пытаясь скрыть от нас его взгляды.
Севилла. Признался! Мне не в чем признаваться! Вы забываете, что во время этого
разговора я не мог знать, что Майкл настолько увлечен своими взглядами, чтобы это привело
его к уходу из лаборатории.
Адамс. Тем более вам следовало бы предоставить нам удить об этом.
Севилла. Все это, позвольте мне вам об этом сказать, крайне неприятно. Похоже, вы меня
обвиняете, с меня хватит.
Адамс. Сядьте, прошу вас, я просто в отчаянии. Поверьте, я предпочел бы беседовать с
вами о дельфинологии. Это было бы захватывающе интересно. Знаете, на мой взгляд, вы,
впервые осуществив межвидовую коммуникацию, продвинули науку далеко вперед. Запись
ваших последних бесед с Фа, которую вы нам передали, вызвала восторг Лорримера.
Севилла. С тех пор Фа добился большего.
Адамс. Неужели? Мне, однако, кажется, что с 12 июня - ведь именно 12 июня Фа
перешел от слова к фразе? - за полгода он и так сделал колоссальные успехи в лексике,
синтаксисе, произношении. А согласно вашему последнему докладу Би тоже начала заниматься
английским.
Севилла. Би его догнала.
Адамс. Невероятно! И вы говорите, что с тех пор Фа добился большего? Я сгораю от
любопытства. В конце концов я поверю, что вы научили его читать.
Севилла. Во всяком случае, учу.
Адамс. Потрясающе! Я понимаю, для вас большое несчастье, что нельзя предать
гласности эти великолепные достижения. В один день вы стали бы самым знаменитым
человеком Соединенных Штатов.
Севилла. Я никогда не искал известности.
Адамс. Да, знаю. Кстати, мне хотелось бы узнать ваше мнение об одном ученом, чьи
работы очень близки к вашим, - Эдварде Е.Лоренсене.
Севилла. Лоренсен - отличный исследователь.
Адамс. Меня интересует ваше личное конфиденциальное мнение.
Севилла. Я вам его высказал. Лоренсен - отличный исследователь.
Адамс. Но?
Севилла. Без "но".
Адамс. Вы отдаете ему должное, но в вашем голосе нет теплоты. Следовательно, у вас
есть какая-то оговорка, а как раз она меня и интересует. Послушайте, вы бы мне действительно
оказали услугу, проявив ко мне больше доверия. Вы понимаете, конечно, что все сказанное
останется между нами.
Севилла. Никакой оговорки у меня нет. Дело лишь в том, что Лоренсен исследователь
одного типа, а я - другого.
Адамс. Итак, к какому же типу принадлежит Лоренсен?
Севилла. Как вам сказать? Он ужаснулся бы, узнав, как я обошелся с Фа.
Адамс. Скажем так, что у него склад ума более традиционный, а у вас - более
художественный.
Севилла. О, мне но нравится это слово - "художественный". В науке Лоренсен страшно
боится скандала, если вы понимаете, что я имею в виду.
Адамс. Да, благодарю вас, понимаю. Все это представляет самый жгучий интерес, и после
этого мне совсем неловко возвращаться к этим неприятным вопросам.
Севилла. Если я правильно понял, вы мне предоставили маленькую передышку.
Адамс. Меня восхищает ваше чувство юмора.
Севилла. Ну что ж, тогда мы квиты: меня восхищает ваше умение обрабатывать своих
ближних.
Адамс. По-моему, вы говорите об этом с некоторой горечью.
Севилла. Вам она не кажется естественной?
Адамс. Откровенно говоря, кажется. Однако продолжим. Несмотря на препятствие,
которое вы воздвигли перед нами, нам удалось вновь установить контакт с Майклом
Джилкрнстом и Элизабет Доусон, и сейчас я рад вам сообщить, что они в наших руках.
Севилла. Они в тюрьме?
Адамс. Я не сказал, что в тюрьме. Я сказал, что они в наших руках или, точнее, в руках
людей, которые нам первым дадут возможность их допросить.
Севилла. Секретный допрос без защитника - это смахивает на инквизицию.
Адамс. Помилуйте, профессор! Не будьте таким резким. Мы живем в стране, где пытки,
аресты родственников и пуля в затылок - методы недопустимые.
Севилла. Надеюсь.
Адамс. Вернемся к нашим пленникам. Наверное, самое время сказать вам, что мы
действительно знаем, кто передал русским информацию. Это не Майкл Джилкрист, как мы
сначала думали, а Элизабет Доусон.
Севилла. Лизбет!.. Но почему она это сделала?
Адамс. Почему она это сделала? В этом вся загвоздка. (Пауза). Что касается ее, то она
утверждает, будто действовала по вашему указанию.
Севилла. Гнусная клевета!
Адамс. Вы можете нам это доказать?
Севилла. Как, по-вашему, я могу доказать свою невиновность? Я невиновен, вот и все.
(Пауза). Мои отношения с Лизбет стали невыносимыми, вам это известно. Впрочем, у вас в
руках стенограммы всех моих разговоров с нею.
Адамс. Нам известны разговоры, которые имели место в лаборатории. Но мы ничего не
знаем о беседах, которые вы могли вести с ней в дороге или в неприступном бунгало.
Севилла. Мистер Адамс, вы ставите меня в крайне неловкое положение, упомянув это
бунгало. К интересующему нас делу оно не имеет никакого отношения. Вам должно быть
хорошо известно, что я приводил туда только одного человека.
Адамс. Тот факт, что вы выбрали для отдыха именно это бунгало, мы расцениваем как
вашу вторую попытку уйти от нашего наблюдения.
Севилла. Послушайте, вы все-таки человек. Вы должны понимать: в моей жизни есть
нечто, что я не намерен отдавать на растерзание...
Адамс. Полицейским ищейкам. Договаривайте, ваши сло
...Закладка в соц.сетях
